Критика видеоролика «Виртуализированный мир капитализма // Комолов и Бурик. Диалог». Часть 2

II) Теория «Виртуализированного мира капитализма».

«Для того, чтобы существовать, для того чтобы производство прибавочной стоимости было возможным, оно нуждается в разного рода «костылях», если можно так сказать. И вот одним из «костылей» именно в условиях производства, в производстве, а не просто перераспределении прибавочной стоимости, является, так называемая, производственная виртуализация. О чём речь идёт? О том, что проявляется наравне с производством средств производства и производством средств потребления ещё один этаж -производство потребления. (…) Это нетоварное производство на службе у товарного производства и при этом там довольно сложное взаимоотношение между этими тремя сферами общественного производства. Которые можно рассматривать как три отрасли больших одного общего капиталистического механизма экономического, и они, конечно же, связаны между собой, и если рассматривать как у нас воспроизводится весь общественный капитал нужно учитывать их соотношение чтобы происходила полная реализация.»

Данные тезисы очень удивительно похожи по форме на тезисы Розы Люксембург, которая, считая невозможным реализацию прибавочной стоимости в чистом капиталистическом хозяйстве при расширенном воспроизводстве, разработала собственную теорию реализации, дополнив её мнимой «спасительной» ролью некапиталистической среды. Однако Бурик в этом идёт ещё дальше и говорит не о проблеме реализации накопляемой прибавочной стоимости в форме товаров, а о проблеме производства прибавочной стоимости в принципе, которое проявляется в противоречии между спросом и предложением и решается «производственной виртуализацией», т.е. говоря простыми словами «производством потребления». Логика Бурик довольно простая: по её мнению существует системная проблема производства прибавочной стоимости из-за того, что необходимо продавать товары для расширения производства и воспроизводства общественного капитала для изъятия большей прибавочной стоимости, однако чтобы это делать и капитализм продолжал существовать необходимо стимулировать спрос «производством потребления».

Несомненно, капиталистическое производство, т.е. производство с целью извлечения всё большей прибавочной стоимости в преобразованной форме прибыли, неизбежно сталкивается, из-за противоречия между общественным характером производства и частным характером присвоения с проблемами воспроизводства и обращения общественного капитала, с периодическими кризисами, возникающими из-за тенденции безграничного расширения производства и одновременного ограничения потребления. Кризисы происходят из-за того, что неизбежно, периодически нарушается необходимая пропорциональность между подразделениями расширенного воспроизводства, ибо в анархическом хозяйстве необходимая пропорциональность может реализовываться лишь через механизм нарушения этой пропорциональности и вызываемых ими тенденций к ее восстановлению. Обо всём этом писал Карл Маркс в III отделе второго тома «Капитала» при изложении своей Абстрактной теории реализации.

Схемы Маркса наглядно показывают, что потребление рабочих масс образует узкий базис капиталистического воспроизводства, что «глубокое основное противоречие между производительной и потребительной способностью капиталистического общества», вызвано периодической диспропорцией между отраслями производства, а соответственно и между производством и потреблением, в конечном итоге исходящее из основного противоречия капитализма. При этом противоречие между производством и потреблением имеет собственный особый характер и значение, так как именно потребление является «узким местом» пропорциональности между отраслями в целом.

В этом состоит истинная сущность противоречия между производством и потреблением, которое влияет на воспроизводство общественного капитала в целом, и производство прибавочной стоимости в частности.

Однако, Бурик же с ходу говорит о том, что существует систематическая проблема производства прибавочной стоимости и проблема между производством и потреблением из-за чего появляется систематическая необходимость в своеобразных «костылях» в виде новой отрасли «производства потребления». Стоит ли говорить, что Маркс, Энгельс и Ленин не считали, что проблема между производством и потреблением обязательно приводит к систематическому перепроизводству и диспропорции.

Уже на этом, начальном этапе анализа её теории, со всем основанием можно сделать вывод, что «костыль», в виде новой сферы «производства потребления» есть ничто иное как «костыль» не для капиталистического производства, а для её теории. Капиталистическое производство может существовать и без «костыля» Бурик, а вот её теория — нет.

Бурик дополняет марксовые схемы совершенно новым подразделением: «Проявляется наравне с производством средств производства и производством средств потребления ещё один этаж -производство потребления.».

В целях экономии времени отпустим тот факт, что Маркс создавал свои схемы как иллюстрации для своих экономических мыслей и своей Абстрактной теории реализации, в которой он анализировал капитализм с помощью метода научной абстракции для вскрытия имманентных законов расширенного воспроизводства. А потому подобное дополнение его схем есть полная бессмыслица, так как ничего общего не имеет с вопросом реализации, который рассматривал Маркс.

Притом данная отрасль «производства потребления» по Бурик занимается не тем, что перераспределяет уже созданную стоимость, т.е. она не относит её к непроизводственной сфере , а наравне с другими создаёт новую стоимость, т.е. является сферой производства. Далее она раскрывает, что имеет ввиду:

Что касается производства потребления тут всё очень сложно дело в том, что реализуют не то, что производят. Если производство средств производства реализует эти самые средства производства, производство средств потребления реализует средства потребления, которые были произведены, то в производстве потребления реализуют социальный эффект, а не те продукты, которые производят.»

Как то, что «производство потребления» создаёт новую стоимость соотносится с тем, что «в производстве потребления реализуют социальный эффект, а не те продукты, которые производят»? Так это сфера производства или непроизводственной сфера? Если создаётся стоимость, а не перераспределяется уже созданная, тогда это сфера производства и не понятно, как реализуется «социальный эффект, а не те продукты, которые производят», если реализуется только социальный эффект, тогда это непроизводственная сфера, соответственно и про «производство» говорить не приходится. Одно другое исключает и не может существовать в едином виде. Аргумент «тут всё очень сложно» — не годится.

Далее Бурик приводит конкретный пример для лучшего понимания «производства потребления»:

«Если взять какой-нибудь мультсериал, его смотрят дети, смотрят его бесплатно т.е. мультсериалы сделаны для того чтобы человек, который их непосредственно потребляет за них не платил — платят за них совершенно другие люди. Дело в том, что все вот эти вещи имеют смысл только потому, что они связаны, они предполагают целую индустрию, в основном они живут за счёт продажи прав на использование бренда: это и детские игрушки, и детская мебель, и изображения на продуктах питания и так далее. Потому что если эта игрушка любимый персонаж любимого мультфильма, то дети сделают всё, чтоб родители ему её купили, и притом, что ткани на неё, допустим, потрачено столько же сколько на соседнюю игрушку. Реально она представляет для ребенка большую ценность, реально она будет продана, и в цене этой игрушки потребитель оплатит и производство потребления, т.е. тех самых мультфильмов, который смотрел ребенок. Но при этом, во-первых, сам потребитель получает эти продукты бесплатно, во-вторых, капитал, который платит за использование бренда или платит тому же блогеру за рекламу, его интересует не прямо как, вот, с товарами обычными — стоимость определяется общественно необходимым рабочим временем затраченным на производство товара. Мы пока опустим момент превращения стоимости в цену производство. Здесь же важен масштаб социального функционирования, то есть, грубо говоря, сколько народу это смотрит, сколько народа это потребляет, и при одних и тех же затратах на производство мультфильма или ролика и так далее смотреть его может совершенно разное количество людей и, соответственно, социальный эффект будет другой. Т.е. в конечном счете конечно, если брать сферу в целом, то да, конечно, речь идёт об общественно необходимом рабочем времени, затраченном на производство потребления, но в каждом отдельном случае покупают социальный эффект от функционирования вот этих самых мультиков, роликов, и много чего ещё…»

Я считаю, что данного фрагмента вполне достаточно для экономического разбора теории виртуализации представленной Бурик. Абстрагирование от социальных последствий, о которых она говорит, не только не мешает вскрытию сущности теории, но и способствует этому.

Кратко выразить данную теорию можно следующими тезисами:

— существует целая индустрия, которая занимается тем, что 1) «производит потребление», т.е. социальный эффект (нетоварное «производство»);

— к данной индустрий примыкает 2) производство товаров по тематике индустрии (товарное производство).

Первое «производство» занимается тем, что создаёт спрос на товары второго. А через реализацию товаров второго первое компенсирует затраты на «производство потребления».

Пойдём по порядку. Во-первых, так называемое «производство потребление» в данной схеме есть ничто иное как непроизводственная сфера, соответственно говорить о производстве и о создании новой стоимости в данной области значит нести полную чушь. Трудящиеся, например, в сфере рекламы и киноиндустрии не создают новую стоимость, так как занимаются непроизводственным трудом и просто перераспределяют уже созданную в материальном производстве прибавочную стоимость (т.е. национальный доход). Эти работники оплачиваются за счет необходимого или прибавочного продукта, созданного работниками материального производства. Продукт труда работников непроизводственной сферы, создавая продукты в виде рекламы, мультфильмов, фильмов и прочего, существует в форме полезного эффекта труда. Полезный эффект труда таких людей состоит в том, что они осуществляют передвижку спроса от одних товаров к другим, по сути, не создавая нового платёжеспособного спроса. Промышленные и торговые капиталисты используют рекламу в конкурентной борьбе как средство привлечения покупателей и выгодной форсированной продажи товаров. На этом роль данной непроизводственной сферы заканчивается. Затраты же на данную сферу идут, в конечном итоге, из перераспределения той стоимости, которая создана в материальном производстве.

Во-вторых, производство товаров по тематике той или иной индустрии совершенно беспрепятственно можно отнести ко II подразделению — производство средств потребления. Какая разница, в конечном итоге, вызвано ли производство игрушек по мультфильму популярностью данного мультфильма — если игрушки есть товар, который продаётся наравне с остальными товарами.

В-третьих, на каком основании «мы пока опустим момент превращения стоимости в цену производство» если это необходимо с точки зрения понимания тех категорий, которые она же использует в изложении своей теории «виртуализации». Именно правильное осознание проблем капитализма, возникающих на основе преобразования стоимости в цену производства помогают понять действительную сущность противоречия между производством и потреблением. Невозможно, говоря о подразделениях и обмене между ними абстрагироваться от процесса преобразования стоимости в цену производства.

В данной сфере производится новая стоимость, так как создаётся товар при непосредственном участии производительного труда рабочих.

Итого, без какой-либо отсебятины, на основе марксистской теории можно вполне конкретно объяснить роль и место индустрии развлечений и рекламы в капиталистическом производстве и воспроизводстве.

«Без этого капитализм не работает. То есть сейчас товарное производство если оно не дополняется таким нетоварный товар просто не продаётся. Чтобы просто быть на плаву капитал должен специально производить потребление.»

Капитализм вполне себе может работать и без рекламы, и без индустрии создания потребителя, которая формирует спрос на товары определенного вида, как-минимум исходя из того факта, что в необходимые общественные потребности людей входят товары совершенно иного вида и характера. На данный момент человеку нужно есть, пить, одеваться и жить под крышей, удовлетворять свои конкретные биологические потребности, а потому пока капитализм, хоть и с совершенно определенными ограничениями, удовлетворяет их — он будет работать. Капитал заинтересован в удовлетворении данных потребностей общества в той мере пока это не мешает изъятию всё большей прибавочной стоимости из труда рабочих. Люди же потребляют определенные виды товаров, например, колбасу, в первую очередь, потому что это нужно для воспроизводства их рабочей силы и поддержания их жизнедеятельности, а не потому что данную колбасу разрекламили в СМИ. В общем, ко всему этому «производству потребления» относятся такие товары, которые представляют ничтожно малую часть общих потребностей людей. Большинство прибылей капитал получает не на продаже продукции известных брендов («айфонов» и прочего), а на продаже товаров которые не зависят от рекламы так как всегда будут потребляться обществом: еда, одежда, жильё и т.д.

Хотя и без сомнения, в условиях информационного общества, капитал, как ни странно, пользуется этим для создания спроса на те или иные виды товаров, создаёт дополнительные сферы для потребления, чем обеспечивает перераспределение прибылей в свою пользу. Однако, в конечном итоге, всё упирается в низкий уровень платежеспособного спроса, который капитал может поднять лишь на непродолжительное время из-за противоречий капитализма. Если нет достаточно платежеспособного спроса — нет никакого толку рекламировать ту или иную продукцию, люди просто не смогут позволить себе купить её.

«Теперь акцент сместился на то, что, для того чтобы произвести эту самую потребительную стоимость товара недостаточно произвести просто товар надо произвести собственно человека, надо произвести потребность. И вот это производство потребности, где вот этим продуктом труда является определенные свойства людей, которые так напрямую не продаются, потому что люди не продаются, они выступают для капитала потребительной стоимостью, которую он покупает.»

«Для того, чтобы произвести эту самую потребительную стоимость товара недостаточно произвести просто товар» — в этой фразе Бурик совершенно откровенно показывает своё полное непонимание категорий «потребительная стоимость».

P.S.S.S.S.S. В этом она не одинока в левом движении, своё непонимание данных категорий демонстрировал в том числе и Комолов. [20]

Для Бурик потребительная стоимость — это потребность и, исходя из этого, противопоставляет потребительную стоимость и товар, говоря о том, что «недостаточно произвести просто товар… надо произвести потребность». На самом же деле потребительная стоимость — это «внешний предмет, вещь, которая благодаря ее свойствам, удовлетворяет какие-либо человеческие потребности».

Исходя из этого тезис Бурик о том, что «для того, чтобы произвести эту самую потребительную стоимость товара недостаточно произвести просто товар надо произвести собственно человека, надо произвести потребность» — просто смешон, так как является совершенно глупой ошибкой. Потребительная стоимость в понимании Маркса это и есть товар, при этом такой товар, который должен удовлетворять какие-либо потребности человека. Не имеет никакого принципиального значения под какую именно потребность производится товар и чем вызвана эта самая потребность в данном товаре: биологической сущностью человека или рекламой в интернете. Покупая товар, человек всегда удовлетворяет те или иные потребности.

«В классической схеме воспроизводства (она же схема реализации) там два этажа: производство средств производства и производство средств потребления. Я беру эту схему и дополняю её, действительно, вот этим производством потребления, поэтому уже свершившийся факт — производство потребления у нас реально выделилось в отдельную сферу общественного производства. Более того эта сфера постоянно разрастается, потому что иначе реализация товаров в принципе невозможна. Соответственно, схема «классическая», она должна быть дополнена с учетом выделения производства потребления. Причём, что интересно, ну в литературе, то, что у нас вообще-то происходит производство потребления как факт зафиксировали ну, например, французские постмодернисты об этом писали, американцы Баран и Суизи, но они говорили о том, что это перераспределение, что это только процесс перераспределения.»

Повторюсь: подобное дополнение схем Маркса есть полная бессмыслица, так как ничего общего не имеет с вопросом реализации, который он рассматривал. Если Бурик считает, что такое дополнение оправдано, я предлагаю ей, что называется, наглядно «раскидать» как происходит обмен между I, II и нововведённым III подразделением, как обмениваются между ними постоянный капитал(с), переменный капитал(v) и прибавочная стоимость(m), а в особенности так называемый «социальный эффект», какая пропорция в таком случае определяет возможность полной реализации совокупного общественного продукта. Схемы Маркса являются иллюстрациями его экономического исследования, они в полной мере содержательны так как отражают имманентные соотношения воспроизводства и обращения общественного капитала — «дополненная» схема Бурик является пустой и бессодержательной фикцией, не имеющей ничего общего с действительностью капитализма, поскольку она лишь «механически» включает новое подразделение без какого-либо экономического основания.

P.S.S.S.S.S.S. Справедливости ради Комолов задаёт точно такие же вопросы Бурик, и она на них отвечает в дальнейшем.

Исходя из данной цитаты, прекрасно видно, что под «производством потребления» Бурик, по сути, в извращенном виде понимает чистые издержки обращения. Чистые издержки обращения — это непроизводственные затраты капитала, связанные с преобразованием товарной формы капитала в денежную и денежной формы в товарную. «Эта сфера постоянно разрастается, потому что иначе реализация товаров в принципе невозможна» — во-первых, трудности реализации товаров, особенно сложные в условиях современного монополистического капитализма, действительно ведут к чудовищному разбуханию чистых издержек обращения, особенно расходов на рекламу, во-вторых абсолютный и относительный рост издержек обращения (в том числе и чистых издержек обращения) свидетельствует не о том, что «реализация товаров в принципе невозможна» без непроизводственной сферы обращения , а о том, что всё больше обостряется проблема реализации и отставания сферы обращения от сферы материального производства. Притом, гипертрофированные чистые издержки обращения далеко перехлёстывают границу их возмещения из прибавочной стоимости, что способствует образованию фиктивного капитала, который, в свою очередь, способствует большему обострению противоречия между производством и потреблением, углубляет качественное и количественное несоответствие между предложением и платёжеспособным спросом, нарушает процесс воспроизводства общественного капитала. Сила монополий брендов и индустрий позволяет удерживать продажные цены товаров выше их стоимости и тем самым грабить потребителя. В этом состоит действительная сущность проблемы роста чистых издержек обращения, которые Бурик представляет как совершенно новую сферу общественного производства - «производство потребления».

«Об этом писали, американцы Баран и Суизи, но они говорили о том, что это перераспределение, что это только процесс перераспределения» — Даже упомянутые псевдо марксисты Суизи Пол Мэрлор и Баран (Вагап) Пол были намного ближе к пониманию капиталистической действительности, чем Бурик, так как рассматривали «производство потребления» как непроизводственную сферу, где происходит перераспределение прибавочной стоимости.

«Затрачиваются просто миллиарды именно на производство потребления, на производство людей под вещи, то есть это не просто делёжка того, что уже создано, а это колоссальный общественный труд, притом общественно необходимый труд, потому что иначе капитал не воспроизводится. Вот этот вот труд он фактически оплачивается в цене каждого товара.»

Действительно, чистые издержки обращения, в особенности расходы на рекламу, растут с каждым годом в геометрической прогрессии, так например, в США они выросли с 1.5 млрд. долл. в 1927г. и 19,7 млрд. долл. в 1970г. до 240 млрд. долл. в 2021г. [22] В рынок рекламы, действительно, вложен «колоссальный общественный труд», однако это не общественно необходимый труд, так как он является непроизводственным, то есть не создаёт новой стоимости, а лишь перераспределяет уже созданную. То, что этот труд оплачивается из реализованной массы товаров, в стоимости которой доля торгового капитала равна средней прибыли на этот капитал и сумме остальных чистых издержек обращения — это факт.

«Банковский клерк, естественно, никакой новой стоимости не создаёт, и, естественно, здесь мы кстати видим другой конец вот этой виртуализации, она у нас существует как производственная, товарная виртуализация, так и в качестве финансовой виртуализации.»

Удивительным образом у Бурик «банковский клерк…никакой новой стоимости не создаёт», а вот блогер, который снимает видео и рекламирует какой-либо товар, создаёт новую стоимость.

«Здесь надо понимать, что каждый товар, который у нас существует, для того чтобы произвести его именно как товар, потому что в товарном производстве что важно? Что мы не просто производим продукты, мы производим именно товары. Чтобы произвести его как товар надо создавать вот это самое потребление, надо создавать людей под вещи, надо создавать способы взаимодействия. И весь вот этот общественно необходимый труд, который у нас в этом существует, это именно труд по созданию.»

Чтобы произвести товар необязательно формировать потребителя под этот товар. По всей видимости Бурик считает, что потребность в пище у человека формируется под влиянием всеобъемлющей рекламы еды (которая к слову, действительно, очень массовая). Можно хоть сотни и сотни миллиардов долларов выделять на рекламу еды, но в конечном итоге это не создаст нового платёжеспособного спроса и позволить себе купить эту еду смогут немногие.

«С одной стороны стоимость у нас создаётся в процессе производства товаров, с другой стороны здесь у нас производится вовсе не товары, а люди, то есть здесь у нас идёт речь о нетоварном производстве.»

Для подобных общественных взаимоотношений в капиталистическом обществе Маркс ввёл отличное понятие «Товарный фетишизм», которое Бурик благополучно забыла, хотя именно про это и говорит. Говорить о «производстве людей под вещи» с точки зрения марксистской политэкономии значит говорить чушь, потому что под производством понимается процесс создания материальных благ, необходимых для существования и развития общества; преобразование и «... присвоение индивидуумом предметов природы в пределах определенной общественной формы и посредством неё». [23, с.713]. Намного грамотнее будет выразиться так: формирование потребительского сознания под влиянием товарного фетишизма, то есть овеществления производственных отношений между людьми, которые выступают как господствующая стихия над людьми в форме господства вещей(товаров).

Далее Бурик, собственно, высказывает тоже самое о чём говорила до этого, так что нет особого смысла отдельно разбирать её мысли.

«Производство средств производства должно создать средства производства для всех подразделений и для третьего тоже. Ну, например, компьютеры, осветительная техника, вычислительная техника, которая прослеживает поведение пользователей и как воющее с ними иметь дела, все те серверы, которые обеспечивают функционирование социальных сетей — вот это всё это вполне реальные средства производства, которые должны быть произведены.»

Для функционирования отраслей непроизводственной сферы используется лишь натуральная форма продукта II подразделения. Объясняется это тем, что в непроизводственной сфере происходит не производство, а потребление созданных во II подразделении потребительных стоимостей, используемых как предметы потребления. То есть, все те здания, сооружения, вычислительные машины и компьютеры используются в отраслях непроизводственной сферы не как средство производство, а как предметы потребления длительного пользования. Так, например, компьютер на котором создаётся реклама какого-либо товара в таком случае не является средством производства.

Ответить на вопрос Комолова что же в подразделении «производство потребления» понимается под переменным капиталом Бурик не смогла. Зато довольно интересно и вполне грамотно рассказала о современном «обществе потребления».

«Вот этот процесс, который я называю виртуализация, он вообще характерен для эпохи империализма. В чём вообще проблема, в том, что товарное производство, товарный характер общественного производства является исчерпанным. Общество упёрлось в свою собственную товарность и, соответственно, чтобы производить товары, оно должно дополнятся вот этой сферой нетоварного производства, которое да, действительно, производит не товары, но в стоимости товаров как-то это производство должно учитываться. Здесь тоже у нас противоречие. Причём противоречие не то, что там нам кажется, что оно противоречит, это вполне реальное противоречие. С одной стороны, у нас нетоварное производство, с другой стороны, в стоимости товаров учитывается вот это вот нетоварное производство.»

Здесь Бурик переходит к рассмотрению своей теории краха капитализма, который она видит в «тупике товарности». Стадия империализма — это не стадия «исчерпывания» товарного характера общественного производства. На самом деле то противоречие, которое имеет виду Бурик, «вполне реальным» является целиком и полностью мнимым. Действительное положение вещей состоит в том, что в эпоху империализма основное противоречие капитализма между общественным характером производства и частным характером присвоения, в связи с развитием производительных сил и с ростом концентрации производства, достигает своей высшей ступени. Исходя из этого обостряются и другие противоречия капитализма такое как, например, противоречие между производством и потреблением. В результате этого империализм оказывается, по определению Ленина, умирающим капитализмом, «потому, что империализм доводит противоречия капитализма до последней черты, до крайних пределов, за которыми начинается революция» [24]. Но это отнюдь не значит, что «товарный характер общественного производства» изжил себя и капитализм вынужден дополнять его «нетоварным производством». Пока существует капитализм, будет существовать и товарность, товарное производство, так как именно оно и является его основой. Главная проблема товарного производства состоит не в том, что оно неспособно самостоятельно себя поддерживать, а в том, что существует тенденция безграничного расширения производства и одновременного ограничения потребления, которая вызывает периодические кризисы. Более того, товарность как форма общественного производства и производственных отношений будет существовать и после социалистической революции как «пережиток» капитализма, который необходимо будет преодолевать для построения социализма. Однако, что уж говорить о социалистической революции, если Бурик пытается представить крах капитализма как автоматический, совершенно не учитывая субъективный решающий фактор революционной борьбы пролетариата в осуществлении краха капитализма. Концепция Бурик о «виртуализации капитализма» переносит центр тяжести не на классовые противоречия в обществе, а на взаимоотношения товарного и нетоварного производства в процессе «производства потребления». Исходя из этого пролетарская революция лишь подчинена «изживанию» товарности при капитализме и по её теории осталось лишь дождаться автоматического его краха.

Комолов задаёт очень грамотный вопрос о том, какие же всё-таки законы капитализма привели его к такому состоянию, на что Бурик отвечает:

«Эти законы капиталистического развития были описаны Марксом во 2 и 3 томе капитала. Я всем могу советовать просто читать, что там писал Маркс. Закон, о котором говорит Маркс, это закон стоимости, а закон стоимости, как мы знаем, звучит как «стоимость стремиться к самовозрастанию». Все остальные частные законы, которые были выведены в капитале, это модификация этого самого закона стоимости. Стоимость стремится к самовозрастанию, а стоимость как известно это свойство товара.»

Стоит ли говорить, что, прочитав II и III том «Капитала» вы не найдёте там ни одного закона, который бы обуславливал то, что «товарный характер общественного производства является исчерпанным», а поэтому «оно должно дополнятся сферой нетоварного производства». «Закон стоимости, как мы знаем, звучит как «стоимость стремиться к самовозрастанию» — неужели??? Я знаю закон стоимости так: закон стоимости — объективный экономический закон товарного производства, по которому обмен совершается в соответствии с количеством общественно необходимого труда, затраченного на их производство. «Все остальные частные законы, которые были выведены в капитале, это модификация этого самого закона стоимости.» — да, однако именно в том понимании, которое было приведено выше, а не которое даёт Бурик. Несомненно, ею просто была совершена оговорка и она имеет ввиду закон прибавочной стоимости, однако в политэкономии особенно важно правильно использовать понятия. Закон стоимости и закон прибавочной стоимости не тождественны, хотя и имеют единую субстанцию — товарное производство.

«Как только у нас само товарное производство начинает приходить к тому, что товар не может быть произведен как товар, когда у нас имеется определённое перманентное общественное перепроизводство. Причём надо понимать, что перепроизводство это не означает, что у всех всё есть, это означает, что как раз у многих ничего и даже необходимого нет. Тогда у нас появляется вот эта необходимость.»

Опять же, Бурик говорит о системном характере перепроизводства. Выше разбирался данный тезис, где на основе марксовой теории мы пришли к тому, что тенденция капиталистического хозяйства к безграничному расширению производства и к одновременному ограничению потребления находит свое проявление в периодических кризисах.

«В классической марксовой схеме кризисы происходят, когда у нас просто нарушается баланс между подразделениями, когда у нас где-то происходит перепроизводство, соответственно, где-то недопроизводство, и как карточный домик начинает рушится вся система потому, что у нас общество произвело больше того, чего ему надо. (…) Получается, если где-то товары не проданы, то, ну в таком общественно значимом масштабе, то капиталист, который не продал эти товары, он не купит новые средства производства не наймёт новую рабочую силу и так далее. Получается, всё здание рушится. Производство потребления здесь ничего не меняет. Здесь тот же самый должен соблюдаться баланс.»

Думаю, всем наглядно видно абсолютная сходность мыслей между Бурик и Люксембург относительно понимания, а точнее, полного непонимания кризисов, исходя из марксовых схем.

Состояние необходимой пропорциональности, которое дается Марксом в схемах, не является для капитализма, а значит и для его теоретического изучения, исходным. Исходным при изучении капиталистического воспроизводства является движение антагонистических противоречий этого воспроизводства. Схемы непосредственно рисуют рост антагонистических противоречий капиталистического воспроизводства: во-первых , они показывают, что расширенное воспроизводство означает расширенное воспроизводство классовых отношений и противоречий капитализма; во-вторых , в силу этого более быстрый рост первого подразделения, производящего средства производства, по сравнению со вторым подразделением, производящим средства потребления, отражает рост и обострение в капиталистическом обществе противоречия между производством и потреблением. Схемы показывают, что потребление рабочих масс образует узкий базис капиталистического воспроизводства. Таким образом в схемах Маркс на основе основного противоречия капитализма объясняет необходимость кризисов. Поэтому, говорить о том, что кризисы обусловлены лишь диспропорцией между подразделениями означает лишь механистическое осознание схем Маркса, без учёта противоречий капитализма, которые он представил в них.

«Производство потребления здесь ничего не меняет.» — пожалуй, с этого и нужно было начинать. К чему придумывать новые сущности относительно капиталистического воспроизводства, вводя «производство потребления», если это принципиально ничего не меняет в проблеме реализации по сравнению с тем её содержанием, которое даёт Маркс? Чем обусловлено стремление описать новыми терминами то, что и так есть в марксистской политэкономии? Я думаю, это обусловлено стремлением социал-демократки, коей является Мария Леонидовна Бурик, занять нишу в среде евро-левой академической школы со своеобразной «новизной» в виде теории «виртуализации». Для нас же решающим фактором является то, что она в своей теории стремится сокрыть классовую борьбу и истинные противоречия капитализма под видом автоматического краха капитализма и отсутствия народных масс как движущей силы исторического развития общества.

«Это результат моей исследовательской работы и об этом можно прочитать в книге «Виртуализированный мир капитализма», которая сейчас как раз выходит.

Пожалуй, это лучшая концовка видеоролика про теорию «производства потребления». Искренне надеюсь, что результаты проведенного эксперимента по «производству потребления» собственной книги Бурик добавит в своё «исследование».

В конечном итоге, можно подвести следующие выводы относительно её теории «виртуализации»:

— в теории Бурик чрезвычайно приуменьшается значение внутренних противоречий капитализма, из-за чего его движение и гибель представляются как автоматический процесс;

— теория Бурик это, по сути, очередная разновидность меновой концепции, так как она ищет законы развития капитализма не в сфере производства и производственных отношений, а в сфере обращения. Главные трудности и противоречия капитализма, она, идя по стопам Розы Люксембург, усматривает в области реализации прибавочной стоимости. Примат обмена над производством видно налицо;

— вся теория является своеобразным, довольно извращенным и излишне усложнённым пониманием товарного фетишизма, теории реализации, противоречия между производством и потреблением, непроизводственной и производственной сферы, чистых издержек обращения и даже потребительной стоимости, истолкованных ещё Марксом в «Капитале»;

— в конечном итоге, в теории «виртуализации» роль пролетариата и рабочего движения как могильщика капитализма и буржуазного строя уходит на второй план. Бурик в красивой форме распространяет вредные иллюзии в левое движение.

Общий вывод таков: хвалебные бравады в отношении Бурик и Комолова под данной видеозаписью, свидетельствует о незнании большей массы левых даже банальнейших основ марксизма во всех трёх его составных частях: исторический материализм, политэкономия и диалектический материализм. Поэтому я призываю всех записываться в марксистские кружки и на системном уровне изучать теорию, например, в «Векторе»: https://vk.com/circlevector или в «Красном университете»: https://vk.com/red_univer.

Стоит отметить, что товарищи из «План Б» сделали довольно неплохую статью по данной теме: https://vk.com/@plan_b_collective-burik-golovnogo-mozga (хотя несомненно в ней есть моменты, с которыми я не согласен как по форме, так и по содержанию), а также полноценный видеоразбор: https://www.youtube.com/watch?v=hxQnAFtdByI&t=4609s. Рекомендую к прочтению и просмотру.

I часть: https://vk.com/@dmitriypashkov7-kritika-videorolika-virtualizirovannyi-mir-kapitalizmapart1