Цусима. Почему они утонули?
Феномен, который мы сегодня будем пытаться объяснить, состоит в том, что результаты двух больших сражений флотов во время Русско-японской войны разительно отличаются.
Хронологически первым было сражение в Желтом море. Оно отличалось большой ожесточенностью, однако в итоге ни одного броненосного корабля с обеих сторон потеряно не было. Потери в людях так же оказались весьма умеренными - 208 убитых и раненых с японской стороны и 168 у нас.
Ситуация в Цусимском сражении получилась кардинально другой. Японцы так же не потеряли ни одного броненосного корабля, а их потери в людях составили 655 убитых и раненых. Учитывая несколько больший масштаб сражения и большую продолжительность, это можно считать более или менее укладывающимся в тенденцию, обозначившуюся в Желтом море. Попутно будет не лишним отметить несостоятельность утверждения, что русские при Цусиме плохо стреляли. Ничего подобного. Стреляли так же, как 1-я Тихоокеанская эскадра и те же японцы в Желтом море. Если не лучше.
При этом потери русского флота составили 8 броненосных кораблей и 5,848 человек личного состава, не считая пленных. Что явным образом выбивается из общей картины.
Объяснения выдвигались самые разные. С ходу можно отмести заплачки об отсталой России, плохих кораблях, негодных адмиралах или не обученных моряках. Упорно насаждавшиеся всем известными политическими силами. Если бы все это имело место, то почему никак не сказалось в сражении в Желтом море?
Кто-то выдвигал идею о том, что японцы между сражениями с 1-й и 2-й Тихоокеанской эскадрой успели радикально улучшить эффективность своего огня. Например внедрив централизованное управление стрельбой. Кто-то упирает на роль среднекалиберной артиллерии, в которой японцы имели значительное преимущество и выпустили при Цусиме огромное количество 8" и 6" снарядов.
Давайте подумаем, сопутствовали ли какие-либо необычные обстоятельства бою Второй Тихоокеанской эскадры? Германский Хохзеефлотте перед Ютландским сражением преодолел до района контакта с британским Гарнд Флитом примерно 350 километров. В свою очередь силы англичан, от своих баз в Скапа Флоу прошли до 580 км. Перед сражением в Желтом море Первая Тихоокеанская эскадра, выйдя из Порт-Артура успела пройти, прежде, чем начнется бой не более 20-25 км, а японцы от острова Раунд от силы 30. И, наконец Объединенный флот адмирала Того, выйдя со своей стоянки у Масана, прошел перед Цусимой около 150 километров.
Все это цифры одного порядка. И лишь русской Второй Тихоокеанской эскадре пришлось преодолеть перед сражением 30 тысяч километров!
Логично будет предположить, что именно это обстоятельство и стало причиной разгрома русского флота. Нам остается лишь уяснить как именно длительный поход повлиял на боеспособность русских кораблей.
1. Защита.
До трети водоизмещения тогдашних броненосцев приходилось на вес брони. Это чудовищно много. Чтобы осмыслить эту цифру давайте прикинем, какое водоизмещение имел бы небронированный корабль с такими же вооружением, скоростью и дальностью хода. Например японский "Сикисима" при стандартном водоизмещении 14,850 тонн несет 4,618 тонн брони! Или 31% от нормального водоизмещения. Если мы вычтем вес брони из водоизмещения броненосца, то получим 10,232 тонны.
Впечатляет, но не поражает. "Сикисима" ужалась до размеров "Полтавы". Но ведь мощность ее машин осталась прежней. А нам нужна значительно меньшая, чтобы разогнать полегчавший на треть корабль до той же скорости. Да и угля для менее мощных машин потребуется меньше. Это даст еще приличную экономию. Дальше окажется, что для того, чтобы нести менее мощные и следовательно менее громоздкие машины и меньший запас угля не нужен такой объемный корпус. Уменьшив его мы обнаружим, что мощность даже урезанных машин и запас угля снова оказались избыточными. И так далее. В конечном счете окажется, что достаточно 7-8 тысяч тонн, то есть примерно вдвое меньше, чтобы иметь тот же уровень вооружения и других тактических данных при отсутствии защиты.
Такова реальная цена бронирования на тогдашних эскадренных броненосцах. Без нее они могли бы быть вдвое меньше. А следовательно и дешевле.
При этом эскадренный броненосец это вам не танк, броневая коробка которого поностью берет на себя функции корпуса. Лишь в начале 20-х японский конструктор Хирага на экспериментальном и весьма передовом крейсере "Юбари" попытался использовать броневой пояс корабля как часть конструкции корпуса, обеспечивающую его продольную прочность. Это позволило добиться выдающихся характеристик. Но во время Русско-японской войны броню просто навешивали на корпус корабля и никакой другой функции, кроме отбивания вражеских снарядов она не выполняла, являясь в остальных случаях по сути балластом.
Казалось бы съедая столь большую долю от водоизмещения бронирование по крайней мере должно распространяться на значительную площадь, делая броненосец неуязвимым монстром. Однако и это не так.
Люди как правило неправильно воспринимают окружающие нас объекты технического происхождения. Человека подводит его повседневный опыт, когда он имеет дело в основном с небольшими предметами, целиком выполненными из какого-либо материала. Этот свой опыт человек переносит и на макро-объекты. Между тем как такое масштабирование перестает работать уже даже на легковых автомобилях. Кому из нас не приходилось слышать жалобы до чего плохие стали современные машины. Стукнешь кулаком по капоту, а он и прогнется.
В еще большей степени это относится к большим созданным человеком макро-объектам. Они уже ни в какой степени не походят на монолитные предметы. Например возьмем авиалайнер. Удельная плотность дюралюминия, из которого он в основном сделан, составляет 2,700 килограмм на кубический метр. А как вы думаете, какова была бы удельная плотность материала, из которого был бы сделан авиалайнер, будь он монолитным предметом? Наподобие той же ложки? Она была бы 90 кг на кубический метр! Т.е. в 30 раз Меньше! Такой материал был бы в 7,5 раз легче картона и в 2,5 раза легче пробки!
Разумеется не в такой степени, но все это верно и в отношении броненосца. Вот и получается, что в сухом остатке действительно толстой брони, способной отбивать снаряды самого крупного калибра, несмотря на то, что вес бронирования съедает до трети его массы, на броненосце кот наплакал.
Реально главный броневой пояс таких кораблей имеет высоту несколько метров. Если вам кажется, что это не так уж и мало учтите, что броневой пояс должен довольно сильно уходить под воду. Ведь корабль может быть поражен и ниже ватерлинии, если толщина слоя воды, которую придется преодолеть снаряду будет недостаточной.
Причем это должно быть справедливо не только для корабля с нормальным водоизмещением, то есть при штатном запасе топлива. По мере расхода угля осадка броненосца будет уменьшаться. Но требование к броневому поясу обеспечивать защиту от снарядов ниже ватерлинии никто не отменял. Мы ведь не знаем когда придется принять бой, с полными бункерами или почти пустыми.
Теперь пора вспомнить, что корабль в бою может испытывать качку. Например достаточно сильно крениться при энергичной перекладке руля. Не говоря уж о волнении моря. При этом броневой пояс по одному из бортов будет подниматься, а по другому уходить под воду. И все равно должен отбивать снаряды как в надводной, так и в подводной части по любому из бортов.
Становится ясно, что высота главного броневого пояса фактически сопоставима с возможными изменениями его положения относительно уровня воды даже безо всяких привходящих обстоятельств.
Давайте посмотрим на шедевр кораблестроения той эпохи, знаменитый "Дредноут". Вот что пишет о нем историк английского линейного флота Оскар Паркс:
При полных запасах водоизмещение увеличивалось до 21,845 т, изменяя осадку с 8,1 до 9,5 м (Уильям Уайт утверждал, что корабль мог погружаться на 9,6 м). Так как бортовая броня простиралась на высоту только 2,5 м выше ватерлинии, это означало, что при полной осадке 279-мм броневой пояс мог возвышаться только на 1,2 м или меньше. Выше борт был не бронирован и уязвим для артиллерийского огня, и существовал большой риск попадания воды выше 19-мм палубы, если корпус получит пробоину, что привело бы к уменьшению плавучести и отстойчивости с возможными губительными результатами, хотя бронированный борт может остаться невредимым.
Это аномальное погружение броневого пояса при полной загрузке было слабым местом на всех последующих линкорах, вооруженных 12-д орудиями и крейсерах, так как во время войны они выходили в море полностью загруженными. Если бой происходил вскоре после выхода из порта, они могли оказаться в очень опасной ситуации... (Оскар Паркс, Линкоры Британской империи, т.6, с.37-38)
Это важно знать, чтобы понимать, что проблема переуглубления броневого пояса присуща даже лучшим кораблям ведущей морской державы даже в нормальных условиях. Что касается броненосцев класса "Бородино", составлявших костяк Второй Тихоокеанской эскадры, то с ними ситуация была следующей. Главный броневой пояс, максимальной толщиной 194 мм, сужающийся к своей нижней, подводной кромке до 127 мм имел высоту 1,98 м. Проектное водоизмещение с нормальным запасом угля составляло 13,516 т. Из которых на броню приходилось 4,535 тонн. При таком водоизмещении главный броневой пояс возвышался над водой всего-лишь на 51 см.
Но по факту водоизмещение броненосцев класса "Бородино" значительно превысило проектное. Сказалась здесь и строительная перегрузка, усугубленная спешкой при достройке корабля. Когда было уже не до тщательного весового контроля, лишь бы успеть ввести корабли в строй до отхода Второй Тихоокеанской эскадры. За это Россию и русское кораблестроение часто ругают. Мол, что же это за конструкторы и кораблестроители у нас были, что главный броневой пояс кораблей типа "Бородино" по факту оказался полностью в воде. Являясь, таким образом, лишь ненужным балластом.
Критика эта имеет под собой мало оснований. Строительная перегрузка это обычное дело для того времени. Такое явление было свойственно для почти любого корабля даже ведущих кораблестроительных держав.
Усугубила ситуацию форсированная достройка, которая сказалась на весовой дисциплине самым негативным образом. В нормальных условиях каждая деталь, устанавливаемая на корабль, взвешивалась. Если ее вес не укладывался в некий допуск, то деталь браковалась и заказывалась новая. Во время достройки серии "Бородино" о такой процедуре, естественно, не могло быть и речи.
Но главное состоит в том, что строительная перегрузка была не единственной и не главной проблемой, влияющей на водоизмещение броненосцев. Критики русского кораблестроения напрочь забывают, что во-первых, в проект корабля были внесены некоторые изменения уже по опыту боевых действий. Например установлены бронированные козырьки боевой рубки, предотвращавшие попадание туда осколков снарядов.
А главное, подготовка к длительному переходу требовала попытаться предусмотреть все неожиданности. Что не могло не сказаться на увеличении всевозможных запасов. Достаточно будет сказать, что к моменту гибели экипаж броненосца "Бородино" составлял 865 человек, "Александра III" 867 при штате 740 человек. Только за счет дополнительного экипажа, его багажа и припасов корабли несли почти на 100 тонн больше нагрузки, чем их японские противники.
В сухом остатке водоизмещение полностью снаряженного броненосца "Бородино" с нормальным запасом угля оказалось к моменту завершения постройки равным 15,280 тонн. При таком водоизмещении не только главный броневой пояс полностью уходил под воду, но и верхний броневой пояс углублялся на 32 см. И это при всего лишь нормальном запасе угля. Полный запас на них составлял 1,288 тонн. Т.е. при полной штатной загрузке углем водоизмещение увеличивалось еще на 453 тонны, а осадка еще на 21 см.
Тонкий верхний пояс, высотой, напомню, всего-лишь 1,62 м. уходил при этом под воду на 53 см. Оставляя над водой менее 1,1 м. Напомню, что Паркс считал возвышение над водой бронированного борта всего лишь на 1,2 метра "очень опасным". Т.е. броненосцы класса "Бородино" были бы в очень опасной ситуации при Цусиме даже если бы вступили в бой всего лишь полностью загруженными углем.
Фактически же угля (и других запасов) грузили намного больше. В свой последний поход "Орел" ушел неся 2,540 тонн угля, что вдвое выше его полного запаса. Водоизмещение корабля при этом составляло 16,800 тонн. Естественно какая то часть угля и запасов была до начала сражения израсходована, но в любом случае кажется очевидным, что заглубление броневых поясов на русских броненосцах стало главной причиной их гибели.
У броненосца "Слава", такого же в точности броненосца класса "Бородино", но достраивавшийся в обычном режиме и не снаряжавшегося для перехода на Дальний восток, водоизмещение было по окончании достройки определено как 14,415 тонн с полной загрузкой. Т.е. строительная перегрузка оказалась менее 500 тонн и к большим проблемам с переуглублением броневого пояса не вела.
На японских же кораблях, прошедших в своем большинстве капитальный ремонт перед Цусимским сражением, наоборот, были предприняты все меры по оптимизации боевого водоизмещения. С них сняли все ненужное. Боевые марсы, сигнальные прожекторы, часть бесполезной 47-мм артиллерии и так далее. Вплоть до ненужных шлюпок, которые временно были сданы на берег.
И это не говоря уж о том, что огромного запаса угля на короткий переход и бой грузить им было не надо. Сравните это с русскими кораблями, снаряженными по принципу "все мое несу с собой". Причем все, что может понадобиться для почти кругосветного по своей протяженности плавания. Вот он, тот очевидный фактор, который делал положение сторон отнюдь не равным. Именно здесь лежит ключ к пониманию разницы в результатов сражений в Желтом море и у Цусимы.
Проблема с перегрузкой становилась для наших кораблей тем фатальнее, что делала крайне опасными для них малоэффективные до этого японские фугасные снаряды. Пресловутую "шимозу". В том числе и артиллерию среднего калибра, составлявшую основу огневой мощи японцев. Для которой в нормальных условиях броненосцы были практически неуязвимы.
Еще больше усугубил ситуацию фактор погоды. В контексте защиты, разумеется. Вот, что пишет о ней Паркс:
Цусимский бой произошел ... в туманную погоду с сильным ветром SW, который поднимал такое волнение, что вода заливала палубы кораблей через башенные и казематные порты, сбивала с ног моряков, и от постоянной влаги на стеклах объективов в телескопических прицелах ухудшалась видимость при наведении орудий на цель.
Надо ли говорить, что такие погодные условия еще усилили последствия повреждения небронированных участков борта низко сидящих русских броненосцев.
Приблизительная картина гибели наших броненосцев вырисовывается следующим образом. Фугасные снаряды разрушали небронированные участки борта. Неважно при этом уходил ли верхний броневой пояс под воду полностью или слегка возвышался над ватерлинией. В любом случае вода проникала в корпус, скапливаясь над задраенной броневой палубой. Так же этому способствовала вода, применявшаяся для тушения пожаров.
Это вызывало не только дальнейшее увеличение осадки и, следовательно, углубление броневого пояса, но и ухудшение отстойчивости. В конечном счете корабль просто переворачивался. Броня то как раз на единственном пережившем бой броненосце класса "Бородино" - "Орле" ни разу пробита не была.
Несмотря на большое количество попавших в «Орел» крупных и средних снарядов, он ни разу не вышел из строя, сохранил ход, управление и более половины своей артиллерии. Это доказывало, что корабли типа «Суворов» как боевые единицы отличались значительной боевой живучестью. Сомнительно, чтобы японские броненосцы типа «Миказа» смогли вынести столько попаданий и разрушений, какие обрушились на «Орел». (Костенко В.П. На "Орле" в Цусиме.)
Но, как и и писал Паркс, в результате заглубления броневого пояса корабль мог погибнуть даже не получив ни одного пробития. Что и произошло с русскими броненосцами.
Все вышесказанное относится, естественно не только к броненосцам класса "Бородино", на которых мы сфокусировали внимание, но и ко всем броненосным кораблям русской эскадры, стоявшим в линии.
Утром 14 мая на кораблях типа «Адмирал Сенявин» оставалось еще по 440—446 т угля и примерно по 200 т пресной воды. Перегрузка по сравнению с нормальными запасами составляла не менее 370—380 т. Водоизмещение «Адмирала Сенявина» приближалось к 5050, «Адмирала Ушакова» — к 4975 и «Адмирала Апраксина» — к 4810 т. Броневой пояс первого корабля почти полностью ушел в воду, а на остальных возвышался над действительной ватерлинией на 9 и 24 см соответственно. С учетом фактического волнения это означало, что надводная часть борта полностью лишена защиты. (В.Ю. Грибовский, И.И. Черников. Броненосец "Адмирал Ушаков")
2. Скорость.
Тема дальности плавания неотделима от темы состояния силовой установки, а значит и максимальной скорости. Это по сути две стороны одной медали. Давайте разбираться. Специалист по военной истории Российской Империи и СССР Брюс Меннинг пишет:
Эпоха паровых турбин, работающих на жидком топливе, еще не настала, и большим военным кораблям требовались станции погрузки угля и внушительные средства для ремонта и переоборудования.
О чем это он? Дело в том, что технологии, применявшиеся на тогдашних боевых кораблях были еще очень несовершенными. Кроме того, они так же были и слабо отработаны. Мы все хорошо помним, что во время Крымской войны паровые линкоры и фрегаты еще являлись новинкой. С тех пор к моменту начала Русско-японской войны прошло всего 50 лет. Но за это время силовые установки кораблей изменились до неузнаваемости. Причем по многу раз.
Давайте попробуем проследить эволюцию силовых установок за пол века до Русско-японской войны на примере линейных кораблей английского флота.
Построенный в 1853 году деревянный парусный "Дюк оф Веллингтон" имел примитивную двухцилиндровую паровую машину горизонтального типа мощностью 700 л.с. Основной движущей силой корабля был полноценный парусный рангоут.
В 1861 году вступил в строй эпохальный "Уорриор", чье место в истории кораблестроения сопоставимо разве что с "Дредноутом". Это был второй в мире броненосец и первый с железным корпусом. Он так же нес парусный рангоут, но имел горизонтальную паровую машину прямого действия, питаемую паром от 10 коробчатых котлов с давлением пара 1,4 атм. Машина развивала номинальную мощность 1,250 л.с. и сообщала кораблю скорость большую, чем он мог бы достичь под парусами. Т.е. фактически стала основным двигателем.
В 1870 году Ройал Нэви ненадолго пополнился несчастливым "Кэптэном". Парусный рангоут уже был анахронизмом, но сохранился и в конечном счете погубил корабль. Которому вполне достаточно было бы двух горизонтальных машин прямого действия. Двухвинтовая схема была впервые в английском флоте применена осознано, а не в качестве меры для уменьшения осадки корабля, как это было сделано на "Пенелопе". Пар давали 8 коробчатых котлов с рабочим давлением 2,1 атм. Суммарная мощность двух установок 5,400 л.с.
Следующим в нашем ряду станет башенный броненосец "Инфлексибл" 1881 года постройки. Вошедший в историю как корабль с непревзойденной толщиной брони - 610 милиметров! Колосса приводили в движение, не считая архаичных парусов, две трехцилиндровые компаунд машины. Компаунд машина повторно использовала отработанный в главном цилиндре пар для питания двух цилиндров пониженного давления. Обеспечивали питание 12 цилиндрических огнетрубных котлов с рабочим давлением 4,2 атм. Мощность механизмов 8,400 л.с.
Если до этого момента мы рассматривали одиночные или строившиеся малой серией единицы, то "Хоу", вошедший в строй в 1889 году принадлежал уже к крупной серии броненосцев класса "адмирал". Его силовая установка состояла из двух перевернутых (то есть коленчатый вал вверху) трехцилиндровых компаунд машин. 12 цилиндрических огнетрубных котлов с рабочим давлением 6,3 атм. предусматривали возможность форсирования. То есть нагнетания воздуха в котельное отделение для создания повышенной тяги и, следовательно, расхода кислорода. Мощность при форсированном дутье составляла 11,500 л.с.
Великолепным достижением английской промышленности стали девять броненосцев класса "Маджестик". Головной вступил в строй в 1895 году. Большая серия крупных и мощных кораблей поставила английский флот на недосягаемую высоту. А сами "Маджестики" надолго стали эталоном боевой мощи. Их силовая установка состояла из двух перевернутых вертикальных машин тройного расширения. То есть добавилась еще одна ступень утилизации отработанного пара. Который генерировали 8 огнетрубных цилиндрических односторонних котлов с рабочим давлением 10,9 атм. Мощность механизмов при форсированном дутье 12,000 л.с.
И лишь на кораблях класса "Формидэбл" 1901 года постройки, снова ставших недосягаемым эталоном для других флотов, сформировался тот тип силовой установки, который стал стандартом для современного корабля времен Русско-японской войны. Это вертикальные паровые машины тройного расширения, которые мы видели раньше в связке с водотрубными котлами системы Бельвилля. Водотрубные котлы имели повышенные параметры пара (свыше 20 атм.). И, в отличие от огнетрубных позволяли значительно быстрее поднять пары и дать ход. Что являлось важнейшим тактическим преимуществом. Мощность машин "Формидебла" составляла 15,000 л.с.
Как вы видите всего за каких то 50 лет паровая машина проделала огромный путь. Множество раз сменился ее тип от примитивных одноцилиндровых машин первого расширения, в том числе двойного действия, когда пар подается попеременно по обе стороны от поршня, к компаунд машинам и затем машинам тройного расширения, от горизонтальных к вертикальным, от машин прямого действия к коленчатому валу и так далее. Такую же эволюцию проделали и котлы. от примитивных коробчатых с крайне низким давлением пара огнетрубных котлов к цилиндрическим, с наддувом воздуха, к водотрубным котлам различных систем. За эти пол века мощность выросла в ДВАДЦАТЬ РАЗ. Давление пара более, чем в 15 раз.
Для сравнения вошедшие в строй пол века назад по отношению к нашей с вами современности корабли в плане силовых установок отличались от теперешних мало. К примеру начатые постройкой в 1972 году американские эсминцы типа "Спрюэнс" несли четыре газовых турбины Дженерал Электрик LM2500 суммарной мощностью 80 тысяч л.с. А какую же силовую установку имеют строящиеся сейчас "Арли Бёрки"? Это... четыре газовые турбины Дженерал Электрик LM2500. Правда уже форсированные до 105 тыс. л.с.
Ресурс этих турбин составляет 30 тысяч часов, или в пересчете на дальность при средней скорости 15 узлов более 830 тысяч километров.
Совершенно другая ситуация с вертикальными машинами тройного расширения. К войне, как мы видели, они не были ни устоявшимся типом силовой установки, ни хорошо отработанным. Как и не лишенным ряда органических недостатков. Паровая машина тройного расширения была громоздкой, имела низкую весовую эффективность, была плохо приспособлена для выдачи высокой мощности и не отличалась конструктивной надежностью и высокими эксплуатационными параметрами.
Не успев толком стать стандартом эти машины в самом ближайшем будущем должны были уступить свое место паровым турбинам и котлам с еще более высокими параметрами пара.
И, разумеется, в русской эскадре только новейшие корабли - четыре броненосца класса "Бородино" и "Ослябя" имели современные механизмы - вертикальные машины тройного расширения и водотрубные котлы. После модернизации получил такие машины и "Император Николай I", правда с горизонтальными машинами, но мощность их составляла всего 7,850 л.с. что было достаточно лишь для достижения этим почти 10-тысячетонным кораблем 15,5 узлов.
Остальные корабли, стоявшие в линии имели огнетрубные котлы, а "Нахимов" еще и компаунд машины. Причем проектная мощность механизмов этих кораблей соответствовала времени их постройки, а мы видели какими темпами росли эти показатели.
По японскому флоту тоже, конечно, можно было бы изучать историю кораблестроения. Здесь вертикальные и горизонтальные машины тройного расширения, рекуператорные горизонтальные и вертикальные машины, компаунд машины двойного расширения. Среди котлов встречались и огнетрубные циллиндрические котлы и даже локомотивные. А из современных, кроме стандартных котлов Белльвилля попадались и котлы Никлосса и местные, японские системы Миябара.
Разница с русской эскадрой состояла лишь в том, что ядро японского флота - 12 кораблей 1-го и 2-го броненосных отрядов, которые, собственно и внесли подавляющий вклад в результаты сражения, было очень современным и компактным. И хотя 5 японских кораблей не дотягивали до самого современного стандарта - "Фудзи", первые броненосные крейсера "Асама" и "Токива" а также крейсера итальянской постройки "Кассуга" и "Ниссин" несли цилиндрические огнетрубные котлы, все они были достаточно современными по времени проектирования и постройки кораблями, вследствии чего проектная мощность их механизмов была достаточно высокой. Так, самый медленный из японцев - "Фудзи" развил на испытаниях 19,25 узлов. В реальных боевых условиях во время войны он мог достигать 15-15,5 узлов. И именно этот корабль определял эскадренный ход "Объединенного флота".
Но если не достигший к моменту сражения и 8-летнего возраста "Фудзи" тормозил японский флот до 15 узлов, каково же было русским, у которых в линии стояли 14-летний "Император Николай I" и 17-летний "Нахимов"? Который был более, чем вдвое старше "Фудзи"! Понятно, что даже если бы никаких других причин не существовало, русская эскадра никоим образом не могла бы тягаться в скорости с японцами только уже в силу возраста кораблей и заложенных в них технических решений.
Другим фактором, влиявшим на эксплуатационные качества силовых установок, было их топливо - уголь. Неполное сгорание угля в топках давало большое количество копоти, свидетельством чего были густые клубы черного дыма, валившего из труб.
Но кроме низкого КПД, неприятного но не критичного для боевого корабля недостатка, копоть осаживалась на стенках водоносных трубок, затрудняя теплопередачу. А это уже влияло на эффективность работы силовой установки. Поэтому как котельные трубки, так и дымовые трубы нуждались в постоянной чистке. Причем, что касается самых важных котельных трубок, то чистить их было необходимо и изнутри, так как получить огромное количество чистой котельной воды на тогдашнем уровне техники было невозможно и на их внутренних стенках постоянно образовывалась накипь. Представьте себе чайник, который работает в режиме 24/7 с не самой лучшей водой, да еще и под приличным давлением. При этом накипь не только снижала эффективность котлов, но и грозила перегревом и разрывом трубок.
Все эти факты мы выстроили с единственной целью - проиллюстрировать верность утверждения Меннинга о необходимости иметь развитую ремонтную базу. Это очень важно понимать именно в контексте безпримерного похода Второй Тихоокеанской эскадры. Что силовые установки тогдашних кораблей, даже новейших, постоянно нуждались в ремонте и обслуживании.
Но насколько именно нуждались? Скептиков, которые считают, что ничего особенного в семимесячном 30-тысячекилометровом переходе Второй Тихоокеанской эскадры не было ничем не убедишь. Никакими отвлеченными рассуждениями о истории кораблестроения. Поэтому давайте попытаемся дать зависимости боевых кораблей от ремонтной базы более конкретную оценку.
Причем сделаем мы эту оценку на кораблях эпохи нефти и паровых турбин. Силовых установок значительно более надежных, чем таковые времен Русско-японской войны.
Превосходство турбин над поршневыми машинами было теоретически очевидным и заключалось в ... меньшей подверженности поломкам из за значительно более простого их устройства и меньшего числа деталей. (Виноградов С.Е., Линейный корабль "Дредноут", с. 11)
Первый же большой испытательный поход "Дредноута" в начале 1907 года показал, что турбины оправдали все надежды. Месячное плавание, в течение которого было пройдено свыше 7,000 миль, прошло без серьезных аварий, если не считать нескольких лопнувших котельных трубок. После вскрытия кожухов турбин по возвращении "Дредноута" в Портсмут их нашли в превосходном состоянии. Если бы корабль оснастили поршневыми машинами, то наверняка потребовалась бы полная переборка механизмов, не говоря уж о том, что поршневые машины вообще вряд ли смогли бы выдержать столь интенсивное плавание. (Там же, с. 12)
При всем при этом, при значительно большей надежности турбин и всех преимуществах нефтяного отопления не надо думать, что силовые установки кораблей стали безотказными. Давайте посмотрим на реальные эксплуатационные характеристики итальянских боевых кораблей времен Второй мировой войны, для которых имеется подробная статистика, в том числе и по пройденному ими расстоянию.
Для начала обратим свое внимание на боевую службу эсминцев типов "Дардо" и "Фольгоре". Как мы видим из диаграммы, практически каждый из этих кораблей прошел за три года войны по несколько ремонтов. Конечно часть из них была вызвана боевыми повреждениями, такие обозначены на диаграмме оранжевым цветом, в отличии от плановых ремонтов, обозначенных желтым. Как мы видим даже те корабли, которые за всю войну повреждений не имели, все равно по несколько раз побывали в ремонте. А у поврежденных эсминцев во время восстановительных работ занимались и текущим ремонтом.
В общей сложности 8 эсминцев двух указанных классов прошли за годы войны 654 тысячи километров или около 82 тысяч в среднем на корабль. Что более, чем в два с половиной раза больше, чем у броненосцев Второй Тихоокеанской эскадры. Но намотав такой километраж они по два-три раза побывали в ремонте. Причем общее количество дней, проведенных у заводских причалов и в доках составило 1025. Или 128 дней на корабль. Более ЧЕТЫРЕХ МЕСЯЦЕВ только в ремонте. А общее количество дней небоеготовности составило 2,359. Что даст 295 дней в среднем на корабль.
Представляете себе масштабы ремонтных работ и режим эксплуатации боевого корабля? Но даже такой режим поддержания боеготовности не избавил их от проблем с силовой установкой. 23 июля 1943 года на "Дардо" взорвалась турбина. Это повреждение так и не было устранено вплоть до капитуляции Италии.
Впрочем, эсминцы не вполне корректно сравнивать с броненосцами. Все таки слишком различны их характеристики и задачи. Давайте выберем корабли более близкие к составлявшим основу Второй Тихоокеанской эскадры - тяжелые крейсера. Таковых у итальянцев насчитывалось 7 единиц трех (или как скажут некоторые 2,5) различных типов. Их водоизмещение - порядка 10-15 тыс. тонн как раз совпадает с русскими броненосцами.
Гораздо ближе будут и показатели пробега - 253 тысячи километров всего или несколько более 36 тысяч на один корабль. Но и этот класс провел в ремонте в общей сложности 1086 дней, что составит 155 дней или более 5 месяцев на один корабль. Как мы видим у крейсеров пробег меньше, а времени в ремонте больше, чем у эсминцев. Правда на их долю пришлось также больше и боевых повреждений.
Но в целом картина очевидна. У итальянских эскадренных миноносцев на каждые 30 тысяч километров пробега приходится по 47 дней ремонта (и 108 дней небоеготовности), а у тяжелых крейсеров аж 129 дней (более четырех месяцев!) ремонта на каждые 30 тысяч километров пробега. Да, с учетом боевых повреждений, но это у значительно более надежных и отработанных силовых установок, чем у кораблей русской эскадры. Работающих на жидком топливе, а не на угле. Как мы видим даже когда, вспоминая Меннинга, "эпоха турбин, работающих на жидком топливе уже наступила" боевые корабли все равно постоянно нуждаются в ремонте. Что уж говорить о поршневых машинах и угольных котлах?
Надеюсь теперь вы более наглядно представляете себе что такое интенсивная эксплуатация боевого корабля. С какими проблемами она сопряжена и каких требует усилий. И что такое был переход Второй Тихоокеанской эскадры. Причем здесь надо учитывать не только километраж но и время. Ведь других источников энергии, кроме паровых котлов на тогдашних кораблях не было. И какая то их часть должна была обеспечивать жизнедеятельность и на стоянке.
Следующим фактором, влиявшим на скорость русской эскадры было обрастание днища. Как утверждает Вики, за полгода днище судна может покрыться наростом толщиной до 7 сантиметров и весом до ста тонн, особенно если имели место продолжительные стоянки. А только на Мадагаскаре, в самых что ни на есть тропических широтах, эскадра провела без малого три месяца. Кроме всего прочего, сильное обрастание может вызвать увеличение расхода топлива до 40 процентов.
Состояние русских кораблей, их силовых установок непосредственно сказывалось не только на возможности достижения максимальной скорости хода. Но и на дальности плавания. Что позволяет нам связать две рассмотренных причины катастрофы воедино. Перегруженный, глубоко сидящий в воде корабль, днище которого обросло водорослями и ракушками имеет большее сопротивление движению. И расходует больше угля на единицу пройденного им расстояния. А изношенная, зашлакованная силовая установка теряет не только мощность, но и эффективность. И так же расходует больше угля.
Именно поэтому русские корабли вынуждены были принимать столько угля - его расход был гораздо выше, чем паспортные данные кораблей. Причем тут создавался порочный круг - чем больше перегруз, тем больше нужно угля, что вызывает еще больший перегруз и так далее. Плюс, конечно, в бою, на максимальных ходах, расход угля радикально отличается от такового на экономичном ходу. А предвидеть каким образом и как долго придется вести бой не мог никто. Это исключало возможность попытаться прорваться во Владивосток с минимальным запасом угля. А следовательно влекло за собой катастрофические последствия как в плане защиты, так и максимальной скорости хода.
Установив причины трудностей русской стороны с достижением высокой скорости давайте займемся вопросом влияния этого фактора на исход сражения. А фактор этот являлся в ту эпоху настолько весомым, что одного только его уже было достаточно для победы. На крупномасштабных маневрах английского флота, состоявшихся 5-9 августа 1903 года с участием практически всех боеспособных кораблей Флота Канала, Флота Метрополии и Средиземноморской эскадры неподалеку от побережья Португалии более слабому по составу "Соединению X" под руководством командующего Средиземноморской эскадры адмирала Комптона Домвиля удалось добиться решительного успеха только за счет превосходства в скорости в 3 узла.
Разыгрывается фактор преимущества в ходе эскадры очень просто. Вырываясь вперед быстрейшая сторона охватывает голову вражеской колонны. Это дает колоссальное преимущество в удобстве ведения огня. Вражеский флагман находится под сосредоточенным обстрелом полными бортовыми залпами практически всей вашей эскадры на оптимальном расстоянии, которое, кстати, тоже диктуете вы.
У противника, наоборот, со стрельбой серьезные трудности. Ему приходится в значительной степени вести огонь по носу, что выводит из игры кормовые башни. Для концевых кораблей возможность вести огонь по флагману противника кроме того затруднительна и в виду дистанции, и, возможно, условий видимости, так как дым от выстрелов впереди идущих кораблей обеих эскадр, так же как и дым из труб затрудняет наблюдение. То есть высока вероятность, что придется жертвовать или эффективностью огня, или концентрацией, перенося его на концевые корабли вражеской колонны. Таким образом огонь отстающей эскадры будет рассредоточенным и неточным.
Яркой иллюстрацией этой схемы как раз и будет Цусимский бой. Японцы поочередно сосредотачивали огонь на наших головных кораблях, относительно быстро выводя их из строя. Последовательность гибели основных русских кораблей практически совпадает с местом, занимаемым ими в строю, за исключением "Осляби", который возглавлял 2-й броненосный отряд и оказался в начале боя ближе всего к неприятелю. А единственным уцелевшим современным броненосцем как раз и стал "Орел", шедший в 1-м броненосном отряде последним.
Причем все это случилось не в силу каких то мифичесих просчетов командования, недостатков артиллерии или слабой подготовки моряков. А именно в силу невозможности нивелировать превосходство японцев в маневре. О каком саботаже может идти речь при ПОЛУТОРАКРАТНОМ превосходстве японцев в скорости? Да будь на месте Рожественского хоть сам Нельсон, что бы он мог в такой ситуации сделать?
Одно из самых противоречивых событий в этом сражении - маневр адмирала Того в завязке боя, когда он фактически пересек курс русской эскадры. Многие историки недоумевают как Того мог на такой маневр решиться. Другие - почему Рожественский не воспользовался этим и не нанес решающего удара. Остроту этих вопросов сильно уменьшит осознание того, насколько большим было преимущество японцев в скорости хода. Насколько оно развязывало Того руки.
И последнее, что наверно нужно прокомментировать. Сравнение повреждений броненосцев "Цесаревич", полученных им в бою в Желтом море и "Орел" казалось бы говорит нам о том, что огневое воздействие на русские корабли при Цусиме было значительно большим. Может быть отчасти результаты Цусимы все же можно объяснить тем, что это японский флот прибавил по сравнению с июлем 1904?
С моей точки зрения этот тезис сомнителен. Японцы, конечно, прибавили, в частности усовершенствовали взрыватели, но был ли этот фактор сколь-нибудь заметным? Благодаря своему превосходству в скорости они имели возможность концентрировать огонь. Получая массированный ущерб и имея низкую скорость русские корабли не могли сманеврировать, увеличить на время дистанцию. А их борьба за живучесть крайне осложнялась значительным количеством попаданий фугасными снарядами, дававшими большое число осколков убивавших и ранивших матросов аварийных команд.
Кроме того, битва двух эскадр это яркий пример системы с отрицательной обратной связью. Не будучи в состоянии адекватно маневрировать, 2-я Тихоокеанская была в заведомо проигрышном в отношении ведения огня положении. Японцы же, соответственно, не получая серьезного ответа, находились в более благоприятных условиях для продолжения более эффективного огня. Представляется, что именно комбинация этих двух обстоятельств и предопределила относительно более тяжелые повреждения броненосца "Орел" по сравнению с "Цесаревичем".
В целом же картина видится такой, что изменить что-либо было невозможно. Слишком сильны были те объективные факторы, которые делали поражение неизбежным. Я когда то уже приводил такую аналогию и сейчас самое время ее повторить. Цусимский бой был подобен боксерскому поединку, один из участников которого перед тем, как выйти на ринг пробежал марафонскую дистанцию. Думаю исход такого поединка очевиден.
В вопросе о том, какое из двух больших сражений Русско-японской войны дает объективное представление об уровне русского флота не может быть двух мнений. На соревнованиях по прыжкам в высоту даже выдающийся атлет может случайно провалиться и не показать хорошего результата. Но нельзя случайно прыгнуть 2-40. Свой истинный уровень русский флот показал в бою в Желтом море. Где он оказался как минимум не хуже японского.
Обе причины связаны с длительным переходом Второй Тихоокеанской эскадры. Пожалуй единственный в мировой истории хоть отдаленно похожий пример - Великая армада. Причем в этом случае у испанцев хотя бы было значительное материальное превосходство над своим противником.
Полный текст:
1. Броня, https://oldadmiral.livejournal.com/39171.html
2. Скорость, https://oldadmiral.livejournal.com/39913.html
