«Сталинские» репрессии: причины и контекст

Для начала надо сразу отвергнуть версии некоего безумства Сталина (последующая его деятельность опровергает подобные измышления) и некоего аморального помрачения общества, которое публицисты пытаются объяснить следствием долгой гражданской войны. Элементы борьбы за власть тут, конечно, были. Но

Борьба за власть идет всегда. На высшем уровне было бы достаточно ограничиться несколькими фигурами. Смену правящего слоя в расплывчатом понимании современной политологии признать можно, но вот победу некоего другого класса в политэкономическом значении – уже нет. Никакой реставрации капитализма в целом или возрождения элементов рыночных отношений после репрессий не случилось. Следует отвести и версию «сталинистов», что, мол, «царь хороший, бояре плохие». Такая версия сейчас довольно популярна. Ежов злодей, Хрущев злодей, Эйхе, Постышев… Они все только и делали, что раскручивали репрессии, а Сталин «белый и пушистый». Это, опять же, однобокий взгляд.

Причины репрессий видятся в следующих группах факторов:

1) Внешнеполитическая группа факторов, т.е. борьба мирового империализма с Советским государством. Вспоминая слова Ленина, можно сказать, что не было ни года, ни месяца, ни дня, когда бы капиталисты не боролись с Советской Россией на всех фронтах. Есть ли нужда в тысячный раз повторять известные факты? Финансирования басмачей англичанами достаточно? Про теракты белогвардейцев (хотя бы в 1927 г. в Ленинграде) все знают? Или, может, кто-то не помнит про буквально десятки советских городов, в которых действовали члены и сочувствующие РОВС/НТС? Это были не безобидные кухонные агитаторы, а сеть откровенно фашиствующих агентов т.н. «молекулярной теории». Про ВОВ, думается, здесь можно в принципе не говорить. Да, были шпионы, провокаторы, белобандиты и иностранные агенты, были «агенты влияния». В 1985 г. они тоже были, включая сотрудников спецслужб Запада из числа эмиграции (например, в Прибалтике). Но мы же не могли тогда использовать «сталинские» методы, мы же гуманисты…

2) Явно требуют выделения в группу факторы организаторский и антикоррупционный. Если изучить материалы известных процессов, видно, что заметная часть подсудимых банально расхищала государственные средства. И тогда, когда – по версии обвинения – использовала их на террор и вредительство, и тогда, когда – на себя (как это бывает – мы знаем). В некоторых случаях вредительством признавалась преступная халатность на производстве, в сельском хозяйстве, в строительстве или на транспорте. Когда катастрофа, например, поезда или падеж скота стали рассматриваться как вредительство и работа в пользу врагов народа или иностранных держав, поневоле приходилось быть внимательнее к соблюдению техники безопасности и т.п. Сюда же можно отнести: реакцию региональных партийцев и ненадёжных элементов (реабилитированные кулаки, радикальные леваки и пр.) на Конституцию 1936-го (по всей видимости, в регионах была действительно серьёзная свара на этой почве); «усердие» отдельных партийцев и комитетов по перевыполнению планов пятилеток (банальное завышение «сталинских» 2-4% коллективизации до 70-80% на местах безусловно провоцировало население на противозаконные деяния и толкало в лапы контрреволюции).

3) Главный фактор – элемент классовой борьбы. Следует понимать, что победа коммунистов в крестьянской стране стала следствием определенного компромисса. Он, разумеется, в тех условиях был необходим. Компромисс выражался, в частности, в расширенном союзе с крестьянством (с 1919 г. – в том числе с середняком), некоторых неоднозначных шагах в национальном вопросе, которые можно назвать уступкой националистам, и, наконец, в НЭПе. Поворот был связан со свертыванием НЭПа и коллективизацией.

Если мы возьмем историю оппозиционных течений в партии и правительственных органах, то практически у всех временем формирования стал период коллективизации, примерно период первой пятилетки. На процессах выяснилось, что в 1932-1933 г. оформлялись оппозиционные организации. Именно как тайные, заговорщические. А не фракционные (фракции были запрещены). То есть в период коллективизации они рассчитывали возглавить открытое восстание с опорой на массы. А с 1932-1933 - уже понимали, что не свалить прямо. Для последних лет данного периода характерен поиск оппозицией новых форм борьбы (террор, связь с зарубежными разведками, содействие интервенции, вредительство и т.п.). Стоит также отметить, что даже если считать все эти данные вымыслом следователей, то и тогда это показывает, какой период для оформления оппозиции власть считала наиболее подходящим. Вспомним кулацкие восстания и движение басмачей. Вспомним, что в СССР существовала буржуазия. Это подразумевает как минимум наличие буржуазных интересов, которые каким-либо образом выражались (в политических дискуссиях, в публицистике, общественных науках, художественной литературе), а также смычку буржуазии с частью правящего слоя, включая и банальную коррупцию.

В целом, общая версия обвинения наиболее громких процессов выглядит удовлетворительно. Вместе с тем в самих процессах есть моменты, которые вызывают большое недоверие. Взять хотя бы, например, версию обвинения по убийству Горького: его убивали для того, чтобы «свалить» Сталина. А Буланов опрыскивал раствором ртути кабинет Ежова для отравления наркома… Тем более, что Ежова потом самого репрессировали. Тогда ж надо было Буланова посмертно реабилитировать, ведь он же врага хотел убить… Был ли тут обман рабочего класса со стороны власти? Похоже, что был. Пострадали ли в репрессиях невиновные? Безусловно.

1 of 4

Существует ещё одна плоскость вопроса — репрессии как победа бюрократии. Отчасти, проблема была уже затронута выше. Но можно ли в прямом смысле рассматривать репрессии как победу некоей «бюрократии» над… А вот над кем? Над «верными ленинцами»? Кто такие эти «верные ленинцы»? Неужели участие в революции и гражданской войне давало индульгенцию на будущее и – более того – давало право пожизненно оставаться у власти? Что это за аристократия такая? Получается, что её и смели репрессии, проведенные верхушкой пролетарской партии с опорой на массы?

Сегодня с некоторой определённостью можно сказать только одно. Не занимаясь морализаторством на руку реакционерам и капиталистам, всякое принципиальное суждение о «сталинских» репрессиях стоит применять в первую очередь к самому себе. Говорим ли мы о многофакторности или о «психологическом» подходе — мы говорим с точки зрения современности. Как ни странно это принимать, но именно наше собственное историческое положение является главной преградой перед усвоением уроков прошлого. Что значит «усвоить урок»? Это значит не просто воспроизвести при случае уже имеющиеся знания, умения и навыки, но и приспособить их, развить в соответствии с окружающей средой, подчинив тем самым условия этой среды себе на пользу. Наша история иная, нежели история 1920-50-х. Банальность. Но всякая истина по существу своему уже и есть банальность и обретает форму только в общественной практике. Поэтому, всякий раз, когда мы говорим о «сталинских» репрессиях с высоты своего времени и места, стоит задуматься: а не об отражении ли нашего половинчатого положения идёт речь? не подкармливаем ли мы с собственных рук «самые низменные и самые отвратительные страсти человеческой души — фурий частного интереса», когда видим механизмы вместо методов?