Почему никто так и не извинился перед Майклом Джексоном? Провал Гэвина Арвизо.

Автор Джаэль Рукер.

Источник.

Предыдущая статья.

Итак, показания Дэвеллин и Стара Арвизо были катастрофическими и противоречивыми, а сейчас пришло время разобрать показания Гэвина Арвизо. Показания Гэвина также были полны противоречий и несоответствий, и не только когда речь шла о его предыдущих заявлениях, но и в отношении заявлений, сделанных ранее его братом и сестрой. Таким образом показания Гэвина сравняли счёт до 0/6 по каждому отдельному свидетелю, которого обвинение вызвало до сих пор. И я хочу разобрать показания Гэвина до мелочей, но сначала я остановлюсь на кое-чем еще, что произошло в тот промежуток времени ... на печально известном «пижамном дне»:

Я уже писала ранее, что здоровье Майкла начало ухудшаться по мере хода судебного процесса, и данный инцидент является ярким примером. В один из дней показаний Гэвина Арвизо Майклу пришлось обратиться в больницу из-за сильной боли в спине. На тот момент Майклу было 46 лет, и это означает, что он выступал уже более 40 лет - что, дамы и господа, нанесло ущерб его телу. Вдобавок ко всему, в июне 1999 года Майкл получил травму спины во время выступления на своем концерте MJ & Friends в Мюнхене, когда сценический мост, на котором он находился, внезапно рухнул с высоты 50 футов. Из-за этой травмы Майкл начал испытывать хроническую боль в спине. А если вы добавите к этому стресс от судебного разбирательства, то получите ситуацию, в которой Майклу пришлось лечь в больницу из-за проблем со здоровьем.

Тем не менее, судья Мелвилл был недоволен тем, что Майкла не было в суде в этот день, и приказал ему покинуть больницу и явиться в суд, в противном случае он собирался отменить его (Майкла) залог ... это означало, что Майклу придется сидеть в тюрьме до конца судебного разбирательства:

Таким образом, у Майкла не было другого выбора, кроме как приехать в суд в пижамных штанах. Его до сих пор высмеивают и называют за это всякими прозвищами, не принимая во внимание его физические и душевные страдания в тот момент. Вот как Джермейн Джексон описывает тяжелое положение своего брата в книге 2011 года «Ты не один: Майкл глазами брата»:

«Звонит мобильный телефон. Это мама, ее голос звучит тревожно. «Майкл в больнице… Мы здесь с ним… Он поскользнулся и упал. Ударился спиной».

«Я еду», - говорю я, уже выходя в дверь. Моя гостиница расположена на одинаковом расстоянии от суда Санта Марии и от Неверленда, и до больницы недолго ехать. Менеджер больницы встречает меня около бокового входа, чтобы не вызвать ажиотажа.

В коридоре второго этажа госпиталя я вижу необычно много толпящихся медсестер и пациентов, и заметный шум утихает при моем приближении. Группа знакомых, одетых в темные костюмы охранников, напоминающих охранников президента, толпится около закрытой двери в отдельную комнату. Они отступают в сторону, чтобы пропустить меня внутрь. В комнате опущены шторы. В полумраке я вижу стоящего Майкла. одетого в нижнюю часть узорчатой пижамы и черный пиджак. «Привет, Эрмс», - говорит он почти шепотом.

«Ты в порядке?» - спрашиваю я.

«Я просто ушиб спину», - он с трудом улыбается.

Это падение на ранчо, когда он выходил из душа, причинило ему невыносимую боль, и кажется, что это окончательный удар, нанесенный в то время, когда жизнь и так наносит ему тяжелые удары. Но он же растлитель малолетнего, правильно? Он этого заслуживает, правильно? У полиции должно быть какое-то весомое доказательство, иначе его не судили бы, правильно? Публике надо много чего изучить и узнать, чтобы понять, насколько несправедлив этот суд. Мама и Джозеф, сидящие около стены справа от меня, единственные, кто еще находится в комнате; как и я, они не знают, что еще могут сделать, кроме как быть рядом и казаться сильными. Майкл морщится от боли – в грудной клетке и нижней части спины, - но я чувствую, что его душевная боль намного сильнее.

На прошлой неделе я видел ухудшение его физического состояния, его разрушения. В 46 лет, его худое тело танцора высохло и почти превратилось в хрупкий скелет; его походка стала полной боли и запинающейся; его ослепительное великолепие свелось к этой натянутой улыбке; он выглядит исхудавшим и измученным.

Я ненавижу все, что происходит с ним, и я хочу остановить это. Я хочу пронзительно прокричать весь тот крик, которого никогда не было у Майкла.

Он стоит и говорит о свидетельских показаниях, которые давали вчера. «Они делают все это со мной, чтобы прикончить меня… повернуть все против меня. Это их план… это план», - говорит он».

...

«Что я сделал, кроме хорошего? Я не понимаю…» Я знаю, что он думает: он не сделал ничего, кроме того, что создал музыку, которой можно наслаждаться, и направлял миру послание надежды, любви и гуманизма, и осознания того, как мы должны относиться друг к другу – особенно к детям – и все же его обвинили в том, что он обидел ребенка. Это то же самое, что судить Санта Клауса за попытку проникнуть в детскую комнату.

Нет ни малейшего доказательства, оправдывающего этот суд. ФБР знает это. Полиция знает это. «Сони» знает это. Эта неоспоримая правда будет подтверждена заявлением ФБР в 2009 году, ясно дающим понять после смерти моего брата, что никогда не существовало никаких доказательств, подтверждающих какие-либо заявления, предъявлявшиеся во время расследований, длившихся в течение 16-ти лет. В 2005 году власти просто стараются подогнать что-либо под обвинение. Думай об этом, вообрази это, верь в это, заставь это случиться.

Майкл, смотревший в пол, поднимает глаза. У него самый печальный вид, какой я когда-либо видел, но я чувствую, что он просто хочет говорить. До сих пор он редко проявлял перед нами свои чувства. Он всегда контролировал себя и был тверд, когда говорил о своей вере, о том, что он верит в приговор Бога, а не судьи в мантии. Но его контролируемая манера вести себя теперь покинула его, и, несомненно, вызвано это было вчерашним свидетельским показанием, да еще и усилено досадой от этого ушиба спины.

Всего это было уже слишком много.

«Все, что они говорят обо мне, неправда. Почему они говорят все эти вещи?»

«О, малыш..,», - говорит мама, но Майкл поднимает руку. Он продолжает говорить. «Они рассказывают все эти ужасные вещи обо мне. Я то. Я это. Я отбеливаю кожу. Я обижаю детей. Я бы никогда… Это неправда, все это неправда», - говорит он тихим дрожащим голосом.

Он начинает дергать свой пиджак, как сердитый ребенок, который хочет избавиться от одежды, переступая с ноги на ногу, не обращая внимания на боль в спине.

«Майкл…», - начинает мама.

Но у него на глазах появляются слезы. «Они могут обвинить меня и заставить мир думать, что они правы во всем, но они так неправы… они так неправы».

А теперь вернемся к показаниям Гэвина Арвизо.

Свидетельские показания Гэвина Арвизо.

Поскольку Гэвин был свидетелем обвинения, допрос начал Том Снеддон. Бо́льшая часть допроса Снеддона состояла в том, что он спрашивал Гэвина о вещах, которые уже обсуждались с Дэвеллин и Старом, например, какие были контакты между Арвизо и Майклом в период между съемками видеоопровержения фильма Мартина Башира и поездкой в Майами, о которой мы говорили ранее (никаких контактов не было), как семья прилетела в Майами с Крисом Такером и как они все на следующий день поехали к Майклу. Однако интересны различия между рассказом Гэвина и версиями его брата и сестры о том, что произошло во время этой предполагаемой встречи между Майклом и его партнерами.

Помните, Стар заявил в своих показаниях, что, когда он вошёл в комнату, Майкл и Гэвин ругались, и что они (Майкл и Гэвин) подстрекали его к тому же. Гэвин же не упоминает об этой предполагаемой ссоре. Более того, он даже не упоминает, что Стар вообще находился с ними в комнате:

Однако Стар сказал, что через несколько минут он ушел играть с Принсом и Пэрис, так что предположим, что Гэвин «забыл», что Стар был там в какой-то момент…

Далее Гэвин заявил, что Майкл дал ему вино в банке диетической колы во время этой встречи, а после этого они вышли в гостиную со «всеми остальными». Среди всех остальных, сказал Гэвин, были его мать, сестра и брат. Гэвин также заявил, что, несмотря на присутствие всех этих людей в комнате (включая мать Гэвина), Майкл всё равно уговаривал его выпить вино из той банки диетической колы:

Однако во время дачи показаний Дэвеллин ни разу не упомянула, что видела, как её брат (Гэвин) пил из банки диетической колы. Что касается Стара, он утверждал, что Гэвин подошёл к нему с банкой газировки в руке, но это была банка 7-Up, а не диетическая кола. Помните, Стар утверждал следующее:

Итак, из этих трёх рассказов детей Арвизо следует, что Дэвеллин вообще не упоминала банку с газировкой, Стар упоминал банку с газировкой 7-Up, в которой было вино, а Гэвин сказал, что Майкл дал ему вино в банке из-под диетической колы. Мы также видим, что Дэвеллин не упоминает, что слышала какую-либо ругань, когда Стар и Гэвин встречались с Майклом, а Гэвин не только не упоминает эту ругань, которая имела место по словам Стара, но и не упоминает присутствие самого Стара.

Что еще смешнее, Стар утверждал, что видел красную жидкость в банке 7-Up, а Гэвин утверждал, что это была банка от диетической колы с... белым вином!

Гэвин также утверждал, что ему дали вина на обратном рейсе из Майами в Неверленд. Но в отличие от своих брата и сестры, которые утверждали, что видели, как Майкл «целовал»/«лизал» его голову во время перелёта (кстати, описания были разными), Гэвин не упомянул ни об одном из этих событий:

Гэвин также сказал, что Майкл подарил ему часы во время того полета (тут я обычно упоминаю заявления Арвизо о том, что их держали в заложниках, не позволяя им узнавать время):

Вернёмся к заявлениям о том, что Майкл угостил Гэвина, Стара и младшего брата Фрэнка Касио вином, что Джанет Арвизо была «напугана» и всем остальным заявлениям. Гэвин утверждал, что его мать боялась, что их собираются убить (супругов Арвизо):

Но они (супруги Арвизо) продолжали возвращаться в Неверленд снова и снова, по своей воле, хотя могли бы и не возвращаться:

Вернемся к часам: Гэвин заявил в суде, что в итоге отдал часы, которые Майкл ему подарил, Ларри Фельдману… уже после того, как семья покинула Неверленд. И, ей-богу, это подтверждает, что у Арвизо был способ определять время, пока они находились в «плену» :

И снова, несмотря на страх Джанет, что Майкл и его сообщники собираются их убить, она без проблем оставила детей в Неверленде и отправилась к своему будущему мужу:

После того, как Гэвин изложил свои заявления об алкоголе, между Снеддоном и Томом Мезеро произошла перепалка по поводу сигнализации в спальне, которую мы недавно обсуждали. Напомню, что Ларри Ниммер из команды защиты Майкла рассказал о сигнализации, которая была заснята на видео. Это видео доказало, что сигнализацию действительно можно было услышать, даже если дверь была закрыта, и это, в свою очередь, разрушило утверждение Стара о том, что сигнализацию не было слышно, если дверь в спальне Майкла была закрыта. Это видео также доказало, что сигнализация предупредила бы Майкла, если бы Стар поднимался по лестнице, когда он (Майкл) был в комнате с Гэвином.

Теперь мы это знаем. Конфликт между Снеддоном и Мезеро произошел потому что Снеддон хотел воспроизвести DVD с записью сигнализации, против чего Мезеро возражал, поскольку посчитал, что существуют «серьёзные проблемы с точностью», и что то, что собирался показать Снеддон, было «неправильным толкованием и искажением того, что было». Мезеро заявил, что у защиты есть фактические основания для такого убеждения, и, как в конечном итоге доказало их видео, они действительно были:

Это привело к ненадолгому вызову сержанта Робеля, и Снеддон попросил его подтвердить, слышал ли он сигнализацию, когда был в комнате Майкла во время обыска. Однако на перекрёстном допросе со стороны защиты Майкла (эту часть провёл Роберт Сэнгер), Робел признал, что запись была сделана не только для того, чтобы запечатлеть, как сигнализация звучит в комнате Майкла, и что он не верит, что звукозаписывающее устройство, входившее в состав видеооборудования, измеряло уровень звука в децибелах:

Тем не менее, судья Мелвилл разрешил воспроизвести DVD, и Снеддон возобновил свой допрос Гэвина. Они вернулись к видео-опровержению, и, Гэвин заявил, как и его брат и сестра, что ему велели говорить хорошие вещи о Майкле. Когда Снеддон спросил, какие части видеозаписи были неправдой, единственное, что Гэвин смог придумать, это что Майкл «на самом деле не очень помог ему во время его болезни раком». Гэвин также заявил, что во время этих съемок он все еще «очень любил Джексона», и считал его своим лучшим другом:

Итак, если Гэвин «очень любил Джексона» и считал его своим «лучшим другом», то почему же те приятные слова, которые ему якобы велели говорить о Майкле, были ложью? А поскольку беседа с сотрудниками Департамента по делам детей и семьи состоялась сразу после записи видеоопровержения, в течение 24 часов, это означает, что Гэвин испытывал те же чувства к Майклу во время этой беседы. Более того, Гэвин даже заявил, что, когда он сказал сотруднику Департамента, что Майкл ничего ему не сделал, он говорил правду:

Но погодите, разве его сестра Дэвеллин не пыталась намекнуть, что то, что она сказала сотрудникам Департамента по делам детей и семьи, было ложью? О да, пыталась:

И разве Стар не сказал, что «не всё», что он рассказал сотрудникам Департамента по делам детей и семьи, было правдой? О да, он это сказал:

Но если, по словам Гэвина, Майкл «ничего ему не сделал» в тот момент, то зачем его брату и сёстре нужно было лгать? И тут произошёл такой обмен репликами:

Как вы можете видеть, Гэвин не помнит, что Майкл якобы сказал ему, когда он (Гэвин) и Стар якобы видели его (Майкла) голым. И поскольку Гэвин не помнил, что он говорил во время дачи показаний Большому жюри несколькими месяцами ранее, Снеддон попытался «освежить его (Гэвина) воспоминания».

А вот что сказал Гэвин по поводу обвинений в растлении:

Запомните это на будущее:

Далее Том Мезеро начал перекрестный допрос.

Установив, что Гэвин/его семья обращались к двум адвокатам и психологу (доктору Кацу) до обращения в органы власти, Мезеро вернулся к заявлению Гэвина о том, что Майкл «не особо много сделал для лечения моего рака»:

Затем Мезеро указал Гэвину на то, что он сказал полиции Санта-Барбары в своей первой беседе: что Майкл звонил ему три раза в неделю в течение периода, когда у него был рак:

Майкл также пригласил всю семью Арвизо в Неверленд, подарил им внедорожник, а Гэвину — компьютер:

О, и Гэвин/его семья путешествовали «только» на Роллс-Ройсе Майкла, когда «сбегали» из Неверленда (в потом возвращались, конечно же):

Три возможности побега, ребята…

Майкл также организовал для Гэвина сбор крови:

Мезеро продолжал перечислять то, что Майкл сделал для Гэвина и его семьи, особенно в то время, когда тот болел раком, и дошел вот до этого:

Минуту…

Вы уловили последнее высказывание Гэвина? «Когда я вижу, как мой друг (Майкл), который говорил, что его там нет, нет на ранчо Неверленд … и я вижу, как он идёт, вижу его машину, на которой он ездит только в Неверленде…»

Майкл на самом деле избегал Гэвина и его семьи до документального фильма Башира, это совпадает с рассказом самих Арвизо, которые говорили, что после определенного периода времени они не видели Майкла до съёмок документального фильма. Имейте в виду, что мы пока не полностью рассмотрели поведение семьи Арвизо, в частности Гэвина и его брата, поскольку это относится к рассказам других людей. Но основываясь на всём, что мы рассмотрели до сих пор, легко понять, почему Майкл избегал их и говорил, что его нет дома, хотя на самом деле он был там. Это вам ничего не напоминает?

Давайте вернёмся к записанному телефонному разговору Эвана Чандлера с Дэйвом Шварцем. Помните, Эван жаловался Шварцу на то, что его избегают, и говорил, что Майклу «не нужно было прекращать мне звонить»:

Эвану, как Гэвину и его семье, не хватило ума, чтобы оценить собственное поведение и задаться вопросом: почему же Майкл его избегает? Помните, Эван бесстыдно признался, что открыто сказал Майклу, чего он «хочет от этих отношений». А на тот момент Эван был знаком с Майклом всего около двух недель. Всего!

Вернёмся к Гэвину. Помните, я просила вас запомнить утверждение Гэвина о том, что Майкл якобы сказал ему: «если мужчины не мастурбируют, они могут дойти до того, что изнасилуют женщину»? Как оказалось, Гэвин ранее в беседе с шерифами Санта-Барбары говорил, что его бабушка говорила ему об этом:

Далее Гэвин подтвердил, что он сказал директору своей школы, что Майкл никогда не делал ему ничего плохого:

Теперь перейдем к истории плохого поведения самого Гэвина:

Хм... А его сестра Дэвеллин говорила, что он «хороший мальчик».

Переход Гэвина в другую школу тоже не имел значения:

После обсуждения дисциплинарны, Гэвин признал, что отправил Майклу письмо со следующими словами: «Папа Майкл ... от твоего сына Гэвина», - после того как Мезеро показал ему это письмо:

Ниже представлена еще одна открытка, написанная Гэвином:

И еще одна:

Ах да, и причина, по которой семья Арвизо начала посылать эти открытки, в первую очередь заключалась в том, что Майкл с ними не общался.... А где же тот «трехлетний интерес», о котором говорило обвинение в своем Заявлении о вероятной причине?

Далее идет встреча Джанет Арвизо в «Фабрике смеха» с Уильямом Дикерманом (ее адвокатом)… той самой встрече, на которую ее привез один из сообщников Майкла (хотя то время семья, как предполагалось, находилась «в заключении»)... Эта встреча была посвящена юридическим правам Арвизо, в том числе касаемо документального фильма Башира :

Затем разговор зашёл о часах, которые Майкл подарил Гэвину, и об их стоимости. Гэвин утверждал, что Фрэнк (Касио) хотел забрать у него эти часы... но разве Дэвеллин не говорила в своих показаниях, что Дитер Визнер хотел забрать часы? О да, и она действительно так и говорила!

Гэвин:

Давеллин:

Вернёмся к съёмкам документального фильма Башира. Помните, в съёмках принимал участие ещё один молодой человек по имени Дэйв Дэйв, пострадавший от ожогов, которому Майкл помогал на протяжении многих лет? Он тоже должен был появиться в документальном фильме Башира (но так и не появился). Гэвин подтвердил присутствие Дэйва на съёмках, и это показало, что Майкл не проявлял особого интереса к участию Гэвина в фильме:

Гэвин также не помнил, что изначально говорил полиции, что они с Майклом «не пили», что, конечно же, противоречило его последующим показаниям:

«На самом деле не имеет значения, сказал я это или нет»…

Э-э... ну, если вы обвиняете кого-то в преступлении, то то, что вы говорите полиции, имеет значение.

А потом было вот это:

Опять же, ни Гэвин, ни кто-либо из членов его семьи не звонили в полицию и не пытались получить помощь в течение того периода, когда, по их утверждениям, они находились в заложниках:

Они все снова возвращались в Неверленд:

Мезеро также отметил, что период, когда, по словам Гэвина Арвизо, Майкл вел себя с ним неподобающим образом, был также периодом, когда, по его словам, его матери угрожали, однако Гэвин ничего не сказал своей матери об этом предполагаемом проступке:

Гэвин также сказал Стэнли Кацу, что, по его мнению, случайный фанат Майкла мог бы его убить, но не упомянул эту деталь полиции Санта-Барбары:

Затем Мезеро приступил к разбору видеоопровержения, попросив Гэвина прокомментировать его заявления о том, что на протяжении большей части видео он и его семья в основном лгали.

Что ж, по словам Гэвина, эта часть видео не была ложью:

По словам Гэвина, что бы там ни звучало, это не было ложью:

И здесь тоже:

А затем - ещё одно сенсационное противоречие: на протяжении всех своих показаний Гэвин утверждал, что Майкл начал прикасаться к нему неподобающим образом только после того, как он и его семья снялись в видеоопровержении. Но, как оказалось, Гэвин рассказал и Снеддону, и шерифу Санта-Барбары, что однажды Майкл прикоснулся к нему неподобающим образом ещё до съёмки видеоопровержения!

Затем Гэвин попытался утверждать, что не помнит, «когда это произошло», но его ложь не сработала, потому что Снеддон сказал ему: «Итак, ты думаешь, что они сделали это видео, которое хотели, чтобы если бы ты когда-нибудь рассказал правду о том, что тебя растлили, никто бы тебе не поверил?», и на это Гэвин ответил: «Да»:

Разоблачен!

О, а потом Гэвин буквально вышел из себя, когда Мезеро показал ему еще один фрагмент из видеоопровержения:

А теперь мы вернёмся к жестам этой банды, которые, я уверена, команда Майкла хотела, чтобы Джанет показала на камеру:

Прослушав ещё часть записи опровержения, Мезеро начал спрашивать Гэвина, помнит ли тот все прогулки своей семьи в период, который они, по их утверждениям, находились в плену. Гэвин утверждал, что не помнит большую часть этих событий, однако он помнил, как 1 марта 2003 года смотрел фильм с семьёй и обедал в ресторане «Джонни Рокетс» (и никто из них не кричал о помощи в тот момент!):

Ах да, у Арвизо был друг семьи, который… подождите-ка… является полицейским! И тем не менее они не рассказали ему о своём предполагаемом заточении:

А потом было вот это:

И вот это:

Небольшая пауза, смотрите, как судья Мелвилл заставил Тома Снеддона выглядеть глупо:

Ладно, вернёмся к Гэвину. Помните манекен, с которым, по его словам и словам его брата, Майкл имитировал секс? На самом деле этот манекен был сделан на заказ и был вдохновлён его… кузеном:

Все эти несоответствия не остались незамеченными некоторыми средствами массовой информации, такими как The Times, которые написали:

«Обвинение надеялось, что семья Арвизо, в частности Гэвин и его брат Стар и сестра Дэвеллин, убедят присяжных, что их не интересуют деньги. Однако все трое детей Арвизо были уличены во лжи. На четвёртый день дачи показаний Гэвин заявил, что не знал, что ему нужно всего лишь дождаться 18 лет, чтобы подать гражданский иск против певца.

Гэвин автоматически выиграл бы гражданский иск, который, скорее всего, включал бы в себя существенные выплаты по возмещению ущерба, если г-н Джексон будет признан виновным на уголовном процессе».

И это выбивает Гэвина из игры. А последним штрихом станут рассказы других людей о том, как Гэвин и его брат на самом деле вели себя в Неверленде, скоро вы об этом услышите.

Продолжение следует…

Следующая статья.