Александр Котов: «Тверь – самый интересный город для художника»
Александр Котов – художник и педагог. Сегодня он преподает сразу в нескольких тверских изостудиях, является Членом Союза художников России. Он регулярно участвует в профессиональных выставках, его произведения можно увидеть во многих музеях и галереях, а также в частных собраниях.
Александр Юрьевич, как вы пришли к решению стать художником?
Вопрос вроде простой, но в то же время есть, над чем подумать. Я думаю, что не я выбирал профессию, наверное, а она выбрала меня. Я решил еще в детстве, не помню когда, стать художником. Просто с детства рисовал все, что приходило в голову: мысли, идеи, сюжеты, композиции. Очень много городских сюжетов рисовал, сказки также.
С какими трудностями вы столкнулись в начале своего пути?
Не помню, чтобы были какие-то трудности. Трудности возникали, когда были каникулы в художественной школе.
Не хотелось рисовать?
Мне хотелось рисовать, а тут каникулы начинались. Трудности были, когда я еще не учился в художественной школе. Не знал даже, что есть такая школа. Когда узнал, очень обрадовался, родители сразу отдали меня в художественную школу, но изначально мне туда посоветовал пойти классный руководитель в школе. В художественной школе я проучился пять лет вместо четырех. Год учился дополнительно по желанию.
В вашей биографии написано, что вы родом из Липецка. Расскажите, как вы оказались в Твери?
Я окончил художественную школу, и подготовили меня там серьезно. В Липецке я учился даже в двух художественных школах. После я узнал, что есть интересный институт в Москве, куда я решил поступать. И поступил. Там попал на отделение живописи к Вячеславу Петровичу Столярову. Окончив институт, я понял, что много чему еще не научился. Оказалось, шесть лет института мало. И я захотел продолжить свой творческий путь. Долго ездил, путешествовал по России, но как-то так сложилось, что приехал в гости к Вячеславу Петровичу в Тверь и понял, что мне он нравится как художник, как человек. И с того времени я решил остаться в Твери, по крайней мере, поработать. Вообще, мне очень нравится Тверь. Конечно, не так все просто сложилось, как кажется. Хотя как-то меня приглашали в Тверской союз художников, предлагали участвовать в выставках, пленэрах. После нашел себе жену в Тверской области, в Лихославле. Через какое-то время я подумал, что в Липецке, наверное, будет лучше жить, потому что я там родился, все было привычно. В Твери были сложности, куда пойти работать, хотя тогда я уже работал в Венециановском художественном училище. В итоге я ушел с работы, переехал в Липецк, но там оказалось все гораздо сложнее: неинтересно, нечего писать, вдохновения нет. Снова оказалось что-то не то. Я понял, что Тверь – самый подходящий город для художника, во всяком случае, для меня. Вот и начал думать, куда бы переехать. Приехал в поселок Сахарово и понял, что это то самое место, где хочется жить. Здесь меня приняли на работу в ДК «Сахарово», где я работаю с 2018 года, и у меня очень много учеников. Через какое-то время меня позвали еще и в ДК «Затверецкий» преподавать, еще через какое-то время позвали в Аввакумово. Я понял, что здесь все складывается по-другому, иначе, чем в Липецке. И это очень порадовало меня. Многие тверские художники рекомендовали вступить в Союз художников России. И в 2012 году я вступил туда.
Вам Тверь стала родным городом?
Да, потому что Тверь – то, что мне нужно. Понятно, что, наверное, есть где-то города лучше.
В плане, наверное, заработка?
Ну, в плане заработка, наверное, есть и хуже города. В плане заработка главное – это желание. Я просто пришел к такому мнению, что главное – делать то, что нравится, то, что хочешь, и этим делиться. И есть такая прекрасная возможность – это работа в ДК, где я теперь уже не только с детьми занимаюсь, но еще и с взрослыми. Набралось человек тридцать, пришлось даже отсеивать, потому что ДК не способен разместить столько человек. Обязательным условием было то, что надо два раза в неделю ходить на занятия, поэтому в группе осталось только шестнадцать человек. В дальнейшем, надеюсь, будет возможность открыть свою школу, где мы будем преподавать вместе с женой. В том году мы уже открыли новую студию театральной куклы «Котофеич», где дети клеят, режут, в общем, создают театр теней, делают объемные куклы, перчаточные куклы. Все, что связано с театром, снимаем, записываем, показываем.
Какую роль сыграл ваш наставник в вашем творчестве?
Вячеслав Петрович помогал мне в институте и после него, направлял меня. В начале, когда я поступил на первый курс института, я думал: только не живопись! Я живопись вообще не мог переносить. Я думал: надо краски выдавливать, мазаться – масло ведь мажется. Ну что это такое? Я очень любил рисунок. Выстроить, нарисовать – для меня это было просто удовольствие. Но проходит год, и на втором курсе я понимаю, что только не графика, только не рисунок. Просто настолько кардинально все меняется в жизни, в понимании живописи, что теперь думаю: только живопись. Это вот мое, настолько я ее полюбил. Композицию, как и многие студенты, недолюбливал, но это какое-то время. Потом я понял, что, конечно, упущением было перестать заниматься рисунком. Но наброски я всегда рисовал. Иногда педагог подшучивал, говорил: «Ты хоть с другими студентами поделись пачкой набросков». После института благодаря Вячеславу Петровичу, который меня приютил в Твери, я долгое время работал в его мастерской, мы даже совместные работы с ним писали. У нас есть целая серия таких работ, штук 10 – 15. Мы выставлялись в Твери, ездили по центральной части России на пленэры и выставки. Было, конечно, очень здорово. По его методике частично я преподаю в студии. До последнего Вячеслав Петрович работал, а потом заболел, и, к сожалению, его не стало. Но очень многое осталось в памяти. Студенты, которых он учил, его помнят, поэтому, я думаю, очень большую роль он сыграл не только в моей жизни.
Он стал вашим другом?
Да, и даже больше – самым близким человеком, потому что на самом деле мало кто готов из больших художников делиться своим опытом. На мой взгляд, не всегда есть возможность с кем-то искренне поделиться, вместе поработать. Каждый художник, наверное, сам по себе одиночка.
Почти у каждого человека, кто занимается тем или иным искусством, бывают творческие кризисы. А у вас они случаются?
Я считаю, что у нормального художника должны быть творческие кризисы, потому что это стимул и повод задуматься над тем, чтобы найти что-то новое. Найти свое лицо, свое направление в искусстве. Это сделать не всегда просто, далеко не просто, поэтому приходится искать что-то новое в искусстве. Оно не всегда приходит, не всегда быстро, как хотелось бы. Приходится иногда вдохновение искать в книжках, в фильмах. Есть стимул всегда к чему-то стремиться, сделать лучше, чем делал до этого. Либо надо просто подождать. Иногда время помогает, и идеи возникают сами по себе.
Есть ли у вас ритуалы перед тем, как начать рисовать?
У меня был ритуал, когда настал очередной кризис, и из-за семейных обстоятельств я не мог выходить на этюды. Тогда я вставал в пять утра, и у меня была пара часов, чтобы поработать в спокойной обстановке. Вот эти два часа были самые ценные. И уже из этих эскизов я потом делал работы на большом формате. Такой у меня был ритуал. Либо, наоборот, работал поздно ночью. Это лучше, чем вообще не работать. Когда уже вся семья спит, когда никто не бегает вокруг, не мешает, ты находишься наедине с мольбертом, этюдником и своими идеями, можешь спокойно сосредоточиться на своих мыслях.
Что вас больше всего вдохновляет в творчестве?
Однозначно сложно ответить. В последнее время просто стал книжки читать, меня стала вдохновлять на творчество тема антиутопии, стал читать разных авторов, изучать, и я понимаю, что мне есть, о чем сказать, чем поделиться со зрителем. В то же время и музыкальность должна быть в художественных работах, потому что я считаю, что музыка и живопись очень связаны. Поэтому музыка меня тоже вдохновляет, и некоторые фильмы. Одно время Тарковский вдохновлял меня, постоянно смотрел его фильмы, пересматривал, что-то новое открывал для себя. Из книжек тоже почерпнул какие-то интересные моменты, которые нельзя так просто словами объяснить и рассказать. Мне очень часто проще что-то в картине передать, чем словами рассказать. Коллективные, совместные с художниками выезды на пленэр меня вдохновляют. Это бывает не так часто, особенно в последнее время, может быть, к сожалению, может быть, к счастью. Почему к счастью? Потому что художник должен побыть в своих мыслях, понять, чего он сам хочет, как хочет сделать, чтобы другие художники не влияли, не мешали, чтобы была какая-то своя точка зрения. Но бывает наоборот, когда хочется поделиться, рассказать, посмотреть, как другой художник работает, почему он так работает.
Может, какую-то идею взять с его картины?
Да, работа на пленэре – это постоянное взаимодействие, диалог, между одним художником и другим. Кто-то что-то открыл, кто-то что-то увидел в другом художнике, какие-то моменты подметил, хорошие или неудачные. Это не так часто, наверное, должно быть, потому что художник должен сам уметь находить это все. Даже если педагог будет вмешиваться постоянно, это тоже, я считаю, не очень хорошо – как будто под диктовку писать. Художник – творческая личность, и чтобы найти что-то свое, он должен сам в себе покопаться, подумать, чего он хочет, и главное – зачем. Но есть, конечно, вещи, которыми хочется поделиться, рассказать.
Какая ваша картина самая любимая?
У меня, наверное, такой нет. Я не могу сказать, что меня полностью устраивает какая-то работа, потому что я всегда думаю и понимаю, что мог бы сделать лучше, а там чего-то не совсем хватает, не совсем то получилось.
Может быть, есть работы, которые вам совсем не понравились?
У меня больше работ, которые понравились. Все остальные хранятся, просто лежат, ждут своего часа или покупателя, или я берегу их для выставки. У меня много разных периодов жизни оставили какой-то след, есть яркие примеры, есть среднего уровня, есть не очень удачные работы – я их либо записываю, либо выкидываю.
У вас есть любимые техники?
Любимой техникой у меня стал акрил. Почему? Когда родился сын, я пару раз поработал в квартире и понял, что у меня по всей квартире краска, на одежде краска, ребенок весь в краске. После этого, думаю, все: никогда маслом писать больше не буду. До этого только маслом писал. Пробовал темперу, но не шло. А жизнь вынудила перейти на акрил, и техника мне понравилась. Нравится писать на оргалите, когда его цвет просвечивает, понимаю, что в этом есть что-то интересное, очень творческое.
Какую технику вы бы хотели освоить в будущем?
Не могу сказать, потому что как можно сказать, в какой технике буду работать дальше? Я продолжаю работать маслом, так как у меня появилась мастерская, в которой работы могут просохнуть. Есть свои большие плюсы в масляной живописи. Также мне нравятся темпера и акрил, продолжает нравиться работать гуашью. В дальнейшем может быть, но это не точно, акварель, как вариант. Еще открыл для себя новую технику – пастель. Сначала сухая пастель мне очень понравилась, но потом я почувствовал, что работа повторяется, и решил, что надо что-то менять, потому что я больше всего не люблю повторяться в работах.
У вас регулярно проходят выставки. Как вы готовитесь к их проведению?
В последнее время, если честно, я устал от выставок. Если выставки проходят часто, то это не всегда хорошо, потому что идей не прибавляется, потому что над одной картиной, бывает, год работаешь, бывает, полгода, бывает, конечно, и за неделю можно сделать творческую работу. Но такое крайне редко случается. Поэтому я решил делать выставки пореже. Но, с другой стороны, выставка – это стимул, она хорошо подстегивает, чтобы работы завершать. Иногда я параллельно работаю сразу над тремя-четырьмя картинами. Когда перехожу от одной картины к другой, замечаю, что в первой есть какие-то недоделки, стараюсь ее завершить, а выставка подстегивает, чтобы завершенные работы были еще и оформлены.
Что вам важно передать посетителям выставки?
Был такой художник, который говорил, что живопись начинается тогда, когда кончаются слова. И если бы я мог выразиться словами, тогда не было бы надобности создавать картину. В картине есть моменты, которые нельзя дословно рассказать, объяснить. А если можно, то это будет литература. И литература, и живопись – это, на мой взгляд, разные вещи, но у них есть что-то общее. То, что я хочу рассказать, мне сложно передать словами, поэтому приходите на выставку.
Спасибо, придем. А когда планируете ближайшую выставку?
В недалеком будущем, может быть, через пару лет сделаю большую выставку из многих серий, начиная с ранних работ, в выставочном зале в центре Твери. Давно у меня такого не было, чтобы картины разных периодов я выставлял в одном месте.
Какое самое запоминающееся впечатление от выставки у вас было?
То, что работу купили. Бывает, что приходят на выставку художники и дают какие-то свои советы. Но самое главное – то, что сам смотришь на свои работы на выставке чужими посторонними глазами и видишь какие-то недочеты, видишь, над чем надо еще поработать, или, наоборот, какие качества хорошие. Я стал обращать внимание на то, что когда-то работал над этюдами очень много, и понял, что хватит работать так, как все художники работают. Этюды, этюды, этюды – это уже настолько скучно, настолько приелось, пора творческие работы писать. Стал творческие работы писать и думаю, что надо опять что-то менять, что-то не так получается. Бывает, что зрители влияют, когда говорят какие-то свои пожелания, отзывы пишут, эмоции выражают. Думаешь: вот это действительно интересно получилось. А бывает, мимо чего-то зрители проходят, и думаешь: ну ладно, не зашло.
Вы руководите изостудией «Радуга» в Доме культуры поселка Сахарово. Как вы выбираете темы и идеи для занятий?
Это очень интересный вопрос. Прежде всего, я хочу научить детей пользоваться разными материалами. В основном у нас материал – гуашь, но очень часто мы делаем аппликации, коллажи из бумаги, глянцевых журналов, пастелью рисуем, в дальнейшем планирую акварелью научить пользоваться. Сама техника, бывает, подсказывает и темы, но бывает и наоборот. Темы выбираю от простых к самым сложным. Простое – это, например, натюрморт нарисовать. Хотя дети очень странно относятся к натюрморту, с большой нелюбовью. В студии театральной куклы «Котофеич» дети работают либо по заданной теме сказок, либо мы с женой сами придумываем тему. Очень часто стали давать свободную тему для развития фантазии ребенка. Самая большая, на мой взгляд, ошибка, когда ребенок по привычке рисует деревья обязательно зеленой краской. Когда говоришь закрасить небо, обязательно будет синий или голубой цвет. И вот приходится с этим бороться, чтобы использовалось как можно больше оттенков. Это не сразу получается. Как я понимаю, цель педагогики – научить, чтобы ребенок мог и так работать, и по-другому, в разных стилях, направлениях, чтобы он нашел свое лицо, свой стиль. Для этого показываем разных художников, учим на примерах больших мастеров, великих художников, импрессионистов, тех, кто работал точками, к примеру. То есть учим в разных техниках разные сюжеты рисовать, пейзажи. Высший пилотаж – это фигура человека, еще лучше – многофигурные композиции. И те, кто над этим работает, достигают хороших результатов. В целом, наши ребята большие молодцы. Народу, к счастью, все больше становится. В начале у нас была одна группа, позже пришлось делать вторую и третью. Сейчас у меня младшая, средняя, старшая, дополнительная группы, «Котофеич», с этого года еще и взрослая группа для тех, кому за 18 лет, но, в основном, ходят пенсионеры, бабушки. Все они также выполняют домашние задания, достигают хороших результатов, радуют своими достижениями, и, я надеюсь, скоро будет выставка.
На которую также всех зовете, да?
Да, обязательно позовем на открытие выставки. У нас в конце этого учебного года запланирована выставка «Учитель и ученики» в Центральной городской библиотеке им. А. И. Герцена. Работы самых лучших учеников отберем, развесим и пригласим всех желающих.
Очень интересно, как вы создаете театр теней?
Сначала мы даем детям свободную тему: кто что хочет делать, какого персонажа. Долго думают, потому что далеко не каждый ребенок от начала до конца представляет, как это может выглядеть и что это может быть. В «Котофеича» мы принимаем детей после «Радуги», когда у них уже есть опыт рисования, вырезания. Мы вырезаем персонажей, скрепляем и показываем на специальном экране, который я смастерил. В конце занятия устраиваем просмотр-спектакль для самих себя, чтобы посмотреть, у кого что получилось, а кому еще надо что-либо доработать. И в конце учебного года мы хотим устроить спектакль для всех желающих. Сейчас у нас тема «Ёжик в тумане». В студии театральной куклы мы берем примеры и ориентиры из мультипликации и авторов, на которых хочется ровняться и делать по ним спектакли. В прошлом году мы ставили спектакль «Как кот стал котом Котофеичем». Но это был не театр теней. А в этом году будет театр теней, совмещенный с мультипликацией. Все это сделаем в цифровом виде, и озвучат сами дети. Мы записываем все на диктофон, добавляем музыку. Так что у нас очень много экспериментов такого плана будет в этом учебном году.
То есть вы хорошо относитесь к цифровым методам создания искусства?
Да, хорошо. Тут главное, чтобы художник управлял техникой, а не наоборот. Важно, чтобы идея была, умение художника, свои взгляды на жизнь, на мир. Это не заменит никакая техника, никакая цифра. Хотя в нашей театральной студии не хватает как раз техники, когда надо использовать диктофон, хорошее качество фотографии. Будем с этим что-то делать, будем стремиться, потому что рано или поздно все желания, стремления приводят к результату!
Зато теперь у вас есть цель!
Целей очень много! Одна из самых главных – сделать выставку свою большую. А еще, чтобы мы со всеми нашими учениками помещались в одной из студий нашей школы, потому что желающих очень много, есть большой такой отклик.
Что бы вы посоветовали молодым художникам, которые только начинают свой путь?
Я бы посоветовал слушать свое сердце, потому что главная задача – понять, действительно ли ты хочешь быть художником. Это не всегда легко, да и не всегда нужно человеку на самом деле. А если решил, что все-таки нужно, то надо больше работать творчески, потому что это один из самых важных критериев. Надо читать, изучать, смотреть качественное кино, ходить на выставки. Я в свое время очень много ходил в Третьяковскую галерею, в ЦДХ, в Эрмитаж и другие галереи и музеи, потому что я считаю: учится нужно у великих мастеров.
Софья Скворцова и Анна Куприянова