Двое из ларца, одинаковых с лица
В нашей статье про сонгун мы обещали досконально разобрать всю азбуку чучхеизма. И знаете ли, мы намерены сдержать наше слово. Однако эта статья получилась весьма неожиданной, притом неожиданной в первую очередь для нас. После общего изобличения идей сонгун мы изначально хотели более основательно разобраться с кимовской философией, однако в июле у нас появились другая, совершенно неожиданная идея. Помните, как в нашей статье об общественной собственности на средства производства мы вскользь упоминали бирманскую диктатуру У Не Вина? Так вот, как-то раз мы решили несколько поподробнее о ней почитать, и поняли, что испытываем довольно сильное дежавю. Мы еще раз пробежались по истории КНДР, и после этого у нас родилась интересная мысль: а что получится, если сравнить программные документы уневиновской Партии Бирманской Социалистической Программы с аналогичного назначения опусами апологетов чучхе? Мы потратили немало времени и сил на то чтобы отыскать два наиболее важных в этом плане труда бирманцев; благо, наш уровень владения английского достаточно высок, чтобы обеспечить довольно быстрое ознакомление с подобными вещами. Что получилось при сравнении? Думаем, вы уже прекрасно поняли. Однако, наиболее важная суть не столько в результатах сравнения, сколько в истинном лице вторóго брата из ларца, которая в этом контексте проливает немало света на истинную суть идей чучхе и любых подобных им идеологий в любых других национальных разливах и колоритах. Это мы припасли на самое вкусное. А пока позвольте более подробно ознакомить вас с результатами наших сравнений. Итак, поехали!
I. Краткая история с географией
Есть в этом мире довольно немало народов и стран, которые в силу их прошлой и нынешней роли в судьбах этого мира, оказываются незаслуженно обделены вниманием среднестатистической публики. Бирма – одна из них. Из-за обильных упоминаний в различных историко-приключенческих романах, это название довольно таки у многих на слуху, однако если спросить – то далеко не каждый сможет ответить, гдé это. А посему – небольшая справка. Бирма (или с 2004 года - Мьянма) - самое северное и западное из нынешних семи государств Индокитая. С севера и северо-востока она граничит с Китаем, с северо-запада – с Бангладешем и Индией (в том числе и с доныне остающимся предметом территориальных споров между Индией и Китаем районом Южного Тибета). Юго-запад страны омывается водами Бенгальского залива и Андаманского моря, а на юго-востоке она сходится границей с Лаосом и Таиландом, причем с последним Бирма делит северную часть Малаккского полуострова. Несмотря на сравнительно небольшую территорию, Бирма является пристанищем для довольно внушительного количества народов: помимо Бирманцев здесь проживают Карены, Шаны, Моны, Чины, а также различные более мелкие народности, общее количество которых по официальным данным составляет 130 штук[3]. Помимо них существует целый ряд этносов, которые официальными источниками не признаются – это в первую очередь это в первую очередь бирманские китайцы и паньтайжэни, бирманские гуркхи, бирманские индусы, англо-бирманцы и рохинджа, кровавые акции правительства против которых три года назад вызвали широкий резонанс в мировых и даже российских СМИ. То, что происходило с рохинджа – лишь капля в море всей нестабильной ситуации: по сути страна с самого момента обретения независимости и доднесь (то есть в течение 72х лет) находится в состоянии непрекращающейся гражданской войны, и правительство фактически никогда не контролировало всю ту территорию, на которую претендует. Национальный вопрос здесь явлется лишь одной из причин. Другие причины – как обычно социально-экономические: страна продолжает сохранять высокие показатели материнской (200 на 100000 рожденных) и младенческой (44,91 на 1000 рожденных) смертности[2], имеет крайне низкий ВВП на душу населения (1000$, в 29 раз меньше находящейся на 50ом месте в мире по этому показателю России), а один из самых низких в мире уровень безработицы (менее 1%)[1] к сожалению не отменяет очень высокого уровня бедности, все последнее время варьировавшегося от 40 до 50%[5]. "Почетное" второе место в списке поставщиков мирового героинового рынка[1] органически сочетается сильной аграризованностью (в сельском хозяйстве занято до 70% рабочей силы[1]), аномально широким распространением детского труда и торговли людьми[5]. Не менее широко, на этот раз уже государством, используется принудительный труд – многих рабочих заставляют трудиться против их воли силовыми методами. Государство здесь, должно заметить, вообще не чурается почти никакими методами репрессивного инструментария. В том числе и крайне жесткой цензурой интернета, которая даже по нашим меркам кажется чем-то совершенно пещерным: вряд ли даже самый тяжелый приговор по недавно прогремевшему делу "Сети" сможет сравниться с теми 59-ю годами заключения, которые бирманский блогер Zarganar получил в 2008 году за публикацию видео, демонстрировавшего разрушения, причиненные пронесшимся по прибрежным провинциям страны ураганом "Наргис"[1]. Есть в инструментарии режима и старые добрые методы, такие как систематически практикуемые армией и полицией пытки, изнасилования, а также массовые кровавые расправы над периодически вспыхивающими восстаниями, демонстрациями и протестами (в том числе погромы по национальному признаку). Ну и достойной вишенкой на этом адском торте будет фактически возведенное в ранг официальной идеологии круто замешанное на буддизме религиозно-мистическое мракобесие, нередко оказывающее серьёзное влияние на решения государственной важности. Так, например, в 2005 году советы астрологов стали одной из причин переноса столицы из служившего в этой роли десятки лет крупнейшего города Рангуна в маленькую деревушку (де-факто – практически на голое место) в центре страны. Причем перенос был начат 6 ноября ровно в 6:37 утра, ибо именно это время предписывал астрологический прогноз.[1]
Однако нас интересует не сам торт, а история и особенности его выпекания. История у Бирмы, как и у всех азиатских стран, весьма древняя и богатая. Первые города государства были основаны здесь народом Пью ещё в первом веке до нашей эры. Затем на эту территорию из Китая мигрировали бирманцы, позже страна постепенно перешла к феодализму, столкнулась в XIII веке с монгольским нашествием, постепенно пережила феодальную раздробленность и во второй половине XVIII века впервые встретила британских колонизаторов.[1] Поначалу Бирма осталась как бы в стороне от амбиций английской экспансии – колонизация соседней Индии и без того обходилась Туманному Альбиону крайне недëшево. Однако в 1823 году захватнические действия тогдашней царствующей бирманской династии Конбаун привели к началу первой из трёх англо-бирманских войн, которые продолжались с перерывами до 1887 года и по результатам которых Бирма перешла в полное подчинение британской короне[6]. Порабощение на столь позднем этапе сильно затормозило (а фактически, в купе с последующими событиями – похоронило) процесс формирования Бирмы, как хоть сколь-нибудь серьёзно объединённой нации – британцам для облегчения управления выгоднее было раздробить страну на улусы и включить их в состав Британской Индии. Впрочем, в 1937 году Бирма была выделена в отдельную коронную колонию и получила объединенное правительство, частично состоявшее из бирманцев и представителей национальных меньшинств.[7] К этому времени в Бирме, как и во всём мире широкое распространение получили марксистские и социалистические идеи. Двумя годами позже была основана коммунистическая партия, по сей день остающаяся старейшей в стране.[8]
С началом в Азии Второй Мировой Войны Бирма оказалась одной из первых мишеней, попавших под удар милитаристской Японии. Японцев в первую очередь интересовали находящиеся в стране нефтяные поля, захват которых позволил бы частично закрыть вопрос топливного обеспечения. Немалую роль сыграла и проходившая через страну Бирманская Дорога, перекрытие которой означало бы почти полное удушение Китая, война с которым принимала все более затяжной характер. Национальный вопрос очень умело использовался захватчиками – зревшее в бирманском обществе желание освобождения от британцев перетолкнуло под их знамена не только праворадикалов, но и многих левых, и даже некоторых коммунистов, получивших впоследствии известность, как "30 товарищей". Впрочем, к чести последних, они реально сотрудничать с японцами не спешили, и, получив от них очень качественную военную подготовку и финансирование, потом развернули это все против оккупантов, пустив полученное на формирование собственного, партийного боевого крыла, агитацию среди солдат Бирманской Национальной Армии и разложение коллаборационистского аппарата. Причем, если вербовку японцами они проходили по сути в обход воли партийного аппарата, то все последующие действия уже совершались в тесном взаимодействии с остальной частью партии, руководство которой еще до войны, находясь в тюрьме, опубликовало заявление о курсе на бескомпромиссную борьбу с фашизмом. Однако это все сыграет свою роль несколько позже, а пока вернемся в начала 1942ого года, когда японцы, выступая с моря и с территории союзного им Таиланда за пять месяцев (январь-май) молниеносно оккупировали страну с итоговыми потерями в шесть с хвостом раз меньшими, чем у противника.[10] В боях также участвует предварительно сформированная японцами Армия Независимости Бирмы, которая на следующие пол-года становится фактически единственной легальной политической силой в стране. Тем временем постепенно разворачивающаяся не в пользу японцев ситуация на тихом океане приводит их к мысли о формировании на захваченных территориях марионеточных правительств, которые облегчили бы им управление. Армия Независимости под чутким контролем Японии формирует Комитет по подготовке независимости Бирмы, который должен будет создать правительство. В результате в середине 1943его года на территории страны появляется прояпонское Государство Бирма, в которое, однако, не вошли два шанских государства, переданных на тот момент Таиланду. Армия независимости переименовывается в Бирманскую Национальную Армию (БНА), а правительство входят представители почти всех секторов политического спектра, в том числе и видный бирманский политик, основатель целого ряда партий, один из основателей и генеральный секретарь Коммунистической партии Аун Сан.
Однако, как нетрудно догадаться, реальной независимости Бирма так и не получила. Более того, имевшиеся социальные проблемы не только не были решены но даже усугубились из-за применявшейся британцами при отступлении тактики выжженной земли. Окончательно убедившись в том, что никакой свободы Бирма от японцев не получит, Аун Сан вместе с целым рядом других функционеров правительства начинает действовать против Японии. Его пост министра обороны оказывается в этом весьма пригоден – к концу 1943его года он уже в обход правительства выводит БНА на контакт с отделением британской военной разведки Force 136. Параллельно с этим под руководством Аун Сана коммунисты вместе с другими левыми и национал-буржуазными силами формируют широкий освободительный народный фронт, вошедший в историю, как Антифашистская Лига Народной Свободы (АФЛНС). Лига разворачивает борьбу против оккупантов, а 27 марта 1945 года, после последнего парада в Рангуне, БНА, к тому времени уже активно сотрудничавшая с английской разведкой, поднимает восстание против Японии.[11][10] В результате возвращающиеся в Бирму союзники приходят фактически на готовенькое. А к началу августа 1945ого японские силы в Бирме терпят окончательное поражение.
Сильная помощь и роль БНА и АФЛНС в освобождении Бирмы стали серьёзным козырем в руках Аун Сана и позволили ему бескровно договориться с англичанами о предоставлении стране независимости и сформировать переходное правительство Бирмы, в котором АФЛНС заняла практически монопольные позиции. Однако далее был совершен очевидный просчëт: в то время как Венгерская Партия Трудящихся активно использовала "тактику нарезания салями", а её албанская сестра монополизровала свой Демократический фронт и добивала остатки баллыстов – Аун Сан выступал за просто дружбу и единство коммунистов с социалистами. Такой подход оказался очевидно провальным, ибо социалисты, даже входя в АФЛНС, задруживаться особенно не спешили, да и вообще вся Лига в отличие от многих других народных фронтов, продолжала остставаться слепленным наспех клубком противоречий, державшемся по сути только на личности Аун Сана, авторитет которого был достаточно силен среди всех участников коалиции. Когда же Аун Сан в 1947 году ненадолго отошел от руководства, а спустя некоторое время и вовсе оказался убит вместе с целым рядом других важных лиц – Лига практически сразу же начала трещать по швам.[13] Первой ласточкой стал раскол внутри самих коммунистов – от партии откололась ультрарадикальная группа Тан Со, не принявшая практикуемую партией маоистскую тактику взаимодействия с национальной буржуазией. Отколовшиеся стали впоследствии известны, как Компартия Красного Флага, а их уход автоматически означал начало с их стороны "революционных" действий. В тогда ещё сталинском СССР и Коминформбюро эта партия практически сразу обрела репутацию троцкистов и поддержки не имела. Поддерживать продолжали "старую" партию, которая до последнего пыталась поддерживать взаимодействие с лигой. Однако вскоре ударило и по ней – в начале 1948 года компартию исключают из АФЛНС. В ответ коммунисты уходят на заранее подготовленные базы в джунглях и объявляют о начале революционной борьбы. К этому времени правительство АФЛНС уже успело окончательно провалить диалог с целым рядом малых наций, которые в ответ тоже начали подготовку к вооруженным восстаниям. В результате в марте 1948 года, через 2 месяца после обретения страной независимости, коммунисты, имевшие популярность в деревнях начинают первые вооруженные выступления. В стране вспыхивает гражданская война.
Поначалу всё складывается очень даже благоприятно – коммунисты, сумевшие добиться союза со многими из мятежных нацменьшинств и всесторонне поддерживаемые из Китая и СССР быстро захватывают северную и центральную часть страны, в том числе и второй по величине бирманский город Мандалай. Правительство тем временем стремительно теряет популярность. До 40% всей правительственной армии дезертируют и переходят на сторону восставших. В марте 1949 союзные коммунистам каренские части осаждают Рангун, на окраинах столицы завязываются перестрелки. Однако к этому моменту коммунисты успевают допустить ещё несколько серьёзных ошибок, явившихся результатом продолжавшейся даже в войну внутрипартийной борьбы. Самым первым последствием этого стал недостаточно жесткий контроль за действиями Народно-освободительной Армии Бирмы, что привело к многочисленным злоупотреблениям в отношении граждан, серьёзно пошатнувшим авторитет Партии в массах. Нанесли распри удар и по единству с национальными силами. Сыграла свою роль и судорожная организация правительством ополчения, и привлечение им на свою сторону чинов и качинов, и срочные поставки правительству оружия из Индии, что позволило АФЛНС в последний момент сорвать планы повстанцев по взятию столицы и начать контрнаступление. Однако, даже потеря повстанцами Мандалая не означала победы правительства – после этого между режимом и восставшими сложилось устойчивое равновесие.[15] Для АФЛНС это было по сути губительно, ибо её авторитет продолжал коллаптировать, а противоречия между участниками лиги продолжали обостряться. В итоге в 1957 коалиция даёт последнюю трещину – происходит раскол лиги на "чистую" и "стабильную" фракции. Обе вскоре оформляются в отдельные партии, а власть оказывается за "чистыми". Однако лишь формально – фактически власть постепенно переходит к военным. И через 5 лет этот процесс достигает своей кульминации и окончательного завершения – 2 марта 1962 года в Рангуне происходит военный переворот, в результате которого власть переходит к состоящему из военных Революционному Совету, во главе которого оказывается социалистически-ориентированный генерал У Не Вин.
Что было дальше? А вот тут начинаются первые сходства. Самое главное из них было положено в фундамент программы нового режима: "У Бирмы – свой, национально-неповторимый, Бирманский путь к социализму". Эта формулировка в итоге стала заглавием основного программного документа созданной позже Партии Бирманской Социалистической Программы. С новым режимом, обретшим впоследствии известность как Социалистическая Республика Бирманский Союз (СРБС), сразу же стал налаживать отношения хрущевский СССР – в советских газетах о новой идеологии стали появляться очень положительные статьи, советское правительство вызвалось строить в Бирме несколько военных и гражданских объектов.[16] Дальше события развернулись ещë интереснее, но об этом позже. Напока это всё, что нам нужно знать для дальнейших сравнений. Срыв масок мы будем осуществлять в конце. А пока – к сути и масштабу сходств. И начнем, как уже и повелось, с философии.
II. Метафизический марксо-буддизм. "Вульгарные материалисты" против "Диалектической ошибки Маркса"
Вообще, сам по себе "Бирманский путь к социализму" – документ исключительно прикладной и посвященный вопросам сугубо практическим. Философии же посвящена другая бумага, изданная несколько позже. Называется она "Система взаимоотношений человека с окружающей средой", и здесь бирманцы очень постарались. Сходства заметны ещё с дальних подступов – постановка философского вопроса абсолютно та же, что и у Кимов: акцент с соотношения идеи и материи переносится на соотношение человека и мира. Ещё более удивительными окажутся ответы на этот вопрос. Однако обо всём по порядку.
Итак. Сей бирманский опус открывается довольно эпичным предисловием:
"Мы, граждане Союза Бирмы, стремимся построить, бирманским путем к социализму, новое социалистическое общество изобилия, в котором восторжествует справедливость"[17]
А теперь вспоминаем цитировавшиеся в предыдущей статье слова сонгунологов про "Могучее и процветающее социалистическое государство":...
"Могучее и процветающее социалистическое государство означает такое государство, которое отличается могущественностью, в котором имеется все в изобилии и народ живет, никому не завидуя на свете."
... И ищем десять отличий. Ровно то же самое смещение акцентов с основ и конкретики (общественной собственности на средства производства и диктатуры пролетариата) на абстракции и вторичные следствия, причëм ровно на одни и те же – изобилие, справедливость, счастье и далее по списку. Впрочем, сейчас вроде как не об этом, а о философии. Так вот:
"Мы основываем наши программы и усилия на философии, которую мы вывели из пристального изучения природы человека и его общества"[17]
И опять уже известное нам по двум предыдущим статьям смещение философского вопроса с парадигмы "идея – материя" в парадигму "человек – природа". Впрочем, здесь бирманцы оказались хотя бы честнее – они открыто заявили, что эту "философию" они вывели сами, не пытаясь примазываться к марксистам. Далее следуют несколько написанных Капитаном очевидностью пассажей, после чего нам открывается первая глава под названием "Три Мира". Если вы думаете, что это отсылка к приписываемой Мао Цзэ-дуну теории трех миров – то расслабьтесь, это совершенно о другом. Примерно об этом:
"Когда мы смотрим на природу, мы видим три мира: материальный мир, животный мир и феноменальный мир"[18]
Не знающим не стоит удивляться, а знающие – да, вы не ошиблись: это буддистская философия.
"Материальный мир – это вся окружающая нас материальная среда. Другими словами, это вся Окасалока*: четыре основных элемента бытия, проявляющих очевидно противоположные свойства, при более глубоком анализе оказывающиеся едиными в своей абстрактности. Земля, чьё характерное свойство – быть тверже или мягче, Вода, чье свойство – течь или стоять, Воздух, чьё свойство расширяться или же сжиматься, и Тепло, чье свойство – жар или же прохлада. И конечно же весь осязаемый мир, который мы видим или чувствуем: леса и горы, моря и снега, планеты, звёзды и космос."[18]
И здесь же даётся примечание:
"Царство растений имеет жизнь, но не имеет сознания и поэтому тоже относится к материальному миру."[18]
Забористо? Ещё как!..
"Животный мир состоит из всех живых и разумных существ, таких как млекопитающие, птицы, пресмыкающиеся и рыбы. Другими словами, он представляет собой всю Сатталоку."[18]
"Феноменальный мир состоит из всего процесса природы, выраженного в пространственно-временном континууме событий сознания и материи, бесконечно взаимодействующих меж собой – материи, взаимодействующей с материи, сознания с сознанием и материи с сознанием. Другими словами это – вся Санкхаралока, охватывающая и Окасалоку, и Сатталоку"[18]
Переведем с мозгоплавящего на русский: феноменальный мир (Санкхаралока) – это, упрощенно говоря, "лента событий", происходящих с материей и с сознанием в процессе их взаимодействия. Прониклись полностью? Эпитеты к такой "социалистической" философии придумывайте сами, у нас на это искренне не хватило воображения. Вспомнишь после этого маоистские три мира – и иначе не скажешь: три мира здорового человека и три мира курильщика. Ну а мы идем дальше, уже ко второй главе. Она расскажет нам про "Человека и общество".
"В феноменальном мире, также включающем в себя два остальных мира, животный мир является наиболее важным, наиболее полезным и наиболее решающим из всех." [19]
Чувствуете задатки дежавю? Пока нет? Ничего, ещë почувствуете:
"А в животном мире человеческое общество, часть которого мы составляем, является важнейшим, полезнейшим, благороднейшим и наиболее решающим из всех. Среди всех живых и разумных существ человек имеет наивысший интеллект и наивысшую способность использовать его."[19]
Как говорится, "Идеи чучхе – новые философские идеи, в центре которых стоит человек.". Однако здесь бирманцы хотя бы немного последовательнее – пока что они объявили человека наиболее совершенным из всех живых существ, а не средоточием всего мира вообще. Впрочем, далее это отличие постепенно стирается:
"Таким образом, наше изучение истории общества, как и решение его проблем, должно основываться на сущности человека. Следующие тезисы – наши основные наблюдения и заключения по этому вопросу:..." [19]
А далее, нам рассказывают, что, во-первых, человек имеет отношение ко всем трём мирам, и в нём сочетаются сознание и материя, а также процесс непрерывного изменения. Во-вторых, "поток его сознания зависит от состояния его материи", поскольку сознание не может существовать без материи. Однако при этом уточняют, что, несмотря на такое положение, сознание не есть часть материи. И наконец говорится о том, что сознание и материя есть две составных части природы, сходящиеся в человеке в непрерывном течении (то есть практически дословно повторяется формулировка Сталина из его статьи "Анархизм или социализм?", о том, что "сознание и материя есть две стороны общественной жизни). Казалось бы, дело пахнет диаматом. Однако далее нам заявляют, что...
"Хотя разум человека и зависит от состояния его материи, он определяет все телесные, вербальные и ментальные действия в его жизни".[19]
Опять же ищем десять отличий:
"Сознание обуславливает и регулирует всю деятельность человека.
Сознательность – это присущее человеку высшее свойство, делающее его самым превосходным, могущественным существом в мире. Сознание – высшая функция человеческого мозга, представляющего собой наиболее развитой отдел телесных органов человека. Мозг играет центральную роль в осуществлении физиологических функций, а сознание, будучи функцией мозга, управляет всеми действиями человека."
И что характерно, Ким Чен Ир провозглашал это ровно при таких же провозглашениях материализма. И суть у его выводов была ровно та же самая – попытка путем такой ментальной гимнастики игнорировать вторичный характер сознания по отношению к материи и придать сознанию "решающую роль в борьбе". Впрочем, если Ким Чен Иру для этого потребовалось проделать довольно долгие измышления, прикрывающие идеалистичную суть такого подхода, то бирманцы, не имея желания примазываться к марксизму, разбираются с этим гораздо проще и прямолинейнее:
"Хотя сознание и возникает в результате воздействия ощутимых объектов на органы чувств, без ментального фактора чуткости и внимания сознание не может ни возникнуть, ни быть полноценным.
Поэтому необходимо помнить, что материя не единственный источник сознания, которое зависит от случайного воздействия материи с одной стороны и от разума и ментальных факторов с другой в их тесном взаимодействии."[19]
То, что "разум" и сознание одно и то же, а все без исключения "ментальные факторы" может быть и не столь очевидно и гораздо более косвенно, но в конечном итоге тоже целиком и полностью определяются материей – наших бирманских пациентов вообще нисколько не парит, ибо движет ими всё та же вышеописанная цель. А пока, на пути к её достижению, получилось то, что получилось, а то, что получилось, называется словом "дуализм" и как раз имеет в своей основе идею о равнозначности идеального с материальным. Антимарксистский и антиматериалистический характер этого философского направления пнули все марксисты, которым только было не лень. Впрочем, мы сейчас не об этом.
Далее нам дают тезис о том, что "Материя и разум в человеке неразрывно связаны на непрерывном колесе изменений"[19]. Да, это снова поток буддизма. И это только его начало – далее следуют ещё и выводы о том, что характер изменений, происходящих в человеке отличается от характера изменений в неодушевленной материи, потому что материя изменяется только под влиянием своих внутренних процессов, а человек – под влиянием обеих своих составляющих, "материального тела" и "духовного тела"(!).[19] Причём, как сознание меняется вместе с материей, так и материя меняется вместе с сознанием, иногда изменения материи предшествуют изменению сознания, а иногда изменения сознания предшествуют изменению материи (Сталин вместе с Марксом на этом моменте воскрес и умер в муках), иногда доминирует материя, а иногда сознание, да и вообще, изменения в материи и в сознании взаимны и взаимозависимы. Однако при этом, сознание меняется намного быстрее материи, ибо оно меняется со скоростью, большей даже, чем скорость света (тут воскрес и умер в муках уже Эйнштейн) и, "хотя и в общем верно, что сознание не может действовать вне пределов, дозволяемых материальной энергией, очевидно, что именно человеческий интеллект отыскивает и укрощает физические силы материального мира".[19]
От дуализма – к неприкрытому идеализму. Возвращаемся к сравнению выше и снова ищем десять отличий. А если найдете – то попытайтесь найти ещё хотя бы одно отличие от того места, где Ким Чен Ир с апломбом утверждает, что...
"Все другие живые существа сохраняют свое существование, будучи зависимыми от объективного мира и приспосабливаясь к нему. А человек сохраняет свое существование и развивается, познавая и преобразуя мир и ставя его на службу самому себе."
Кроме того, нам заявляют на основании "изучения процессов событий материи и сознания", что "процесс развивается через незначительные и неуловимые изменения – в значительные и поразительные шаги".[19] Этакий кривой аналог закона перехода количества в качество, низведенного до уровня пословицы "по капельке бочка набирается". Ну и завершением всей этой психоделики выступает тезис о том, что "человек – эгоцентричное животное". Да, это дословное цитирование – в английской версии написано именно так. Однако важна не смешная и насквозь метафизичная формулировка тезиса, а выводы из него, первый из которых – в том, что "человек инстинктивно ищет свободы жизни и действий"[19]. Опять вспоминаем Ким Чен Ира с его навязчивой тягой к "самостоятельности". Впрочем, несколько раньше бирманцы таки оговариваются, что "вторая присущая человеку черта – в том, что он альтруистическое общественное животное"[19]. А теперь вспоминаем Ким Чен Ира и его "общественное существо" – и умиляемся почти дословному соответствию тезисов. Все четыре стороны человека по чучхе – здесь в сборе: самостоятельность, сознательность, творческость и общественность, всë на месте. Не менее интересны и выводы, которые делаются из этого – далее следует очевидный и без этого тезис о том, что человек служит интересам общества, чтобы удовлетворить свои личные, а за ним идет уже вывод о том, что "таким образом эгоизм и альтруизм человека действуют, как силы, задающие курс истории человеческого общества" [19]. И опять же, та же, что и у чучхеистов, попытка придать сознанию человека вообще и определенным его чертам в частности – решающую историческую роль. Однако, это пока ещё только присказка, не сказка. А сказка будет впереди.
После итогового пассажа о том, что во всем этом наблюдается некий закон соотношения[19], глава завершается, и наступает следующая, третья. И называется она "Законы процесса истории человеческого общества" [20]. Проспойлерим: основные ягодки будут здесь. Однако по порядку.
Открывают главу утверждением о том, что "поняв характер человека и законы его эволюции, мы можем понять то же самое относительно общества", а "если мы поймем характер общества и законы его эволюции, то мы сможем понять и законы истории общества"[20]. Прекрасная без всякого сомнения цепочка, но только увы, это так не работает. Почему? А примерно поэтому: если вы проходили хотя бы самые начала математического анализа, то вам скорее всего объясняли разницу между суммой и интегралом. Являясь пределом интегральных сумм, интеграл является качественно высшей операцией, нежели обычная сумма, и поэтому результатом интегрирования всегда являются функции высших порядков, нежели те, что можно получить в результате простого суммирования, пусть даже и бесконечного. Точно так же и здесь – общество есть нечто качественно большее, нежели просто сумма личностей. Ибо формировалось оно в первую очередь не по желанию этих личностей, а под влиянием материальных условий, в которых эти личности существовали. Эти условия определяли уровень развития производительных сил общества, который уже определял всю дальнейшую его структуру. К моменту же установления империализма, к моменту макисмального укрупнения этих самых производительных сил, стало очевидным верное с самого момента зарождения общества положение: не общество определяется личностями, а личности формируются обществом. Именно поэтому природа и сознание отдельного человека никогда не будут играть никакой определяющей общественное бытие роли, и именно поэтому любые попытки опровергать Маркса "человеческой натурой" априори обречены на провал. Однако ни чучхеистам, ни их бирманским прото-собратьям это не мешает продолжать эти бредовые попытки выводить общество от личности. Впрочем, это опять же, пока еще цветочки. Далее вводятся такие понятия как "материальная жизнь человеческого общества" и "духовная жизнь человеческого общества", а после рассказывается, что они всегда взаимодействуют в соответствии с природным законом взаимного действия (то есть с той дуалистической мутью, которую нам демонстрировали выше). И это, как выражаются авторы, закон диалектики (!) истории.[20] А далее, после повторения вышеописанного бреда о том, что сознание, завися от телесных факторов, нам говорят что через такое положение человек получает средства производства, которые, образуя общественное производство, двигают вперед развитие физических и интеллектуальных возможностей и исканий человека, что, в свою очередь даëт ход развитию духовной жизни общества (то есть опять якобы это дуалистическое "взаимное действие").[20] А вот после – наступают те самые ягодки:
"-Таким образом, только человек, живое существо, обладающее разумом и интеллектом, играет определяющую роль в изменениях внутри человеческого общества.
-Творческие воображение и деятельность человека ведут и направляют все человеческие достижения
-Таким образом человек есть первостепенный фактор исторического развития
-В решении проблем общества мы должны принять за основу наших действий следующий девиз:
ЧЕЛОВЕК ПРЕВЫШЕ ВСЕГО"[20]
Дежавю? Ещё какое. Даже формулировки зачастую повторяются с точностью до каждого слова. Однако мы еще раз повторим: первостепенную роль в историческом развитии и вообще в развитии природы и общества играет движение материи, в котором жизнь (в том числе и человеческая) является одной (и далеко не первостепенной во влиянии) из форм. Первостепенное же влияние на природу, на общество и даже на человеческий интеллект и его изобретения оказывают не зависящие от человека объективные факторы, к которым человек, как и другие формы жизни, в меру своего развития вынужден приспосабливаться и подстраиваться. И очевидность этого факта перешкаливает все допустимые пределы, чтобы нести настолько отборный антропоцентристский бред. Однако это в данном случае уже не столь важно. Гораздо важнее то, что эти поразительные сходства проливают свет на реальное происхождение философии чучхе. Помните, как у наших бирманских пациентов в самом начале разбора мелькали целые мировоззренческие концепции, взятые из буддизма? Подобные обширные заимствования натолкнули нас на довольно очевидную мысль, и мы решили более подробно разобраться с буддизмом, дабы проверить подобное предположение. И результаты проверки дали нам исчерпывающий ответ о реальном происхождении подобной философии: не только описанные выше Окасалоки с Сатталоками, не только полуидеалистический подход к сознанию, но и сама лежащая в основе "бирманского социализма" и чучхе постановка во главу угла вопроса о соотношении человека с окружающим миром вместе с антропоцентристским ответом на него – позиция целиком и полностью буддистская. Вот, например, что об этом говорится в статье о буддийской философии из Новой Философской Энциклопедии:
"УЧЕНИЕ О МИРЕ И ЧЕЛОВЕКЕ. Философская сущность проповедей основателя буддизма заключалась в утверждении зависимости мира от человека, а также динамичного и изменчивого (анитья) характера всего существующего, в т. ч. и человека. Будда считал, что человек состоит не из тела и неизменной души (анатма-вада), как в брахманизме, а из пяти групп (скандх) элементов – дхарм, формирующих явления телесного и психического."[24]
Вот тут уже, как говорится, если плавает как утка, выглядит как утка и крякает как утка – то скорее всего это утка и есть. Более прямым доказательством происхождения философии чучхе могло бы быть только личное признание Ким Ир Сена, на которое мы по понятным причинам не имеем шансов рассчитывать. Тем не менее, даже в таком виде это остаётся предельно прямым подтверждением того, что по части философии чучхе не имеет практически ничего общего с марксизмом, а реальной его философской первоосновой является именно буддистская философия, лишь немного подкрашенная материалистской, социалистической и в некоторых местах марксистской риторикой. И все отличие Кимов от их бирманских собратьев в этом отношении сводится по сути лишь к тому, что Кимы пытаются всё то же самое, что и у бирманцев, выводить, не прибегая к буддистской терминологии и активнее прикрывая это дело некоторыми по-марксистски звучащими оборотцами. Так что про "новость и оригинальность" идей чучхе их незадачливые фанаты могут больше не рассказывать – новое опять оказалось очень хорошо забытым старым, притом старым настолько, что ни о какой прогрессивной роли этого старого не может даже заводиться разговор.
Впрочем, это еще не всё – после описания того, что все изменяется, а значит это не обходит и формации, основанные на эксплуатации человека человеком, нам говорят следующее:
«Мы должны исходить из интересов таких трудящихся людей, как массы крестьян и промышленных рабочих, веками служившие интересам общества, а также той интеллигенции и интеллектуалов, которые служат интересам общества. Только от этих людей мы должны зависеть и только на них мы должны опираться» [20]
Очертененная в своей метафизичности «диалектика» – «веками служившие обществу». Не на определенном историческом этапе, когда они появились и обрели прогрессивную роль, не после того, как утратили прогрессивное положение феодалы и буржуазия – нет, «веками», искони! Впрочем интересно даже не это. Просто прочитайте внимательнее: крестьяне – рабочие – интеллигенция. Серп – молот – кисть. Очень знакомая триада. Вы ведь тоже где-то её уже встречали, не правда ли?...
Дальнейшее звучит уже не столь интересно, а посему здесь мы временно перенесемся в предпоследнюю главу. А точнее в ту её часть, которая посвящена «ведущей роли социалистов». Там в числе прочего присутствует следующего характера пассаж:
«-Здесь мы должны объективно покритиковать однобокие тезисы так называемых «леваков». Тезисы и действия так называемых «леваков» подрывают стремления социализма. Как? Каким образом это приводит к полной противоположности всех социалистических стремлений?
Со своим догматическим вульгарным материализмом, эти «леваки» уделяют слишком скудное внимание сознанию и ментальным факторам. Их стиль мышления и работы находится целиком и полностью в ловушке их предубеждения, что «материя превыше всего».
Каковы последствия?
Значение человека сведено к нулю. Человеческий разум и ментальные факторы обесценены. Также, они уделяют очень мало внимания искренности, дружбе, солидарности, морали и общественной этике в человеческих отношениях. Эти благородные качества превращены в ничто во всех их ментальных, вербальных и телесных действиях.
Все это выливается в торможение развития человека.
Эти так называемые «леваки» до того деградировали, что начали уже подозревать друг друга.
Отношения же с рабочими массами, попавшими под их влияния – практически деспотичны. Они ограничивают рабочих всеми своими действиямидействиями. Они даже относятся к рабочим людям, как к роботам.
Именно поэтому вульгарный материализм так называемых «леваков» работает против социалистических стремлений. (Опыт «левацких» кругов в Бирме и некоторых других странах стоило бы критически пересмотреть дабы извлечь уроки.)
Мы должны быть бдительны дабы не допускать у себя левых и правых девиаций таких «леваков».»[21]
О великий Энвер Ходжа, помоги нам не впасть в пещерную мизантропию от такого идолопоклонения слову «человек» в одном контексте с таким количеством непередаваемо бредовой дичи! Спойлер: под «леваками» здесь понимаются не какие-то альтернативно одаренные, коих ныне достаточно много, – а именно коммунисты, которые тогда, если не считать независимых национальных движений, были не то, что единственной левой, а вообще единственной серьёзной оппозицией ПБСП. И под вульгарным материализмом понимается не что-то действительно вульгарное, а именно взятый в чистом виде диалектический материализм Маркса, который его бирманские последователи (имеем в виду коммунистов) усвоили максимально верно и правильно. Вот этот весь поток сознания – наверное единственное действительно заметное отличие заблуждений ПБСП от чучхе по части философии: если Кимы пытались выводить свои «новые и оригинальные идеи», как якобы продолжение и развитие марксизма – то их бирманские соседи по палате выводят то же самое, совершенно не гнушаясь открыто марксистам противопоставляться. Теперь у последних сомневавшихся в правильности наших выводов относительно чучхе последние сомнения должны отпасть – так развернуть против марксизма марксистское по своему характеру учение в принципе невозможно, до такого даже троцкисты не сумели дойти. А ведь бирманцы с воистину солженицынским апломбом бьют по марксизму тем же, чего придерживались чучхеисты. Всë ещё сомневаетесь, что отличий между ними ни на грош? Ну что ж, тогда вернёмся несколько выше:
«В процессе взаимодействия человека с окружающей его средой именно человек изучает физические законы материи и использует их, преобразует окружающую его материальную среду на пользу себе. Изменения в материальной среде в свою очередь вызывают изменения, в лучшую или в худшую сторону в духовной жизни, а также, в лучшую или в худшую сторону, в социально-экономической жизни. И в этом процессе взаимодействия именно человек, живое и сознательное существо, играет главную роль.»[21]
Мы это процитировали не для того, чтобы ещё раз бомбить и повторять уже сто раз заезженную очевиднейшую позицию, что все действия человека по преобразованию среды целиком закладываются и определяются той самой средой, которая вкупе с опять же не зависящими от его желаний потребностями организма и общества заранее задают конкретный вектор всех преобразований – мы это процитировали для того, чтоб вы имели ещё одну возможность сравнить это с вышеприведенной цитатой из Ким Чен Ира про то, как «человек ставит мир на пользу себе». Попытайтесь поискать отличия хотя бы в формулировках. А с содержанием всё и так понятно – за исключением полутора чисто косметических позиций, философский базис у чучхеистов и у ПБСП абсолютно одинаковый – метафизический антропоцентризм, поклонение сознанию и придание ему первостепенно-определяющей роли, нивелирование вопроса об идее и материи и подмена его вопросом о человеке и окружающем мире. Причем зачастую даже формулировки повторяются слово в слово. И здесь мы должны сразу же признать серьёзную ошибку, допущенную нами в шестой главе основной нашей статьи по чучхе. Там в самом конце мы сказали, что идеи чучхе выводились «по обратному принципу», от прикладной части – к теории и философии, которая из-за выведения таким инвалидным образом оказалась полна ошибок. Как показывает наше сегодняшнее сравнение, это было не совсем так: философия чучхе явилась не результатом ошибок в обобщении практики – а заменой диалектического материализма и марксизма, на буддистскую философию. Вся разница с ПБСП по сути состоит только в двух факторах – в желании Ким Ир Сена выдать подобный продукт за развитие марксизма, коим его бирманские собратья очевидно не горели. Можно было бы сказать и о том, что накладывают отпечаток и различия в течениях буддизма, легших в основу этих идей, ведь распространенная в Бирме школа «Тхеравада» в Корее распространена очень мало в противовес популярному на полуострове дзэн-буддизму. Можно было бы, если бы эти идеи появились примерно в одно и то же время. Но здесь все куда интереснее: бирманцы эту свою работу издали в 1963 году, а первые попытки Ким Ир Сена подвести под свои идеи отличную от диамата философию датируются только 1970ыми годами. То есть вероятнее всего Ким Ир Сен даже не обращался к собственно буддизму, а просто украл эту концепцию уже у бирманцев и подкрасил её так, чтобы буддистские корни и несоответствие марксизму не слишком бросались в глаза. А в этом случае все играет совершенно новыми красками: «новые и оригинальные идеи», предлагаемые в качестве развития марксизма, оказываются в философской основе своей просто списаны, причем списаны даже не с буддизма, а с… впрочем, не будем портить Вам сюрприз – о личине идейно-обокраденных бирманцев мы Вам расскажем несколько позже. На пока же суть одна: в основу идей чучхе лег не марксистский диалектический материализм и даже не его извращение, а философия, с самого своего начала антимарксистская. А поскольку из философской базы прямо вытекает и всё остальное – то на этом сравнение можно было бы и завершить, ведь результаты теперь уже более чем очевидны. Однако же нет – если уж разбираться в сортах сами знаете чего, то разбираться основательно. Поэтому далее мы переходим к рассмотрению уже прикладной части программы.
III. Сознание, изобилие, абстракция! Или взгляды братьев на общество, экономику и социализм
Основная часть прикладной программы ПБСП описана уже в самом «Бирманском пути к социализму». Однако начнем мы всё же с «Системы отношений…», ибо основа описана именно там. Итак, для начала:
«Какую бы форму или вид социальная система на данном этапе истории ни приняла, именно человеческие традиции и устои, знания и опыт, культура и науки, мысли и идеи, политика и социальные отношение, или же короче духовная жизнь всегда определяла, а на нынешнем этапе – определяет создание социальной системы, организует, создает и укрепляет её на определённое время.
В результате этого материальная жизнь и средства производства развиваются далее»[20]
Уже без комментариев. А мы, наивные, думали, что это развитие средств производства определяет «социальную систему» и духовную жизнь. Но что там какой-то Маркс – ведь если бирманцы так сказали, то можно смело ставить телегу впереди лошади!.. И опять же, ищем десять отличий в сравнении с кимовской позицией по сознанию! Однако, дальше. После описания процесса перехода количества а качество и смены эволюционного развития революционным (кстати, выполненного достаточно правильно в меру уже имеющихся ошибок и изъянов) и правильного указания на главное противоречие капитализма (противоречие между общественным характером производства и частным характером присвоения его средств и результатов) нам заявляют следующее:
«-Далее, противоречие может быть решено путём мирной победы сильного большинства над слабым меньшинством (например, массовая борьба без вооружённых восстаний)
-Или же путем альянса противостоящих сторон (например, римляне и тевтонцы на закате Римской империи или же феодальные и капиталистические слои после английской революции)
-Или же взаимоуничтожением обеих противостоящих сторон (например, война между древнегреческими городами-государствами или нынешняя угроза термоядерной войны)»
Комментарии излишни. «Революция исчезает! Это есть именно то, что требовалось оппортунистам» (Ленин, «Государство и революция»). Однако это лишь половина всего допущенного здесь бреда. А чтобы понять вторую – посмотрите повнимательнее на второй пункт, который про альянс (и который игнорирует то, что в случае с той же Англией «альянс» был на самом деле полной капитуляцией феодалов и сохранением за ними только церемониальных функций). Примирение противоположностей, межклассовая солидарность – вам это ничего не напоминает? У вас в голове это случайно не прозвучало по-итальянски? Или по-немецки?.. Ну и конечно же третий пункт про «взаимоуничтожение», игнорирующий позицию диалектики о том, что в любом противоречии в конечном итоге обязательно побеждает более прогрессивная из сторон. А также и то, что в случае с той же Древней Грецией, там никакого взаимоуничтожения не было. Там был вполне конкретный победитель – сначала Македония, а затем Рим, которые в обоих случаях оказались более сплоченными, организованными и в меру этого более прогрессивными, чем греческие полисы.
Впрочем, что-то мы отошли от главной задачи – от сравнения. Поэтому вернемся в четвертую главу, называющуюся «Определяющая роль трудящегося народа»[21]. Там в конце первого подпункта, который мы уже частично разобрали выше, есть следующая фраза:
«-Главная общественная сила на протяжении всей истории есть трудящийся народ и таким образом история человека есть не история королей, а история трудящегося народа.» [21]
Не чувствуете очередного дежавю? А мы вам напомним, чтоб почувствовали:
«Субъект истории – трудящиеся народные массы. В его роли не могут выступать реакционные эксплуататорские классы…».
А теперь можете снова вспоминать, насколько груб и глуп такой подход и снова искать десять отличий.
А дальше нам объясняют, что такое социалистическая экономика в понимании бирманцев. Что радует – так это то, что здесь они оказались таки конкретнее чучхеистов, и смогли дойти хотя бы не только до всеобщего изобилия, счастья и отсутствия зависти к другим, но и до того, что «социалистическая экономика есть плановая экономика»[21]. И даже пытаются (в меру того, насколько это позволяет сделать ошибочная философия) повторить вывод Ленина о том, что социализм есть форма госкапитализма, обращенная на благо обществу:
«Социалистическое планирование есть планирование, уничтожающее всю плохую материальную и духовную среду общества и создающее хорошую взамен. И человек в форме трудящихся масс должен играть здесь наиболее доминирующую роль.»[21]
Но только увы, как ничто не может просто так перейти в бытие – так и из абстракций и ошибок невозможно в конечном итоге прийти к верной конкретике, не исправив прежде ошибки и не прояснив абстракции. Поэтому и здесь выводы получаются совершенно размытые:
«Поэтому благосостояние человека должно быть нашим главным ориентиром. Материальное и духовное счастье человека должно быть направлением всех наших действий» [21]
Не организация социалистического производства, нет – просто абстрактное «материальное и духовное счастье». Опять у нас «народ живет счастливо, никому не завидуя на свете» – снова ищем десять отличий.
А вот еще интересный момент несколько позже:
«Человек имеет тенденцию уходить в заблуждение. Зная о такой человеческой неустойчивости, мы должны устроить наш образ жизни и жизненные реалии, то есть социалистический путь демократической жизни так, чтобы постоянно контролировать и упреждать эту злую тенденцию. Только так каждый может иметь право использовать свой собственный созидательный труд и инициативу»[21]
И опять все то же самое – особое нездоровое внимание идейной сфере (снова ищем 10 отличий), взятой в вакууме, человек-де склонен заблуждаться. А к заблуждениям его побуждает не бытие и не базисные факторы, а просто висящая в вакууме «злая тенденция». А что понимается под «социалистическим путём демократической жизни»? Правильно, диктатура партии и свобода частной инициативы:
«Термин «социалистическая демократия» включает в себя единство воли отдельного человека или группы с одной стороны – с централизованным руководством обществом с другой. Обществу, которое стремится к прогрессу, необходимы две черты, а именно централизм, остающийся государству и свобода инициативы, остающаяся отдельным личностям или же большинству.»[21]
Впрочем, если брать в учет сам «Бирманский путь к социализму» – то выйдет, что вроде как эта свобода не предусматривает свободы собственности на средства производства: десятый пункт там говорит о том, что сельское хозяйство, промышленность, внутреннюю и внешнюю торговлю и товарное снабжение, транспорт и коммуникации дОлжно национализировать и передать в кооперативную или государственную собственность с приоритетом к последней.[23] Однако довольно условно, ибо национализации – это уже при собственно социализме. А перед этим предполагается переход к социализму, первоочередной целью которого является… изменение сознания!
«15. Двигаясь к социализму, мы обязаны в первую очередь переориентировать ошибочные воззрения наших людей.»[23]
И если продолжать эту логику, то получается, что пока сознание не изменено – о построении социализма не может быть и речи. И вообще, вся эта «программа перехода к социализму» – вещь до безобразия интересная. Если изменению сознания там уделено непомерно огромное внимание:
«Мошеннические практики, мотивация личной выгодой, стремление к легкой жизни, уклонение от работы и эгоизм должны быть искоренены.
16. Мы должны так воспитывать людей, чтобы зарабатывать на жизнь своим трудом и считать труд за честь стало модно. Мы должны обучать людей, подавать им пример и неизменно уводить их от той мысли, что трудиться в поте лица своего – недостойная перспектива.
17. Необходимо попытаться различными правильными методами искоренить фальшивые акты благотворительности и социальной работы, предпринимаемые лишь для того, чтобы потешить тщеславие и показать неискреннюю набожность, лицемерную религиозность и т.д., а также поддержать искреннюю веру и практику личной морали, коей учат этика и традиция любой религии и культуры. Мы обратимся к образованию, литературе, искусству, театру, кино и т.д., чтобы ввести в моду представление о том, что служение интересам общества есть служение своим интересам»[23]
… – то насчет базиса ограничиваются лишь общими, безо всякой конкретики словами, проникнутыми, к тому же, ещё и преклонением перед сельским хозяйством и непомерным пиететом к буржуазии:
«20. Бирманский союз – в общем аграрная страна. Национальные производительные силы должны постоянно развиваться, чтобы построить социалистическую экономику. Поэтому различные производства, соответствующие существующим условиям и времени, должны планироваться и развиваться. Модернизируя сельское хозяйство, составляющее основу национальной экономики, мы также будем развивать и те промышленные отрасли, которые будут соразмерны природным ресурсам и возможностям страны. В таком духе будут с легкими и разумными ограничениями допущены и частные производства, вносящие свой вклад в национальную экономику.»[23]
И даже более:
«21. При полном осуществлении социалистической экономики социалистическое правительство, далекое от пренебрежения владельцами национальных частных производств, неуклонно вносивших свой вклад в общее благосостояние народа, позволит им занять достойное место в новом обществе в духе дальнейшего национального развития.»[23]
О как! Вы скажете, что такое отношение к национальной буржуазии типично для стран народной демократии, что много похожих вещей говорил Мао? Да, но только за исключением одного маленького «но»: Мао говорил это в условиях руководящей роли пролетариата в системе народной демократии, и именно от пролетариата он и предлагал отталкиваться. А что у бирманцев? А бирманцы предлагают отталкиваться от крестьян:
«25. Продвигаясь к цели социализма, Революционный Совет выстроит свою организацию в первую очередь на силе крестьян и других трудящихся масс, составляющих подавляющее большинство нации. Революционный Совет также будет идти рука об руку с теми, кто будет честно и преданно трудиться во имя национальных интересов и благосостояния народа»[23]
Первоочередный упор – на крестьян. Скажете, что таким же образом действовал Пол Пот? Будете правы, и притом весьма сильно, ибо классовая обстановка в Бирме была очень близка к кампучийской. Но только опять же, одно мааааленькое «но»: Пол Пот прямо и предельно конкретно говорил о том, что…
«Мы намерены быстро превратить отсталую аграрную Кампучию в индустриализованную страну, твёрдо стоя на принципах независимости, инициативы и опоры на собственные силы.»
То есть Пол Пот предлагал преодолевать аграрность и делать первоочередный упор на посильное строительство промышленности. Здесь же нам вместо преодоления аграрности – предлагают еë культивировать, делая первоочередный упор на модернизацию сельского хозяйства, и лишь вторым эшелоном развивая «те промышленные отрасли, которые будут соразмерны природным ресурсам и возможностям страны». И вот это, справедливости ради, – первое и единственное серьёзное отличие чучхе от «бирманской социалистической программы»: здесь чучхеисты оказываются гораздо ближе к марксизму со своим копированием сталинской экономической политики. Однако, если присмотреться – то две противоположности найдут своё единство и окажутся де-факто разными выражениями одной и той же доктрины «опоры на свои силы». С той лишь разницей, что если корейцы предполагают использовать такую опору, чтоб доразвить то, что не развито, чтобы в конечном итоге и существовать независимо от остальных – то бирманцы очевидно не собираются прыгать выше головы, и предпочитают исходить из своих сил и в самом процессе развития, развивая лишь то, на что, упрощенно говоря, силушки хватит. И даже более: в бирманском варианте программы за тонной искривлений тоже можно разглядеть крайне косое заимствование у Сталина, при коем коллективизация тоже использовалась как первоначальный плацдарм для индустриализации и вообще дальнейшего развития. С той лишь разницей, что Сталин, критикуя правый уклон в ВКП(б), прямо говорил:
«Нет нужды доказывать, что невозможно развивать колхозы, невозможно развивать машинно-тракторные станции, не подтягивая основные массы крестьянства к коллективным формам хозяйствования через массовую контрактацию, не снабжая сельское хозяйство изрядным количеством тракторов, сельскохозяйственных машин и т.д.»
Но снабжать деревню машинами и тракторами невозможно, не развивая нашу индустрию усиленным темпом. Отсюда – быстрый темп развития нашей индустрии как ключ к реконструкции сельского хозяйства на базе коллективизма.»[26]
А бирманцам их бредовая философия вкупе с крайне скудными экономическими знаниями не позволили увидеть этой обоюдной зависимости, которая, казалось бы, должна была очевиднейшим образом попасть под их «закон взаимного действия» – ведь «человек превыше всего», а не средства производства. Поэтому сталинская линия обращается на деле во что-то среднее между Пол Потом, Бухариным и Мао, собирая ото всех троих лишь те черты, которые в своей комбинации составляют этот непоследовательный агроцентристский микс, на практике неизбежно завязанный на постоянные закупки сельхозтехники и удобрений из-за границы. И действительно – уже в семидесятые годы авторы «Краткого очерка истории Бирмы» от лица СССР без зазрения совести и даже с наивной гордостью признаются в том, что Советский Союз де-факто является главным спонсором этой программы:
«Для кооперативных деревень Революционный совет закупает за границей (в первую очередь в Чехословакии и СССР) тракторы и другие сельскохозяйственные машины. За 1962-1968 гг. тракторный парк страны вырос в 10 раз, достигнув 5 тыс. машин.» [31]
Комментарии излишни. Впрочем, интересное на этом не заканчивается. Как вам, например, такая вот образовательная политика:
«23. Образование. – Революционный Совет считает, что существующая образовательная система не соответствует условиям жизни и должна быть изменена. Будет введена новая система образования, соответствующая условиям жизни. Приоритет в образовании будет отдан науке.
Наша образовательная цель – сделать базовое образование доступным всем. Что же до высшего образования, то лишь те, кто имеет достаточно перспектив, потенциала и усердия, чтобы извлечь из этого пользу, будут до него допущены»[23]
О как! Высшее образование для избранных, а остальным – четырёхклассная школа! Ничего не напоминает? Если не напоминает, то поясним: это почти дословное повторение одной из позиций генерального плана «Ост», составленного очень небезызвестными структурами очень небезызвестного государства. Мда уж, ничего не скажешь – социализм!.. …Национал-социализм. И действительно, если верить открытым источникам – обязательным в Бирме поныне остаётся только начальное образование, заканчиваемое к 9 годам.[27] Ну или хорошо, предположим, что даже среднее образование можно было получить бесплатно или за доступные деньги. Тогда получится уже что-то близкое к образовательной системе современной Британии, но это всё равно даже близко не напоминает социализм. Скажете, что не хватило бы средств? А почему их тогда хватило Вьетнаму? Лаосу? Кампучии? Танзании, в которой на момент провозглашения уджамаа-социализма все высококвалифицированные кадры из местного населения исчерпывались пятнадцатью врачами и двумя инженерами?[28] Скажете, что их поддерживали извне? Так и Бирму тоже поддерживали, о чем мы говорили выше. Да и даже, если это в текущих условиях не по карману – Вы же прописали такой долгосрочно распланированный переход, в этом контексте общедоступное высшее образование можно было обозначить хотя бы как цель. Однако же нет, об этом не сказано ни слова, зато при этом прямым текстом провозглашается курс на воспитание элиты – к высшему образованию будут допущены только достойные, и достоинство, судя по всему, опять будет определять непогрешимая десница партии. Это еще одно достаточно важное отличие от чучхе – КНДР всё-таки предоставила своим гражданам право на бесплатное образование на всех уровнях, коим в стране доныне обеспечивается 99-процентная грамотность. Однако, как и в предыдущем случае за различием скрывается сходство, в коем бирманцы оказались даже последовательнее корейцев. Что за сходство? Правильно, тот самый «дух самоотверженного претворения в жизнь воли вождя», воплощенный уже в сонгуне. Ведь цель подобного элитизма всегда одна – воспитать максимально лояльную интеллигенцию, а всем же остальным «запретить и не пущать», чтобы грязный плебс никогда не подумал сомневаться в том, что «Будда мудрее Маркса», а «так называемые леваки смотрят на людей, как на роботов». И если в Корее этот вопрос решают путем предельной идеологизации всех ступеней образования от школьной скамьи и до университетской кафедры – то в Бирме к этому подошли с простотой и экономностью здорового буржуа, что для таких гадких задач оказалось даже более материалистично. И вот тут мы плавно переходим уже к теме следующей главы, а посему по-быстрому подведем итоги, чтобы не сильно задерживаться. Итак, вывод в целом тот же, поскольку допущенные в философии одинаковые ошибки метастазируют практически одинаково. Хронический абстракционизм, подмена конкретных классов размытым «трудящимся народом»/»народными массами», подмена точного определения социализма лишенными какой бы то ни было конкретики разглагольствованиями об изобилии и благоденствии, выдвижение на первый план изменения сознания и упомянутая еще в предыдущей главе общественная идеологема «серп – молот – кисть» – всё наличествует в полном объёме у обоих братьев. Встречающиеся же различия (элитизм в образовании и аграрный уклон в экономическом развитии у бирманцев против почти сталинской образовательной и экономической политики у ТПК) на деле являются разным пониманием одних и тех же, опять-таки имеющихся у обоих братьев идеологем – из «духа самоотверженного претворения в жизнь воли вождя» и доктрины опоры на свои силы соответственно. «А как же пиетет перед буржуазией, как же отказ бирманцев от революции?» – спросите Вы? Да, действительно, контраст бирманского солидаризма с кимовской «философией оружия» слишком очевиден. Однако это различие есть скорее различие контекста ситуаций, а не самих теорий. Провозглашенный вождями ПБСП соглашательски-солидаристский курс в дальнейшем никак не будет фигурировать в теории, никак не повлияет на практику и никак не объяснит ни тот вооруженный переворот, через который У Не Вин взял власть, ни те не менее жёсткие методы, коими он её удерживал уже позже. Спросите, для чего же тогда эта идеологема была введена? А банально для того, чтобы стать тем конструктом, с помощью которого можно было бы исключить из прогрессивной борьбы коммунистов, на тот момент уже имевших опыт борьбы с оружием в руках и выступавших за разрешение противоречий революционным путём. Что же до буржуазии – то на практике все оказалось куда ближе: национализации в Бирме со временем всё же прошли, и в конечном итоге даже привели к состоянию весьма похожему на нынешнее корейское, когда все вроде как государственно и коллективно, но при этом есть и тонджу, и единоличники на селе, и программы государственного взаимодействия и с теми, и с другими. Какой же характер приняла собственность после национализаций? А ответ на этот вопрос таится в ответе на вопрос о том, какой класс имеет господствующее положение, то есть вопрос о связи претендующей на социализм ПБСП с классом. О нем мы и поговорим в следующей главе.
IV. Братья по бессвязию: партия, государство и класс в системе бирманского чучхе
С вопросом партийно-классовой связи всё обстоит ещё понятнее, проще и веселее, ибо если в досонгунском чучхе проблема отрыва от класса была довольно неплохо прикрыта, и её приходилось выводить и выискивать, то у бирманцев это и без выискивания воистину термоядерное зрелище. Во много раз термоядернее той термоядерной войны, которой бирманцы так боялись в предыдущей главе. Термоядерное настолько, что даже сонгун местами покуривает в сторонке. Впрочем, все же к делу. Начинать здесь стоит с самого "Бирманского пути", а именно – с маленькой подчасти в конце, озаглавленной, как "Организационное развитие":
"25. Продвигаясь к цели социализма, Революционный Совет будет основывать свою организацию в первую очередь на силе крестьян и других трудящихся масс, составляющих подавляющее большинство нации. Мы также будем идти рука об руку с теми, кто будет честно и преданно работать во имя национальных интересов и благосостояния народа.
26. Революционный Совет, следовательно, создаст такие массовые и классовые организации, которые будут нужны в переходный период, а также выстроит в соответствующей форме организацию политическую."[23]
Мы об этом уже говорили в самом начале, но всё же ещë раз: вы понимаете всю глубину и наивность этого маразма? По сути, "Революционный Совет" в своём главном программном документе открытым текстом признаёт, что никакой связи с пролетарскими или мелкобуржуазными массами у него вообще не было и нет, и что её надо только выстраивать путем формирования лояльных совету организаций. И это уже после свершения "революции", которая опиралась не то что не на класс – даже не на партию, а на законспирированный военный междусобойчик. Комментарии более чем излишни. Спросите, а как же ПБСП? А ПБСП была сформирована лишь год спустя, как раз тем самым "Революционным Советом". По сути после этого вопрос о связи с классом, о диктатуре пролетариата, о народной демократии и обо всём прочем в этом ключе можно было бы уже считать закрытым. Однако же нет, иначе может сложиться впечатление, будто бы чучхе здесь сильно отличается в положительную сторону. Поэтому идём далее. Ну а точнее, чуть ранее, где они говорят про необходимые изменения госаппарата:
"14. Парламентская демократия, называемая властью народа, впервые появилась с Британской, Американской и Французской революциями против феодализма. В сравнении с предшествовавшими ей системами она, несомненно, наилучшая.
Но в некоторых странах парламентом настолько сильно злоупотребляли, что он стал лишь средством, с помощью которого оппортунисты властвовали над народом, обманывая простые массы.
В Бирманском Союзе парламентская демократия также была испытана и проверена на предмет содействия целям социалистического развития. Но бирманская парламентская демократия не только не сумела послужить социалистическому развитию, но и из-за своей огромной противрречивости, дефектов, слабостей и лазеек, из-за обильных злоупотреблений, потеряла социалистические цели из виду и отклонилась от них до такой степени, что признаки ее незаметного движения к регрессу стали очевидными.
Национальные социалистические цели не могут быть достигнуты никакими средствами парламентской демократии, которые мы испытали.
Следовательно, Революционный Совет твердо верит, что он должен в соответствии с существующими условиями, средой и непрерывно изменяющимися обстоятельствами развить лишь такую форму демократии, которая продвинет вперед и защитит социалистическое развитие."[23]
О том, какая конкретно это будет форма демократии – нам не говорят совершенно умышленно. Ибо на деле эта "форма демократии" уже через два года после "революции" обернулась "Законом о защите национального единства", запретившим все партии кроме ПБСП.[29] И всë бы ничего, ведь диктатура пролетариата тоже характерна однопартийностью. Но вот если диктатура пролетариата представляет из себя действительно демократию для этого самого пролетариата, если советы позволяют избирать и сменять депутатов в любое время, а все инстанции пролетарского госаппарата вполне открыты и для беспартийных рабочих – то в Бирме власть, как два года до, так и ещё десять лет после этого закона осуществлялась тем самым военным междусобойчиком, а после принятия наконец в 1974 новой конституции и формирования новой законодательной инстанции – Пьитху Хлутто (Народной Ассамблеи) – все места в ней вплоть до конца эпохи "бирманского социализма" бессменно контролировались только одной партией, пожалуй, сами догадаетесь, какой.[29] А секрет такого единогласия прост: такой порядок был де-факто прописан в конституции, в которой за пускавшими пыль в глаза статьями о праве каждого избирать и быть избранным, об ответственности и отчетности избранных перед избравшими, о праве отзыва избранных депутатов избирателями – аккуратно припрятана статья 179, согласно которой списки выдвигаемых на избрание кандидатов (на всех уровнях, от Пьитху Хлутто и до деревенских советов) формируются и предлагаются не рабочими и не независимыми избиркомами, а непосредственно Партией Бирманской Социалистической Программы.[30] До такого даже в СССР на самом брежневском пике социал-империализма и упрочения партдиктатуры додуматься не сумели. И, кажется, очевидно: это настолько неприкрытый швах, что даже КНДР с её тремя партиями и хотя бы исторически имевшейся связью ТПК с пролетариатом предстаёт на этом фоне как нечто лучшее. Но может быть всё это хоть как-то нивелируется тем, что партия трепетно ориентируется на класс и хотя бы пытается правильно выражать то, что народ сознаëт? А вот тут все только что приведенные различия снова начинают обращаться либо просто сходствами с поправкой на контекст, либо разными способами воплощения общих для обеих стран доктрин, либо же погрешностями количественного плана: помните уже мелькавший в предыдущей главе тезис про то, что "человек имеет тенденцию заблуждаться"? Напомним ещë раз, ибо с этой точки зрения он особенно интересен:
"Человек имеет тенденцию уходить в заблуждение. Зная о такой человеческой неустойчивости, мы должны устроить наш образ жизни и жизненные реалии, то есть социалистический путь демократической жизни так, чтобы постоянно контролировать и упреждать эту злую тенденцию. Только так каждый может иметь право использовать свой собственный созидательный труд и инициативу"[21]
С учетом вышеприведенного это переводится на русский примерно так:
"Многие рабочие и крестьяне смеют не соглашаться с нашим видением реальности. Посему же мы должны выстроить такую систему, которая позволит нам таких вольнодумцев переубеждать, добровольно или же принудительно".
И с учётом вышеозначенного упора на переориентацию сознания, брюки "различий" снова превращаются в элегантные шорты старого доброго дежавю: партия, особливо не спрашиваясь у пролетариата, что-то там за него нарешивает, а после – убеждает пролетариат, что она решила всё правильно и верно. Ну а того, кто не слишком-то и убеждается, можно легко обвинить в том, что он левак, подрывающий социализм, единство и стабильность, после чего... Впрочем, до этого вряд ли дойдет, ведь с учетом элитизма в образовании и нехватки времени на политику многие просто не смогут задуматься над столь высокими материями. А весь администраторский состав и высококвалифицированные кадры с национализированной части предприятий были обязаны три месяца отучиться в Центральной Школе Подготовки Народных Служащих Хпангьи, курс которой конечно же включал в себя начальную военную подготовку и политическую индоктринацию.[29] А с 1984 года даже этого стало мало – усиленно действовать решили даже на студенчество, заставив поголовно всех учащихся в университетах вступать в свежесозданную партийную молодежку "Ланчин Лунге" ("Молодежь программы"). Однако это еще что – гораздо интереснее сами особенности управления средствами производства. Тут уже начинаются гораздо более серьёзные вещи, ибо согласно статьям 19 и 20 конституции, производства и ресурсы находятся в собственности не рабочих, не народа, а именно государства. Во что это вылилось на практике? А в то, что никакой системы советов на рабочих местах не было, и всё руководство национализированными предприятиями осуществляли (сюрприз!) военные, о чем без малейшего зазрения совести пишет уже цитировавшийся нами краткий очерк Бирманской истории, осмеливаясь даже покритиковать их за снабжение, которое они на первом этапе феерическим образом провалили. И по сути это – опять место для дежавю с привкусом некоей извращенной эволюции: если корейские чучхеисты еще до сонгуна ввели у себя тэанскую систему, подмявшую производства под расположенные на их базе партийные организации – то бирманские чучхеисты ввели у себя по сути ту же тэанскую систему, но уже развитую в соответствии с принципами сонгун, когда все полномочия, отданные тэанской системой в руки партии, переданы военщине. Кстати, сама история становления СРБС, как государства, есть наиболее очищенное воплощение теории сонгун, даже более каноничное, чем сама Корея: если в Корее всë даже при максимальном притягивании за уши начиналось с партизанских отрядов, кои все же никак нельзя назвать армией, то в Бирме всё происходило именно так, как учил Ким Чен Ир: в начале была армия (армия Бирманского Союза), а затем эта армия осуществила переворот и по итогам этого переворота создала и партию, с которой доныне довольно прочно сращена, и государство, в коем её выдвиженцы властвовали и властвуют доныне практически безраздельно, и прочие ништяки с элитистским образованием и пагодами. Однако, что характерно, результат на выходе получился как две капли воды похожий на Корею за вычетом нескольких контекстных деталей. Ну и последний штрих для полноты картины – настолько же пустые, как и в чучхе, слова о необходимости повышения роли масс:
"27. Когда политическая и организационная работа будет проведена, народ получит социалистическое демократическое образование и демократическую тренировку дабы обеспечить его сознательное участие."[23]
Да уж, что тут скажешь. Демократическая тренировка. Видимо, как в школе Хпангьи или в Ланчин Лунге. То есть, индоктринируем всех, а потом участвуйте сколько хотите. Насквозь идеалистичный подход, но ни бирманцев, ни их корейских учеников это не остановило и не останавливает. На этом бирманцам по сути больше нечего сказать по вопросу – они в очередной раз поступили грамотнее корейцев и постарались поменьше распространяться по теме, в которой у них многочисленные и довольно очевидные бреши. Однако даже имеющихся у них скупых вырезок вкупе с их же конституцией вполне хватает для понимания того, что бреши эти имеют ровно те же самые размеры и форму, и находятся ровно в тех же местах, что и в чучхе: обе "теории" практически открыто провозглашают военно-партийную диктатуру, характерную всепроникающей ролью армии, односторонним характером взаимодействия партии с классом, фактической непререкаемостью партийных решений и стремлением выстроить партийно-классовое взаимодействие путем голой индоктринации, оторванных от бытия попыток убеждения класса в правильности партийной политики, повлиять на которую "законным" путём класс всё равно никак не может. На этом наше сравнение в общем завершается. Вы скажете, что мы забыли про национальный вопрос? По нему из теории у бирманцев есть всего один тезис в "Пути", да и тот взятый у Аун Сана. Там основное сравнение придется вести от практики. А это уже будет гораздо интереснее смотреться, как штрих к открывающемуся и окончательно дорисованному портрету ПБСП.
И кто же в пуделе сидел?
Часть довольно важных моментов этого сюрприза мы уже волей-неволей проспойлерили в процессе сравнения. Однако самое интересное по-прежнему впереди. И начинается оно с взаимоотношений ПБСП с коммунистами. Из философских «изысканий» ПБСП уже и так понятно, что взаимоотношения эти были далеки от дружественных, однако всë ещё веселее: они были не просто далеки, а далеки ровно настолько же, насколько и между компартией и предыдущим правительством. Даже более: после прихода к власти уневиновских милитаристов общая стабильность страны никак не поменялась к лучшему, и гражданская война продолжилась. Причём не только с освободительными движениями национальных окраин страны, но и с обеими компартиями. Причём обе партии, как и КПК в своë время, неоднократно пытались добиться приемлемого перемирия с сонгунским правительством. Даже «Компартии красного флага» троцкистский авантюризм не помешал сесть за стол переговоров, кои у уневиновцев с коммунистами были в 1963 (с обеими партиями) и в 1980 (со сталинской КПБ при посредничестве Китая).[8][15] В обоих случаях чучхеисты выдвигали совершенно неприемлемые для коммунистов требования, сводившиеся к добровольной капитуляции и самороспуску партии, что для коммунистов было по понятным причинам неприемлемо.[8] В итоге обе партии (а краснофлажники – так особенно) оказались со временем в патовом положении, поскольку отступать было некуда, но в то же время и повторить попытку штурма Рангуна в краткосрочной перспективе возможным не представлялось, поскольку все просчёты режима, своими же программами обрекшего себя на скорейший кризис и крах, обильно покрывал обширными вложениями хрущёвский СССР. Помимо финансирования и поставок техники, Советы построили в Бирме целый ряд гражданских[32] а по неподтверждённым данным и военных объектов. Работы Не Вина издавались на русском, советские историографы пели СРБС и ПБСП хвалебные оды и даже не стеснялись ругать коммунистов. И делалось это всё естественно не просто так – через это Москва стремилась во-первых нарастить своё влияние в регионе, а во-вторых и в-главных – конкретно насолить Китаю, на который ориентировалась сталинская КПБ и отношения СССР с которым на тот момент уже перешли в фазу открытой вражды. В итоге советский рабочий волею КПСС оплачивал из своего кармана жизнь подавляющей бирманских рабочих военной хунты, а бирманская компартия вынуждена была держаться за имеющиеся «освобождённые районы» и неизбежно повышать в своей борьбе роль представителей национальных меньшинств, поскольку основная доля территорий с бирманским большинством на тот момент уже контролировалась правительством. Основными союзниками сталинской КПБ на национальных окраинах стали Карены и Ва и Шаны. Кстати, национальный вопрос здесь стоит не меньшего внимания. Курс ПБСП на «единство» будет ещё очень долго отзываться многим бирманским народам непередаваемой болью. Криво процитировав Аун Сана в «Пути»[23], уневиновцы продолжили линию предшествовавшего им правительства на единство путем силы и подавления. Та цитата про «централизм, остающийся государству», как и закон о защите национального единства, были направлены в первую очередь именно на это – их первой целью должен был быть удар именно по сохранявшим хоть какую-то легальность национальным движениям, а не по коммунистам, коих на тот момент уже успели запретить. В этом же духе следовала и конституция СРБС, которая, несмотря на провозглашение курса на автономию мест под руководством центра, никаких автономных прав национальным окраинам не дала[30], и явилась последней и официальной отповедью на выдвигавшееся большинством народов ещё с 1948 года требование федерализации страны. В итоге против национальных движений, как и против коммунистов, продолжились точно такие же, как и ранее рейды, зачистки и карательные экспедиции, в которых бирманская армия действовала точно такими же методами, как действует и сейчас. Впрочем, национальные движения подобное только разжигало и сталкивало от федерализма уже у открытому сепаратизму, на позициях которого к настоящему моменту стоит основная доля движений, не сложивших оружие.
Все это время партия искусственно поддерживала внутри себя антикоммунизм, пиком чего стали масштабные внутрипартийные репрессии против «леваков» и «симпатизирующих коммунистам» в 1977 году.[29]
Тем временем экономическая политика «социалистического правительства» привела Бирму к беспрецедентному разорению. Национализировавшие всю промышленность, торговлю и помещичью землю военные, как выяснилось, не имели ни малейшего представления о том, как управлять всей этой экономической машиной, что в итоге немедленно привело к перебоям в снабжении, спаду производства и куче других приятных последствий, под давлением которых правительство вынуждено было практически сразу пойти на денационализацию четверти имевшихся торговых точек и еще целый ряд отступлений, которые, тем не менее не подрывали безоговорочного господства военных в экономике.[16][31] Однако радости на этом не кончились – рост ВВП на душу населения продолжал оставаться слабейшим в восточной Азии (1,3%), а инфляция росла космическими темпами.[16] Однако если до начала 80ых все эти прелести удавалось как-то замасливать поддержкой от СССР и Югославии за счет членства в «Движении неприсоединения» (в кое, кстати, входила и КНДР), то в 1980ом СРБС из «неприсоединения» вышла, а затем у обоих союзников начались внутренние проблемы, вызванные уже их собственной во всех отношениях прекрасной экономической политикой. В итоге после частичного оставления на самотëке инфляция Кьята стартовала в небеса, а предложенная Не Вином идея деноминировать Кьят в 9 раз (ему это число нравилось) привела к обнулению почти всех сбережений, имевшихся у рядовых бирманцев, что вкупе с уже осточертевшим полицейским произволом и коррупцией, военной диктатурой и полным провалом «бирманской социалистической программы» привело сначала к студенческим протестам в марте и июне 1988 года (видимо усердия и потенциала оказалось у студентов маловато, не смогли извлечь из этого пользу, как ПБСП хотела), а затем к крупномасштабному восстанию 8 Августа 1988 года (8.8.88), вошедшему в историю, как Восстание Четырëх Восьмëрок.[33] Все три акции были жесточайше подавлены армией и полицией, однако имели свои последствия – уже после мартовских и июньских событий Не Вин ушел в отставку со всех партийных постов, перед этим заявив следующее:
«Если армия стреляет – она не имеет обыкновения стрелять в воздух. Она стреляет прямо на поражение» [33]
А после августовских событий очередной спешно проведённый чрезвычайный съезд ПБСП постановил таки провести требуемые протестующими многопартийный выборы, после чего Пьитху Хлутто на следующий день приняла резолюцию провести их не ранее чем через 45 дней и не позже чем через 90 дней.[29] Однако протестующих этим было уже не успокоить – они продолжили требовать немедленной отставки правительства ПБСП. Понимая всë происходящее, военные, стремясь сохранить власть, решили пойти на отказ от «социалистической» формы, прикрывающей милитаристское содержание – 18 сентября 1988 года генерал Со Маунг сбросил правительство ПБСП путем военного переворота, приостановил действие конституции 1974 года и создал Государственный совет восстановления закона и порядка, перешедший к ещё более драконовским мерам и организовавший массовые расстрелы протестующих в городах.[33] В 1990 году были впервые с 1960 года проведены многопартийные выборы, победу на которых одержала Национальная Лига за Демократию, возглавляемая дочерью Аун Сана, Су Чжи. Однако Совет результатов выборов не признал, поместил Су Чжи под домашний арест и продолжил военное управление, сохранявшееся до 2011 года. За это время были проведены приватизации, по результатам которых значительная часть бирманских предприятий была выделена в так называемый «Экономический Холдинг Союза Мьянма», который оказался уже непосредственно в руках военных. Подчинив себе таким образом базис, военные уже могли позволить создать на нём «демократическую» надстройку. В 2011 году Совет был официально распущен, однако проводившиеся с тех пор демократические выборы и безоговорочное большинство Национальной Лиги за Демократию ничего не меняют – военные по прежнему удерживают значительное количество мест в парламенте и де-факто играют во всех сферах решающую роль. ПБСП же была после свержения реформирована в Партию Национального Единства, и в таком виде существует поныне, поддерживая связи с военными и выступая на выборах, кои, однако, не приносят ей практически ничего.
У Компартии судьба сложилась едва ли удачнее – к концу 1970ых она окончательно потеряла Верхнюю и Среднюю Бирму, и контролируемая ею территория свелась в основном к районам, населенным народностью Ва. В таком состоянии она встретила крушение СРБС, однако её саму постигла довольно печальная участь. Окончательно ушедшему в ревизионизм Китаю КПБ со своей сталинской линией была теперь не только не нужна, но даже неудобна и опасна. Поэтому уже через год Китай налаживает отношения с национал-фракционистами, которые в 1989 осуществляют путч и сбрасывают компартию в районах Ва.[39] Многих видных членов партии насильственно высылают в Китай, а для управления территорией создается Национальная Партия Государства Ва, поныне послушная воле КПК. На территории Ва доднесь в свободном обращении находится китайский Юань, а день путча против КПБ празднуется на государственном уровне.[37] Впрочем, несмотря на заблуждения многих источников Бирманская Компартия жива и продолжает борьбу. Ее генеральным секретарём с 1989 года и доныне остаётся Бо Кьин Маунг.[8]
У «Компартии красного флага» все сложилось ещё менее радужно – её бирманская армия разгромила ещё в начале 1970ых по результатам чисток в рохинджа-араканском районе, в котором та обосновалась.[38] Примерно тогда же был пленён Тан Со, а партийные отряды были вынуждены отступить к бангладешской границе.[38] Впрочем, отчëт 1991 года говорил, что партия снова действует в Аракане, так что всё вернулось на круги своя.[38]
Что из себя представляет нынешняя Бирма – мы уже довольно подробно расписывали. По сути всë осталось в положении 1948 года – всё та же гражданская война, всё тот же национальный вопрос, всё те же партии, всё то же религиозное мракобесие и всё та же военная диктатура, которая ни при «бирманском социализме», ни при открытом бирманском капитализме никуда не девалась. Даром что с добавлением в это дело ещë и мощнейшей героиновой мафии. И конечно же всё та же безысходная война без малейших надежд на какое-то разрешение без ухода от status-quo, который, при нынешнем положении вещей никуда не денется, ибо этот режим, несмотря на полное бессилие против национальных движений и радикальной оппозиции, выгоден и Китаю, и Индии, и России, и даже КНДР, которая по старой доброй традиции продолжает поставлять ему оружие.[15] В целом же история Бирмы очень поучительна для коммунистов и рабочих всего мира, и особенно для Кореи. Эта история вскрывает истинное лицо очень многих идей и фигур – и бирманских коммунистов, и советских хрущëвцев, и китайских правоуклонистов, и в особенности корейских чучхеистов, не побоявшихся фактически списать свои идеи с хунты полуфашистского образца. Всё бы ничего, но только списывание идей очень часто приводит и к списыванию результатов их воплощения, и если к моменту серьёзных перемен в Китае (который однажды наступит) КНДР придёт, не вернувшись к марксизму, – то мы сможем с печальной уверенностью утверждать, что Бирма сегодня – это Корея завтра, ибо в Корее есть по сути всё для подобного положения: и две почти окончательно сложившиеся отдельные нации, и военные диктатуры, и неучтенные с обеих сторон интересы пролетариата. Пока от этого спасает только необходимость для Китая прикрывать свои границы – пока она есть, и пока Китай не оправится от ревизионизма, он будет всемерно поддерживать этот режим и покрывать из кармана китайских рабочих все его ошибки и авантюры, кроме разве что самых безумных. Бирманская же история особенно примечательно и тем, что она, в отличие от корейской, открыто столкнула марксизм и чучхе лбами, прямо показав всю антимарксистскую сущность чучхе еще до того, как оно обрело своё современное имя и образ.
Так что, дорогой читатель, если вы вдруг увидите героинового наркомана – присмотритесь к нему повнимательнее: очень может быть, что вкалывает себе наследие великих идей чучхе, воплощенных в одной далёкой восточной стране, в которой во славу патриотизма, единства и блистательных пагод доныне проливается кровь почти полутора сотен народов, отстаивающих своё право на жизнь на куске земли размером чуть меньше Чукотки…
ПВК, июль — 14 декабря 2020
