«Можно выйти?»
Сергей Лихих
Даже крепкий кофе не помогал. Пустынная трасса и заснеженные ёлки, мелькавшие за окном, действовали так успокаивающе, что клонило в сон. Олег снова взял глоток кофе и по памяти вслух начал декламировать вторую главу Послания к Филиппийцам. Библейский текст всегда действовал на него бодряще.
Он спешил успеть хоть к концу братского общения. В Судиславль приехали его друзья — хотелось бы встретиться. Общение шло уже второй день, но с этой работой, сроками и постоянной спешкой никак не получалось вырваться даже на пару часов. Больше всего угнетало молодого человека именно это — неотвратимое влияние рутинной руководящей работы на его духовную жизнь, бесконечная спешка с утра до позднего вечера и сроки, которые гнали неведомо куда.
Рыжеволосый 34-летний Олег Яковлев был руководителем молодёжи в небольшой церкви города, расположенного неподалёку от Судиславля, а также по совместительству — нерукоположённым дьяконом, организатором разнообразных церковных мероприятий, добрейшим таксистом всех бабушек, любимцем детворы и, конечно же, бессменным бригадиром на стройке.
Лес закончился, впереди показались многоэтажки Судиславля. Его красный Mitsubishi Pajero, ещё довольно-таки свежий, спокойно обходил немногочисленные на этой дороге автомобили. Как только снова появилась связь, зазвонил Валерьевич — инженер.
— Ты куда делся? — оглушительно раздался в машине его хриплый голос. — Чеснов второй кран подогнал, сегодня хочет закончить монтаж.
Возвращение в рутинную реальность оказалось не особенно приятным.
— Слушай, Валерич, вы хоть пять кранов там поставьте, всё равно сегодня не закончим. Смоленские ребята не успели приготовить металлоконструкции. Вы их сначала снег заставили чистить, а теперь торопите, — с плохо скрываемым раздражением парировал Олег, завершая обгон. — Только ко вторнику всё смонтируем, если вы смоленских не будете дёргать.
— В среду сам Пётр Васильевич приезжает! Если не успеете — у вас будут проблемы! — громко закончил инженер и положил трубку.
Пётр Васильевич был высокопоставленным заказчиком, перед которым трепетали все инженеры и которого побаивался и сам Паша Бородин, их шеф и владелец строительной фирмы.
«Зачем ещё один автокран подогнали? Почему упорные такие?» — мысленно горячился Олег, уверенно маневрируя на дороге. Машин становилось больше, снова зазвонил телефон.
— Алло, Олег? — раздалось из колонок.
Звонила Алёна, его давнишняя знакомая, верующая из Сосновска, с которой у молодого руководителя сложились неплохие отношения.
— Приветствую! Рад слышать!
— Можно... можно спросить у тебя? — смущённо начала девушка. — Я, конечно, извиняюсь, что отрываю, но что ты мне скажешь по поводу электрики?
С детства Олег привык всех спасать, поддерживать, особенно слабых и беззащитных, и Алёна была в их числе. В подростковых лагерях, уже будучи сотрудником, он защищал её от хулиганов, а позже — от злых языков. Она была из тех, кого легко обидеть: скромная, мягкая и миловидная брюнетка, раздражающая своей привлекательностью некоторых сверстниц.
Теперь 28-летняя Алёна жила с матерью в Сосновске, где была небольшая группа верующих. В Судиславль, что в 80 километрах, приезжала редко. Молодёжи в Сосновске почти не было, и тихая, кроткая знакомая Олега проживала свою молодость в этой провинциальной глуши.
Иногда немного склонный к поэзии Олег, вспоминая о ней, цитировал строки:
Но живёт без всякой славы,
Средь зелёныя дубравы...
И вот — звонок от неё. Да ещё в тот момент, когда ему особенно неудобно решать вопросы. Алёна работала на почте и пообещала заведующей, что Олег починит там проводку. А прошло уже больше недели с тех пор, как он обещал помочь. Теперь, в самый неподходящий момент, это всплыло.
Яковлев за несколько секунд мысленно прокрутил в голове ситуацию и сразу же выдал ответ:
— Алёнушка, — покровительственно, почти с улыбкой, произнёс он, стараясь ободрить собеседницу. — Сегодня суббота. Скажи Ирине Павловне, вашей заведующей, что на следующей неделе обязательно сделаем. Потерпите немного — к концу недели точно починим. Хорошо?
— Да, спасибо.
— Как живёшь? Давно тебя не видел, — спросил он для формы.
— Всё нормально. Слышу, ты за рулём. Давай, пока.
— С Богом! — ответил Олег, и звонок оборвался.
Разговор подействовал на Олега неожиданно ободряюще. Он всегда вдохновлялся, когда кому-то требовалась его экстренная помощь.
В старом здании сосновской почты нужно было полностью менять старую проводку. Денег у организации на такой ремонт не было, и Олег решил взяться за работу почти задаром — за символическую цену.
Повалил снег. Олег ехал уже по Судиславлю; начинало смеркаться. Опять позвонили с работы — Николай сетовал, что болтов не хватает.
— Крутите по два, потом добавим ещё, — распорядился бригадир.
Откуда в Судиславле пробки? Олег двигался уже по центральному проспекту, два раза приходилось обходить поток по обочине.
Тут опять позвонил Валерьевич.
— Вы что, с ума сошли?! — кричал тот в трубку. — Чеснов злой! Узнал, что вы вчера в пять часов покинули станцию!
— Скажи этому Чеснову, — взорвался Олег, — что один мой работник пятерых его лодырей стоит, и ты это хорошо знаешь. Вчера дождь лил, все мои промокли. Вы что хотите, чтобы полбригады свалилось с простудой?
— Да разбирайтесь вы сами как хотите! — кричал инженер. — Чеснов только на меня орёт… Пойду пить пиво, достали уже!
Олег хотел что-то сказать, урезонить раздражённого инженера, но тот уже бросил трубку.
Эта каждодневная нервотрёпка просто добивала и оставляла неприятный осадок на сердце. Должность начальника участка просто выматывала, тяготила, а сердце рвалось туда, где общение — к братьям.
Машин около Дома молитвы было много, поэтому Олег на своём внедорожнике заехал в сугроб — лишь бы припарковаться.
Он сильно опоздал. Не раздеваясь, сел на заднюю скамейку у двери и начал слушать проповедь Валентина Александровича, судиславльского служителя. Зал был полон братьями со всего объединения. Некоторые, оборачиваясь, кивали Олегу — у него повсюду было много друзей.
Служитель говорил сердечно, обращаясь к молодым христианам — как всегда, в своей слегка чудаковатой манере:
— Братья, вы думаете о сёстрах? — сделал он паузу и, установив гробовую тишину, тихо добавил: — А я думаю.
Конечно, Валентин Александрович намекал на то, что молодым братьям пора решать свой семейный вопрос. Олег с ужасом заметил улыбки некоторых молодых людей и взгляды в его сторону. Да, он был притчей в объединении с ярлыком «вечный свидетель». Не пересчитать, у скольких женихов он дружковал.
«Надо же, и появился я именно в тот момент, когда дядя Валентин излагает свои любимые мысли», — подумалось Олегу.
Тут за плечо его кто-то тронул. Обернулся — Лина, его двоюродная сестра.
— Пошли на кухню, поможешь, — попросила она.
Лина — маленькая, бойкая представительница большого рода Яковлевых, недавно вышедшая замуж за друга Олега. Пока бригадир с местным братом переносил кастрюли, та ему привычно «промывала мозги» по поводу его холостяцкой жизни.
— И чего ты мудришь? — говорила она, подбоченясь, пройдя за братом в коридор. — Братья нынче ищут либо известных, либо богатых. Вот и выходит, что нашим Яковлевым-лопухам достаются активные жены, которые потом ими и вертят.
— Типа тебя, — усмехнулся Олег.
С Линой поболтать он любил и, раз уж Валентин Александрович двигает неудобную для него тему, решил постоять в фойе.
— А что, я не права? — не унималась Лина, не стесняясь проходящих мимо братьев. — Смотри: Катя с Орехова, хорошая сестра, вышла замуж. Юля — сколько ты с ней общался? — тоже упустил. Марина с Тамбова объявилась. Всё! А она тебе нравилась! Так и останешься бобылём, а тебе уже 34!
— Ну и что — тебе-то какая разница? — немного обиделся Яковлев, уже жалея, что остался с Линой в коридоре. — Некогда об этом думать. Мне и так хорошо. Да и кто пойдёт за меня — старого, рыжего и глухого?
— И лопуха, — добавила бойкая родственница. — Вот тебе пример: звонит тебе Юля (ты сам рассказывал) и говорит: «Мне книга Каргеля нужна. Можно почитать?» А потом говорит: «Папа строит дом, мог бы ты как-нибудь проект посмотреть, посоветовать что-то?» А потом жалуется, что Коля замучил, постоянно завтраки на работу приносит, хотя она и не просит его об этом. И что это значит?
— Ничего не значит, просто болтала.
— Значит! — не унималась Лина. — Значит, что Юлька намекает, спрашивает: «Можно мне выйти замуж за Колю или ждать, когда ты мне сделаешь предложение?» Не понял — лопух. И другие сёстры тебе так же намекали, спрашивали: «Можно выйти?» Ты не понял этого?
— Ну, ладно, Лин, не будем об этом, знаю, что тебя не переговоришь, — примирительно закончил разговор Олег.
В этот момент пожилого брата, Павла Петровича, вывели в вестибюль с приступом грыжи. Олегу пришлось отвезти его домой. Лина вызвалась помочь, позвала ещё сестру с кухни, соседку больного, чтобы поехала сопровождающей.
— Ничего страшного, просто полежать надо, — пытался успокоить всех Павел Петрович.
С трудом усадив брата в машину, поехали на окраину по вечернему городу. Эти хлопоты отодвинули на второй план неприятности на работе, но напомнили о другой, куда более личной проблеме преуспевающего бригадира, той самой, о которой говорили Лина и Валентин Александрович в своей проповеди. Пришло время жениться. Эта проблема маячила в последние годы где-то рядом — в общении с сёстрами, которым он покровительствовал, и о которых лепетала только что Линка; на днях рождения, когда понимал, что годы летят и он уже далеко не юноша; и ещё при взгляде на друзей-ровесников, которые имеют свои семьи. Весёлый и находчивый Олег для сближения с сёстрами не проявлял все эти годы ни инициативы, ни старания. Он им помогал, он их спасал, но так и оставался один, о себе и не думал.
Измотанный за день разными проблемами, отвезя пожилого брата, Олег возвращался домой. Попав на обратном пути в пробку, он спокойно ехал в потоке машин, никого не обгоняя. Общение закончилось, друзей он так и не увидел. Те звонили, звали в баню к Севастьяновым, но он отказался. В голове зрел план.
«Неужели они действительно спрашивали: „Можно выйти?“ Да, это очевидно. Почему я без Линки этого не понял? И ведь Валентин Александрович, задавая вопрос о сёстрах, фактически призывал нас подумать о себе, о своей будущей семье».
Снег тихо ложился на красный капот его машины. Поток транспорта медленно плыл к выезду из Судиславля. Зазвонил телефон — снова Валерьевич. Брать трубку Олег не стал, ещё больше погрузился в свои думы.
Он ехал домой для серьёзного разговора с родителями. Их дружная семья иногда по субботам устраивала тематические ужины. Сегодня — «копенгагенский»: младшие сёстры, волнуясь, будут представлять датскую кухню.
В зеркале Олег увидел своё уставшее лицо — и вдруг заметил, что в нём ещё осталось что-то юное, весёлое. «Надо сбрить эти нелепые бакенбарды, — подумал он, — что за мода!»
Снова зазвонил телефон — Алёна!
— Добрый вечер! Не отвлекаю? — раздался в салоне такой приятный и узнаваемый голос.
— Нет, я слушаю.
— Я так подумала: а может, тебе неудобно заниматься нашей почтой? — сказала она, чуть помолчав. — Можно я поищу электриков в Сосновске?
Вот он, этот легендарный вопрос. Он ли? Голос её такой робкий, такой просящий и смущающийся. Что она хочет этим сказать? Ещё в Доме молитвы Олег подумал о ней, но не ожидал, что за несколько часов расположение к этой милой лесной затворнице так усилится у него. Ещё когда болтал с Линкой, оно было, но не такое, а когда уже ехал по ночному Судиславлю и валил снег, то только о ней и думал и повторял пушкинские стихи:
Но живёт без всякой славы
Средь зелёныя дубравы...
Образ скромной, небогатой, но умной и образованной сестры-невесты прочно вошёл в сердце.
Неужели и её он упустит?
— Нет, Алёна, не можно! — вдруг решительно проговорил он, так решительно, что та даже вздрогнула. — Нет, нельзя, не проси никаких электриков — мы сами всё сделаем.
— Хорошо-хорошо, — тихо ответила она, не понимая, что вызвало в нём такую решительность.
— И ещё… — продолжал Олег, — завтра с Ваней, моим служителем, приедем в Сосновск.
— Вы будете у нас на собрании? — растерялась Алёна.
— Нет, приедем после собрания к вам в гости. Посетим вас с мамой. Примете? Предложение тебе буду делать, — вырвалось у Олега, и он понял, как глупо это прозвучало.
«Лопух» — точно Лина сказала.
Алёна замерла от неожиданности, а Олег решил идти до конца — помирать, так с музыкой!
— Предложение тебе буду делать, — повторил он. — Пойдёшь за меня замуж?
«Да что я, с ума сошёл? Зачем так резко?»
— Если ты молчишь, значит, согласна? — сказал он почти в бреду.
Алёна всё так же молчала. Прошла минута. Её неровное дыхание фиксировали чувствительные колонки автомобиля.
— Давай так, — предложил жених, — если ты не против, если ты согласна, то молчи.
— Я молчу, — наконец тихо отозвалась девушка.
Олег услышал в её голосе сдержанные слёзы и понял, как сложно всё в отношениях между молодыми людьми. Мгновенно в нём проснулся тот самый внимательный и благородный покровитель. Пожелав спокойной ночи и пообещав приехать завтра, он отключил телефон.
«Всё — дело сделано! Неужели всё? Коттедж достраивать не буду, купим дом в Сосновске. Брошу эту работу на больших стройках, создам фирму по электрике и буду чинить отделения почты в том районе…» — рассуждал Олег.
Как только он мысленно расставил всё по местам, на душе сразу стало спокойно и светло. Груз, с которым он ехал в Судиславль на общение, словно растворился. Снег больше не валил стеной, лишь редкие снежинки падали на лобовое стекло. Впереди был ещё серьёзный разговор дома и копенгагенский ужин.
И только сейчас Олег вспомнил, что за весь день совсем не ел.