О мече, Петре и «бесконтактном блуде»
Бывшие же с Ним, видя, к чему идет дело, сказали Ему: Господи! не ударить ли нам мечом? И один из них ударил раба первосвященникова, и отсек ему правое ухо Лк. 22:49-50.
Не раз слышал проповеди на фразу «видя, к чему идет дело». Этим аргументом служители иногда оправдывают жесткие дисциплинарные меры: мол, пастырь должен предвидеть, к каким последствиям приведет попустительство. Стоит ли говорить, что тут кроется когнитивная ошибка — неоправданная катастрофизация, которую в народе выражают пословицей:
Сегодня ты играешь джаз, а завтра родину продашь?
Но я хотел сказать о другом. Даже здесь, в евангельском тексте, не ошибившись в том, к чему действительно идет дело, Петр фатально ошибся в тактике. Он решил, что самое время демонстрировать решительность и сражаться за правду. Да, чтобы размахивать мечом, нужна смелость и твёрдые убеждения. Но не меньше (а часто и больше) требуется способность понимать дух учения Христа: терпимость, человечность, готовность взять на себя чужие ошибки и заблуждения. Нередко, видя, к чему идет дело, нам хочется взмахнуть мечом: осудить, отлучить, прогнать. И совсем не хочется нести последствия чужих решений, а тем более грехов.
Как говорил Гэндальф:
Многие из живущих достойны смерти, и многие из умерших — жизни. Ты можешь возвращать жизнь? Тогда не спеши осуждать на смерть. Даже мудрейшим не дано видеть всё.
К чему это предисловие?
На днях в одной из церквей братства произошел суд над беременной сестрой. Ситуация неоднозначная: сестра не замужем, а зачатие произошло медицинским способом (искусственная инсеминация). Еще раз, для понимания: никакого блуда не было, оплодотворение произведено донорским биоматериалом в медицинских условиях. Да, сестра в том возрасте, когда еще можно рассчитывать родить здорового ребенка, но очень скоро будет поздно. А актуальных и приемлемых предложений о замужестве на данный момент нет.
Репродуктивные технологии шагнули далеко вперед и стали настолько доступны, что вот уже и наше братство лицом к лицу столкнулось с такой ситуацией.
В чем проблема, если греха блуда нет, скажете вы? Тем не менее, по внушению ли пресвитера или по велению сердца, церковь ровно двумя третями голосов проголосовала за отлучение.
Вообще, тема с легким и быстрым «отсечением ушей» достойна отдельного разговора. Во всяком случае, к счастью, даже здесь, учитывая привычный страх многих выделиться и не проголосовать как все, цифра в одну треть не поддержавших отлучение заслуживает внимания.
Не случайно пресвитер не позволил даже обсуждать на членском собрании возможность оставить всё как есть:
Все, что вы можете — проголосовать за или против. Обсуждать и задавать вопросы мы не будем. Областное совещание выразило однозначную оценку.
В процессе «убеждения» церкви было сказано: отлучить за аморальность, блуд, нечестие. Пресвитер уверен: зачав от неизвестного донора, сестра вступила с ним в блуд, даже если никакого контакта с ним не было. Так и было подчеркнуто: «бесконтактный блуд — малакии». Не спрашивайте, при чем тут это. Я не знаю, и, уверен, никто не знает. Это, очевидно, уникальное экзегетическое открытие.
Собственно, налицо была задача отлучить и подыскать под это хоть какое-то объяснение.
Удивительная казуистика
Вы, наверное, не раз слышали, как многодетные защищают свой выбор перед теми, кто осуждает их за отказ от контрацепции:
Если бы мы предохранялись, кого-то из этих детей не было бы. Это все равно что лишить их жизни. Кого из этих детей мы должны были бы убить?
Этот аргумент в нашем многодетном братстве считается весомым. Жизнь еще не зачатых, несуществующих детей имеет значение.
Но кто бы мог подумать, что этот аргумент повернется такой стороной? Когда появляется вопрос, имеет ли значение жизнь ребенка, которого может родить женщина, которой не повезло с личной жизнью, логика ломается. И правда, зачем ему быть? Пусть не существует! Женщина дает шанс родиться человеку, а ей говорят, что это грех. То есть, когда она придет «восстанавливаться» и от нее потребуют покаяния, она вправе спросить: «А кого из моих детей вы хотели бы убить, чтобы я осталась святой в ваших глазах?», правильно я понимаю?
Это я еще не разбираю любимый аргумент тех, кто обожает вмешиваться в личную жизнь:
Впрочем, спасется через чадородие.
Жизнь еще не зачатых детей имеет огромную ценность, но как только дело касается одинокой сестры, этот аргумент выворачивается наизнанку.
Говорят:
Только Бог решает, кому давать жизнь. Решать самому — это противоестественно.
Да ладно? А как же «которые не от крови, не от хотения плоти, не от хотения мужа»? Разве не от хотения родителей обычно рождаются люди? Впрочем, разве не написано «Дая всему жизнь и дыхание и всё»? Именно Бог дает жизнь. В том числе и этому будущему ребенку.
Кстати, если ваш ребенок заболел, вы вмешиваетесь в «естественный» процесс смерти и зовете врачей. Если семейная пара бесплодна, они годами лечатся — и церковь за них молится. Здесь же женщина просто реализует заложенное Богом желание дать жизнь. Писание говорит:
Вот наследие от Господа: дети; награда от Него — плод чрева» (Пс. 126:3).
Вы реально готовы отлучить свою сестру за то, что она приняла награду от Господа? Скажут:
Ребенок должен быть плодом любви.
Звучит красиво, но давайте будем честны. В условиях строжайшего запрета на планирование семьи дети далеко не всегда рождаются как «плод романтической любви». Часто они — плод супружеского долга, религиозной необходимости и отсутствия выбора. Требовать идеальных условий для рождения ребенка там, где сама система эти условия давно демонтировала — это двойные стандарты.
Еще один аргумент — та самая неоправданная катастрофизация: «
Если мы сейчас её не осудим, завтра институт брака рухнет, все перестанут создавать семьи, станут геями и пойдут в клиники для зачатия!
Неужели сам инстинкт любви и продолжения рода, заложенный при творении, нуждается в такой маниакальной защите? Неужели душепопе(р)чители уверены, что только страх отлучения заставляет людей жениться, а не блудить, влюбляться в противоположный пол и с надеждой ждать настоящей семьи?
Хотела бы ребенка — усыновила бы? В России крайне трудно усыновить новорожденного. Почти невозможно. Да и разве можно переоценить радость непосредственного материнства?
«Мы не должны вмешиваться в процесс зачатия!» — Вот и не вмешивайтесь. Вас ведь никто и не приглашает. А ей Бог дал расположение на сердце дать жизнь ребенку.
«Если бы это было от Бога, то Он дал бы ей мужа» — Так, может, Бог ей и давал, а именно тот мужчина уклонился от воли Божьей. Вы ведь этого не знаете.
Большинство этих аргументов я только предположил. На самом деле судьи не затрудняли себя достаточным исследованием и обоснованием: «когда я узнал, я аж похолодел», «областное совещание согласилось, и даже один очень известный служитель одобрил», «об этом даже не должно упоминаться, как это аморально».
Анатомия системного страха
"Это ненормально, аморально и даже не должно упоминаться у святых", — твердят «святые». Послушайте, никто и не говорит, что это стандартная ситуация. Однако страх потерять время, тоска по материнству у женщины, шансы которой выйти замуж стремятся к нулю — это не психическое отклонение и не бунт против Бога. Что тут аморального, блудного, нечестивого? Это глубоко человеческая, понятная боль. Такая боль, которую, при должном душепопечении не мог бы не почувствовать пастор. И да, при этом самом душепопечениии решение сестры не было бы для него сюрпризом.. Что же до сильного желания детей, то чего там говорить, древние патриархи и их жены (Рахиль, Лия) шли на крайние меры, подкладывая мужьям служанок, лишь бы получить больше детей, и Библия описывает это без проклятий в их адрес.
Но системе проще отсечь ухо. Отлучение здесь используется не как инструмент исцеления души, как бы его ни оправдывали, а как мера устрашения для остальных. И как болезненная реакция на необычность. Это способ избавиться от «неудобного» человека, чтобы не брать на себя пастырскую ответственность за сложный, нетипичный случай. Забота о мнимой институциональной чистоте преобладает над заботой о конкретном члене Тела Христова.
Более того, эта болезненная реакция, боюсь, коренится еще и в глубоких слоях человеческой испорченности, там, где лежат животные паттерны: женщина воспринимается как объект владения, инструмент семьи, предмет, имеющий строго конкретное назначение, который не вправе распорядиться собой по своей совести.
Вместо заключения
Если бы мне пришлось утешать эту сестру, я бы сказал ей одну простую вещь. Ни одно членство ни в одной, самой правильной земной бюрократической организации не стоит жизни ребенка. Это просто несопоставимые величины.
Церковная запись в журнале может быть вычеркнута человеческой рукой, но жизнь, которую Бог позволил зачать, бесконечно ценнее. Поэтому — пусть просто радуется и бережет себя. Ей сейчас нельзя волноваться. А Господь, дающий «всему жизнь и дыхание и всё», разберется с ярлыками о «бесконтактном блуде» лучше любого областного совещания.
Ну а церкви я бы сказал, что максимум, что вы могли бы сделать — это заявить, что община относится к этому с недоверием, не рекомендует и видит в этом большой риск для матери и ребенка, но достаточных библейских оснований наказывать нет. Более того, церкви пришлось бы взять на себя особую заботу о ней, хотя это и не было её решением.
Напомню, что жизнь человека имеет огромное значение. Настолько, что Сын Божий решил, пожертвовав святостью, взять ответственность за нас на Себя. За наши падения, за наше развитие и неизбежные ошибки на этом пути. За то, чтобы нам быть свободными и неизбежно сталкиваться с психологическими трудностями, слабостями, тревогами и импульсивными поступками. За то, что мы будем, постоянно ища правильный путь, как слепые котята тыкаться не туда. Он пожил с нами и понял, каково это. И как мог, поддерживал, помогал, оправдывал, взяв на Себя все риски.
Сегодня риски друг за друга должны взять мы. Сегодня Церковь — это Он. Да не забудем же.