«Забрасывание камнями: Майкл Джексон в образе простого смертного». Статья Элизабет Амису.

Источник: https://michaeljacksonstudies.org/throwing-stones-to-hide-your-hands-the-mortal-persona-of-michael-jackson/

Перевод Ивановой Олеси.

Забрасывание камнями является ужасным актом общественного правосудия, направленным против одного человека, который до сих пор используется в качестве формы казни в различных частях Ближнего Востока и Африки. В библейской Книге Царств два лжеца клевещут на добродетельного человека по имени Навуфей, обвиняя его в том, что он проклинает и царя, и Бога. Хотя Навуфей был невиновен, его все равно вывели из города и забросали камнями.

В кончине Навуфея были несколько виновников: король, который хотел заполучить землю Навуфея, королева, которая хотела угодить королю, клеветники, чьи мотивы уничтожения Навуфея неясны, и общественность, которую легко бездоказательно увести за собой. В этой истории есть не только все задатки шекспировской трагедии, но и параллели с жизнью Майкла Джексона, которые пугают.

В начале рассказа Навуфей богат и счастлив. Однако он оказался не в том месте и не в то время, а именно в месте под названием Изреель с виноградником недалеко от дворца царя Самарии. Точно так же тридцать лет назад, в 1984 году, Майкл Джексон из Америки стал самой большой и самой известной звездой. Его обожествление как сольного исполнителя началось с выпуска его альбома 1979 года «Off The Wall», который к 1981 году стал «самым продаваемым альбомом чернокожего артиста», а выпуск в 1982 году альбома «Thriller», создание революционных короткометражных фильмов и культовое выступление на 25-летии Motown 25 укрепили его почитание.

«Thriller» продавался в огромном количестве экземпляров, и в результате этого беспрецедентного успеха поклонники и папарацци преследовали Майкла Джексона до конца его жизни. Его часто баррикадировали в его собственном доме: «У ворот Хейвенхерста было несколько потасовок, они могут быть опасными ... больно, когда на тебя нападают. Вы чувствуете, что сейчас задохнетесь или будете расчленены».

На этом этапе своей карьеры Майкл получил образ Идола, характеристики которого абсолютно не соответствовали человеку, которого они обозначали. Во многом именно в этот момент Майкл Джексон стал товарным знаком, симулятором человека. Общепризнанно застенчивого и кроткого танцора, певца и музыканта в военных куртках и перчатках со стразами охарактеризовывали скорее как бога, чем как человека. Однако, по его собственным словам, «мои достижения не являются синонимом того, кем я являюсь». В самом деле, жизнерадостный пятилетний мальчик, который распевал «Rockin Robin» и «Ben» перед обожающей его толпой, не был похож на мальчика, скрывающегося за улыбкой.

Джексон не был готов к той астрономической славе, которая на него обрушилась. Его друг Касио утверждал, что, будучи ребенком-звездой и жертвой домашнего насилия, он «прибыл во взрослую жизнь с недостающими фрагментами… которые пытался компенсировать домом, который он построил, своей внешностью, своей музыкой и своими интересами». В своей самой автобиографичной композиции 1995 года «Childhood» он спрашивает: «Вы видели мое детство? Я ищу мир, из которого я родом… Никто меня не понимает... Они считают меня странным и эксцентричным… »

Трудно сказать, смог бы кто-нибудь другой справиться с необычайной известностью Джексона. В какой-то степени он уже начал становиться нереальным как человеческое существо из-за искаженного представления его образа, которое распространилось по всему миру. Его настоящая личность не просто была искажена, она была подавлена и тонула в море его образов.

Джексон писал, что «одним из побочных эффектов периода Thriller было то, что приходилось постоянно находиться на виду у публики», и чем более известным он становился, тем больше он становился мишенью злобных нападок со стороны прессы. Также у негативной реакции СМИ были и другие скрытые мотивы: Джексон стал самым влиятельным афроамериканцем в истории индустрии развлечений.

Академик Джозеф Вогель выдвигает наиболее вероятную гипотезу создания образа Сумасшедшего. Прозвище «Wacko Jacko» было придумано в 1985 году, «Jacco» или «Jacco Macacco» на сленге кокни означает «обезьяна». Его дальнейшее использование можно интерпретировать как оскорбление этнической принадлежности Джексона.

Джексон совершенно справедливо ненавидел это прозвище, использование которого было равносильно дискриминации со стороны бульварной прессы. В интервью 1997 года он сказал, что отчаянно хочет оградить своего сына от этих жестоких насмешек. С горечью он заметил: «Задумывались ли они о том, что у меня когда-нибудь будет ребенок… что у меня есть сердце. Мое сердце болит. Зачем передавать это ему?»

Постепенное посветление его кожи с начала восьмидесятых годов, которое оставалось необъясненным до телевизионного интервью Опре 1993 года, способствовало дальнейшему формированию этого искаженного образа. Джексон страдал от уродующего заболевания, и поскольку он был знаменитостью с детства, это было настолько эмоционально тяжёлым для него, что он редко об этом говорил: «Это проблема для меня… которую я не могу контролировать».

Джексон все время носил закрытую одежду и всегда выходил на улицу с зонтом, потому что солнце было вредным для его лишенной пигментации кожи. Он говорил, что «страдает аллергией на солнце» и постоянно был покрыт толстым слоем грима, чтобы выровнять изменения цвета лица.

Однако, несмотря на это объяснение, до сих пор распространено мнение, что он не хотел быть черным. Как и в истории о Навуфее, клеветники его опорочили.

Из-за этих слухов начал появляться образ Монстра, даже несмотря на то, что Джексон был олицетворением расового равенства. Свой фирменный прием, лунную походку, он перенял «у прекрасных черных детей из гетто», которых он называл «настоящими танцорами». Подтверждениями его расовой гордости также являются его пожертвования в 1988 году в фонд United Negro College Fund, выбор цветных женщин для своих короткометражных фильмов, от Олы Рэй («Thriller») до Наоми Кэмпбелл («In the closet») за единственным исключением — его тогдашней жены, Лизы-Марии Пресли («You are not alone»).

Примечательно, что в короткометражном фильме «Remember the time» — полностью черный актерский состав и режиссер Джон Синглтон. Действие происходит в Древнем Египте, в клипе участвуют Мэджик Джонсон, Эдди Мерфи и Иман. Древних египтян редко изображают как полноправных выходцев из Африки к югу от Сахары, и причину такого выбора можно рассматривать как представление у власти этнического меньшинства. Кроме того, большинство участвовавших в клипах Майкла Джексона мужчин также были афроамериканцами: Уэсли Снайпс («Bad»), Майкл Джордан («Jam»), Эдди Мерфи (Whatzupwitu»), Тадж, Тэрилл и ТиДжей Джексоны (Why») и многие другие.

Елена Олиете иллюстрирует воспринимаемую угрозу человека, который может пересекать культурные границы во всем мире с помощью универсальных средств песни и короткометражного фильма, одновременно преодолевая физические различия между расой и полом. «К началу девяностых годов Майкл Джексон уже был отвергнут большинством как чернокожих, так и белых людей. Первые считали его предателем, а вторые не принимали его как белого человека [...] изменение цвета его кожи показало искусственное культурное построение социальных иерархий, основанных на расовых различиях». (Елена Олиете: «Майкл, ты в порядке? Расизм, споры и пародия в видеоклипах Smooth criminal и You rock my world. Исследования популярной культуры», http://www.jstor.org/stable/23418072)

В истории о Навуфее царь просит его продать свои земли, на что Навуфей отвечает, что не может отдать наследство своей семьи. Король отправляется домой, расстроенный тем, что не получил желаемого. Королева спрашивает его, почему он так несчастен и, узнав причину, решает «исправить» ситуацию. События для Навуфея уже начали выходить из-под контроля, и он мало что мог с этим поделать.

Видео 1989 года на песню «Leave me alone» — это пародийная история о человеке, физически заключенном в тюрьму медиа-цирком. К 1992 году Джексон аналогичным образом пытался вернуть свою личность из того искаженного образа, в котором он был заключен: «Я понятия не имел, что люди думают, что я такой странный […], приятно, когда меня считают человеком, а не образом», — сказал он на 35-й церемонии вручения премии Грэмми.

Следующий альбом «Dangerous» продавался лучше «Bad», миллионами копий, показывая, что в 1992 году Майкл становился, несмотря на искажение его образа, все более популярным. В ходе откровенного интервью в своем доме в Неверленде он развеял множество слухов: «Мне никогда не делали скулы, никогда не делали глаза, никогда не делали губы и все такое. Это слишком, но это происходит каждый день с другими людьми!» И в том же году на него обрушились непристойные ложные обвинения, которые превратили его представление в самый разрушительный и всепроникающий образ - Монстра.

Дружба Джексона с детьми, от Эммануэля Льюиса до Гевина Арвизо, была хорошо задокументирована. Она никоим образом не скрывалась от публики, потому что не было ничего такого, что нужно было скрывать. Джексон относился к этим детям как к равным и считал их своими друзьями. Вероятно, они были друзьями, которых он хотел иметь в детстве. Они сопровождали его на церемонии награждения и вместе со своими семьями проводили время в его доме.

Однако невинные детские качества Майкла превратились в нечто патологическое и жуткое в общественном восприятии. О том, что Джексон был эмоционально уязвимым и защищал права детей с самого начала своей взрослой карьеры, пресса почти не сообщала. Несмотря на это, согласно опросу 1993 года, 88% телезрителей верили в его невиновность и 78% его поддерживали. Так что последовавшее за этим забрасывание камнями было организовано не людьми, а прессой.

Джексон всегда открыто заявлял о своей симпатии к молодежи: «Дети чисты, невинны и добры». В автобиографии и нескольких интервью он объяснил, что эта близость коренится в его собственном чувстве потерянного детства: «Я помню свое детство, в основном, как работу». Он жертвовал миллионы долларов собственных денег детским благотворительным организациям и часто посещал детские дома и больницы, раздавая подарки больным и умирающим детям за свой счет. Однако, по сравнению с освещением недоказанных обвинений, значительные гуманитарные усилия Джексона практически не освещались. В своей статье Один из самых позорных эпизодов в истории журналистики, Чарльз Томсон написал: «Пришло время для СМИ взять на себя ответственность за освещение жизни рок-звезд».

В тот момент, когда появились обвинения, очень похожие на двух клеветников в истории Навуфея, пресса ухватилась за них, а публика, подстрекаемая обезличиванием Идола и его разрушающим образом Сумасшедшего, была готова взять в руки камни. Все, что они хотели, - это наказать монстра. Джексон, который был категорически против наркотиков, с этого момента будет периодически бороться с зависимостью от болеутоляющих.

Неоднократно Джексон пытался объясниться, например, на награждении NAACP. «Я не только считаюсь невиновным, я невиновен! И я знаю, что истина будет моим спасением». А доказательств его невиновности было множество, бо́льшая их часть изложена Мэри Фишер в ее исследовательской статье «Был ли Майкл Джексон подставлен?» Когда она посмотрела на его обвинителей, то обнаружила следы предыдущих проступков. Джексон был невиновен, как Навуфей, а его обвинители были виновны как в вымогательстве, так и в клевете. И их наградой стали миллионы долларов. А наградой Джексона, за то, что он делился своим талантом с миром и своими деньгами с больными детьми, стали стыд и разочарование. Царица в истории Навуфея, вероятно, щедро заплатила своим клеветникам, и они остались безнаказанными.

Джексон, который был известным и щедрым защитником детей из неблагополучных семей, до конца своей карьеры будет считаться растлителем малолетних. Он попытался показать себя как простого смертного в откровенном и честном документальном фильме «Жизнь с Майклом Джексоном», но был атакован теми же адвокатом и окружным прокурором в рамках аналогичного дела о вымогательстве, после чего был полностью оправдан.

Вскоре плодотворную артистическую карьеру Джексона и его музыкальное наследие затмило широко распространенное общественное осуждение певца как чудовищного насильника детей… Певец, исполняющий роль зомби в своем клипе Thriller, фактически превратился в настоящего монстра, и его обвинили в самом чудовищном преступлении.

Ритуальный процесс забрасывания камнями всегда начинается с клеветы. Пресса и обвинители неоднократно клеветали на Джексона, и эта ложь распространялась среди публики. Хотя в 1994 году Джексон не был признан виновным в совершении каких-либо правонарушений и был оправдан в 2005 году, процесс уже начался. Негативные образы и жестокие слова превратили его в образ, максимально удаленный от сострадательного человека, которым он был. «Большинство людей меня не знают, поэтому они пишут такие вещи […] Я очень часто плачу, потому что мне больно, и я беспокоюсь о детях, обо всех детях во всем мире. Я живу для них […], я уже давно истекаю кровью». Джексон никогда не скрывал эмоциональной боли, которую он испытывал из-за клеветы СМИ и осуждения общественности. Его внешность также была для него сильнейшей слабостью: «Моя внешность начала меня угнетать ... как только я уходил со сцены, снова сталкивался с зеркалом».

Слава, как и образ, — это просто плод нашего воображения, созданный в общественном сознании. «Это фантазии, — сказал Джексон в интервью 1995 года, — это неправда. Я знаю себя, и мне грустно, что другим людям приходится читать эти вещи, и они в это верят. Я знаю, что в конце концов правда восторжествует, и я за правду». Следовательно, мы должны рассмотреть целостное представление о Майкле Джексоне, которое основано не на догадках и бульварных сенсациях, а на веских доказательствах. Писать о Джексоне как о художнике — это задача литературных академиков.

Только путем академического изучения его жизни и творчества мы сможем понять его гений и новаторство. Чтобы увидеть его образ простого смертного, мы должны использовать его автобиографию, стихи и тексты, музыкальные композиции, живые выступления и кинематографические работы, подкрепленные его совместными работами, обширным объемом посмертно выпущенных материалов, документальными фильмами и бесчисленными видео и интервью. В особенно трогательной речи в Оксфордском университете Джексон неожиданно откровенно заявил: «Все мы — продукты нашего детства. Но я — продукт отсутствия детства, отсутствия этого драгоценного и чудесного возраста...» Речь, красноречивая и трогательная, мало освещалась в прессе и рассматривалась как еще одна странность. Ее ценное содержание в поддержку прав детей было проигнорировано, а обвинения 1993 года упоминались, чтобы уменьшить ее важность.

По иронии судьбы, уникальность Джексона, превозносимая в Moonwalker за создание ощущения бегства от реальности для аудитории, теперь была осуждена из-за создания дома с тематическим парком развлечений и дружбы с детьми-звездами. Всему, что говорил и делал Джексон, теперь придавался непристойный оттенок. Как же тогда кто-то мог почувствовать его уникальное обаяние, талант и новаторство? Образ Джексона как простого смертного — это образ человека, который, несмотря на тяжелое воспитание и ежедневные трудности, оставался любящим отцом, преданным сыном, артистом, филантропом и гуманистом.

Джексон, его друзья и семья пытались поддержать его образ «простого смертного» и поощрять позитивное представление этого уязвимого человека, но их в основном не было слышно. Его человечность начала проникать в общественное сознание только в последние минуты телевизионного мемориала, когда его одиннадцатилетняя дочь описала его как «лучшего отца, которого только можно себе представить». Этот человек, который был для многих кумиром и идолом, был простым смертным отцом Пэрис Джексон.

Когда жертву в современном мире забрасывают камнями, ее обычно закапывают в землю, оставляя открытой только голову. Возможно, точно так же общественность и пресса скрывают признаки человечности, которые являются доказательством того, что эти люди на самом деле живые.

Они чувствуют боль, и их изображения на альбомах и в журналах, их появления на экранах и на подиуме не мешает этому. Уровень несправедливости, которую Джексон пережил в жизни, был огромен, а его большой успех слишком дорого ему обошелся. Он пророчески пел в «Price of Fame»: «Отец всегда говорил мне: у тебя не будет спокойной жизни / если ты стремишься к удаче и славе… Я чувствую, что давление нарастает / Я чувствую всю эту боль / Никогда не жалуйся!» Настоящий Майкл Джексон постоянно вел проигрышную битву с культурой знаменитостей, кишащей фальшью. По его собственным словам, стена была «слишком высокой, чтобы перешагнуть / Слишком низкой, чтобы пролезть». Он находился между образом идола и образом самого себя.

Тем не менее, можно утверждать, что «люди» ненавидели Майкла Джексона не больше, чем они ненавидели Навуфея. Они были орудием в руках его клеветников. Хотя общественность изгнала Джексона из города, она не могла забросать его камнями. Несмотря на негативно настроенную прессу, билеты на его тур This is It продавались со скоростью одиннадцать билетов в секунду и сорок тысяч билетов в час. В марте, всего за три месяца до его смерти, альбом Майкла Джексона «The Essential», полностью состоящий из ранее выпущенного материала, стал номером один.

Подобно сверхчеловеку, Майкл Джексон воскресил свой образ Идола, готовясь к долгожданному возвращению на лондонской Arena O2 в 2009 году. Говорили, что «его дети уже достаточно взрослые и хотят увидеть его на сцене». Это была бы их первая возможность увидеть выступление отца вживую. Другие на месте Джексона полностью отказались бы от общественной жизни, но его поддерживали инерция и его собственная «железная воля». В этом Джексон был поистине уникальным. По многим достоверным сведениям, Майкл Джексон на момент смерти был здоровым пятидесятилетним мужчиной, хотя и немного худым. Если бы не некомпетентный врач и прискорбная склонность к использованию пропофола (который ему никогда не следовало вводить), он мог бы прожить долгую жизнь и дать миру гораздо больше.

Бессмысленная смерть — это трагедия Навуфея, и трагедия Джексона, к сожалению. Когда человека забрасывают камнями, его израненное, покалеченное, безликое тело вынимают из песка (в котором оно было закопано) и проверяют на наличие признаков жизни. Если человек все еще жив, его снова закапывают, и забрасывание камнями возобновляется. Это кульминация того, что было раньше. Но сегодня, вместо того, чтобы брать в руки камни, мы должны, тщательно все обдумать и решить, бросать ли нам камни, или протянуть руку поддержки.

Пятьдесят лет Майкла Джексона на Земле были необычными. Он был превращен в товар еще до того, как пошел в среднюю школу. Многие из его самых ранних воспоминаний были связаны с ревом обожающей его толпы, который, к сожалению, также был звуком поднимаемых камней и проверки их правильного веса и размера. Его сольная музыка рассказывала о многочисленных проблемах (»Why You Wanna Trip On Me», «Leave Me Alone», «Xscape», «Fly Away», «They Don't Care About Us») и учила быть сильным перед лицом невзгод («2 Bad», «Will You Be There», «HIStory», «Keep The Faith», «Heaven Can Wait»). Возможно, годы становления Майкла Джексона переросли в его почти болезненную потребность в любви и погоню за утраченной молодостью. Он ничего не мог с этим поделать, и это никогда не следовало использовать против него. В конечном счете, именно острый фокус нашего жестокого коллективного взгляда причинил ему больше всего страданий: «Влияет ли это на меня? Да. Но в некотором смысле я стал невосприимчивым. Я очень сильный, у меня кожа носорога. Но в то же время я человек, так что все это может меня ранить [...]»

Одна грань образа Майкла Джексона, как простого смертного, которая не была широко освещена до его смерти, это его беспрецедентная способность любить. Он искренне любил людей, которых даже не знал, особенно детей. Он проявлял эту любовь, оплачивая медицинские счета, отправляя целые семьи в отпуск, раздавая миллионы долларов и тысячи часов своего личного времени. Он никогда не просил за это признания и не привлекал к этому внимание. Это была единственная экстраординарная характеристика, которую мы могли бы почерпнуть у него (и можем до сих пор).

Мы все способны смотреть правде в глаза, прежде чем выносить суждения, относиться к людям как к людям, а не как к образам, показанным нам по телевизору или изображённым на флаконе духов. Джексон на протяжении всей своей карьеры повторял, что причина, по которой он любил детей, заключалась в том, что они относились к нему как к человеку, а не как к идолу, психу или монстру.

Последний образ Джексона был создан его трагической и внезапной смертью. Можно представить себе толпу, которая, сделав свою работу, покидает мертвого Навуфея, и обнаруживает, что он не проклинал ни царя, ни Бога. Они видят, что их ввели в заблуждение, и их вина невыносима. Что теперь станет с детьми Навуфея, его семьей и друзьями? Они не понимают, почему так жестоко предали невиновного человека. В нашем случае страдают дети, которым Джексон так хотел помочь, его убитые горем поклонники и все, кто его любил. Окончательный образ Майкла Джексона создала общественность, а не клеветники, и мировая пресса была вынуждена принять его и подчиниться. Признанием масштаба глобального художественного и социального влияния Джексона стало всеобщее излияние горя. Образ Идола наконец уступил место образу Бессмертного, который был присвоен Джексону с выходом фильма «This is It», где зрителям дана прекрасная возможность увидеть его вживую в последний раз.

Все в жизни Джексона было превосходно, за исключением самой жизни этого человека. Он был тихим человеком, со стройным телосложением, которое подчеркивалось одеждой. Люди мира провозгласили его Бессмертный образ, и Король музыки продал миллионы альбомов за год после своей смерти. По иронии судьбы, он не получал такой яростной любви в более поздней жизни. Майкл Джексон искал бессмертия через свое искусство, он мечтал, чтобы его произведения выдержали испытание временем и стали такими же повсеместными, как «Щелкунчик» Чайковского.

Никто из нас не проживет достаточно долго, чтобы узнать, осуществится ли его мечта. Печальный факт заключается в том, что катарсис трагедии способствует вневременному повествованию. Как и предотвратимая кульминация Ромео и Джульетты, история Навуфея, хотя ей уже тысячи лет, очень трагична. Нас всегда трогает и возмущает потеря невинных. Какой жестокой силой управляли царь, царица, клеветники и все, кто напал на Навуфея? Была ли это глубоко укоренившаяся ненависть к его успеху или просто желание приобрести то, что по праву принадлежало ему? Вопросы о человеческой природе остаются без ответа. Но Джексон в своем неподражаемом стиле превратил свои страдания в художественное наследие. Его смерть на некоторое время объединила людей всех рас под его знаменем, и песня, которую он написал в честь друга, стала его реквиемом: «как закат, умирающий с восходом луны, ушел слишком рано».