«Бэтмен. Книга 7. Холодные дни», Том Кинг. Рецензия
Известное высказывание Ницше во вселенной DC наверняка звучало бы слегка иначе: то, что не убивает нас, делает нас безумнее. И пантеон бэт-злодеев явное тому подтверждение. Впрочем, сходить с ума могут не только силы зла. После заранее обречённой на провал попытки связать себя брачными узами с Селиной Кайл (нет, это не спойлер, вы же наверняка не поверили в возможность тихого домашнего счастья для этих двух истерзанных душ), Брюс пытается спрятать боль под маской Тёмного Рыцаря, с головой отдавая себя работе по причинению добра родному городу. Тем более что и случай подвернулся удачный — таинственные убийства трёх женщин. Все следы ведут к Виктору Фризу, а тот всё отрицает. Да и Бэтмену не впервой выбивать признания силой. Правда, на этот раз всё заходит настолько далеко, что Брюс начинает с ужасом вглядываться в собственное отражение в зеркале, ведь в нём он видит совершенно другого человека. Боль позволила прорваться наружу самым тёмным и неприятным чертам Крестоносца в маске. Вряд ли сейчас он является тем героем, который нужен этому городу.
Однако Готэм по-прежнему идеализирует своего защитника. Да, Бэтмен потерял поддержку департамента полиции, превратившись в линчевателя в маске, но для простых людей, которые в душе хранят воспоминания о встрече с героем, он всё ещё остаётся символом справедливости. На это указывает суд присяжных, собранный для вынесения вердикта Мистеру Фризу. Сам Брюс чувствует, что уже с трудом балансирует на грани дозволенного, и потому подкупом занимает место среди присяжных. Отчасти для того, чтобы выиграть немного времени и проанализировать имеющиеся факты по поводу загадочных убийств, отчасти для того, чтобы вернуть человеческий облик герою, который с каждым днём всё больше становится похож на универсальную машину убийств. И то, что сейчас Бэтмен не убивает, вовсе не означает, что он будет придерживаться этой линии и впредь. Когда в душе так яростно бушует боль, тяжело придерживаться какого бы то ни было кодекса.
В седьмой книге о Бэтмене за авторством Тома Кинга слишком много лирики. Здесь самозабвенно цитируется книга Иова, ребёнку перед сном читают мрачную сказку, а Пингвин нараспев цитирует Шекспира. Но поэзия в этой истории не кажется натужной или притянутой. Седьмой том — песня боли, и эта боль порождает безумие, злобу, саморазрушение и смерть. По духу три новеллы, вошедшие в книгу, близки к Бодлеровским «Цветам зла». Но если до сих пор подобные стилизации изредка встречались в авторских комиксах (того же «Ворона» Джеймса О’Барра при всём желании сложно вписать в рамки стандартной супергероики), то для мэйнстрима такой приём до сих пор кажется в новинку. История комиксов знает множество примеров неоднозначных героев, но Бэтмен давно воспринимается в качестве основной константы. И потому любое действие с этой величиной должно быть морально обосновано, иначе читатель безостановочно начнёт цитировать Станиславского.
В этом плане О’Барру было легче (если подобная характеристика допустима по отношению к человеку, потерявшему свою возлюбленную). Для него «Ворон» стал исповедью, попыткой притупить боль от потери. И эта боль впитала в себя поэзию декаданса. Кинг же примеряет на себя роль очередного психиатра, пытающегося заглянуть в голову выдающемуся детективу. Он не целитель, а хроникёр, скрупулёзно фиксирующий каждое падение, каждую ошибку Тёмного Рыцаря. При этом Том разыгрывает простую и понятную карту очередной потери, которую герою очень сложно объяснить логически. Именно поэтому его попытка докопаться до истины выглядит безумием в глазах окружающих. Они не видят логики в цепочке трагических событий, не могут прочувствовать ту пустоту, с которой пришлось столкнуться Бэтмену. Для сторонних зевак это борьба с самим собой, с безумием, охватившем героя. И в этой борьбе он явно проигрывает.
Кинг препарирует Брюса Уэйна с профессиональной беспристрастностью врача. Он сохраняет хладнокровие даже в критические минуты. Без преувеличения седьмая книга становится прекрасным путешествием в подсознание Бэтмена. У неё лишь один недостаток — порядковый номер на корешке. В самом деле, принадлежность «Холодных дней» к общей истории противостояния Бэтмена и Бэйна значительно снижает градус психологизма. Если бы череда падений героя происходила сама по себе, а не была бы частью общего глобального плана по низведению Бэтмена, комикс Кинга можно было бы поставить в один ряд с «Лечебницей Аркхэм» Гранта Моррисона, настолько он хорош в своей бескрайней депрессии, озаряемой вспышками ярости. Но единая сюжетная канва диктует свои правила, не позволяя топтаться на месте больше пары номеров. И потому нас бесконечно кормят намёками на то, что Бэтмен всё же прав, пусть он сам и не верит. Это в свою очередь убивает всю потенциальную поливариантность образов, давая читателю понять простую вещь — персонажи этой трагедии окрашены в определённые цвета, и любая попытка сыграть на оттенках (то есть усомниться в чёткой приверженности добру или злу) заранее обречена на провал.
Конечно, можно просто закрыть глаза на сюжетные катализаторы, пустив в ход бритву Оккама, выдернуть седьмой том из общей линейки и заглянуть в глаза безнадежности. Но, согласитесь, это будет уже не Бэтмен Кинга, а что-то абсолютно другое. В том же виде, что есть, мы имеем интересный эксперимент, который, увы, может прийтись по вкусу далеко не всем. Для ценителей психологизма здесь излишне много физиологического насилия. Поклонники мейнстримной супергероики скорее всего не оценят тяжеловесные лирические пассажи и танцы на месте. С другой стороны, всегда найдутся любители поплясать по лезвию между двумя крайностями, зная, что могут упасть в любую минуту. Вот они-то и оценят «Холодные дни» по достоинству.
Книга предоставлена на обзор издательством «Азбука».
Константин Большаков,
ComicsBoom!