Почему нам нужен золотой стандарт?

Сначала мы проанализируем недостатки нынешнего распоряжения бумажными деньгами, указав, как они искажают рынок и общество через инфляцию, препятствуя промышленному производству США, международной торговле и так далее. Затем мы покажем, что эти проблемы перестанут существовать при золотом стандарте, и укажем возможную реформу для возврата к золоту в США. Наконец, мы будем утверждать, что такая реформа, чтобы быть успешной, должна стать «народным крестовым походом», т. е. должна стать популярна среди населения.

Вступление

После Великой рецессии политика становится все более популистской во всем западном мире. И левые, и правые партии считают, что их конкретные программы и идеологии положат конец тому, что они считают несправедливой эксплуатацией людей безответственной и все более отстраненной от общества элитой. В Соединенных Штатах в последнее время популистскими движениями являются «Чайная партия» и «Захвати Уолл-стрит»; и Дональд Трамп, и Берни Сандерс использовали популистскую риторику в своих президентских кампаниях.

Что наиболее важно для наших целей, Федеральная резервная система, отвечающая за управление денежной массой и обеспечение низкой инфляции и низкой безработицы, не обращала внимания на все опасности накануне Великой рецессии и, казалось, делала все возможное, чтобы помочь крупным банкам и инвесторам выдержать кризис, независимо от того, какой будет цена для остальной части страны.

Действительно, Федеральная резервная система оказалась неспособной достичь целей, поставленных перед ней с момента ее создания, и особенно после окончательного прекращения действия золотого стандарта и введения фиатного доллара в 1971 году, когда ее контроль над денежной массой был значительно расширен. ФРС действительно удалось смягчить инфляционные ожидания, которые привели к двузначной инфляции в 1970-х годах, но это небольшое улучшение не нейтрализовало многих пагубных последствий бумажных денег. Гармоничное развитие общества и экономики зависит от здоровых денег, которые сами по себе являются стихийным социальным институтом (Мизес 1949), в то время как денежно-кредитная политика ведет к накоплению экономических искажений. Эти искажения благоприятствуют политической и финансовой элите (Шенлоуз 1985, 1979): они значительно расширили масштабы финансового сектора и его важность для всей экономики в целом.

С нашей нынешней системой бумажных денег политикам намного легче заниматься дефицитными расходами, поскольку эти расходы искусственно расширяют рынок государственных облигаций, а также других финансовых активов. С другой стороны, общественность в целом все больше и больше зависит от финансовых рынков, если не напрямую от государства, в то время как политические элиты в меньшей степени обязаны налогоплательщикам за необходимые им ресурсы.

Мы, Институт Мизеса, больше, чем любой другой институт, утверждаем, что Федеральная резервная система вызвала экономические шоки и увеличила общественное недовольство элитами в целом. Вот почему золотой стандарт должен быть в высшей степени «популистским делом»: для общего блага общества в целом. Более того, только вернув золотой стандарт, есть надежда вернуть золоту его монетарную роль (Мизес 1949; Шенлоуз 1985; Пол 1985). Фиатные деньги сильно исказили экономику и нанесли вред обычному человеку, и возвращение к золотому стандарту устранит эти искажения.

Все, что мы имеем в виду, делая золотой стандарт популистским делом, — это обращать внимание непосредственно на широкую публику, особенно на ту часть населения, которая больше всего страдает от нынешней системы и которая больше всего выиграет от возвращения золотого стандарта. Золотой стандарт не может быть просто академическим делом: мы должны показать, как возврат к золоту улучшит экономическое положение и перспективы простого человека.

Мы поступим следующим образом: сначала мы представим некоторые из основных проблем фиатных денег. В частности, мы сосредоточимся на том, как эти проблемы влияют на широкие классы производителей в частном секторе. Затем мы покажем, как эти проблемы исчезнут или, по крайней мере, станут более управляемыми с помощью золотого стандарта. Затем мы делаем набросок, как золотой стандарт будет выглядеть в наши дни и как мы можем перейти от бумажных долларов к золоту и, в конечном итоге, к полной денежной свободе. Наконец, мы кратко обсудим, как денежная реформа может стать популистским движением.

Мы не претендуем на большую оригинальность этого предложения, скорее, его следует рассматривать как обновленную и слегка измененную версию предложенной Мизесом реформы 1950-х годов.

Против фиатных денег

Ниже приводится краткий обзор основных проблем бумажных денег. В общих чертах их можно разделить на инфляцию, перераспределение, «финансиализацию» и деиндустриализацию.

1. Инфляция цен

Инфляция цен — постоянное явление в эпоху бумажных денег. Верно, что высокая инфляция 1970-х годов сменилась более умеренной инфляцией в последующие десятилетия, но покупательная способность доллара продолжала и продолжает неуклонно снижаться (см. график 1 и 2). Следует отметить, что денежная масса продолжает расти в течение всего периода. Более вероятное объяснение состоит в том, что появление умеренной инфляции цен было вызвано внешними факторами, неподконтрольными денежно-кредитным властям США.

За последние сорок лет глобализации или около того произошла интеграция сначала восточноазиатских экономик-тигров, затем бывших коммунистических стран, и особенно Китая, в мировую экономику, что привело к массовому увеличению мирового производства и торговли. Бывший председатель ФРС Алан Гринспен откровенно признал, что период низкой инфляции не был результатом активной политики центрального банка (Гринспен 2007, с. 12–15; Стокман 2013, с. 63–64).

Тем не менее, результатом этих позитивных изменений во всем мире, если бы правительство не манипулировало денежной массой, было бы резкое падение цен на потребительские товары. 1990-е и первое десятилетие 2000-х должны были быть отмечены дефляцией, поскольку количество товаров, предлагаемых потребителям, увеличивалось, а денежная масса оставалась стабильной. Это распространило бы преимущества глобализации и увеличения производства на всех держателей долларов США. Но инфляционная политика ФРС нейтрализовала этот положительный эффект, поскольку она вливала всё больше и больше денег в экономику, преследуя свою цель — низкую и стабильную инфляцию цен. Таким образом, снижение покупательной способности доллара продолжалось в то время, когда мы должны были ожидать общего повышения стоимости денег.

Инфляция, спровоцированная ФРС, не вызвала единообразного повсеместного роста цен. Эффект прироста денежной массы зависит от того, где новые деньги поступают в экономику и как они распространяются по экономике. Таким образом, некоторые потребительские товары действительно упали в цене, например, бытовая электроника, в то время как другие резко выросли, например, жилье. На графике 3 это ясно показано при сравнении изменений жилищного индекса цен Кейса-Шиллера с общим индексом потребительских цен. Жилье резко подорожало по сравнению с другими потребительскими товарами за последние тридцать лет.

Инфляция и снижение покупательной способности затрагивают не только потребителей; это также являются важными факторами для производителей. В условиях инфляции предприниматель не может просто допустить ежегодную амортизацию на основе покупной цены его активов. Он также должен оценить, как монетарные факторы будут искажать будущие цены, чтобы рассчитать свои затраты на замену и сделать соответствующие поправки. По крайней мере, это увеличивает затраты на ведение бизнеса, так как больше времени и ресурсов необходимо тратить на бухгалтерский учет. Но, что более серьезно, это может привести к неэффективному потреблению капитала и снижению производительности, поскольку предприниматель не может адекватно предвидеть затраты на замену (Ротбард 2009, с. 993–94; Бакстер 1955; Рэисман 2002).

Более того, денежная инфляция — это не просто процесс, когда цены повышаются постепенно по мере того, как новые деньги просачиваются через экономику. Скорее, инфляция также может повлиять на качество продуктов, предлагаемых предпринимателями для продажи (Сиерон, 2017). Увеличение денежной массы часто влияет на цены капитальных товаров раньше, чем на потребительские товары, особенно когда новые деньги поступают в экономику в форме кредитной экспансии.

Связано это с тем, что когда предприниматели берут кредиты из воздуха и начинают расширение собственных производств, — это привело к увеличению их производства, но которому не предшествовало соответствующие увеличение капитальных товаров. Представим ситуацию, в экономике у нас будет 100 предприятий, занятых в производстве хлеба, а количество зёрен, требующихся в производстве хлеба, равно 100 килограммам. И неожиданно у нас появляются еще сто предприятий. Начнётся то, что Хайек назвал «борьбой за ресурсы». Все предприятия будут стремится получить больше капитальных благ, предъявляя все более высокий спрос на них — и как следствие цены на них будут более высокими.

Невозможно просто переложить более высокие издержки на потребителей, если спрос на товары эластичен, поскольку более высокие цены будут просто означать более низкие общие доходы. Скорее, предприниматель должен каким-то образом сократить свои затраты, чтобы оставаться прибыльным, что обычно означает замену товаров более высокого качества на более низкого (там же, 153, 155).

Этот процесс деградации продукта также имеет место в долгосрочной перспективе: учитывая, что широкая масса потребителей получит увеличенные денежные доходы только в конце процесса введения денег, предпринимателям придется сократить расходы задолго до того, как они смогут поднять цены для потребителей, чтобы оставаться в бизнесе. Поскольку инфляционное расширение кредита постоянно повторяется, предпринимателям придется переключить свою инновационную деятельность в сторону технологий сокращения затрат и поиска все более дешевых заменителей вводимых ресурсов за счет исследования продуктов более высокого качества. Поэтому в долгосрочной перспективе мы должны ожидать, что инфляционная среда системы бумажного доллара со временем приведет к ухудшению потребительских товаров по сравнению с тем, что было бы произведено при более надежном денежном режиме.

Хотя трудно выделить этот эффект в реальном мире сложных явлений, есть некоторые четкие указания на то, что такое «разложение» продукта действительно имеет место. Когда мы смотрим на потребление продуктов питания в Соединенных Штатах в двадцатом веке, мы видим некоторые четкие тенденции изменения моделей потребления, которые очень внимательно следят за переходом на инфляционные бумажные деньги. Это не означает, что каждое изменение в потреблении вызвано денежными явлениями. Например, падение потребления сливочного масла произошло в основном перед концом Бреттон-Вудской системы и, вероятно, было связано с исследования доктора Анселя Киза против этого продукта (Теихолз 2014), но другие изменения имеют более четкую связь с растущей инфляцией.

2. Перераспределение

Это естественный факт, что экономические ресурсы распределяются неравномерно. Даже если бы изначально у всех были одни и те же ресурсы, разные варианты выбора быстро привели бы к различиям в богатстве и доходах. В рыночной экономике такие различия обусловлены различиями в производительности и предпринимательских навыках. Рабочие будут получать зарплату в соответствии со стоимостью их вклада в производство; вкладчики получат доход от своих вложений, основанный на социальной норме временных предпочтений; успешные предприниматели будут получать более высокую прибыль, чем неуспешные предприниматели; все будут получать доход и накапливать богатство за счет своего вклада в удовлетворение потребительского спроса. Это неравенство не является неправильным или злом, а просто фактом в экономике, который является результатом свободных действий экономических агентов.

Инфляционная денежно-кредитная политика искажает эту картину определяемого рынком естественного неравенства, поскольку эффекты Кантильона перераспределяют доход и богатство среди первых получателей новых денег и от тех, кто получает новые деньги последними или тех, кто имеет фиксированный доход. Этот процесс был ограничен золотым стандартом, поскольку золото не может быть создано по желанию, а его добыча не приводит к эффекту Кантильона, как мы увидим ниже. Однако после окончательного разрушения золотого стандарта в 1971 году это больше не проблема: денежно-кредитные власти могут продолжать раздувать денежную массу, а банки могут продолжать создавать фидуциарные средства в интересах одних за счет других.

Результатом стал стагнация доходов рабочих и среднего класса в целом, в то время как политически хорошо связанные и финансовые посредники, которые находятся ближе всего к источнику новых денег, получают выгоду. Недавние исследования (Бахман, 2017; Брилл и др., 2017; Бивенс и др., 2014) показывают, что для среднего рабочего в США заработки (в реальном выражении) не только не изменились, но и немного снизились с 1973 года. До этого момента рост производительности отражался в повышении заработной платы, как и следовало ожидать в соответствии с экономической теорией. В то время как экономика продолжала становиться более производительной, средний рабочий все меньше и меньше получает от этой возросшей производительности.

Кто получает выгоду от этого скрытого перераспределения? Основные клиенты центрального банка: правительство и коммерческие банки (Хюльсманн 2013). Как правило, они первыми получали новые деньги, поскольку банки смогли расширить выпуск фиатной валюты, а у правительства всегда был готовый рынок для новых долговых обязательств. С 1970-х годов финансы становятся все более важной частью экономики, и даже в нефинансовых компаниях финансовый доход составляет все большую долю от общего дохода (Лин и Томасковик-Девеу 2013). Причина этого должна быть ясна: поскольку деньги вбрасываются в экономику через финансовые рынки, фирмы, которые позиционируют себя так, чтобы воспользоваться денежными вливаниями и легкими финансовыми условиями, выиграют у своих менее сообразительных конкурентов (хотя это преимущество зависит от условий легких денег и кредитной экспансии). Руководители компании, руководящие этим процессом, и специалисты в финансовых делах, естественно, будут получать более высокие вознаграждения, чем их коллеги.

Это не отменяет экономический вывод о том, что заработная плата устанавливается в соответствии с дисконтированным продуктом предельного дохода (DMRP) работника (Ротбард 2009, глава 7). Однако это долгосрочная тенденция рынка, и она может быть достигнута только при окончательном равновесии. Между тем инфляция, особенно в форме кредитной экспансии, временно увеличивает доход от финансовых операций и делает задолженность более привлекательной. Поэтому ясно, что пока продолжается инфляция, финансовые доходы будут выше, чем они были бы в противном случае. В нашей инфляционной среде DMRP финансового волшебства просто выше, чем он был бы в противном случае, а у рабочих, соответственно, ниже.

В то время как реальное богатство увеличилось в результате глобализации и повышения производительности, с 1970 года распределение богатства и доходов все больше искажалось из-за продолжающейся инфляции. Работники частного сектора видят, что их заработная плата стагнирует, в то время как государственные служащие и финансовый сектор получают выгоду.

3. «Финансиализация»

Фиатные деньги, как мы видели, со временем теряют свою покупательную способность. Это означает, что не поощряются простые сбережения — накопление денег и накопление товаров длительного пользования — и прямое инвестирование накопленных средств в капитальные блага. Вместо этого как предложение, так и спрос на финансовые активы увеличиваются, поскольку вкладчики ищут способ защитить свое накопленное богатство (Хюльсманн 2013, с. 6). Качество бумажных денег таково, что они не являются хорошим средством сбережения, поскольку инфляция цен и падающая покупательная способность присущи бумажным деньгам (Багус 2015b).

Кроме того, как следствие политики центрального банка, цены на финансовые активы имеют тенденцию к росту по сравнению с ценами нефинансовых активов (Хюльсманн, 2019), поэтому сбережения в иных формах, чем финансовые активы, не приветствуются. Чтобы защитить себя от разрушающих богатство последствий инфляции, вкладчики должны участвовать в финансовых спекуляциях: они берут долг, чтобы инвестировать в финансовые активы, просто чтобы опережать инфляцию и перераспределительный эффект политики центрального банка.

Все это ведет к усилению зависимости от финансового сектора не только для потребителей, которые хотят приобретать потребительские товары длительного пользования, такие как дома и автомобили, но и для вкладчиков, которые хотят накопить богатство для последующего потребления, а также для предприятий, которые хотят расширить свою деятельность (Хюльсманн 2008b, с. 180–85).

В самих финансовых учреждениях или финансовых рынках нет ничего плохого. Они предоставляют ценные услуги индивидуальному вкладчику или заемщику, а также ценную услугу для общества в целом, помогая распределять средства на наиболее полезные цели. Проблема в том, что уничтожение надежных денег привело к ситуации, когда каждый вынужден пользоваться финансовыми услугами просто для сохранения своего богатства, в то время как финансовые рынки все больше зависят от интервенций центрального банка, а не от объективных фактов, касающихся реальных активов, лежащих в основе различных финансовых требований (Хюльсманн 2014, с. 11–12).

В работе, выпущенной Банком Англии (Баш, Фаррант и Врайт, 2011), говорится о том же: в международной валютно-финансовой системе допущены серьезные дисбалансы, и движение капитала, похоже, не руководствуется соображениями производительности.

Есть также свидетельства того, что чрезмерная зависимость от финансовых рынков оказала побочное воздействие на реальную экономику, поскольку исказила процесс оценки и расчетов, определяющих экономические действия (Эрхет 2014). Это подводит нас к следующей проблеме, порожденной бумажными деньгами и привилегированными финансовыми рынками: постоянно повторяющимся деловым циклам.

Неудивительно, что знание банками и другими финансовыми учреждениями того, что они могут рассчитывать на то, что центральный банк их спасет, ведет к моральному риску. Теперь они могут заниматься рискованными спекуляциями в надежде на огромную прибыль, а когда финансовая система периодически переживает кризис или коллапс, налогоплательщики и незадачливые вкладчики остаются с пустыми счетами. Эта спекуляция обычно принимает форму увеличения кредитования предприятий. Поскольку это увеличение кредитования не сопровождается увеличением сбережений деловой цикл приводится в движение (Мизес 1949, с. 357–64).

Австрийские экономисты подробно объяснили деловой цикл, возникающий в результате кредитной экспансии (например, Хайек 1935; Мизес 1912; Ротбард 2009, с. 989–1041; Скоузен 1990; Хюльсманн 2002; Уэрта де Сото 2009; Салерно 2012). Дешевый кредит изначально подпитывает бум, поскольку предприниматели вкладывают средства в более длительную структуру производства. Но реальных сбережений, необходимых для завершения всех инвестиционных проектов, нет. Предприниматели расширяют линии производства и начинают производить потребительские блага, но этому не предшествовало увеличение ресурсов, требующихся для производства этих благ. Это вызовет рост спроса на них и относительный рост цен. А так как цены на ресурсы — это расходы предпринимателей, рано или поздно этот рост расходов превысит прибыли и приведёт к банкротству.

Это становится очевидным, когда вливание дешевых кредитов прошло через систему, и процентная ставка снова повысится до уровня, определяемого временными предпочтениями экономических агентов. Бум неизбежно переходит в спад, поскольку нежизнеспособные инвестиции ликвидируются, а рабочие увольняются.

Как часть процесса корректировки во время спада, часто имеет место так называемая вторичная или кредитная дефляция (Ротбард 1963, с. 14–19; Салерно 2012, с. 37–41). Столкнувшись с банкротством и финансовыми трудностями среди заемщиков, банки отказываются пролонгировать краткосрочные ссуды. В то же время часто наблюдается повышенный спрос на деньги, поскольку, столкнувшись с большей неопределенностью, предприниматели и потребители откладывают расходы до тех пор, пока они не станут более уверены в экономической среде. Однако денежно-кредитные власти часто вмешиваются, чтобы предотвратить дефляцию. Для этого они рекапитализируют чрезмерно разросшиеся банки новыми деньгами, а финансовая система, инициировавшая деловой цикл, в значительной степени спасается от последующей рецессии. В то же время рабочие и предприниматели должны бороться за восстановление структуры производства в соответствии с принципами устойчивого развития, переживая периоды безработицы и снижения доходов.

4. Деиндустриализация

Трудно сказать, насколько спад производства и деиндустриализации в Соединенных Штатах мы можем отнести к естественному развитию экономической системы. Интеграция обширных территорий земного шара в мировую экономику за последние несколько десятилетий означает, что некоторые отрасли промышленности просто больше не конкурентоспособны в Соединенных Штатах. Рабочим и инвестициям придется переключиться на другую работу, где у США все еще есть сравнительное преимущество. Невозможно обойти эту корректировку, но есть основания полагать, что промышленность в Соединенных Штатах оказалась в невыгодном положении из-за денежно-кредитной политики Федеральной резервной системы.

Первым признаком того, что что-то не так, является постоянный дефицит платежного баланса США. За исключением периодов рецессии, дефицит торгового баланса увеличивался только с начала 1990-х годов (см. диаграмму). Обычно это не было бы проблемой, поскольку торговый дефицит был бы компенсирован инвестициями в экономику США. Однако все чаще торговый дефицит покрывается за счет непрерывного оттока вновь созданных бумажных долларов. При золотом стандарте это было бы невозможно, и в этом мире колеблющихся фиатных валют инфляция должна была привести к снижению курса доллара в иностранной валюте, поскольку его предложение увеличилось, а его покупательная способность упала. Однако этого явно не произошло; обменный курс доллара в целом стабильный.

Причина этого в том, что фиатный доллар намеренно продолжает быть завышенным по отношению к иностранной валюте. Дэвид Стокман (2013) неоднократно говорил о «китайских ценах» — понижательном давлении на цены, вызванном потоком товаров из Китая. Однако причиной этого является не только повышение производительности и рыночная интеграция. Льюис Лерман (2013, с. 191–95) утверждал, что Китай, по сути, является финансовой колонией Соединенных Штатов: привязка юаня к доллару по заниженному курсу увеличивает экспорт Китая в США, а Народный банк Китая затем может раздувать собственную валюту против своих искусственно завышенных долларовых резервов.

Действительно, нынешнюю международную валютную систему лучше всего рассматривать как продолжение золотого стандарта, введенного в 1922 году и вновь введенного в Бреттон-Вудса, где доллар стал мировой резервной валютой и единственной связью с золотом. Это позволило США создать дефицит платежного баланса, особенно с конца 1950-х годов. Вместо оттока золота из Форт-Нокса долларовые остатки просто накапливались за границей, особенно в Западной Европе, разжигая там инфляцию, и фактически это означало (и означает), что граждане любой страны с положительным платежным балансом по отношению к Соединенным Штатам финансировали приобретение американцами материальных активов в их собственных странах, а также расходы правительства США. Жак Рюфф назвал это «беспрецедентной системой ограбления» (Рюфф, 1972, с. 191), и она продолжалась особенно с конца 1950-х годов.

Мало того, что доходы китайских рабочих искусственно размываются, но и постоянное завышение курса доллара сделало невозможным конкуренцию американской промышленности с отраслями других стран, и результатом стала широко распространенная деиндустриализация в Америке (там же, 195). Было убедительно доказано, что рост торговли в значительной степени способствовал сокращению занятости в обрабатывающей промышленности в 2000-х годах (Хюльсманн 2018), что подтверждает выдвинутую здесь теорию: денежно-кредитная политика искажает выгоды от глобализации и затрудняет американскую промышленность.

Если бы доллару было позволено обесцениться в результате инфляционной политики ФРС, вполне вероятно, что дислокации в результате появления китайской экономики и ее интеграции в мировую экономику не были бы столь серьезными. При таком сценарии китайская и американская промышленность адаптировались и развивались в соответствии с законом сравнительных преимуществ на благо обеих стран. Вместо этого американским рабочим пришлось гораздо больше, чем необходимо, пострадать от неизбежных нарушений глобализации, в то время как преимущества глобализации были перенаправлены на людей, контролирующих систему бумажного доллара: политиков и профессиональных бюрократов.

Таким образом, бумажный доллар нанес серьезный ущерб американской экономике и обществу. Но может ли повторное введение золотого стандарта — и ли, скорее, введение чистого золотого стандарта — преодолеть эти проблемы? И как мы можем сделать золото снова деньгами? Теперь обратимся к этим вопросам.

Решение: вернуться к золоту

Цель этого раздела — установить, что возврат к золотому стандарту позволит преодолеть серьезные проблемы, вызванные бумажным долларом, и что такой возврат не только желателен, но и в высшей степени осуществим. Мы также кратко объясним, почему золотой стандарт предпочтительнее какого-либо другого товарного стандарта, такого как серебряный стандарт, или биткойна (хотя это куда более спорный вопрос).

1. Предыдущие предложения по реформе

С тех пор, как началась постепенная деформация классического золотого стандарта, было очень много предложений о возврате или реформе золотого стандарта. Ниже приводится неполный список предлагаемых реформ. Нас интересуют только недавние реформы по линии «истинного» или «чистого» золотого стандарта, где золото действительно является деньгами, а деньги рассматриваются как рыночный институт (Салерно 2010a).

Деньги возникли на рынке в результате свободных действий людей (Менгер 1871, гл. 8), и конечной целью любой реформы должно быть восстановление денег в качестве рыночного института и устранение любого государственного вмешательства в денежно-кредитную сферу. В некотором смысле возвращение к золотому стандарту — это всего лишь средство для достижения этой цели - после завершения реформы. Участники рынка должны либо подтвердить опыт тысячелетий, свободно используя золото в качестве денег, либо отказаться от золотого стандарта в обмен на их предпочтительное средство обмена.

«Золотым стандартом» таких реформ является предложение Мизеса 1953 г. (Мизес 1953), и именно его мы будем использовать в качестве образца для нашего собственного предложения. Ротбард написал несколько работ, призывающих к возвращению к золоту по законной номинальной стоимости, что привело бы к 100-процентным резервам, и хотя мы согласны с его взглядами на частичное банковское резервирование, мы не согласны с этим предложенным методом достижения 100-процентных резервов (Ротбард 1985; подробнее об этом ниже).

Хесус Уэрта де Сото также предложил реформу денежной и банковской системы в духе Ротбарда (Уэрта де Сото 2009, с. 715–812). Хайек в своих трудах о денежной реформе 1970-х годов не поддерживает золотой стандарт, но его призыв к полной свободе в денежно-кредитных вопросах определенно созвучен золотому стандарту, как его представляли его сторонники (Хайек, 1976). Ганс Зеннхольц (1969, 1979,1985) и Рон Пол (Пол 1985; Пол и Лехрманн 1982) — оба подчеркивают необходимость полной свободы в денежно-кредитных вопросах как часть своих предложений по реформе. Мизесианская реформа, которую мы опишем ниже, превосходит как подход Ротбарда, так и реформу, которая призывает к полной свободе в денежно-кредитных делах, но не отменяет бумажный доллар.

Способ возврата к золоту, который предлагает Ротбард, состоит в том, чтобы изменить предложение доллара так, чтобы общий запас золота стал на 100 процентов равным предложению долларов в обращении (Ротбард 1862, с. 181–83; Уэрта де Сото 2009, с. 800 ). Когда Ротбард написал это в 1962 году, для этого потребовалось бы десяти- или двадцатикратное повышение цены на золото, а сегодня это потребовало бы еще большего повышения, но это было бы просто эквивалентом огромной инфляции и само по себе привело бы к серьезному шоку. Это также означало бы массовое вмешательство в денежно-кредитную сферу, что не лучшая стратегия, когда целью реформы является устранение всех подобных вмешательств.

Ротбард видит в массовом снижении предложения доллара единственную альтернативу, но если это так, то это, вероятно, лучшая альтернатива. В конце концов, план Мизеса предпочтительнее, поскольку он зависит от свободных действий людей на рынке, а не от правительственного распоряжения, чтобы установить новый законный паритет между долларом и золотом. Если целью является денежная свобода, то цену на золото должны устанавливать свободные рынки, а не политики (см. Салсман 1995, с. 120). Как только рынок установит цену, бумажные деньги можно будет свободно конвертировать в золото и наоборот. Этот план не является гарантией от дефляции, но реформа, которая вряд ли повлечет за собой такие радикальные экономические потрясения. И если такая дефляция все равно произойдет, то это будет связано с выбором свободно действующих людей, а не с политикой правительства.

Проблема с реформами, предложенными Зеннхольцем и Хайеком, которые ориентированы только на свободу создания новой денежной системы, состоит в том, что они упускают из виду огромное преимущество бумажных долларов в конкуренции с альтернативными потенциальными деньгами. Поскольку он уже установлен в качестве денег, бумажный доллар обычно будет предпочтительнее других средств обмена, поскольку он просто выполняет основную цель денег лучше, чем альтернативы (Уайт 2002, 2004). Поскольку цены выражаются в долларах, гораздо проще продолжать использовать существующие деньги, чем спекулировать на каком-либо другом товаре.

Этому преимуществу можно было бы противодействовать, если бы эмитент бумажных денег, пристрастившийся к политике высокой инфляции, в конце концов полностью разрушил денежную систему. Если мы полагаемся только на свободу, только на экономические действия, а не на политические реформы в создании надежных денег, все, что мы можем сделать, это ждать полного разрушения денежной системы и даже выходить за это. Однако это аморальный и разрушительный образ действий (Хюльсманн 2008b, с. 241), поскольку он равносилен смирению. Более того, нет никаких оснований полагать, что сторонники надежных денег смогут предотвратить негативные эффекты нынешнего денежно-кредитного режима, которые может возникнуть после его отмены.

Цель всех этих реформ и реформ, которые мы представим ниже, заключается не просто в привязке доллара к золоту; скорее цель состоит в том, чтобы полностью заменить бумажные деньги товарными деньгами. Только так можно навсегда искоренить зло бумажных денег.

Как золотой стандарт решит проблемы фиатных денег

1. Инфляция

В отличие от бумажных денег, существуют определенные ограничения на возможное увеличение предложения золота. Золото является экономическим товаром, и его производство подчиняется тем же экономическим законам, что и все другие товары (Хюльсманн 2003, с. 39). В частности, производство золота ограничено законом затрат (Шенлоуз 1975, с. 47–48): со временем затраты на производство будут стремиться сравняться с продажной ценой, поскольку предприниматели повышают цены на факторы производства до тех пор, пока возврат на капитал (процентная ставка) одинаков во всех отраслях. Если производитель золота превысит этот предел, он потеряет деньги, как и в случае с производством других товаров: он потратит на ресурсы и заработную плату больше, чем получит доход, поэтому пытаться разбогатеть просто за счет добыче золота — затея, обречённая на провал.

Кроме того, золото неуничтожимо; фактически все когда-либо добытые запасы все еще существуют, поэтому текущая годовая добыча составляет лишь часть от общего надземного запаса, обычно 1-2 процента (Скоузен 1996, с. 83-85). Таким образом, возможности денежной инфляции явно ограничены золотым стандартом.

Это не означает, что предложение золота полностью зафиксировано; производство золота будет реагировать на увеличение спроса на деньги. По мере увеличения спроса на деньги покупательная способность денег возрастает, а это означает, что теперь производить деньги относительно выгоднее. Таким образом, золотодобытчики будут расширять свои операции, и меньше золота будет использоваться в промышленных целях, поскольку золото более ценно в денежном выражении, а производители будут искать заменители, чтобы заменить более дорогое золото. Текущее производство золота и его предложение для монетарных целей также будет реагировать на снижение спроса на деньги: если спрос на золото для денежных целей упадет, его цена упадет, и золотодобывающие предприятия сократят свою деятельность, сократив пополнение существующих запасов из золота. Также может оказаться возможным использовать больше золота для промышленных целей или для потребительских товаров по более низкой цене, и поэтому больше золота будет переключено на эти виды использования, а не на денежное использование (Салерно 2010b, с. 345; Уайт 1999, с. 31–39).

Теоретически возможна краткосрочная локализованная инфляция в странах-производителях золота во время «золотой лихорадки» (Скоузен 1996, с. 88), но это маловероятно сейчас, когда исследована вся Земля. Однако если они произойдут, они будут временными: новое золото распространится по всему миру таким образом, что его покупательная способность будет стремиться к его равенству во всем мире, как это действительно происходило во время периода классического золотого стандарта (МакКласки и Зехер 1985). Спекуляции ускорят этот процесс, еще больше ограничивая локальные инфляционные эффекты внезапного увеличения добычи золота.

Дефляция денежной массы будет очень ограниченной, поскольку золото нерушимо. Два типа изменений со стороны спроса могут вызвать падение денежной массы: падение спроса на деньги приведет к снижению покупательной способности денег и повышению цен, что будет означать относительное повышение прибыльности золота для промышленных целей, что приводит к увеличению промышленного спроса. Точно так же рост промышленного спроса на золото снизит предложение денег, что приведет к общему падению цен и увеличению покупательной способности денег. В обоих случаях золото не исчезает полностью: оно по-прежнему будет потенциальной частью денежной массы, готовой повторно поступить в остатки денежных средств людей, если их спрос на деньги возрастет или исчезнет возможность прибыльного промышленного использования.

Очень вероятно будет дефляция в периоды экономического роста, но в целом это выгодно (см. Соул 1969; Бордо, Лэйн и Редиш 2010), поскольку это просто означает, что стоимость всех денежных авуаров немного увеличится, что не будет препятствовать экономическому росту (Селджин 1997; Торнтон 2003; Хюльсманн 2008a; Багус 2015a). Падение уровня цен будет стимулировать добычи золота, а увеличение добычи золота будет способствовать стабилизации уровня цен. Это действительно то, что происходило исторически: например, в период 1890–1910 годов произошел колоссальный экономический рост, но общий уровень цен в 1910 году был почти таким же, как и в 1890 году. Причина заключалась в том, что цены падали, стимулировали добычу золота до такой степени, что запас монетарного золота увеличился втрое (Руфф 1972, с. 45).

Проблема инфляции, ведущая к более низкому качеству продуктов, также исчезнет при введении золотого стандарта. Напомним, что замена материалов более низкого качества на более качественные была ответом на сокращение затрат, с которым столкнулись предприниматели в результате инфляции бумажных денег, влияющей на цены на ресурсы, прежде чем на цены на конечную продукцию. Эти проблемы исчезнут с золотым стандартом, поскольку деньги будут производиться предпринимателями в ответ на потребительский спрос, а не создаваться произвольно.

2. Перераспределение

В отличие от производства бумажных денег, производство денег на свободном рынке не подразумевает перераспределения от производителей. Как и в других отраслях, золотодобытчики получают доходы благодаря их производственным усилиям и предпринимательской дальновидности, а также от того, насколько хорошо они удовлетворяют потребительский спрос.

Можно утверждать, что золото, в конце концов, — это деньги, и что эффекты Кантильона означают, что производство золота ведет к перераспределению. Но сходство между двумя случаями только на поверхности. «Перераспределение» предпринимателям, работающим на золотых приисках, ничем не отличается от «перераспределения» предпринимателям, занимающимся производством потребительских товаров и капитальных товаров. Новые произведенные деньги будут выплачиваться предпринимателям, капиталистам и рабочим, занятым в золотодобыче, и если повышенный спрос на деньги или снижение затрат увеличат прибыльность добычи, в бизнес будет привлечено больше рабочих и капиталистов. И наоборот, если по какой-либо причине рентабельность золотодобычи снизится, рабочие будут уволены, а их заработная плата снижена. Капиталисты переключат свои инвестиции с добычи золота в более прибыльные области, а предприниматели понесут убытки, пока не будут внесены все коррективы. Все эти изменения ничем не отличаются от того, что происходит в других отраслях, и не приводят к такому перераспределению, которое описывается эффектом Кантильона.

Верно, что во время золотой лихорадки рабочие и капиталисты смогут получать свои увеличенные доходы до того, как вступят в силу ценовые эффекты увеличения денежной массы, но сравнение с производством немонетарного товара покажет, что это ничем не отличается от увеличения прибыли в других секторах. Представим себе, что спрос на сталь внезапно увеличился. Сталелитейные заводы получат большую прибыль, поскольку их отпускные цены вырастут до покупных, и эта прибыль будет распределяться между предпринимателями, рабочими и капиталистами, занятыми в производстве стали. Предприниматели будут повышать цены факторов производства на свои ресурсы, чтобы расширить свое производство и удовлетворить возросший спрос до тех пор, пока производство не будет расширено и прибыль не будет распределена между рабочими и владельцами факторов производства. Постоянным эффектом изменения спроса стал рост доходов всех рабочих и владельцев факторов производства, занятых в производстве стали, и они могут получать эти доходы до того, как цены на потребительские товары полностью приспособятся к изменению потребительского спроса, вызванному изменением в распределении доходов.

Когда у нас есть товарные деньги, тогда бум производства денег не оказывает влияния на распределение доходов, отличных от такового в любой другой отрасли. Это приведет к росту денежных доходов, но каждый волен попытать счастья на золотых приисках, и поэтому возросшие денежные доходы здесь быстро повысят денежную заработную плату в других отраслях. Распределение доходов будет соответственно меняться по мере изменения производительности и потребительского спроса.

3. «Финансиализация»

Финансовые рынки предлагают важную услугу экономике — то, что мы можем назвать финансовым разделением труда — поскольку они переводят сбережения туда, где они наиболее ценны. Вкладчики получают выгоду, поскольку они получают прибыль от своих сбережений, а заемщики получают выгоду, поскольку теперь они могут мобилизовать средства, необходимые для своих запланированных инвестиций, вместо того, чтобы финансировать их из собственных сбережений. Финансовые посредники просто облегчают процесс инвестирования путем поиска и оценки возможных инвестиционных возможностей, объединения сбережений и организации рынков (см. Мишкин и Эйкинс 2016 для получения дополнительной информации об преимуществах финансовых институтов).

Однако, как подробно описано выше, роль финансовых рынков была сильно преувеличена при фиатных деньгах, поскольку практически все сбережения должны были быть в форме финансовых активов для защиты от инфляции, а стоимость заимствований была искусственно занижена. При золотом стандарте мы можем ожидать денег со стабильной, а возможно, даже возрастающей покупательной способностью. Таким образом, искусственно завышенный спрос на финансовые активы исчезнет, поскольку отпадет необходимость защищаться от эрозии своих сбережений, инвестируя в финансовые рынки как можно быстрее.

Мы можем представить, что вместо этого люди будут накапливать средства и делать долгосрочные инвестиции — возможно, в облигации, возможно, в различные рыночные фонды и, возможно, в большей степени в нефинансовые активы. Финансовые рынки по-прежнему будут играть важную роль, и, возможно, даже, как предполагает Салерно (2010a, с. 364–65), некоторые финансовые активы (в частности, паевые инвестиционные фонды денежного рынка) будут дополнять золото в его монетарной роли. Но искусственный стимул, заставляющий каждого мелкого вкладчика работать на финансовом рынке и побуждающий всех брать в долг, исчезнет, поскольку всем больше не нужно будет заниматься финансовыми рынками, чтобы защитить свои сбережения.

Деловые циклы и периодические финансовые коллапсы также исчезнут с возвращением золотого стандарта. По-прежнему будут допускаться предпринимательские ошибки и неверные бизнес-решения, которые время от времени могут приводить к краху и банкротству компаний. Но мы не увидим систематического бума экономики в целом, за которым последуют кризис и рецессия, поскольку плохие вложения будут ликвидированы. Это явление зависит от вливаний денег на кредитный рынок, которые снижают рыночную процентную ставку ниже ее естественного уровня — а это просто невозможно при чистом золотом стандарте. Все ссуды должны быть подкреплены сбережениями. Кредит будет только тем, что Махлуп (1940, с. 224) называл трансфертным кредитом, а Мизес — товарным кредитом, то есть кредитом предоставленным из реальных сбережений.

Даже случай индуцированного золотом делового цикла, который Мизес считал возможным по крайней мере теоретически — увеличение предложения товарных денег, которые первыми доходят до кредитных рынков, — по нашему мнению, не запустит деловой цикл, поскольку то, что здесь произошло, не является искусственным понижением процентной ставки; скорее, некоторые предприниматели с меньшими временными предпочтениями увеличили свои доходы за счет более полного удовлетворения потребительского спроса. Они решили увеличить свои инвестиции по рыночной процентной ставке по сравнению с потреблением. Нет никакой разницы между этим сценарием и случаем, когда предприниматель в каком-то другом секторе добивается успеха, накапливает состояние и инвестирует большую часть его, а не потребляет. С точки зрения Махлупа, это все еще (возможно, временное) увеличение трансфертного кредита, а не созданного кредита из водзуха, и такие колебания — просто часть динамичного рыночного процесса (Ротбард 1963, с. 34–36).

4. Деиндустриализация

Мы живем в меняющемся мире, и отрасли, которые когда-то были конкурентоспособными, могут внезапно обнаружить, что новые конкуренты в глобальной экономике захватывают рынки. Это просто часть реальности, и поскольку мировая экономическая интеграция сделала производство в Соединенных Штатах неконкурентоспособным, соблюдение золотого стандарта не изменило бы этого. Некоторые краткосрочные шоки для некоторых производителей неизбежны, когда вся мировая экономика должна приспосабливаться к интеграции таких крупных стран, как Китай, в международное разделение труда.

Однако проблему постоянного дефицита платежного баланса и искусственно завышенного доллара можно было бы решить, вернувшись к золоту. Увеличение импорта будет означать отток золота, а это приведет к повышению покупательной способности золота в стране. Иностранцы, воспользовавшись этим, увеличили бы свои покупки товаров в Соединенных Штатах, и отток золота обратился бы в приток, поскольку спекулянты использовали созданную возможность получения прибыли (Салсман 1995, с. 34). Золото будет распределяться таким образом, чтобы его покупательная способность была одинаковой во всех странах (Мизес 1981, с. 170–72, 178). Есть вполне определенные пределы для предложения товарных денег, и дефицит платежного баланса не может продолжаться долго. В конце концов, все изменится, и деньги начнут возвращаться в страну (Хейлприн 1939, с. 145,152–53). Эти корректировки будут происходить автоматически — то есть без необходимости вмешательства со стороны монетарных властей — и приведут к тому, что импорт в конечном итоге будет оплачиваться экспортом или иностранными инвестициями. Только из золотодобывающих стран будет устойчивый отток денег.

Как золотой стандарт повлияет на торговлю между промышленно развитыми странами и Соединенными Штатами и ограничит ли он тенденцию к сокращению производства в США? В той степени, в которой импорт в США был искусственно стимулирован, а производство в Соединенных Штатах было поставлено в невыгодное положение из-за системы бумажного доллара, в такой степени золотой стандарт восстановил бы конкурентоспособность промышленности в Соединенных Штатах. Это не означает, что золотой стандарт будет препятствовать международной торговле; напротив, это будет способствовать устойчивой торговле и интеграции между всеми торговыми партнерами. Мы можем представить, что при золотом стандарте Соединенные Штаты будут специализироваться на производстве и экспорте товаров более высокого уровня, таких как специализированное оборудование, передовая электроника и тому подобное. В то время как Китай бы экспортировал товары более низкого порядка и потребительские товары в Соединенные Штаты. Однако все это предположения; все, что мы можем сказать с какой-либо степенью уверенности, — это то, что платежный баланс будет иметь тенденцию к сбалансированному в долгосрочной перспективе, и что потоки капитала будут финансировать расширение производства в наиболее прибыльных местах, а не просто поддерживать государственное и частное потребление в Соединенных Штатах.

Очертания золотого стандарта XXI века

Золотой стандарт был бы значительным улучшением по сравнению с бумажными деньгами, поскольку он решил бы большинство проблем, указанных выше. Более того, очевидно, что от реформы выиграют широкие слои населения, в то время как только узкие элиты, контролирующие производство бумажных долларов, проиграют. Однако цель нашей реформы не должна состоять в том, чтобы просто вернуться к золотому стандарту, который существовал до 1933 или 1914 года, поскольку эта система по-прежнему оставляла правительству и центральному банку некоторое влияние на денежно-кредитную политику. Скорее, мы должны стремиться к полной денежной свободе, чтобы полностью уничтожить этатизм в области создания денег и управления ими.

План реформы Мизеса, как указано выше, является основным источником вдохновения для настоящего предложения. Его реформа состоит из двух простых шагов: 1) прекращение инфляционной активности; это также означает 100-процентные резервы для всех будущих банковских депозитов; и 2) как только рыночная цена на золото стабилизируется, эта рыночная цена на золото будет объявлена новым законным паритетом для доллара, и доллар должен быть безоговорочно конвертируемым при этом паритете (Мизес 1981, с. 448–49). Для этого необходимо создать конверсионное агентство, независимое от Федеральной резервной системы. Целью этой реформы является не просто стабилизация стоимости доллара, но и обеспечение того, чтобы золотые монеты снова циркулировали в качестве денег, чтобы золото снова находилось в наличных запасах каждого, чтобы простой человек понимал важность товарных денег и вовремя предупредить, если будут опробованы инфляционные схемы (там же, с. 450–52). Поэтому важно, чтобы все пяти-, десяти- и двадцатидолларовые банкноты были списаны на новые золотые монеты в течение года после реформы.

Таким образом, первым шагом в любой реформе должно быть прекращение раздувания денежной массы. Можно ожидать, что рынок найдет правильную цену, только если будут устранены мешающие факторы и открыто объявлено о цели реформы. Поэтому также необходимо отменить все законы о законных платежных средствах, а также все законы и налоги, дискриминирующие использование золота в денежных целях (Пол и Лехрман 1982, с. 179–81). Естественно, все меры, запрещающие или ограничивающие частную чеканку золотых и серебряных монет, также должны быть отменены. Это значительно облегчит производство и распространение таких монет и подготовит почву для полной приватизации денежной системы.

После того, как эти меры будут реализованы и будет открыто и решительно заявлено о приверженности восстановлению золотого стандарта, рынки за короткое время установят новое соотношение доллара и золота, которое затем будет повышено до нового законного паритета. Сказать заранее, какой будет эта новая цена, невозможно. Мизес думал, что цена на золото установится в районе 36–38 долларов, но это явно далеко от нынешней рыночной цены. Официальная цена в 42,22 доллара за тройскую унцию, которую Казначейство все еще настаивает на использовании в своих счетах, также устарела. Мы можем представить, что неизбежное реинтродукция золота для денежных целей создаст дополнительный спрос на золото, хотя необходимо понимать, что большая часть нынешнего спроса на золото направлена на денежные и инвестиционные цели: из общего объема производства, равного 4,490 тонн в 2018 году, 1810,6 тонны были куплены инвесторами и центральными банками. Скорее всего, большая часть из 2200 тонн, использованных для изготовления ювелирных изделий, также была действительно инвестиционным спросом, но о его сумме можно только догадываться.

Для настоящих целей представьте, что объявление о реформе и первоначальные действия, предложенные выше, приводят к установлению цены на золото около 1500 долларов, что немного выше ее нынешнего уровня. Эта цена затем устанавливается в соответствии с новым законным паритетом, то есть доллар теперь определяется как 1/1500 тройской унции чистого золота. Агентство по конвертации, задуманное Мизесом, затем переходит к обмену всех представленных ему бумажных долларов по законному паритету на недавно отчеканенные золотые монеты.

Когда мы обдумываем этот план, сразу возникает несколько проблем. Во-первых, какие доллары, то есть какой набор заменителей денег следует принимать к выкупу? Независимо от того, выберем ли мы M1 или M2, или просто валютную составляющую M1, ясно, что у казначейства недостаточно золота, чтобы полностью погасить все существующие сейчас фиатные доллары. По нашей предложенной цене в 1500 долларов золотой запас в 8 140 метрических тонн будет оценен примерно в 400 миллиардов долларов (точность здесь не важна). Этого было бы достаточно, чтобы выкупить около четверти валютной составляющей М1, или одной десятой М1, или одной тридцать шестой части М2 .

Очевидно, что, несмотря на большие золотые резервы, немедленное погашение каждого существующего доллара невозможно при цене на золото как минимум ниже 15 000 долларов. Однако нет оснований полагать, что весь долларовый запас будет выставлен на выкуп сразу. В конце концов, качество доллара значительно улучшится, когда прекратится инфляция и возобновится выкуп золота. Надеюсь, это означает, что будет возможен упорядоченный вывод бумажных денег и их замена золотом, и Казначейство сможет постепенно скупать золото на рынке по мере необходимости, чтобы выкупить все доллары золотом по мере их представления в агентство по конвертации.

Как Казначейству найти ресурсы для покупки золота по мере необходимости — это другой вопрос: оно могло бы финансировать покупки из налоговых поступлений, что означало бы увеличение налогообложения или сокращение государственных расходов и, следовательно, было бы непопулярным, равно как и сохранение бумажных долларов в обращении, или оно могло бы финансировать свои покупки золота за счет продажи государственных активов. На конец 2017 финансового года государство владело активами на сумму 3,48 триллиона долларов, к которым следует добавить управленческие земли, которых нет в бухгалтерских книгах (Министерство финансов, 2018, с. 55, 155).

Продажа этих активов для финансирования необходимых покупок золота принесла бы двойную выгоду, поскольку не обременяла налогоплательщиков и высвобождала значительные ресурсы для использования частным сектором, увеличивая реальное богатство и производство желаемых товаров и услуг. Это явно предпочтительнее, чем переключение налогов на покупку золота, поскольку налогообложение не только непопулярно, но также разрушительно для реального богатства.

Еще одна серьезная проблема — как проще всего избавиться от бумажных денег в повседневном использовании. Использование наличных денег по-прежнему широко распространено, особенно для небольших покупок. Мы полностью согласны с Мизесом в том, что желательно заменить банкноты твердой валютой, но это легче сказать, чем сделать. Самая маленькая золотая монета, выпущенная Монетным двором США, — это золотой орел весом в одну десятую унции, который при рекомендованной цене 1500 долларов за унцию будет иметь покупательную способность, равную 150 долларам. Даже если бы было технически возможно произвести монету в одну двадцатую унцию, она также была бы непригодна для небольших покупок. Ясно, что необходимо какое-то другое решение.

Одна из возможностей заключается в том, чтобы допустить существование старых банкнот Федерального резерва, которые затем могли бы взять на себя функцию условных денег для небольших покупок (Пол 1985, с. 137). Это, однако, оставляет открытой возможность вмешательства государства в денежно-кредитные вопросы, поскольку только законная монополия на выпуск таких банкнот может обеспечить их денежный характер, а цель реформы как раз и состоит в том, чтобы наконец добиться полного разделения денег и денежных средств. государственный. Другой вариант — позволить банкам позаботиться о проблеме, выпуская денежные сертификаты и чеканку монет небольшого номинала. Легко представить, что банки и другие посредники уже будут помогать гражданам обменивать их доллары на золото. Так что не будет слишком надуманным думать, что процесс будет в значительной степени состоять из передачи золотых слитков от правительства банкам, а не монет гражданам. Это сэкономит расходы на чеканку монет для правительства и сэкономит на расходах на выкуп для граждан, а граждане, если они того пожелают, смогут продолжать хранить свое золото в банке и использовать денежные сертификаты.

Существует риск того, что старые бумажные деньги будут продолжать использоваться просто потому, что их стоимость будет стабилизирована в результате реформы. Как уже было сказано, это нежелательно, поскольку оставляет правительству возможность участвовать в денежно-кредитных делах и, таким образом, оставляет дверь открытой для того, чтобы правительство снова начало вмешиваться. Решение этой проблемы простое: позволить рынку установить премию за золото над бумагой. Участники рынка должны иметь право отдавать предпочтение золоту в обмен и даже отказываться принимать бумажные доллары. Естественно, что надежные деньги и надежные денежные сертификаты должны быть предпочтительнее и иметь небольшую премию по сравнению с бумажными, поскольку это более честная и безопасная форма денег. Позволив этой премии появиться на рынке, т. к воздерживаясь от государственного вмешательства в рыночный процесс — при сохранении юридического паритета в конверсионном агентстве, мы должны увидеть устойчивый поток золота из Казначейства США в частные владения. Премия может составлять не более 1 процента, а, возможно, даже меньше, но этого должно быть достаточно. Эту тенденцию можно усилить, если заставить правительство США в целом, а не только агентство по конвертации, принимать бумажные доллары в счет уплаты штрафов и налогов на законной основе. Поскольку бумажные деньги также не очень долговечны, мы должны ожидать, что они исчезнут относительно быстро.

Возвращение к золотому стандарту откроет эру повышения производительности и процветания для всех. Таков исторический опыт: денежная реформа в Германии в 1948 году, например, не привела к кризису, а была важной причиной Немецкого экономическое чудо. Верно, что возвращение к золотому стандарту означало бы, что правительству пришлось бы сбалансировать свой бюджет в короткие сроки, и это, очевидно, может быть проблематичным для компаний, основной бизнес которых заключается в государственных контрактах различного рода, но по сравнению с этими трудностями к великому процветанию остальной экономики. Финансовая система также должна иметь возможность быстро адаптироваться к стабильным деньгам, поскольку у большинства банков есть достаточные резервы по сравнению с их депозитами до востребования (см. диаграмму 8). Эти резервы будут более чем адекватной «подушкой» для любых краткосрочных потрясений на финансовых рынках, которые могут возникнуть, особенно с учетом того, что качество банковских резервов улучшится, поскольку они постепенно обмениваются на золото в процессе погашения.

Мизес предположил, что денежная реформа должна сопровождаться устранением дополнительных проблем, связанных с фиатными деньгами. Его идея заключалась в том, чтобы ввести требование о 100-процентном резервировании новых выпусков заменителей денег. Среди сторонников золотого стандарта ведутся оживленные дебаты по вопросам банковского дела и денег, но здесь мы ограничимся предложением реформы, нацеленной на денежную базу или деньги в более узком смысле. Банковская реформа, либерализующая финансовые институты и устраняющая ненадлежащие меры защиты и привилегии, сама по себе принесет большую пользу и ранее предлагалась в качестве неотъемлемой части денежной реформы, например, Джуди Шелтон (1994, с. 305–306), но мы не будем здесь обсуждать спор между «фрибанкирами» и сторонниками стопроцентного резервирования.

После того, как реформа будет завершена и все фиатные доллары будут обменены на золото, будет несложно перейти к полной денежной свободе. Использование золота в денежных целях не должно иметь особых привилегий. Торговцы, банки и другие финансовые учреждения могут отдавать предпочтение одному средству обмена по сравнению с другим, если они того пожелают, но такая же свобода выбора не может быть предоставлена правительству. Хотя оно может продолжать вести свои счета в долларах или золоте, оно должно быть вынуждено принимать любой товар, который используется в настоящее время, в качестве денег для уплаты налогов и других сборов. Это гарантирует, что в будущем рынок сможет подтвердить золото как деньги или заменить его предпочтительным товаром.

Почему не серебро или криптовалюты?

Мы постоянно подчеркивали, что цель реформы - не просто золотой стандарт, а полная денежная свобода. Так почему бы не выбрать другой товар, например серебро, или что-то более современное — биткойн?

Вполне возможно, что со временем рынок предпочтет эти средства обмена золоту. Мы предложили золотой стандарт, который поставит минимум искусственных препятствий на пути такой замены. Тем не менее, все еще есть веские причины полагать, что золото — лучший выбор в качестве товарных денег.

Во-первых, во всем мире существует давняя традиция использования золота как средства обмена и сохранения стоимости. Это означает, что в обществе широко распространено владение золотом, и что гражданам в целом не потребуется много умственных усилий, чтобы снова начать думать о деньгах как о золоте и о золоте как о деньгах. Это, вероятно, так же верно как для серебра, так и для золота. Биткойн, с другой стороны, является недавним изобретением. Хотя теоретически они могут служить деньгами, они еще не широко используются в обществе. В отличие от золота и серебра, биткойн требует хотя бы некоторого знакомства с современными цифровыми технологиями. Это, на наш взгляд, на некоторое время замедлит его широкое распространение, даже если оно окажется более качественным средством обмена, чем золото. Оплата комиссий за транзакции также присуща использованию биткойнов, тогда как золото и серебро можно использовать бесплатно, хотя банки вполне могут взимать комиссию за использование своих услуг, а компании, выпускающие кредитные карты, уже взимают такую комиссию.

Мы отдаем предпочтение золоту серебру чисто прагматично: оба металла могли бы одинаково хорошо выполнять функции денег, и делали это исторически. Однако у правительства США больше возможностей заменить бумажный доллар золотом, чем серебром. В казначействе находится 8 140 метрических тонн золота, или около 261 миллиона тройских унций — достаточно, чтобы выкупить значительную часть непогашенных бумажных долларов, как указано выше. Для сравнения, его запасы серебра невелики: всего 498 метрических тонн, или около 16 миллионов тройских унций. Конверсионное агентство в любом случае обязано покупать больше золота, чем у правительства США уже есть, но у правительства США гораздо больше возможностей вернуться к золоту, чем установить серебряный стандарт.

Тем не менее, если общественность предпочтет серебро золоту, мы можем представить себе конверсионное агентство, которое также будет поставлять серебряную валюту, хотя это может быть сделано только в том случае, если правительство скупает большое количество серебра. Обращение серебра в качестве денег, а также золота может быть одним из способов решения проблемы небольших изменений, описанной выше, но следует четко указать, что фиксированный обмен между двумя металлами — это не то, за что мы выступаем. Это столкнется с проблемами, описанными законом Грэшема, и в лучшем случае приведет к тому, что серебро станет довольно дорогой монетой. Вместо этого граждане могли бы просто покупать серебряные монеты в конверсионном агентстве вместо того, чтобы обменивать свои доллары на золото. Но это была бы сделка покупки, а не акта выкупа, и серебро продолжало бы колебаться в цене в пересчете на золото. Расширение возможностей покупки серебряных монет еще до завершения реформы также будет соответствовать конечной цели денежной свободы.

Почему денежная реформа должна быть популистской?

Такая реформа, которую мы представили выше, амбициозна, и вполне можно спросить, как она может быть популярной. Однако дальнейшее существование любого социального института зависит от поддержки народа, и это также относится к деньгам. Чтобы продвигать надежные деньги, широкая общественность должна быть убеждена в справедливости и полезности этой реформы (Мизес 1981, с. 456).

Причина превращения золотого стандарта в дело людей не просто в том, что все ветви власти оказались бессильными; к сожалению, отстаивание надежных денег, похоже, не принесет какой-либо явной политической выгоды, в то время как существует явный финансовый и бюрократический интерес в сохранении статус-кво. Также, похоже, очень мало понимания важности золотого стандарта, который до сих пор слишком часто путают с золотым стандартом после 1914 гожа в официальных кругах и научных кругах и поэтому отвергают как пережиток.

Однако очевидно, что в интересах общества в целом увидеть возврат к здоровым деньгам, и особенно в интересах той части населения, которая работает в частном секторе или живет за счет собственных средств. В последних двух разделах мы попытались обрисовать, как такие люди страдают от бумажного доллара и как возврат к золоту может принести им особую пользу. Только обращаясь с такими призывами к ощутимой выгоде, которую общественность может ожидать от солидных денег, мы можем ожидать, что они присоединятся к движению за золото (Пол 1985, с. 131), и только если мы сможем сделать дело золотого стандарта популярным движением, наравне с движением за свободную торговлю девятнадцатого века, можно заставить невольных политиков и бюрократов принять это. Другими словами, необходимо сделать хорошие деньги популярными, чтобы вернуться к золотому стандарту стало вообще возможным.

Придание золотому стандарту популистского толка не означает, что можно использовать любые аргументы в его пользу. Используемые аргументы всегда должны быть правдивыми и соответствовать действительности. Популярное движение з золото не должно вызывать у публики нереалистичных ожиданий; золотой стандарт может решить некоторые проблемы, но не является экономической панацеей. Агитация по поводу золотого стандарта никогда не должна выходить за рамки того, что можно разумно ожидать.

И это не означает, что общественность должна быть обращена ко всей либеральной/либертарианской программе.

Заключение

Золотой стандарт и надежные деньги в целом по-прежнему являются единственным решением проблем, связанных с бумажными деньгами. В этой статье мы утверждали, что экономика и общество Соединенных Штатов все еще страдают от бедствий бумажных денег, даже несмотря на то, что высокая инфляция 1970-х уступила место «великой умеренности». Мы также попытались показать, как возврат к золоту решит конкретные проблемы, вызванные бумажными деньгами, и как осуществимая реформа, возвращающая доллар к золоту, будет выглядеть сейчас, после почти 50 лет существования бумажных денег.

Решающим моментом является то, что любое восстановление золотого стандарта должно возникать как массовое движение, и поэтому сторонники золотого стандарта должны обращаться к общественности, а не к политикам и руководителям центральных банков. Преимущества надежных денег вполне реальны, равно как и злоупотребление бумажными деньгами. Следовательно, нет причин, по которым здоровые деньги не могут стать популярной идеей в центре политической программы, как это было когда-то.

Эта статья является переводом научной статьи Кристофера Хансена* «The Populist Case for the Gold Standard».

*Кристофер Хансен — научный сотрудник Института экономической политики Лейпцигского университета и доктор экономических наук Университета Анжера. Он также является научным сотрудником Института Мизеса.