Советская армия в «битвах за урожай»

Сегодня о Советской армии нередко говорят в превосходных тонах как об одной из сильнейших армий в истории, которая могла дойти до Ла-Манша «за две недели». Книги о ней полны иллюстраций с грандиозных манёвров, в которых участвовали сотни тысяч человек и десятки тысяч единиц техники. Но многие из тех, кто служил в Советской армии, чаще вспоминают бесконечные хозяйственные работы, начиная от ухода за свиньями в подсобном хозяйстве и заканчивая пресловутой укладкой снега кубиками. Кроме того, проводились и более масштабные хозяйственные мероприятия, которые переворачивали с ног на голову всю Советскую армию, срывая процессы боевой подготовки и подрывая систему боевой и мобилизационной готовности.

Непосредственной задачей Вооружённых сил СССР в ходе этой «битвы» было выделить личный состав и автомобильный транспорт для вывоза урожая с полей на элеваторы и в хранилища. Солдаты, которые в этом участвовали, вспоминают тяжёлый труд до 20 часов в сутки в течение нескольких месяцев, пока шла уборка. Офицеры же вспоминают жуткие хлопоты, мотание по войскам, проверку готовности всего и вся, контроль отправки эшелонов, убытие рекогносцировочных групп в сельскохозяйственные регионы страны, обустройство полевых лагерей, проблемы с водой, горячим питанием, запчастями и дисциплиной, чрезвычайные происшествия и восстановление «убитых» машин после возвращения в гарнизоны.

Личный состав и машины ГАЗ-63 отдельного автомобильного батальона на вывозке сена с полей
Личный состав и машины ГАЗ-63 отдельного автомобильного батальона на вывозке сена с полей

Прежде всего, боеготовность войск существенно снижалась дважды в году из-за особенностей их комплектования (весной и осенью — плановые демобилизация и призыв). С этой цикличностью научились справляться, и войска выходили на пик своей боеспособности к сентябрю. Поэтому на сентябрь чаще всего назначались итоговые учения и показные манёвры с участием союзников и иностранных наблюдателей. Но именно в этот период разгоралась «битва за урожай», отбиравшая огромное количество техники, водителей и лучших специалистов авторемонтной службы. Например, по состоянию на 1 сентября 1970 года в СССР на уборке урожая находилось 88 тысяч военных автомобилей, а на 1 сентября 1969 года — даже 95 тысяч!

Эта практика началась в 1956 году, когда в соответствии с постановлением Пленума ЦК КПСС «Об освоении целинных и залежных земель» от 2 марта 1954 года командование вооружённых сил приняло решение об оказании помощи труженикам села в уборке урожая. Ранее военнослужащих привлекали на колхозные поля лишь от случая к случаю, и это не было системным явлением. С 1956 года каждое новое постановление пленума ЦК КПСС всё шире вовлекало военных в решение проблем сельского хозяйства.

Масштабы участия военных в уборочной кампании были таковы, что Министерство обороны СССР ежегодно готовилось к ней, как к настоящей боевой операции. Так, в 1970 году Минобороны всего выделило для оказания помощи сельскому хозяйству 102 тысячи автомобилей и около 210 тысяч человек. Максимальная численность военнослужащих, участвовавших в уборочной кампании, достигала 250 тысяч.

Ответственным от Минобороны за отправку на «битву за урожай» автомобильных и ремонтно-восстановительных батальонов, а также подвижных авторемонтных мастерских (ПАРМ-1 и ПАРМ-3) был заместитель начальника Главного штаба Сухопутных войск. Он возглавлял комиссию, которая за полмесяца-месяц до отправки объезжала войска для проверки их готовности к маршу и работе. В своей деятельности они руководствовались «Инструкцией о подготовке автомобильных батальонов и организации их работы в период уборки урожая» №348/78, утверждённой Начальником Генерального штаба Маршалом Советского Союза Н.В. Огарковым 3 июня 1978 года.

«Борцы за урожай» сводились в так называемые оперативные группы. Начиная с 1970 года, вооружённые силы формировали по 53 оперативные группы с автобатальонами, которым ежегодно присваивались одни и те же номера (вплоть до 1992 года). Первый штат отдельного автобатальона был утверждён Начальником Главного организационно-мобилизационного управления Генштаба генералом армии С.М. Штеменко 24 июля 1964 года. Батальон мог состоять из трёх или четырёх автомобильных рот (соответственно 300 или 400 линейных грузовиков). Всего на батальон приходилось 46 офицеров, 599 солдат и сержантов, 8 легковых автомобилей, 400 линейных грузовиков, 6 грузовиков для хозяйственных нужд батальона, 10 автоцистерн, 1 водоцистерна, 4 войсковых автомобильных ремонтно-эксплуатационных мастерских (ВАРЭМ), 1 комплект ПАРМ-1, 1 санитарный автобус, 1 душевая установка, 1 машина-автоклуб, 4 кухни-автоприцепа, 16 очажных кухонь, 20 водомаслогреек.

В дальнейшем штат менялся в сторону увеличения количества линейных грузовиков до 500 единиц и усиления автономности батальона.

Курсантов военных училищ снимали с учёбы и направляли на уборочную так же, как и солдат срочной службы
Курсантов военных училищ снимали с учёбы и направляли на уборочную так же, как и солдат срочной службы

Подготовка разворачивалась весной, отправка эшелонов — летом, а в конце октября-начале ноября опергруппы начинали возвращаться в гарнизоны. Вся эпопея занимала до шести месяцев. Места работы опергрупп были разбросаны по огромным пространствам в четырёх союзных республиках: РСФСР, УССР, КазССР и УзССР. Уборка урожая начиналась на юге страны, а потом постепенно перемещалась на север и в Сибирь, поэтому за сезон опергруппа дважды-трижды меняла место работы. Больше всего машин всегда выделялось для Кустанайской области (традиционно здесь работали автомобилисты из Прибалтийского военного округа, в 1964 году отмеченные Памятным красным знаменем Кустанайского обкома КПСС).

От почётной миссии борьбы за урожай в Вооружённых силах СССР не мог отказаться никто — задействовались даже ВДВ и группы войск, находившиеся в Центральной Европе на передовой борьбы с империализмом. Например, Южная группа войск в Венгрии формировала оперативную группу трёхбатальонного состава (до 1,5 тысяч автомобилей и около 5 тысяч человек) — так, в 1982 году они отправились из Венгрии в северо-западную часть Краснодарского края. Всё руководство группы было набрано из состава ВВС, один из батальонов также сформировали из авиационных частей, а два других автобата были общевойсковые.

Ракетные войска стратегического назначения выделяли семь оперативных групп — по одной от каждой ракетной армии и одну сводную от соединений центрального подчинения. Например, 50-я ракетная армия формировала группу четырёхбатальонного состава (2 тысячи автомашин) и участвовала в уборке урожая в Пензенской, Саратовской, Брянской, Ростовской и Новосибирской областях, а также Краснодарском крае.

Оперативная группа ВМФ состояла из четырёх батальонов — по одному от каждого флота. Начиная с 1965 года, эти батальоны собирались из морской пехоты Тихоокеанского флота (390-й полк морской пехоты), с 1975 года к ним присоединились черноморские морпехи.

Каждая воздушно-десантная дивизия выделяла по одному сельхозбатальону в составе 500 автомашин и 1300-1500 человек. Пожалуй, только реально воевавшая группировка войск в Афганистане освобождалась от участия в продовольственной программе, но у неё хватало собственных хозяйственных забот.

«Что будет, если СССР вступит в НАТО? — Бундесвер поедет собирать картошку в Подмосковье». Шутка из КВН, 1990 год
«Что будет, если СССР вступит в НАТО? — Бундесвер поедет собирать картошку в Подмосковье». Шутка из КВН, 1990 год

В военных округах, на оперативной территории которых должны были работать батальоны «борцов за урожай», по приказу министра обороны, начиная с 1971 года, создавались специальные временные штабы под руководством заместителя командующего округом. Это было связано с тем, что в несколько округов (прежде всего, Среднеазиатский, Приволжский, Сибирский, Северокавказский, Туркестанский и Одесский) одновременно прибывала большая масса войск. Например, в Среднеазиатский военный округ ежегодно прибывали на работу несколько десятков автобатов — в среднем 50 тысяч автомобилей. В 1971 году их прибыло 54 тысячи, а в 1973 — даже 63,5 тысячи. Численность прибывавшего в Казахстан личного состава достигала 130 тысяч человек, временно увеличивая общую численность войск на территории округа почти вдвое. Размещение этой массы, руководство и обеспечение возлагались на принимающий округ. Он же обеспечивал связь с местными властями, начиная с ЦК компартии и совета министров республики и до председателей колхозов и совхозов. Поэтому нет ничего удивительного, что с таким опытом уборочных кампаний Среднеазиатский и Туркестанский военные округа успешно справились с задачами транзита и обеспечения войск, воевавших в Афганистане.

Формирование сельхозбатальонов, как правило, продвигалось медленно. Командиры всех степеней полагали, что этим должны заниматься хозяйственники, и выделяли им далеко не лучших людей и часто неисправные автомобили. Только постоянный контроль со стороны ответственных за опергруппы позволял улучшить ситуацию. При этом следствием их усердия стало крайнее осложнение оперативной подготовки командиров и штабов и превращение реальной боевой подготовки войск в её имитацию.

Оборона страны без солдат и автомобилей

Дело в том, что и без этих колхозных полей один миллион человек из пятимиллионных Вооруженных сил СССР постоянно находились на различных работах в гражданском секторе. Из числа оставшихся одна треть постоянно находилась на боевой службе, на дежурствах и в караулах. Хозяйственные работы в войсковых частях тоже никто не отменял. И на этом фоне надо было изыскать еще четверть миллиона человек для полугодовой работы в колхозах. А в добавок к этому изъять до 100 тысяч войсковых автомобилей и запчасти к ним. Чтобы читатель понял, как это много, приведем такой факт: по состоянию на 1972 г. во всем Одесском военном округе имелось только 23 983 единицы автотракторной техники. Из них в кадровых частях — 9331, а остальные 14652 находились на хранении. Иными словами, «битва за урожай» могла поглотить почти весь войсковой парк боеготовых автомобилей.

Достоин цитирования доклад начальника автотракторной службы Киевского военного округа генерал-майора Л. Страхова №02/553 от 10 августа 1966 года. В тот год из округа направили на уборку урожая 9 отдельных автомобильных батальонов сводного состава, а всего из вооружённых сил — 50 тысяч машин. Как следствие этого, произошло обвальное падение боевой готовности. Страхов докладывал:

«В войсковых частях и учреждениях, расположенных на территории Округа, имеется в наличии всего 6434 грузовых транспортных строевых и учебных автомобилей. В это число входят автомобили строительных частей (570 штук или 9% от общего количества), железнодорожных корпусов (750 штук или 12% от общего количества), ракетных войск, центральных баз, складов, полигонов и т.п. (1600 штук или 24% от общего количества). Согласно Ваших указаний Округ на уборку урожая отправил 3459 грузовых бортовых автомобилей, или практически подавляющее большинство автомашин мотострелковых и танковых дивизий и частей боевого обеспечения. В частях округа осталось всего по 3-8, а в соединениях по 30-35 грузовых автомобилей».

Случись война в момент этой «битвы за урожай», и войсковое имущество, боеприпасы и горючее погибли бы на складах и в гарнизонах, как в 1941 году. Их просто некому было бы вывезти и рассредоточить, а в войсках некому было бы их принять. Возимый боекомплект в частях и соединениях превратился бы в «носимый» или «стационарный». О выдвижении войск из внутренних военных округов на фронт в Центральную Европу в соответствии с их оперативным предназначением не могло быть и речи.

Чтобы вконец не разрушить систему боевой и мобилизационной готовности, в Минобороны приняли соломоново решение: не изымать автомобили из войсковых частей, а направлять на уборочную новые машины, произведённые промышленностью для нужд армии, но ещё не распределённые с заводов в войска. В разное время такие машины составляли до 30% всего автомобильного парка опергрупп. Теперь проблема состояла в том, что войска, отдавая лучшее, сами оставались с неисправной и изношенной техникой. В то же время новые машины, прошедшие «битву за урожай», прибывали в войска в таком состоянии, что уже требовали капитального ремонта.

Ко всему прочему, в войсках просто не имелось достаточного количества водителей и специалистов по обслуживанию и ремонту автотракторной техники, чтобы укомплектовать опергруппы. Поэтому военные комиссариаты по всему СССР получали наряды штабов округов на комплектование автобатов при помощи призыва военнообязанных для прохождения кратковременной переподготовки. Например, военный комиссариат Курганской области (Уральский военный округ) ежегодно отбирал и направлял в войска 600-800 таких «партизан». В автобатах, укомплектованных бойцами групп войск за рубежом, морской пехотой и ВДВ, «партизаны» составляли от 30 до 50% личного состава. Они даже не попадали в свои войсковые части, а сразу направлялись в колхозы по местам назначения автобатов. Нет нужды говорить, что военнообязанные негативно относились к такой «переподготовке». Это провоцировало рост количества чрезвычайных происшествий и дисциплинарных проступков, которые «вешались» на статистику соединения, сформировавшего «целинный отряд».

Водитель-военнообязанный, призванный на уборку урожая под видом военной переподготовки.
Водитель-военнообязанный, призванный на уборку урожая под видом военной переподготовки.

Чтобы понять, как это выглядело на практике, приведём пример 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. В 1978 учебном году дивизия подверглась критике из-за низкого уровня дисциплины, несмотря на хороший уровень боевой подготовки. Статистику испортили десять чрезвычайных происшествий с десантниками «целинного батальона», и заместитель Министра обороны С.Л. Соколов едва не снял с должности командира дивизии. Здесь кроется корень ещё одной проблемы Советской армии: вместо боевых командиров должности постепенно занимали усердные завхозы. Более того, в завхозов и «предпринимателей» быстро вырождались прославленные участники Великой Отечественной войны. Об их деятельности (особенно в группах войск за рубежом) иногда просто неловко писать.

Становится понятно, почему некоторые командующие армиями и даже группами войск весьма туманно представляли себе особенности своего ТВД и противостоявших им войск противника, не могли нанести обстановку на карту и внятно сформулировать своё решение. Они продвигались по службе благодаря другим талантам, постепенно превращая Вооружённые силы СССР в гигантскую трудовую армию. Жёсткую и нелицеприятную оценку последствий участия войск в «битвах за урожай» высказал Министр обороны СССР Г.К. Жуков в своей докладной записке в ЦК КПСС №61с от 10 мая 1956 года:

«Привлечение большого количества военнослужащих на работы не только нарушает нормальный ход боевой подготовки, понижает боевую готовность частей, но и создаёт ненормальное положение в организации караульной и внутренней служб, а также в уходе за оружием и обслуживании боевой техники. Кроме того, направленные на работы военнослужащие, будучи оторванными от боевой и политической подготовки и используемые рассредоточенными мелкими командами или одиночками, выходят из-под контроля своих начальников и разлагаются под влиянием окружающей обстановки. По возвращении в свои части они, как правило, являлись главными нарушителями воинской дисциплины, зачинщиками пьянства, самовольных отлучек, непослушания, а в ряде случаев и неповиновения начальникам. Всё это отрицательно влияло на общее состояние дисциплины в войсках. Выделение автомашин на работы в народном хозяйстве также отрицательно сказывалось на качестве боевой подготовки, так как остающиеся в частях машины не в состоянии были обеспечить учения…»

Жуков просил освободить вооружённые силы от работ в народном хозяйстве и даже запретить обкомам, крайкомам и ЦК компартий союзных республик подавать просьбы выделить военнослужащих и технику, кроме случаев, связанных со стихийными бедствиями. Реакция была ровно обратной: формально партия несла ответственность перед советским народом не только за оборону, но и за все аспекты жизни и строительства социализма. Вскоре Жукову пришлось покинуть пост министра обороны, а войска продолжали выполнять распоряжения центральных и местных органов партии вплоть до последних дней существования СССР. Например, 1237-й отдельный автобатальон Черноморского флота в горячие дни августа 1991 года, когда завершалась история СССР, находился на уборке урожая в Чечне и Краснодарском крае. А рота морских пехотинцев-черноморцев встретила известие о распаде Союза на уборке картофеля в Черниговской области.

Главком трудовой армии

Рисунок Александра Полунина прекрасно показывает настоящую суть многих позднесоветских полководцев
Рисунок Александра Полунина прекрасно показывает настоящую суть многих позднесоветских полководцев

Даже в современных армиях третьего мира не рискуют принуждать личный состав работать — военные там являются частью власти, и в ответ на принуждение таскать цемент могут устроить переворот. После разложения государственного аппарата во многих странах Азии, Африки и Латинской Америки военные всё равно не работали, предпочитая превратиться в полубандитские группировки. Исключением стали социалистические страны, где смогли успешно вернуться к древнеримским традициям. Последний Министр обороны СССР Маршал Советского Союза Д.Т. Язов в интервью незадолго до своей смерти поведал о масштабах этого явления:

«…Когда меня назначили министром, Горбачёв вызывает меня и говорит: надо сокращать армию. Пять армейских управлений сократили. Сократили два управления военных округов — Приволжского и Среднеазиатского. Сократили несколько дивизий. И вместо всего этого создали военно-строительные соединения и объединения.

Горбачёв предложил: давайте создадим корпус (дорожный) для строительства в Нечерноземье. Создали корпус. Плюс к этому четыре железнодорожных корпуса работали тогда на народное хозяйство. Два корпуса БАМ строили, а ещё два корпуса проводили железные дороги в Тюменской области к нефтяным вышкам. Одна железнодорожная бригада в Монголии трудилась, ещё одна — в Азербайджане.

Но этого ему показалось мало. Предлагает: давайте создадим рисовые дивизии. Рисовую дивизию мы имели в Куйбышеве, два рисовых батальона в Крыму и шесть — в Краснодарском крае. Мы специально организовали два военных совхоза, которые для космонавтов, жителей Ленинска (Байконура) выращивали рис. А 500 военных строительных отрядов работали на заводах промышленности, особенно на химических предприятиях».

Может сложиться впечатление, что во всём виновен Горбачёв. Но Язов, к концу своей военной карьеры превратившийся в маршала-прораба (точнее, по его собственным словам, «старшего прораба») на строительстве президентской дачи в Форосе, не смог бы никого ввести в заблуждение. Уже на момент его назначения министром обороны в 1987 году военное ведомство лишь напоминало вооружённые силы. К концу 80-х годов до 1,5 млн человек, числившихся в штате Минобороны СССР, служили во вспомогательных войсках, так или иначе занятых в гражданской экономике. Этим трудовая повинность не исчерпывалась, так как в войсках имелись собственные хозяйственные работы не меньшего масштаба.

1-й Хозяйственный фронт»: строительство

В аппарате руководства Минобороны СССР предусматривалась должность Заместителя Министра обороны по строительству и расквартированию войск, в подчинении которого находились несколько главков.

Эти управления выступали в роли, как заказчиков, так и подрядчиков строительства. Ниже по иерархии — при каждом военном округе и флоте — находились исполнители в лице строительных управлений. К 1991 году имелось несколько сотен строительных организаций: свыше 60 так называемых управлений инженерных работ (УИР), более 400 управлений начальника работ (УНР), около 500 отдельных военно-строительных отрядов, а также предприятия строительной индустрии (железобетонные комбинаты, кирпичные заводы и т.п.).

Структура соединения строительных войск на примере 529-го Военно-строительного управления при строительстве завода по уничтожению химического оружия в Самарской области
Структура соединения строительных войск на примере 529-го Военно-строительного управления при строительстве завода по уничтожению химического оружия в Самарской области

По признанию Начальника Генерального штаба Маршала Советского Союза С.Ф. Ахромеева, в 1985 году численность военных строителей достигала миллиона человек. Подразумевалось, что они будут строить объекты военного назначения, но это только подразумевалось — в реальности эта масса военных работала в интересах 22 гражданских министерств и ведомств. Детальное рассмотрение ситуации повергает в шок. Например, в архивном деле с директивами, докладами и донесениями по формированию, переформированию и расформированию соединений и частей Киевского военного округа за 1982-1984 годы порядка 40% документов посвящены именно военным строителям. Из них почти половина — это директивы по отправке строительных частей на «стройки социализма» в распоряжение других военных округов.

Советские офицеры на фоне своего «танка». Фото из архива автора текста (ссылки в конце)
Советские офицеры на фоне своего «танка». Фото из архива автора текста (ссылки в конце)

Части и учреждения Главного управления специального строительства предназначались для постройки секретных объектов. Например, в 70-е годы порядка 200 тысяч его личного состава было занято на строительстве позиционных районов базирования межконтинентальных баллистических ракет. Ещё 36 тысяч солдат и сержантов и 3 тысячи офицеров в 1978 году были направлены на постройку наземного комплекса объектов системы «Энергия-Буран» на космодроме Байконур. Одновременно строились радиолокационные станции предупреждения о ракетном нападении — по 38-40 тысяч человек на каждой стройке!

Параллельно со всем этим, по согласованию между Председателем Совета Министров СССР А.Н. Косыгиным и Министром обороны СССР Маршалом Советского Союза А.А. Гречко, Главное управление специального строительства Минобороны занималось строительством прядильно-ткацких фабрик в Ивановской области. Построив десять таких предприятий, спецстроители получили положительную оценку Министерства лёгкой промышленности СССР и дополнительный запрос на строительство более 250 тысяч кв. м жилья, профтехучилища, дворца культуры и других объектов соцкультбыта для ткачих.

Офицеры военно-строительного отряда на фоне немецких грузовиков. Ударные стройки социализма обеспечивались качественной импортной техникой в первую очередь. Фото из архива автора
Офицеры военно-строительного отряда на фоне немецких грузовиков. Ударные стройки социализма обеспечивались качественной импортной техникой в первую очередь. Фото из архива автора

В 1990 году из-за крайне негативной реакции общества Президент СССР М.С. Горбачёв принял решение о расформировании в 1992 году всех военно-строительных отрядов. Фактически это случилось уже после распада СССР в рамках сокращения вооружённых сил.

2-й Хозяйственный фронт»: дорожная инфраструктура

С 1971 года Минобороны развернуло строительство автомобильных дорог с твёрдым покрытием в Забайкалье, Казахстане и на Дальнем Востоке. В короткие сроки на базе главных строительных управлений Минобороны сформировали четыре дорожно-строительные бригады, которые уже с весны 1971 года приступили к строительству дорог и необходимой для этого промышленной базы.

В 1988 году было создано Центральное дорожно-строительное управление Минобороны СССР, предназначенное для строительства дорог общего пользования в рамках программы «Дороги Нечерноземья». В 1990 году в Нечерноземье работали 21 дорожно-строительная бригада и 8 ремонтно-восстановительных батальонов. Более 20 тысяч км дорог было построено военными дорожниками на севере — в Архангельской, Вологодской, Костромской областях и Коми АССР. Всего для строительства асфальто-бетонных и асфальтовых дорог гражданского назначения Минобороны выделило почти 100 тысяч человек и огромное количество войсковой техники.

Отдельной «статьёй наказания» шла служба в железнодорожных войсках с их «стройкой века» — Байкало-Амурской магистралью. Желающие попасть на эту стройку имели для этого массу возможностей, но добровольцев не хватало, поэтому строительство самого трудного Восточного участка (от станции Тында до Комсомольска-на-Амуре) было поручено военным.

Железнодорожные войска были одними из старейших в армии (после пехоты, кавалерии, артиллерии, военных инженеров и сапёров), но если бы они занимались именно тем, ради чего задумывались, их не требовалось бы так много. Объёмы строительства железных дорог в интересах действующей армии и стратегического тыла во время Великой Отечественной войны серьёзно уступали масштабному строительству для гражданских нужд, проведённому силами военных железнодорожников в любую из пятилеток эпохи развитого социализма 70-80-х годов.

В 1984 году, когда состоялась укладка «золотого» звена, и открылось сквозное движение по магистрали, для войск ничего не изменилось. Они продолжали обустраивать пути, а также выполнять большой объём работ по развитию посёлков и городов вдоль БАМа. Сначала всё строилось на скорую руку, и теперь требовалось создать хоть какое-то подобие инфраструктуры.

Во всех этих мероприятиях участвовали курсанты училищ железнодорожных войск, которым под видом практического обучения до 70% времени учёбы приходилось заниматься работой на стройках. В офицерской среде ходила шутка, что их готовят сразу в военнопленные.

3-й Хозяйственный фронт»: самообеспечение войск

В первую очередь, речь идёт о строительстве объектов Минобороны, которое Центр переложил непосредственно на войска. Дело в том, что помимо проектно-изыскательских работ, землеустройства и прочего Москва возлагала на округа и флоты тяжёлую задачу обеспечения объектов военными строителями и техникой. Для этого войска массово снимались с боевой подготовки и направлялись на строительство объектов так называемым «хозяйственным способом» — собственными силами и подручными средствами.

Импровизированные стройотряды формировались из временно откомандированных военнослужащих с нестроительными военно-учётными специальностями при недостаточном количестве землеройной и автомобильной техники и их малой мощности. Чтобы рассчитаться за строительные материалы и наём недостающей строительной техники, командиры направляли часть личного состава на гражданские предприятия для выполнения различной низкоквалифицированной работы. Это было обычной и широко распространённой практикой во всех округах и флотах, так как никаких иных ресурсов, кроме дешёвой солдатской рабсилы, войсковые части не имели.

Разгрузка угольных брикетов вручную
Разгрузка угольных брикетов вручную

Корни этого негативного явления следует искать не только в экономической слабости СССР, неспособного обеспечить нужды столь крупных вооружённых сил. Гораздо больше в этом повинно пренебрежительное отношение командования к личному составу. Министр обороны Д.Ф. Устинов рассказывал, как в его бытность наркомом вооружений во время Великой Отечественной войны рабочим с семьями было достаточно палаток за заводской оградой. Главком ВМФ адмирал флота С.Г. Горшков добавлял: «Надо своевременно принять организационные меры по базированию на новом месте соединения кораблей, а моряки сами смогут там устроиться и обжиться».

Показателен пример с 173-й бригадой противолодочных кораблей Камчатской военной флотилии. Несмотря на то, что эта бригада по своему составу превышала всю 10-ю оперативную эскадру Тихоокеанского флота, у неё не было ни одного берегового штата. Тем не менее, силами экипажей кораблей были построены штаб бригады, учебный центр на 40 классов, 300-местный актовый зал, гараж на 20 машин, склад сухой провизии на полгода для всей бригады, овощехранилище, медчасть и береговая ремонтно-техническая станция. При этом часть площадей отвоевали у моря, забив в грунт сваи. Всем этим нештатным береговым хозяйством руководили мичманы из экипажа плавмастерской ПМ-25.

Такая работа была обыденностью не только для многих танкистов и ракетчиков, но и для элитных частей и соединений. Так, ВДВ в середине 70-х годов своими руками построили пять аэродромов 1-го класса для самолётов военно-транспортной авиации (вблизи пунктов постоянной дислокации воздушно-десантных дивизий). Несколько призывов десантников успешно освоили профессии бетонщиков и разнорабочих. Делалось это по личной инициативе Командующего ВДВ генерала В.Ф. Маргелова. За это министр обороны Гречко не раз ставил Маргелова в пример Главкомату ВВС, не проявлявшему подобных талантов в самостоятельном строительстве авиабаз.

Те, кто не проявлял должного рвения, подвергались взысканиям. В качестве примера можно привести приказ командующего 8-й танковой армией генерал-майора Л.С. Золотова №229 от 19 октября 1988 года «О ходе капитального строительства хозяйственным способом и задачах по вводу объектов в эксплуатацию в 1988 году». В нём констатировалось, что план ввода объектов за 9 месяцев сорван. Командирам частей и соединений накладывались взыскания. Отдельным из них, пытавшимся занимать солдат боевой подготовкой, а не строительными работами, командарм сделал особое внушение:

«Обращаю внимание командиров войсковых частей 18876 и 16580 (23-я и 30-я гвардейская танковые дивизии — прим. автора) генерал-майора Антропова Е.А. и полковника Фёдорова Ю.И. на недопонимание важной роли строительства объектов хозспособом, являющегося прямым отражением в решении вопросов боевой и мобилизационной готовности частей, и низкую требовательность к подчинённым, организующим выполнение работ на объектах».

Налицо подмена понятий — с точки зрения командующих, солдатские стройки приравнивались к поддержанию боевой и мобилизационной готовности. На этом фоне меркнет даже труд римских легионеров, строивших виадуки в промежутках между войнами — в Древнем Риме это не считалось формой боевой готовности войск.

Помимо всего прочего, требовалось не забыть врыть в землю чаны для капусты — это регулировалось ежегодными приказами командующих по заготовке овощей на зиму. Чаны с квашеной капустой были постоянным источником небоевых потерь Советской армии, так как их чистка перед закладкой нового урожая сопровождалась отравлениями из-за скапливающихся газов. Например, в августе 1987 года в 17-й гвардейской танковой дивизии (Кривой Рог) в таком чане погибли двое солдат.

Ещё одна важная «экономическая отрасль» военного ведомства — самообеспечение продовольствием

В 1990 году в Вооружённых силах СССР имелось 83 военных совхоза, 80 специальных молочных ферм, а также около 9 тысяч подсобных хозяйств войсковых частей, предприятий и учреждений. Отдельной строкой шли военные охотничьи и лесные хозяйства, военные лесничества.

Cоветский свинарник в Германии, 1-я гвардейская танковая армия ГСВГ
Cоветский свинарник в Германии, 1-я гвардейская танковая армия ГСВГ

Отметим, что все подсобные хозяйства были нештатными, и для работы в них отбирали личный состав боевых подразделений. Это было грубым нарушением, за которое командира могли серьёзно наказать. Показателен пример 173-й бригады противолодочных кораблей на Камчатке, где имелся нештатный свинарник на 300 голов. Для ухода за свиньями с кораблей сняли четырёх матросов, а их служебные обязанности согласно корабельному расписанию переложили на остальных. Когда комиссия попыталась наказать командира бригады за использование матросов не по назначению, ей устроил разнос начальник политического отдела Камчатской флотилии контр-адмирал В.А. Лукьянов: «А кто у него будет ухаживать на свинарнике? У него же нет береговой базы». Хотелось бы спросить адмирала, кто и зачем посадил комбрига «на шпагат» между соблюдением требований приказов и боевых расписаний и обеспечением личного состава продовольствием.

Разумеется, командование знало, что в войсковых частях по штату не существует никаких подсобных хозяйств, хряков и свиноводов. Это не мешало направлять в войска директивы, где требовалось ежегодно производить на подсобных хозяйствах до 15 кг мяса на каждого военнослужащего. Генерал-полковник М.П. Бурлаков вспоминал, что когда в декабре 1990 года он принял командование советскими войсками в Германии, там содержалось 44 тысячи свиней.

Существовали и другие подобные директивы относительно продовольствия. Так, главком ВМФ Горшков предписывал командирам организовывать рыбную ловлю для улучшения питания личного состава. Кстати говоря, рыба превратилась в нечто похожее на валюту в межокружной и межфлотской «торговле». Согласно директивам из Москвы, округам в европейской части СССР предписывалось обеспечивать овощами объединения армии и флота, дислоцирующиеся на Крайнем Севере и в регионах с суровым климатом. Например, Киевский военный округ на протяжении двадцати лет каждую осень отряжал солдат и курсантов в помощь овощеводческим предприятиям, чтобы «заработанный» таким образом картофель отправить на Северный флот. В свою очередь, моряки в долгу не оставались и присылали рыбу.

Думается, что после всего изложенного мало кто удивится, почему до начала войны в Афганистане у советских генералов чаще встречались не боевые награды, а ордена Ленина и Трудового Красного Знамени, а у офицеров, прапорщиков и солдат — медали «За трудовую доблесть», «За освоение целинных земель», «За строительство Байкало-Амурской магистрали» и «За преобразование Нечерноземья РСФСР». На каких фронтах «воевали» — такие и награды.

Полный текст в статьях Николая Сайчука:

  1. Советская армия в «битвах за урожай»: https://warspot.ru/18456-sovetskaya-armiya-v-bitvah-za-urozhay
  2. Кирпич, асфальт и свиньи — три главных «хозяйственных фронта» Советской армии: https://warspot.ru/18515-kirpich-asfalt-i-svini-tri-glavnyh-hozyaystvennyh-fronta-sovetskoy-armii

Последующие статьи этого цикла:

3. На передовой Варшавского договора: https://warspot.ru/18581-na-peredovoy-varshavskogo-dogovora

4. Воинская служба… в пионерском лагере: https://warspot.ru/18779-voinskaya-sluzhba-v-pionerskom-lagere

5. Кузница спорта в Советской армии: https://warspot.ru/19349-kuznitsa-sporta-v-sovetskoy-armii

Сами статьи написаны по материалам книги автора «Тень ядерной войны над Европой. Обзор оперативно-стратегического планирования НАТО и Варшавского Договора».

182 views·5 shares