Позиция стран Вишеградской четвертки на миграционный кризис в Европейском союзе
В результате череды войн на Ближнем Востоке в Европейский союз хлынул поток беженцев, в первую очередь из Сирии и Ливии. Однако нельзя говорить о том, что ЕС был полностью не готов к этому. С начала XXI в. принимались различные меры по ограничению и формализации возможности въезда и жительства в странах Евросоюза. Так, в 2006 г. был подписан «Кодекс сообщества о правилах, регламентирующих передвижение лиц через границы» (т. н. Шенгенский кодекс о границах), где указывалось, что пересечение границ возможно только через особые пропускные пункты, а въезжающие должны обладать рядом документов, а также иметь обоснованную цель для посещения Евросоюза . Помимо этого в 2000-х гг. был сформулирован визовый кодекс, а также принято законодательство о въезде для членов семей мигрантов, студентов, исследователей, специалистов высокой квалификации. Были созданы различные межгосударственные институты, которые должны были урегулировать противоречия между ЕС и другими государствами. В этом процессе было задействовано, к примеру, агентство Frontex, которое сотрудничало с различными пограничными службами и береговыми охранами стран Евросоюза. Также важным институтом, который был создан незадолго до миграционного кризиса, стало Европейское бюро по оказанию поддержки просителям убежища (Еuropean Asylum Support Office, EASO).
Первым случаем, который обратил внимание общественности на проблему бесконтрольной миграции, стала трагедия у острова Лампедуза, случившаяся в октябре 2013 г., когда погибло более 350 человек. Между тем Европейский совет ограничился лишь словами соболезнования погибшим и «обещанием сотрудничества со странами прибытия мигрантов». В свою очередь, премьер-министр Мальты, небольшого островного государства, расположенного неподалеку от места трагедии, Дж. Мускат, жаловался на отсутствие действий со стороны других европейских стран по проблеме миграции через море, отметив, что «при нынешнем положении вещей мы строим кладбище в нашем Средиземном море».
Согласно принятому в 2013 г. Дублинскому регламенту (т. н. Дублин-III), беженцы должны быть «быстро направлены» в страны, где они ищут убежища. По данным статистики, в кризисном 2014 г. всего было подано 626 тыс. заявлений с просьбой получить убежище в государствах ЕС. Больше всего заявлений было подано в Германию (203 тыс.), Швецию (81 тыс.), Италию (65 тыс.), Францию (63 тыс.) и Венгрию (43 тыс.). Значительная часть прошений была подана выходцами из исламских стран, где происходила гражданская война: 20 % из Сирии и 8 % из Афганистана. Тогда Евросоюз достаточно мягко отреагировал на случившееся и более половины заявок было принято, из них 41 % составили сирийцы, 9 % – эритрейцы и 7 % – афганцы. Интересный факт, но лояльнее всего к заявкам на убежище отнеслись Нидерланды, Италия, Швеция, Швейцария, Норвегия, Финляндия, Мальта, Кипр, Словакия и Болгария. Только эти страны приняли больше половины заявок.
С началом 2015 г., когда стало понятно, что Европейский союз стоит перед лицом небывалого со времен окончания Второй мировой войны миграционного кризиса, государства Вишеградской группы (V4), куда входят Венгрия, Польша, Словакия, Чехия, заявили, что они «откажутся принимать мигрантов по квотам, которые предложил им ЕС».
Особенно упорной была позиция Будапешта, поскольку через венгерскую территорию нелегалы стремились попасть в Германию. В стране началось строительство пограничных заграждений с Хорватией и Сербией, откуда прибывали многие мигранты с Ближнего Востока. Венгерская полиция использовала слезоточивый газ и водяные пушки для разгона мигрантов, которые пытались пересечь границу. В строительстве этой стены помогали и другие страны V4: Чехия и Польша отправили 50 солдат на помощь, а Словакия – 20. На очередной встрече V4 представитель Венгрии М. Дьендеси заявил, что «Европа не проводит миграционную дружелюбную политику к странам V4, которые имеют другие общества, чем западные страны Евросоюза».
Вскоре их примеру последовали и южные государства ЕС: например, на границах с Турцией, через которую направлялись многие сирийские нелегалы, Болгарией и Грецией были возведены ограждения, которые мешали мигрантам через болгарскую и греческую границу направляться далее в ЕС. Так, премьер-министр Болгарии Бойко Борисов позже заявил, что он «европеец, но Болгария ему дороже».
В итоге среди государств-членов Европейского союза мигрантов отказались принимать Венгрия, Польша, Словакия и Румыния. Финляндия воздержалась от голосования по этому вопросу, из чего можно заключить, что многие государства, преимущественно из Восточной Европы, начали ставить свои национальные интересы выше, чем общеевропейскую позицию: защита собственных границ и жителей в тот критический момент оказалась на первом месте для политических лидеров этой части ЕС.
В сложившейся обстановке в сентябре 2015 г. канцлер ФРГ А. Меркель провела переговоры с Ж.-К. Юнкером, председателем Европейской комиссии, который предложил план переселения 160 тыс. мигрантов, которые оказались на границах Италии и Греции.
Кроме того, в странах V4 также наблюдалась следующая тенденция. В Словакии консервативная и евроскептическая партия «Свобода и справедливость» в 2016 г. выиграла на 10 мест в парламенте больше, чем в предыдущем году. Более радикальные движения – Словацкая национальная партия и Народная партия – впервые попали в парламент, набрав 15 и 14 мест соответственно . После парламентских выборов, прошедших в феврале 2020 г., власть перешла к консервативной партии «Обычные люди», в программе которой было провозглашено отказ от миграционных квот, предложенных ЕС. Венгрия, еще до миграционного кризиса управляемая умеренным евроскептиком и националистом В. Орбаном, также почувствовала рост правых идей. Так, в 2016 г. в стране был проведен референдум по миграционным квотам, на котором 92,3 % людей проголосовали против решения Евросоюза. У действующего премьера сохранилось абсолютное большинство мест в парламенте страны на выборах 2018 г., а радикальная партия «Йоббик» увеличила свое представительство в парламенте. Таким образом, венгерская общественность в целом одобрила жесткие действия властей по миграционной проблематике. И в результате венгерское правительство оказалось одним из немногих, которое только укрепило свои позиции после миграционного кризиса.
В другой стране V4, в Польше, в 2015 г. прошли президентские выборы, на которых также победил евроскептик А. Дуда, представитель партии «Право и справедливость», оттеснив еврооптимиста президента Б. Коморовского из партии «Гражданская платформа». В том же году в стране прошли и парламентские выборы, на которых партия «Право и справедливость» получила относительное большинство в парламенте (37,6 % голосов), получив на 101 место больше, чем до кризиса. Именно тема миграции и квот стала центральной во время дебатов между представителями двух крупнейших польских партий. Однако их противники использовали антиисламскую и антимиграционную риторику для достижения победы на выборах. В 2016 г. после терактов в Брюсселе премьер-министр Б. Шидло (представитель партии «Право и Справедливость») заявила, что Польша больше не будет принимать мигрантов в страну. Она также отметила, что миграционная политика должна быть «прагматичной и эффективной. Мы ищем решения, который смогут помочь предотвратить миграционный кризис». Подобная риторика четко показывает, что Польша решила отвернуться от Веймарского треугольника, состоящего из ФРГ, Франции и Польши, и сблизиться со странами V4, солидарными по вопросу чрезмерной иммиграции и общего недоверия к политике Брюсселя.
Такие результаты выборов довольно предсказуемы, поскольку, согласно опросам общественного мнения, в Польше к апрелю 2016 г. положительное отношение к мигрантам с Ближнего Востока и Африки было только у 25 % населения, но в то же время мигрантов из соседней Украины согласны были принять около 60 % граждан Польши. Это может объясняться тем, что поляки считают украинцев этнически близким народом, с которым они уже долгие годы живут вместе, особенно по сравнению с выходцами из исламских государств. Кроме того, такая разница, вероятно, вызвана неприятием ислама в католической Польше.
Результаты парламентских выборов в Чехии также не отличились от соседей: в 2017 г. первые два места в национальном парламенте заняли консервативная «ANO 2011», выступавшая против введения миграционных квот и дальнейшей интеграции Чехии в еврозону, и евроскептическая «Гражданская демократическая партия». До этого в стране у власти находились социал-демократы, которые гораздо более лояльно относились к мигрантам и политики Евросоюза в целом.
Таким образом, на предыдущих выборах во всех странах V4 сформировались правительства евроскептиков, отказывающиеся принимать миграционные квоты, которые предложил Брюссель. Эти партии зачастую использовали национально-консервативную риторику, заявляя, что массовая бесконтрольная миграция не только разрушит их национальную идентичность, но и приведет к безработице среди коренного населения и значительному увеличению преступности. Помимо прочего, прибывающие мигранты нередко требовали социальную помощь, место для жительства и поддержку со стороны государства, вследствие чего многие потенциальные налогоплательщики не были рады видеть значительное количество мигрантов в стране.
Также стоит отметить, что национальные интересы стран V4 быстро возобладали над требованиями Брюсселя: государства мгновенно скооперировались вокруг общей идеи – ограничения миграции и строительства различных преград, введения армии для защиты своих границ. В целом культурная близость восточноевропейских стран и уже сформированная площадка для дискуссии и переговоров между Польшей, Чехией, Венгрией и Словакией помогла им крайне оперативно среагировать на кризис и справиться с ним. Однако даже своевременные меры правительств не предотвратили рост популярности оппозиционных и националистических партий: именно жесткая позиция по борьбе с общей миграционной политикой ЕС и отказ от принятия мигрантов по «квотам» помогла этим партиям победить на выборах.
Однако и Евросоюз принял решение пересмотреть свою политику по контролю миграции после кризиса и не оставлять все проблемы, вызванные кризисом, на самотек. Так, вышеупомянутый Frontex получил гораздо больше полномочий: у агентства появился резерв из 1500 человек, которые могли бы за три дня быть размещены для охраны европейских границ. Под эгидой Frontex был также создан аналитический центр, занимающийся прогнозированием рисков. Помимо прочего, агентству предоставили права на защиту границ даже тех стран, которые отказывались заниматься этим самостоятельно, при условии наличия разрешения от Европейской комиссии.
Таким образом, стоит отметить, что миграционный кризис 2015 г. довольно сильно изменил политическую ситуацию в Европе, когда во внешней политике государства-члены ЕС стали меньше доверять друг другу и особенно Германии как инициатору лояльной к мигрантам миграционной политики. В частности, восточноевропейские государства вернулись к региональному союзу – «Вишеградской четверке». Что касается внутренней политики, то и здесь произошли значительные перемены, когда во многих государствах, независимо от того, соглашались они с политикой Брюсселя или нет, значительную популярность обрели сторонники национализма, консерватизма и евроскептицизма, что может стать одной из главных причин уменьшения темпов дальнейшей интеграции ЕС. В этом контексте вспомним хотя бы случай с Великобританией, которая с 1 января 2021 г. после проведенного референдума 2016 г. покинула Евросоюз. Между тем миграционный кризис не будет решен, пока все государства, а не только члены V4, согласятся на серьезное ограничение темпов миграции из Сирии, Афганистана и прочих стран, где до сих происходят военные конфликты. Однако такое решение будет принято не скоро, поскольку в большинстве стран до сих пор у власти остаются достаточно умеренные партии, которые разделяют политику Брюсселя.