Татьяна Емельянова: «Любой воздушный гимнаст должен понимать, что падение возможно»
Татьяну Алексеевну Емельянову большинство студентов кафедры циркового искусства помнит как Татьяну Алексеевну Виноградову. Но за то время, которое интервью проходит от момента встречи с героем до выхода журнала, случиться может всякое. В жизни Татьяны Алексеевны произошло радостное событие, с чем мы ее чуть запоздало и поздравляем!
Татьяна Алексеевна – выпускница первого потока кафедры циркового искусства Тверского колледжа культуры имени Н. А. Львова. И вот уже четыре года она работает на этой кафедре преподавателем.
Татьяна Алексеевна – потрясающая воздушная гимнастка, за плечами которой множество побед. Она постановщик невероятно сильных номеров, с которыми ее ученики становятся выдающимися артистами. Она очень добрая и отзывчивая, и к ней всегда можно обратиться за советом.
МОЙ ПУТЬ В ЦИРКОВОЕ ИСКУССТВО начинался очень неожиданно. В 2013 году моя семья была вынуждена переехать в Тверь из Бежецка: папа был военным, а наш военный городок расформировывали. В Твери я пошла учиться в девятый класс. С детства я профессионально занималась спортивной гимнастикой, а потом, когда мне исполнилось десять лет, мы перешли на обычную гимнастику, выступали в пределах города на концертах, поддерживали форму. И вдруг у нас отобрали зал. Из-за этого мы были вынуждены оставить профессиональный спорт и перейти на танцы. Я поняла, что мне очень не хватает спорта, соревнований, которые были раньше. Я стала искать секции и кружки именно по спортивной гимнастике, но в Твери на тот момент такого не было. В то же время я поняла, что из спортивной гимнастики я выросла: выполнила взрослый разряд, и на этом все закончилось. Я встретилась со своим знакомым, который занимался акробатикой, и он предложил мне прийти к нему на пробное занятие посмотреть, понравится мне этот спорт или нет. Помню: пришла в зал, и мне сразу понравилась эта атмосфера. Я поняла, что хочу продолжить тренировки. Это не тот вид спорта, которым я болела, но все равно лучше, чем ничего. Преподаватели посмотрели мои данные и приняли в секцию. Моим тренером оказался Михаил Геннадьевич Волнухин. Я пришла к нему на занятия в сентябре, и через полгода он поинтересовался, собираюсь ли я получать полное среднее общее образование. Я понимала, что вообще не хочу идти в одиннадцатый класс. Мне так нравились тренировки, я так этим горела, но не представляла, куда пойду дальше. Михаил Геннадьевич сказал, что увольняется и устраивается руководителем кафедры в Тверском колледже культуры, где открывается специальность «Цирковое искусство». И я подумала рассмотреть этот вариант, хотя толком не была знакома с цирком: я видела пару представлений, но на этом мои познания в области циркового искусства заканчивались. Я подумала, что хочу связать свою жизнь с тренерством, что буду тренером по акробатике, но был один вопрос: «На какую специальность поступать?» И Михаил Геннадьевич предложил поступить на артиста цирка, где по окончании обучения я смогу стать тренером, но нужно будет еще поучиться на спортфаке. И я поступила в Тверской колледж культуры. Так начался мой цирковой путь.
КОГДА Я СКАЗАЛА маме и папе, что хочу поступать на специальность «Цирковое искусство», то меня никто не понял. У нас в семье нет цирковых. Я помню самый первый вопрос мамы: «Тань, ты что в цирке будешь работать? Там же жизнь кочевая. А ты уверена, что тебе это нужно?» Если бы у нас в семье был кто-то из цирковых, то мой выбор был бы логичным. Хотя мама очень боялась, что я захочу связать свою жизнь с медициной: она медик, и не хотела, чтобы я шла по ее стопам. Я обосновала свой выбор тем, что я хочу быть тренером по акробатике, но не хочу идти в одиннадцатый класс, и поэтому никто не стал препятствовать моему выбору. Сейчас родители мной гордятся, для них моя профессия очень необычная, редкая. Им приятно осознавать, что я обучаю студентов, детей и взрослых. Я очень рада, что все так сложилось, что родители поддержали мой выбор.
В КОЛЛЕДЖЕ я осваивала жанры, которым здесь обучали: акробатику, эквилибр, жонглирование и гимнастику.
МНЕ ПРИШЛОСЬ остановить свой выбор на воздушной гимнастике. Когда зарождалась специальность, то первые пары по гимнастике у нас появились только в ноябре. Я помню, что очень ждала этих занятий, хотела работать на воздушном кольце: это воспоминания еще из детства, когда мы с родителями ходили в цирк, я хорошо помню, что на представлении работала девушка на воздушном кольце, она была под куполом цирка, и меня тогда это заворожило. Когда я пошла учиться на цирковое искусство, я думала, что очень хочу попробовать себя в этом, но в колледже для воздушного кольца не было технических возможностей. Поначалу здесь были только полотна и трапеция. После первой пары я поняла, что не хочу работать в этих жанрах, поскольку они очень тяжелые, и для меня это из области фантастики. Была первая пара на полотнах, нас сначала качали, да так, что моя подкачка на акробатике казалась разминкой, после этого заставили куда-то лезть и что-то изображать, что-то делать. Мне это казалось дико неудобным, полотна перетягивали, было очень тяжело, я постоянно с них соскальзывала. Первые мысли были: «Что вообще происходит? Зачем? Что на этом вообще можно делать?». Я понимала, что полотна вообще не мое, а трапеция еще тяжелее. Решила, что я буду ждать воздушное кольцо, но кольца так и не было. Мы понемногу осваивали программу на полотнах, и мне сказали, что на День открытых дверей надо выступать. Меня начали готовить на том, что есть – на полотнах. Получилось так, что «стерпится – слюбится», а ведь поначалу я их ненавидела и вообще не воспринимала, но потом появились первые результаты моих трудов, оказалось, что это интересно, хоть и сложно. Гимнастика оказалась многограннее акробатики, и она меня затянула. Потом у нас появилось кольцо, и я в нем разочаровалась, поскольку поняла, что приятнее, когда тебя перетягивает полотно, а не бьет железка от кольца.
5 важных фраз Татьяны Емельяновой о цирке и не только
1. Цирк для меня – это радость.
2. Без цирка я обычный человек.
3. Перед выходом на арену я приседаю или отжимаюсь.
4. Чтобы поставить номер, нужно продумать все до мелочей.
5. Больше всего на свете я хочу, чтобы все люди были счастливы.
СТРАХА ВЫСОТЫ у меня не было даже в детстве. Мы с ребятами постоянно лазали по крышам, по вышкам. Я сейчас вспоминаю, волосы встают дыбом, потому что сорваться было очень просто. Так как городок военный, локаций было много: прятались в самолетах, ангарах, на чердаках. Казалось, что с нами ничего не может произойти, да и с возрастом это ощущение не прошло.
МОЯ ПРЕМЬЕРА состоялась в Тюменском государственном цирке во время пятнадцатых молодежных Дельфийских игр, в которых я принимала участие. Это был апрель 2016 года, на тот момент мне было 18 лет. Я выступала со своим первым номером, который назывался «Нежность», работала в жанре воздушной гимнастики на полотнах. Первый номер получился самым любимым. Я была в пижаме, с плюшевым мишкой. Это был очень душевный номер. Мне приятно, что именно с ним я вышла на манеж в первый раз.
ЛЮБАЯ ПОБЕДА НА ФЕСТИВАЛЕ – это уже большое достижение. Но самое значимое в моей копилке – это бронзовая медаль Дельфийских игр и специальный приз за яркость образа тоже на Дельфийских играх в 2021 году. Они проходили в Перми. Будучи студенткой, мне не удалось получить призы на играх, но это смогли сделать мои ученики, поэтому для меня это самое значимое. Я выбрала правильный путь: быть не артистом, а педагогом.
У МЕНЯ БЫЛО ОДНО СЕРЬЕЗНОЕ ПАДЕНИЕ, но не по моей вине. Когда я училась на втором курсе, я уже подрабатывала тренером в одной студии. Там был отчетный концерт. Перед выходом я решила пройти свой номер, и во время репетиции, когда я делала обрыв, крюк с полотнами вырвало, я упала вместе с полотнами, попала в больницу. У меня было сотрясение, частичная амнезия, какие-то смещения, многочисленные ушибы. Был долгий период восстановления, но в больнице я пробыла недолго, недели две, а потом еще четыре месяца я проходила различные процедуры по восстановлению. Спустя полгода, я снова залезла на полотна. Тот обрыв, во время которого я упала, я не могу сделать до сих пор: в голове стоит блок, и руки не разжимаются. Мне очень повезло, что я ничего сломала, а вот так отделалась, не сказать, что просто, но то, что я не осталась в инвалидной коляске – это везение.
ЖЕЛАНИЯ УЙТИ ИЗ ПРОФЕССИИ НЕ БЫЛО. Я думаю, что меня спасла амнезия. Тот день, когда я упала, я практически не помню. Мне уже потом рассказали девочки, у которых это произошло на глазах. Я не помню, как меня везли в больницу. Мне рассказывали, что я приходила в сознание, что-то говорила и снова отключалась. У меня нет никаких воспоминаний об этом дне, поэтому перебарывать себя мне не приходилось. Когда первые две недели в больнице я была прикована к кровати, было тяжеловато, но когда я начала приходить в себя, я испытала ту боль. Я восприняла это как определенный опыт: на непроверенных подвесах заниматься или что-то показывать нельзя. Когда я вышла из больницы, у меня обнаружились новые травмы, я начала ходить по другим врачам, и меня снова приковали к постели. Врач мне запретил пользоваться телефоном, смотреть телевизор, читать книги. Я должна была исключить все нагрузки, я лежала, но чтобы мышцы не атрофировались, вставала и надевала корсет. Из того, что было разрешено спустя какое-то время, это ЛФК. Я всех обманывала, смотрела в соцсетях связки по полотнам, мне очень хотелось вернуться, хотелось встать, скорее приступить к репетициям. Любой воздушный гимнаст должен понимать, что падение возможно. Это такой жанр. У меня были и другие падения, но это оказалось самым серьезным.
САМЫМ ТРУДНЫМ был мой первый номер в жанре воздушных полотен. Трудность состояла в том, что я была не готова физически. Базы, которой я владела, было недостаточно для того, чтобы тащить номер, горели сроки, для меня все было в новинку, и самым трудным было перестроиться.
Я ГОРЖУСЬ каждой своей ученицей, горжусь каждым поставленным номером. «Воздух» очень разнообразен. Он бывает на воздушных полотнах, на кольце, на трапеции, на ремнях, на петлях и т.д. В каждом жанре есть свои тонкости, поэтому мне очень тяжело выделить какой-то из номеров. В каждый номер вкладывается очень много сил, энергии, нервов. В каждом номере есть частичка моей души. Номера с годами становится все интереснее. Казалось бы, что можно придумать еще? Но все приходит, все рождается. И как этим не гордиться?
КАК БЫ СМЕШНО это ни звучало, но все мои номера рождались на листе бумаги, ведь в цирке самое важное – это трюковая база. Сначала мы прописываем все трюки. Если понимаем, что этого достаточно для постановки номера, составляем табличку, какие трюки мы можем работать в статике, в крутке, в полете, и какие мы вставим обрывы. Все соединяем так, чтобы из одного трюка было удобно переходить в другой, сопоставляем все под музыку, добавляем хореографию. Позже составляется костюм. и все редактируется до тех пор, пока мы не увидим цельную картинку.
КОГДА Я СТАЛА РАБОТАТЬ В КОЛЛЕДЖЕ, то самое сложное для меня было преподавать тем, кто застал меня еще студенткой, тем, кто учился раньше вместе со мной. Буквально вчера мы все были студентами, репетировали в одном зале, сидели в одной раздевалке, а сегодня я уже не просто Таня, а Татьяна Алексеевна. Было такое, что некоторые студенты не воспринимали меня как педагога, и мне приходилось себя ставить. Есть история, которая произошла в первый год моей работы. Мне нужно было отпросить студентку с пары на репетицию. Я постучалась в аудиторию, чтобы попросить об этом. Преподаватель встретила меня со словами о том, что я опаздываю, и лучше бы я быстрее заходила. Я попросила ее выйти в коридор, и тогда преподаватель поняла, что я больше не студентка. Она извинилась. Мне было очень смешно от нелепости ситуации.
Я ЛЮБЛЮ, когда ученики мне доверяют, подходят за советом, просят о помощи, внимательно слушают и действительно слышат меня, поэтому самая главная награда, когда студент видит и ценит мою работу, а не воспринимает ее как должное. Я целиком отдаюсь своей работе и переживаю за каждого воздушника, особенно на выступлениях, поэтому банальное «спасибо» – это лучшая благодарность.
Интервью: Ксения Баранова
Фото из архива Татьяны Емельяновой