«Я верю, что все помешательства и вся ложь однажды сгинут»

«Кто что ни говори, а подобные происшествия бывают на свет», – заканчивает Николай Гоголь повесть «Нос».

«Кто что ни говори, а подобные происшествия не бывают на свете. Это всё кажется – вам, нам, всем», – говорит в финале спектакля «Петербургские повести» Будочник, персонаж Рината Загидуллина.

Так бывают или не бывают?

О чём вся это загадочная история, в которой Акакий Акакиевич, художник Пискарёв и майор Ковалёв встречаются на одной набережной? Что за помешательство охватило город в спектакле? Что они все «носятся со своими носами»? И почему финал, несмотря ни на что, кажется режиссёру оптимистичным? Задали режиссёру «Петербургских повестей» Ивану Миневцеву много «почему».

Почему три истории

Всегда интересно работать с миром автора. Когда мы говорим о «Петербургских повестях», мы понимаем, что это несколько историй, которые неотделимы друг от друга. Это фантасмагорический, странный, гоголевский мир. Хотелось понять, как он устроен и как работает: как все эти персонажи живут в городе, который вызывает ощущение, что это больше, чем город. Это как бы одна большая картина, одно полотно… Поэтому я взял не одну историю, а три.

Почему Анастасия Букреева

Я решил, что это наиболее «гоголевский» драматург. Она больше всего подходит Гоголю, потому что тоже создаёт миры. Пьеса «Чёрная пурга», например, – очень даже в гоголевском духе. Я раньше не работал с Настей, только видел на «Любимовке» (независимый фестиваль драматургии. – Прим.ред.). Я рассказал ей свою идею о неком всеобщем помешательстве, охватившем город, – моде на нос. И мы начали работать.

1 of 2

Почему накладные носы

Для жителей города в спектакле нос – это некое невероятное явление, новая религия. Они наделяют его свойствами, которых у носа нет, и верят в захватившую мир идею о том, что у всех должен быть нос. Но это неправда. Это чушь, в которую люди поверили. Общество имеет такое свойство – вешать в красный угол портреты и беззаветно в них верить. Поэтому огромный бутафорский фейковый нос в финале – это образ абсолютного безумия.

У жителей этого мира чуть-чуть сдвинутое сознание. Они верят в то, что не имеет за собой ничего, – в пустоту. И поэтому, когда развенчиваются носы, появляются уши. Во что мы будем верить дальше? В новую идею – в уши! Мне кажется, вся история с этим носом – одна большая ирония. И одновременно это настолько бред, что становится страшно.

Почему все гибнут

Гибнут не все. Майор Ковалёв остаётся жив. Это обиженный военный – часть системы, свято верящий в абсолютную власть, у которого отобрали достоинство. С художником и Башмачкиным – всё иначе. У Пискарёва – другой взгляд на мир – чистый, незамутнённый. Он видит красоту. Акакий Акакиевич – почти святой. В нём нет ни капли злобы. Когда на него надевают нос, и он с этим соглашается, то чуть-чуть предаёт себя, чуть-чуть становится частью этого общества. Но всё это чуждо его природе, он чувствует ложь… Здесь, безусловно, есть и драма, и трагедия этих трёх героев. Пискарёва сломал город. Майора Ковалёва сломила система. А Башмачкин встретился с Богом. Его сломил Бог. Эта мысль мне показалась интересной.

Ещё про Акакия Акакиевича

У меня мысль простая: Акакий Акакиевич – это бесполое существо. То ли женщина, то ли мужчина. Это дух, святой дурачок. Когда он пьёт с чиновниками в баре, ему кажется, что он должен быть мужчиной. Но есть в нём и женские проявления. Это существо… Работать с Ольгой Теляковой над этой ролью было невероятно интересно. Она блестяще справилась. Это одна из ролей, которая войдёт в историю.

О музыке

Когда я ещё только придумал замысел, сразу понял, что композитором будет Павел Поляков (выпускник Московской консерватории, руководитель перформативной команды Waldgang – Прим. ред.). Его музыка – неотъемлемая ткань спектакля. Она подсвечивает смыслы, даёт воздух. Мне кажется, получилась по-настоящему гоголевская музыка.

О финале

Я оптимистичный человек. Я верю, что все помешательства и вся ложь однажды сгинут. Пена времени сойдёт… Мне нравится сцена, когда все петербуржцы выходят в город после того, как увидели, что нос – это фейк, поняли, что нельзя этому верить, и смотрят друг на друга. Просто люди вышли в город, просто вышло солнце, и все просто посмотрели друг другу в глаза – кто мы, что мы, почему это произошло с нами. Мне кажется, это самая важная сцена в спектакле. И очень оптимистичная.

Фотограф: Игорь Шутов