Том Пикетти подтвердил австрийскую теорию бизнес-цикла
Книга Тома Пикетти «Капитал XXI века» уже была широко прокомментирована и вызвала много реакций. Теория неравенства из-за накопления капитала), выдвинутая автором, состоит в том, что доходность инвестированного капитала (r) растет быстрее, чем экономический рост (g), и записанная в (уже известной формулировке r> g, в контексте роста доли доходов от капитала в общем доходе, причем доходы от капитала распределяются более неравномерно, чем трудовые доходы. Этот механизм создает постоянно усиливающуюся тенденцию неравенства доходов, особенно среди 1% самых богатых людей, хотя свидетельства уменьшения отдачи от накопления капитала достаточно убедительны (дальнейшее накопление капитала привело к значительному снижению чистого дохода от капитала, а не его расширению (Рогнайл, 2014)), чтобы ослабить это утверждение.
Следующие графики, показывающие долю верхних децилей, одного процента населения и одной тысячной в совокупном доходе для США и некоторых европейских стран, иллюстрируют проблему неравенства, указанную Пикетти:
Отчетливо видна очевидная связь. Возможно, даже слишком. Мы смотрим на значительный рост доходов 1% самых богатых (или 0,1%) в течение 1920-х годов и резкое падение сразу после кризиса 1929 года (Ротбард, 1963). В 1980-х годах наблюдается еще один значительный рост, но остановившийся в начале 1990-х годов, когда в США началась рецессия (Хюджс, 1997). Мы также видим, что тот же самый рост достигает пиков в 2000 и 2007 годах, а затем резко падает сразу после этих лет. Кажется очевидным, что модель роста/падения доходов 1% самых богатых людей связана с периодом экономического бума, каждый из которых порождает свои пузыри, и допускает существенный прирост капитала. События, которые всегда утверждали австрийские экономисты, были вызваны денежной (чрезмерной) экспансией, будь то сторонники 100%-резервирования или сторонники свободного банковского дела.
Любопытно, что верхний дециль, похоже, увеличился с 1970-х годов как в Великобритании, так и в США. Увеличение неравенства (или максимальных доходов) было незначительным и, вероятно, незначительным в 1970-х годах, но стало довольно значительным с начала 1980-х годов при администрации Рейгана (и Тэтчер в Великобритании). Однако они не могут нести ответственность за тенденцию с 1980-х по 2010 год, поскольку их администрация длилась всего 8 лет или около того. Лейн Кенроути утверждает что снижение налогов — маловероятная причина усиления неравенства.
Кроме того, что-то могло действительно случиться в начале 1970-х годов. Дэвид Хауден показывает, что соотношение средней заработной платы к минимальной с этого периода увеличилось. Коучек (2010) сообщает, что коэффициент Джини в США увеличился с начала 1970-х годов. Кроме того, исследование, проведенное одной из групп EMP под руководством Исааки (2008) показывает, что с 1947 по 1973 год темпы роста доходов типичной семьи были необычайно быстрыми, выросли примерно вдвое за поколение. Однако с 1973 года прирост за время жизни одного поколения был намного меньше, примерно на 20%. Кроме того, Греинстоун и Лоуни (2007) показывают, что общая средняя заработная плата не изменилась или снизилась, тогда как средняя заработная плата мужчин в США продолжала расти. Это указывает на то, что более поздняя заработная плата становится более неравномерной. Эти авторы, тем не менее, считают, что это происходит из-за неспособности жителей США повышать уровень образования, чтобы соответствовать все более и более требовательной работе. Наконец, Скотт Виншип утверждает, что, хотя максимальные доходы растут в начале 1980-х годов, замедление роста медианного дохода (которое способствовало увеличению неравенства) начинается в начале 1970-х годов.
Одно очевидное совпадение с этим событием в начале 1970-х годов — отказ от Бреттон-Вуддских договоренностей. Предполагалось, что доллар можно будет обменять на золото не для простых людей, а только для иностранных правительств, при этом курс доллара и золота был установлен на уровне 35 долларов за унцию. Но поскольку США продолжали раздувать свою денежную массу, доллар становился переоцененным. Это порождает явление, называемое законом Грэшема, когда плохие деньги вытесняют хорошие.
При Бреттон-Вуддсе Конгресс и президенты Соединенных Штатов считали, что европейские страны не будут конвертировать доллар в золото, а доллары, накапливающиеся за границей, останутся в руках иностранцев и будут использоваться в качестве резервов для инфляционной пирамиды валют иностранными центральными банками.
После отмены Бреттон-Вудской системы правительства могли увеличивать денежную массу по своему усмотрению. Правительствам нравится инфляция, потому что они первыми извлекают из нее выгоду. Но поскольку они увеличивают денежную массу, им необходимо координировать свои действия друг с другом, чтобы избежать обесценивания их собственных денег (валюты). В противном случае цена местных денег будет девальвирована по отношению к другим валютам, и люди обменяют эти деньги на более сильные валюты. Правительства обычно опасаются торгового дефицита, потому что это означает, что они экспортируют меньше, чем импортируют, из-за того, что их местные деньги более сильны. Но это нелогично, и Ротбард объясняет, что торговый дефицит не представляет проблемы, если нет платежного дефицита. Сильная валюта может привлечь иностранцев к инвестированию в эти деньги, что приведет к притоку капитала в страну. К сожалению, политические элиты считают, что состояние торгового дефицита стоит рассматривать как состояние должника, а положительное сальдо торгового баланса - как кредитора. Когда инфляция в данной стране выше, людям сложнее покупать продукты и товары, в то время как экспортным компаниям легче экспортировать свою продукцию, потому что местные деньги потеряли ценность по сравнению с другими деньгами. На иностранные деньги можно купить больше местных денег. Несмотря на то, что центральные банки поддерживают инфляцию на «разумных» уровнях, при золотом стандарте инфляция, несомненно, будет ниже.
Поскольку доллары накапливались за границей, а золото продолжало уходить за границу, Соединенным Штатам становилось все труднее поддерживать цену золота на уровне 35 долларов за унцию на свободных рынках золота в Лондоне и Цюрихе. Тридцать пять долларов за унцию были краеугольным камнем системы, и хотя американским гражданам с 1934 года запрещено владеть золотом в любой точке мира, другие граждане пользовались свободой владения золотыми слитками и монетами. Таким образом, для отдельных европейцев одним из способов выкупить своё золото было продать свои доллары за золото по 35 долларов за унцию на свободном рынке золота. По мере того, как доллар продолжал раздуваться и падать, а дефицит платежного баланса США продолжал увеличиваться, европейцы и другие частные лица начали ускорять продажу долларов за золото. Чтобы поддерживать доллар на уровне 35 долларов за унцию, правительство Соединенных Штатов было вынуждено дать утечь золоту из сокращающихся запасов, чтобы поддержать цену в 35 долларов в Лондоне и Цюрихе.
Все экономисты, выступающие за фиат, от кейнсианцев до монетаристов, теперь были уверены, что золото исчезнет из международной валютной системы благодаря высвобождению его из США; будучи отрезанной от его «поддержки» долларом, все эти экономисты уверенно предсказывали, что цена на золото на свободном рынке вскоре упадет ниже 35 долларов за унцию и даже до расчетной «промышленной» цены немонетарного золота в 10 долларов за унцию. Вместо этого свободная цена на золото, никогда не опускавшаяся ниже 35 долларов, постоянно была выше 35 долларов и к началу 1973 года поднялась примерно до 125 долларов за унцию - цифру, которую ни один сторонний экономист не мог счесть возможным еще годом ранее.
Увеличение предложения евродолларов в сочетании с продолжающейся инфляцией и прекращением поддержки золотом привело к росту цены золота на свободном рынке до 215 долларов за унцию. И поскольку завышение курса доллара и недооценка твердых денег Европы и Японии становились все более очевидными, доллар окончательно развалился на мировых рынках в панические месяцы с февраля по март 1973 года. Менее чем за год смитсоновская система фиксированных обменных курсов без золота разбилась о скалы экономической реальности.
Почему здесь уместна денежная (сверх) экспансия? Нам нужно подумать об эффекте Кантильона, в котором говорится, что первыми, кто получит и потратит вновь созданные деньги, будут те, кто извлекает выгоду из создания денег, потому что они потратили деньги до повышения цен в условиях завышенного спроса на товары. Остальные получат деньги после того, как они будут потрачены, а значит, после повышения цен. Конечно, богаче будут те, кто ближе всего к источнику кредита, те люди, которые могут позволить себе ссуды для инвестиций. С другой стороны, бедняки получают новые деньги в виде зарплаты и оклада, т. е. после повышения цен. Кроме того, бедные люди экономят меньше денег. Но также они не защищают свои сбережения от финансовых катастроф. Однако более богатые люди экономят и хеджируют. Это важная деталь. Начиная с эпохи колеблющихся бумажных денег, экономики гораздо более подвержены финансовой нестабильности. Конечно, финансовым планированием чаще занимаются богатые люди с высоким IQ.
В этих условиях люди, которые живут только на заработную плату, а не на заработную плату + капитал, будут все больше разоряться. Это относится к теории Пикетти, потому что она основана на предположении, что роль капитала в неравенстве доходов становится все более важной. Есть что-то еще, кроме 1973 года или инфляции. И Леопольд (2012) показывает, что это такое:
Очевидно, что разрыв финансовых/нефинансовых доходов возникает намного позже Бреттон-Вудса, во время его отмены. В то же время в 1970-х годах на США обрушились многочисленные кризисы. Трудно представить себе, что финансовые рынки будут процветать в периоды спада. С другой стороны, дерегулирование финансового рынка происходит с начала 1980-х годов.
То есть рост неравенства из-за финансовых рынков происходит из-за одновременного присутствия обоих факторов. Очевидно, что устранение чрезмерной денежной экспансии также уничтожит большую часть этой тенденции. В то же время это означает, что когда мы находимся в условиях дерегулирования и денежной экспансии, мы ожидаем увидеть, что страны с более дерегулированными финансовыми рынками также будут испытывать больший финансовый/нефинансовый разрыв в заработной плате. Это именно то, что Вергюлер (2009) выясняет. Тенденция изображена ниже:
Подобные результаты получены от Филлипона и Решефа (2009). Мы замечаем некоторую тенденцию к увеличению разрыва в заработной плате финансового посредничества с 1980-х годов в Великобритании и США, но не в Германии и Франции. Автор утверждает, что это связано с массовым дерегулированием в этих странах при Рональде Рейгане и Маргарет Тэтчер, но проблемой является рост кредитной экспансии, связанный с политикой Гринспена и Центральных Банков. Учитывая эту картину, не следует удивляться, обнаружив, что доля финансового сектора США в ВВП резко выросла с 1980-х годов, хотя она также, как правило, определяется циклом подъема-спада.
И Верглер признает, что рост финансового рынка требует все более сложных рабочих мест. Например, что касается CDO/CDS во время недавнего кризиса субстандартного кредитования в США, финансовым учреждениям пришлось нанять массу математиков, IT-инженеров и специалистов по количественному финансированию для обработки этих очень сложных транзакций.
Один из прогнозов ABCT (хотя и не исключительный) состоит в том, что эти тенденции в заработной плате должны совпадать с аналогичными тенденциями в образовании и сложности рабочих мест, связанных с финансовой отраслью. Но это предполагает сильное предположение: при прочих равных. И все же Филлипон и Решеф подтвердили предсказание. Как показано на графиках 1 и 3, сложность и образованность финансовой индустрии полностью соответствуют тенденциям в области заработной платы в финансовом секторе за период 1910–2010 годов.
Можно утверждать, что представленные до сих пор доказательства не являются наиболее убедительными. На основании тщательного изучения отдела статистики доходов (SOI) Налоговой службы, Бакия (2012) подчеркивают важность рабочих мест в сфере финансов и недвижимости в увеличении неравенства из-за увеличения доходов. Они совпадают с периодами бума. Тем не менее, другие рабочие места также значительно выросли.
Это не означает, что финансовый рынок обязательно должен вызывать неравенство доходов. Но, учитывая эпизоды повторяющихся денежных (сверх) экспансий, это должно произойти. Сам по себе финансовый рынок в этой ситуации больше не может быть положительно связан с ростом неравенства. Нет убедительных доказательств влияния финансовой деятельности на рост. Авторы одного исследования (Бланнкард и Ламон, 2011) предполагают, что причиной является чрезмерный рост кредита.
В целом, есть некоторые признаки того, что финансовый и жилищный бум в основном ответственен за растущее неравенство, задокументированное Пикетти и другими. Если бум является результатом денежной (чрезмерной) экспансии, выдвинутой ABCT, это не проблема, присущая свободному рынку или капитализму. Действительно, можно уменьшить неравенство доходов за счет усиления финансового регулирования, но также можно устранить коренные причины, восстановив надежные деньги.
Перевод — Алексей Черешнев