Памяти Геннадия Шпаликова
1 ноября 1974 года, в 37 лет, ушел из жизни поэт, сценарист, писатель, режиссер Геннадий Шпаликов. Его памяти посвящается эта публикация.
ПИШМАШ-СТОП
Я не знаю, кто из них предложил эту идею, - рассказать о состоянии человека накануне важного (возможно, поворотного) дня его жизни (накануне школьного экзамена, накануне освобождения из колонии, - вариантов масса).
Шпаликов?
Гуревич?
А может быть, кто-то другой подкинул им эту мысль.
Как бы то ни было, сценарист документального кино с опытом режиссуры игрового фильма («Самая послушная», совм. с Б. Абдылдаевым, 1965) Леонид Гуревич и сценарист игрового кино с опытом режиссуры игрового фильма («Долгая счастливая жизнь», 1966) Геннадий Шпаликов принялись за работу.
Режиссером задуманного фильма должен был стать Гуревич.
*
Прежде чем браться за сценарий, положено написать заявку. Чтобы начальство могло по ней судить, а стоит ли начинать. О заявке (1) и пойдет речь в нашей публикации (до сценария, по всей видимости, дело так и не дошло).
Как пишут вместе? Очень вероятно, что так: обсуждают, прикидывают, затем расстаются и кто-то один пишет первый вариант, затем соавтор корректирует этот первый вариант, дописывает, что-то меняет. Уверена, что первый вариант писал Шпаликов, Гуревич – правил (он, будущий режиссер, и должен править этим кораблем).
На титульном листе мы видим три названия: «Накануне», «Перед завтрашним днем» (зачеркнуто), «…Завтра» (зачеркнуто). Также видим дату: 1968.
*
25 апреля того же 1968 года Гуревич и Шпаликов встречались на заседании сценарно-редакционной коллегии Экспериментальной студии. Гуревич был тогда одним из ее редакторов. На заседании обсуждали заявку Шпаликова «Те, что пляшут и поют по дорогам» (будущий фильм Ларисы Шепитько «Ты и я»). Лариса Шепитько тоже присутствовала на заседании. Были и другие редакторы, они – другие – не одобрили заявку Шпаликова, а вот Гуревич – одобрил. (2)
Были они знакомы до этого заседания и, если были, то насколько близко, я не знаю. Задумали они свой совместный, как сейчас бы сказали, проект до или после заседания? Не знаю. Но, очевидно, они понимали и ценили друг друга.
В заявке на игровой фильм «Те, что пляшут и поют по дорогам» Шпаликов писал, что хочет создать сценарий о внутренней жизни людей. (3)
Очевидно, что заявка на документальный фильм «Накануне» тоже говорит об авторском интересе к внутренней жизни людей. И это не просто интерес или любопытство, это – главная тема. Движитель сюжета.
Возможно, событие завтрашнего дня, как бы ни было оно значительно с точки зрения героя, не так важно, как пауза перед событием. Момент ожидания важнее самого события. Это очень по-Шпаликовски, как мне думается. Героям Гуревича более свойственно движение, действие. Но это всё мои домыслы.
*
Рассмотрим несколько страниц самого документа. Именно рассмотрим, а не только прочитаем.
Оборот титульного листа. Расположение слов на странице, рисунок, созданный текстом, тоже имеет значение. Этот рисунок – именно что изнанка титульного листа, как бы торчащие с испода нитки. Здесь автор – пишущая машинка со странным именем «СИМТТТТрррр». Соавторы: «ррол- ла», «ингин», «пост …..777». Название многоступенчатое, как ракета. Ступень первая: «митинговать.,,,,,,,,,». Ступень вторая: «что можно, а что НЕЛЬЗЯ ПЕЧАТАТЬ». Ступень третья: «пишмаш-стоп. митинговать,».
«Пишущая машинка», «что можно, а что нельзя печатать», «пишмаш-стоп», «митинговать»… Все это понятные слова и сочетания слов. И вдруг такое: «опопрггненененноосигма». Торопливый, захлебывающийся перестук клавиш, как бы не умеющих еще высказать (выстучать) мысль.
Прочтем начало заявки:
«День, то бесконечно растянутый, то стремительный. Еще утро как-то раздвигалось медленно, как бы исподволь готовя удар полдня, потом всё завертелось, понеслось единым потоком, и вот уже сумерки – внезапные, неуловимость окончательного перехода во тьму, в ночь, тоже разная, для каждого – своя. У каждого – свой монтаж, своя протяженность во времени и своё… завтра».
Завертелось, понеслось, удар полдня, - как это всё по-Шпаликовски.
И далее:
«В этом фильме мы попытаемся выбрать людей, для которых завтра – не просто день, не просто очередной понедельник или среда, а нечто такое, от чего (как им кажется) зависит вся остальная, дальнейшая жизнь каждого из них. Причем, во многом они не ошибаются; во всяком случае, мы должны понимать, что этот новый день значим, серьезен, что он – единственный, может быть, и появление его – не случайность в жизни наших героев, а закономерный ход вещей».
*
Как жаль нереализованных замыслов, теней невоплощенных идей. Но мы хотя бы можем разглядывать эти тени.
(1) Заявка была опубликована полностью, со всеми правками и вставками. См.: Голынкин Е., Демежко И. (сост.): Он и был кино… Леонид Гуревич. Драматург, критик, педагог. — Санкт-Петербург : Аврора, 2021, с. 403-407. Опубликована по варианту, сохранившемуся в архиве Леонида Гуревича (Музей кино. Ф. 163. Оп. 1. Ед. хр. 1129), тому самому, который мы пытаемся описать и понять.
(2) См.: Кулагин А.В.: Шпаликов - Москва: Молодая гвардия, 2017, с. 222
(3) Там же.
Научный сотрудник рукописного отдела Музея кино Елена Долгопят