«ТЕАТРАЛЬНЫЙ КОВЧЕГ» О ЛЮБВИ И НАДЕЖДЕ
Отзыв о спектакле «Яблочный спас» (История любви) Сергиево-Посадского драматического театра-студии «Театральный ковчег» (Сергиев-Посад, Россия)
(фестиваль «CHELоВЕК ТЕАТРА 2018»)
Спектакль Сергиева Посада оставил горько-сладкое послевкусие, дымку яблочного аромата и тревожное чувство несовершенности и несделанности. В этом его достоинство, в этом его важная и насущная необходимость. Спектакль поставлен по двум пьесам – А. Анисимова «Любовь и баня» и М. Зайцевой «Яблочный спас. На обочине». Главной и основной в этом спектакле получилась тема, поднятая драматургом Мариной Зайцевой, тема стариков, одиночества, «обочины жизни». Тема, не очень популярная сегодня, которую предпочитаем обходить не только в разговорах, но и в своем сознании, отодвигая куда-нибудь в темный уголок. Тема социальная и вполне индивидуально-человеческая. Ведь и правда, где-то там доживают свой век старики – дедушки, бабушки, родители. Мы помним о них, иногда звоним, иногда приезжаем, привозим внуков... Но вряд ли это избавление от одиночества, ожидания встречи... Замечательные Марина Петухова (Лизавета Макаровна) и Геннадий Хасанов (Василь Егорыч), искренне влюбленные в своих стариков, также искренне влюбили в них и зрительный зал, сделали их своими, родными и близкими, заставили переживать и сострадать не получившейся истории любви, их старости и одиночеству. Сделали пространство обжитым и добрым, суровым в его честности и правдивости, и светлым в его надежде. Единственное, что мешало восприятию, это подчеркнуто активное использование архаизмов в речи героев. Может сказалось и то, что смотрел человек городской культуры, но часто возникало ощущение нарочитости, хотелось большей мягкости и простоты.
Спектакль оставил впечатление несимметричности. Первая часть, построенная на пьесе А. Анисимова «Любовь и баня», написанная видимо с юмором, превратилась в завязку основного действия – второй части, и не хватило ей энергии, силы, веселости и забавности перевесить или по крайней мере уравновесить часть стариковскую. Как будто герои за своей игрой уже знали, предчувствовали и ожидали разрешения судеб Лизаветы Макаровны и Василя Егорыча, и нам, зрителям, это чувство передали.
Очень трогательными и чистыми, какими-то настоящими из той, давней родительской жизни получились образы деда и бабки в молодости у Михаила Симонова и Дарьи Блиновой. Особенно последней удалась ее Лизавета, в ее легком цветастом платье, сначала полная мечтаний и надежд, и в один миг потерявшая любовь, и, как выяснилось, на всю жизнь.
Сценографическое решение частей важно и заметно: часть первая – вполне радостная и светлая, время дневное, пора расцвета, переломной встречи любви; часть вторая, будни стариков, проходит на темном фоне, вызывающем ощущение предзакатного часа, когда подходит к завершению и жизнь. Но в том то все и дело, что ритмы природы не остановить, и уходя в ночь, всегда есть надежда на новый рассвет. Так и уход стариков – не конец. У Ваньки и Нюрки вся жизнь впереди, впереди она и у их детей.
Название спектакля заставляет обратиться к истории праздника Яблочного спаса. День 19 августа, являлся в народном календаре восточных славян одним из первых праздников урожая, когда благодарили силы природы за данные ею дары. До этого дня плоды считались незрелыми и несъедобными. Лишь после освящения у алтаря фрукты разрешалось употреблять в пищу без ограничений. Может и здесь, (что не следует прямо из сценического действия, но наводит на мысли) мы наблюдаем некий отрезок, черту подведения итогов жизни, после которой состоится «освящение», придет понимание, благодарность, за то что имели и надежда на будущее.
В христианской традиции считается, что именно в этот день на горе Фавор Иисус Христос преобразился, его лицо и одежда вновь стали белыми. Согласно Библии, тогда ученики Иисуса узнали, что их наставник – сын Божий. Так появилось еще одно народное название праздника – Спас на горе.
Яблонька тоже здесь не случайно. Возвращает она нас и к тому первому ветхозаветному Древу познания. Не может не вызывать мыслей об исконном, о дедах, об обращении к своим корням и памяти. А своим внезапным цветением возвещает и приход нового.
В спектакле религиозные истины не явлены нам в прямой речи, но ценности любви к ближнему, прощения, надежды обретают здесь характер практически притчевый. История ведь очень проста, рассказана нам вполне бытовым языком в пространстве послесоветской полупустой деревеньки времен смутных 90-х, но оставляет ощущение разговора о самом важном. И может это и правильно – столь резкое противопоставление языков простого бытового и глубокого притчевого. Потому что производит эффект эмоционального понимания простых истин – о ценности человеческой жизни, человеческих отношений, любви и надежды. А это важно, особенно сейчас, особенно в нашем спешащем и летящем куда-то мире.
Ксения ТУХВАТУЛИНА
Фото: К. Тухватулина