Радикальный бихевиоризм и буддизм: взаимодополнения и противоречия. Часть 2.

В радикальном бихевиоризме нет места свободе воли. Чьеза (2003) отметил: “Поскольку действия человека происходят в том же физическом пространстве, что и все другие явления, бихевиористы не возражают против детерминизма, для них детерминизм не подрывает богатство, индивидуальность и сложность человеческого опыта”. Согласно целям прогнозирования и контроля, поведение определяется основными, познаваемыми принципами. Понятие свободы воли несовместимо с этой логикой - если свобода воли возможна, эффект условного подкрепления не будет отвечать за контроль. Это приведет к практическим проблемам в предсказании и контроле поведения, без знания контролирующих переменных, успешная научная активность невозможна.

Основная функция "Я" в концепции свободы воли заключается в приписывании людям ответственности или вины. Когда свобода воли устраняется и принимается детерминизм, человек не несет ответственности за наблюдаемое поведение, вместо этого она возлагается на контролирующие переменные, что облегчает сострадание по отношению к людям, которые проявляют нежелательное поведение. Ибо, при учете той же истории и помещении в ту же ситуацию, любой человек поведет себя тем же образом. Детерминированный взгляд позволяет сострадать людям, которые ведут себя “неправильно” в контексте культуры, и позволяет изучать переменные, которые контролируют поведение.

Несмотря на контрастирующий с детерминизмом взгляд на свободу воли, буддизм занимает аналогичную сострадательную позицию в учении осознанности. Осознанность предусматривается Восьмеричным путем и включает в себя осознание поведения, которое проявляет человек. "Осознанность включает в себя стремление к состоянию, в котором человек наблюдает за внешними и внутренними стимулами и принимает (а не пытается изменить или судить) текущие события" (Orsillo, Roemer, Lerner, & Tull, 2004, с.27). В таком случае человек в полной мере переживает события, уделяя внимание аспектам окружения, которые обычно не контролируют поведение и испытывает сострадание ко всем живым существам.

Осознанность лучше рассматривать как пример острого дискриминативного контроля, где поведение человека контролируется тонкими вариациями в окружающей среде как функция дифференциального подкрепления этих практик. Формирование такого поведения возможно при использовании комбинаций стимулов в контексте разных историй подкрепления. Подобный метод аналогичен работам Рея (1969), где он демонстрировал приобретение избирательного внимания - реагирования на один аспект стимула, а не на другой при их одновременном предъявлении. Рикард и Тхуан утверждали, что целью буддизма является “развитие любви, сострадания и искоренение невежества, путем следования по пути просветления”. Эти авторы далее определяют просветление как "состояние высшего знания в сочетании с бесконечным состраданием”. Через постижение бесконечного сострадания можно по-настоящему понять действия людей в мире и по-настоящему им сопереживать. Скиннер писал: “Тенденция к состраданию могла бы способствовать выживанию вида, побуждая людей помогать друг другу, но так как сострадание является поведением, оно отбирается последствиями выживания". Привести мир к положительным изменениям возможно не просто испытывая сострадание, но и проявляя соответствующее поведение. Скиннер рассматривает поведение в широком масштабе, затрагивает более одного индивида, но несмотря на это различие, как буддизм, так и радикальный бихевиоризм предусматривают развитие сострадания у индивида. В одной системе такие изменения происходят благодаря свободному выбору, в другой изменения происходят в рамках детерминированной системы взаимодействия между средой и поведением.

Изменения на уровне организма свойственны как буддизму, так и радикальному бихевиоризму. Концепция реинкарнации в буддизме выражает суть изменений и с первого взгляда противоречит радикальному бихевиоризму. Буддисты считают, что в конце жизни возможно изменение формы индивидуума в нечто иное. Хотя буддизм отрицает переселение души, понятие реинкарнации является основополагающим в философии. Это традиционное учение переосмыслено современными мыслителями как состояние постоянного изменения. Хань (2002) предположил, что “каждый момент - момент возрождения ... после одного вдоха и выдоха мы уже другой человек”.

В анализе поведения после каждого случая подкрепления поведения организм меняется. Скиннер заявил: “То что сделано сегодня, влияет на поведение организма завтра ... организм меняется под воздействием случайных последствий подкрепления”. Изменение здесь предстается в виде повышения вероятности появления поведения в будущем. Хотя возможно, что в этом процессе участвуют физиологические механизмы, Скиннер оставил их определение физиологам. Для радикального бихевиориста нет необходимости обращаться к физиологическим изменениям для объяснения поведения. Скиннер отметил, что физиологические изменения, которые коррелируют с поведенческими изменениями трудно наблюдать, но даже при возможности наблюдения, Скиннер не был убежден в их полезности:

В конце концов наука о нервной системе, основанная на прямом наблюдении, а не на выводе, опишет нейронные состояния и события, которые непосредственно предшествуют поведению. ... Эти события будут предшествовать другим неврологическим событиям, которые буду предшествовать другим. Этот цикл приведет нас к событиям вне нервной системы и, в конечном счете, вне организма.

В науке о поведении достаточно говорить о порядке на уровне взаимодействия поведения и среды. Не обращаясь к физиологии организм все так же изменяется после контакта с последствиями, учитывая определение организма ("Я") как единицу взаимодействия между поведением и средой. Состояние постоянного изменения не столь далеко от современного представления о буддийской реинкарнации.

Согласно буддизму, когда люди умирают, они продолжают существовать в другой форме - тело разрушается и изменяется так же, как вода изменяется по мере прохождения цикла от облаков к океану. Если рассматривать смерть с точки зрения анализа поведения, ситуация становится немного мрачной - когда организм умирает, поведение прекращается. Вместо того, чтобы сосредоточиться на поведении мертвого организма, для анализа поведения плодотворна перспектива анализа поведения людей, которые разделяют среду с умершим. Когда люди умирают, поведение по отношению к ним качественно меняется. Вместо того, чтобы служить дискриминативным стимулом и индуцировать проявление внимания или другой вид социального подкрепления, поведение, направленное на этого человека, угасает. Скиннер так описал одиночество и ностальгию: поведение по отношению к этому человеку больше не подкрепляется напрямую, со временем поведение по отношению к умершему может ослабнуть или попасть под контроль других стимулов (например, личных вещей, фотографий, значимых мест). Поведение в конечном итоге прекращается или происходит под контролем других стимулов и может выглядеть как рассказ или воспоминание о человеке. «Важные» аспекты индивида продолжаются в поведении членов семьи, в рассказах и действиях. "Важное" поведение "важного" человека (например, Скиннера или Будды) продолжается через коллективные произведения в виде трудов и межпоколенных историй. Последующие поколения редактируют и реализуют эти произведения, сохраняя сущность их создателя, хотя и в измененной форме. Культурный отбор - механизм, посредством которого происходит этот процесс. Здесь уместно повторить, что в обеих философских системах смерть рассматривается как непрерывное состояние перемен.

В буддизме "достижение нирваны" приводит не к угасанию онтологического "Я", а к осознанию ошибочного принятия феноменального "Я" за истинное "Я". Нирвана истолковывается как устранение феноменального "Я". Также радикальный бихевиорист полагает, что с удалением конструкта "Я" индивид будет должным образом информирован о том, как работает мир. При точном понимании функционирования человека в окружающей среде, индивид способен быть эффективным в окружающем мире, меняя его. Понятие эффективных действий приводит к разговору о прагматических результатах буддизма и радикального бихевиоризма.

Прагматические результаты философий. Конечная точка сравнения буддизма и радикального бихевиоризма - прагматические результаты следования каждой философии как образу жизни (т.е. что эти философии позволяют делать индивидам). Зурифф (1985) описал радикальный бихевиоризм как пример прагматической философии: “Прагматизм рассматривает знания и убеждения как инструменты удовлетворения человеческих потребностей и продвижения человеческих интересов". Баум подтвердил эту позицию, заявив, что “современный радикальный бихевиоризм основан на прагматизме”. Как в случае любой философии, знания, полученные в результате их применения, удовлетворяют человеческие потребности и продвигают человеческие интересы только в той мере, в какой влияют на своих последователей. Если философские системы не в состоянии контролировать поведение последователей, они вряд ли выживут.

В книге «Beyond Freedom and Dignity» Скиннер изложил возможность улучшения современного общества через научное понимание человеческого поведения. Чьеза отметил: “Скиннер последовательно придерживался мнения о том, что научное понимание гуманитарных вопросов значимо для распутывания и поиска решений бесчисленных, сложных социальных проблем, стоящих перед современным миром”. Смит (1992) прокомментировал страсть Скиннера к технологиям для усовершенствования мира. Схожее восхищение технологиями наблюдается у Фрэнсиса Бэкона, который, по словам Смита, "дальновидно воспринял технологию как средство не только "облегчения человеческих страданий", но и как источник большего знания”. Гипотетическое применение такой технологии было изложено в книге Скиннера «Уолден Два» (1948/1976) и применено в сообществе Twin Oaks и других экспериментах, вдохновленных Уолденом в области культурного дизайна (например, сообщество Los Horcones).

При создании таких эгалитарных общин как как Twin Oaks и Los Horcones, применялись поведенческие принципы. Кэт Кинкейд, основатель Twin Oaks, прочла «Уолден Два» и использовала идею книги для реализации системы. В основе создания общества было прагматическое мировоззрение, в котором критерием оценки идей являлась польза активности, и, когда что-то не работало, предлагались и принимались изменения, что способствовало возникновению поведения по решению проблем (Kincaid, 1994). Аналогично, в общине Los Horcones использовался экспериментальный подход к культуре, где практики корректировались по мере возникновения успехов и неудач. Понимая, что эффективно (и, сравнивая с тем, что не эффективно), можно определить переменные, которые контролируют «работоспособность». В конечном счете появляется возможность внесения изменений, из-за чего полезность активности (прагматический критерий истины; Джеймс, 1907/1963) максимизируется.

Дисциплина прикладного анализа поведения основана как средство улучшения социальных условий. Twin Oaks создан как сосуд изменений на уровне общества, тогда как прикладной анализ поведения возник как средство улучшения жизни людей. Вольф прокомментировал рождение журнала прикладного анализа поведения (JABA), зачитывая Дону Баеру следующую формулировку его цели: “[JABA] предназначен для публикаций применения анализа поведения к проблемам социальной важности”. Журнал обеспечивает место исследованиям, в которых социально значимые изменения продемонстрированы с использованием принципов и методов радикального бихевиоризма. Основное внимание в таких исследованиях и их результатах уделяется улучшению качества жизни и условий людей.

Буддизм также поощряет улучшение мира. Это улучшение происходит не через экспериментально-ориентированный подход, а через осознанность. Целевое поведение в медитации осознанности - это порождение сострадания и любви ко всем разумным существам. Как отмечалось ранее, такое осознанное поведение занимает центральное место в буддийской философии и предписывается Восьмеричным путем. Хотя эта практика не полностью бескорыстна (возможно, существуют подкрепляющие события, связанные с порождением таких чувств и их называнием), она существенна в жизни практикующего, что способствует социальным изменениям. Осознание влияния действий "Я" (способность реагировать на последствия, которые человек создает для других) может привести к улучшению социальных взаимодействий и условий человека. Улучшения, согласно буддийской философии, являются результатом практики Восьмеричного Пути и достижения нирваны человеком. Интересно рассмотреть людей, называемых в буддизме Бодхисаттвами. Эти люди предпочитают оставаться в настоящем мире, медитируя и молясь, пока все разумные существа не достигнут нирваны. Такая приверженность всеобщему благу - окончательный ответ на концепцию самоконтроля (Green, Myerson, 2004). Посредством молитв Бодхисаттва стремятся принести изменения в жизнь всех существ ради улучшения в последствии состояния человека.

Буддизм, как и радикальный бихевиоризм, предписывают конкретные философии, но оба потенциально поощряют открытость изменениям. Такое изменение может быть достигнуто, согласно позиции радикального бихевиоризма, путем создания соответствующих последствий. Скиннер прокомментировал: “мир, в котором мы живем, во многом является творением людей”. Здесь кажется, что Скиннер был оптимистичен относительно того, что последствия, которые контролируют поведение на общественном уровне, податливы. Если соответствующими последствиями должным образом манипулировать, можно добиться желаемых изменений.

Буддизм предусматривает открытость изменениям в ином смысле. Ратанакул, Рикард и Туан предположили, что в буддизме научное мышление понимается как поиск наблюдаемого порядка посредством систематического, строгого сомнения. Процесс сомнения в истине поощряется в буддизме, подобно тому, как люди в Twin Oaks или Los Horcones контролируют свою жизнь путем экспериментов. Поскольку буддизм не богодухновен, “он призывает к аргументированной критике и объективному анализу истин и проверке их личным опытом ". В буддизме существует петля обратной связи между поведением и его последствиями; поведение и последствия взаимодействуют, чтобы улучшить жизнь человека. В этих рамках можно постоянно подвергать сомнению практики проживания жизни, а также утверждения, лежащие в основе буддийской философии. Эта открытость изучению представляется фундаментально сходной с научным методом постановки вопросов и разработки экспериментов для поиска ответов на них. Иными словами, последствия могут постоянно анализироваться и корректироваться в целях достижения желаемых целей. В подтверждение постоянной оценки Хань предупредил: «Если вы захвачены идеей и считаете ее правдой, тогда вы упускаете шанс узнать правду». Возможно, этот урок уместен для научной активности в том числе.

Хотя они имеют различное происхождение и сосредоточены на разных предметах, радикальный бихевиоризм и буддизм являются схожими философскими сущностями в нескольких отношениях. Буддизм может быть концептуализирован как философия науки с акцентом на внутреннюю жизнь человека. Радикальный бихевиоризм может быть концептуализирован как философия, лежащая в основе науки анализа поведения. Обе эти философии представляют собой функциональные средства для улучшения состояния человека, даже если они структурно расходятся по смыслу этой фразы (например, индивидуальное просветление против широких социальных изменений; возможность свободы воли против детерминированного мировоззрения). Обсуждая сравнительную психологию, Сидман (1960) заметил, что поведенческие различия между организмами легко найти, но гораздо более интересным с точки зрения построения науки о поведении является тот факт, что, несмотря на различия, морфологически разрозненные организмы часто реагируют аналогично на последствия подкрепления. Понимание этих поведенческих сходств, по его мнению, является лучшей основой для развития понимания поведения. Анализ того, как радикальный бихевиоризм и буддизм взаимодействуют между собой, не только приведет к лучшему пониманию обоих, но и даст модель для связи радикального бихевиоризма с другими, казалось бы, разрозненными философскими системами.

Перевод Анны Войтовой.