ПО ВОЛНАМ МОЕЙ ПАМЯТИ
(спектакль «Печали и радости» на фестивале «CHELoВЕК ТЕАТРА»)
Третий день фестиваля. Третье знакомство. Независимый театральный проект "Крупный план" из Нижнего Новгорода представил спектакль "Печали и радости" по мотивам произведений Фёдора Абрамова в постановке Владимира Кулагина.
"Не позволяй душе лениться!..."
В подзаголовке к постановке значится — "Притча о Родине". Притча — короткий назидательный рассказ в иносказательной форме, заключающий в себе нравственное поучение (мораль).
Для меня театр не является разновидностью развлекательного времяпрепровождения. Это всегда, или почти всегда, становится некой крупицей или даже камешком в некой мозаике, отражающей моё восприятие окружающего мира, людей, событий, явлений. В любом спектакле (от 0+ до 18+) я пытаюсь найти это рациональное зерно, эту мораль, чтобы очередной кирпичик занял своё место в моём виртуальном строении. А потому каждый из них — притча. В той или иной степени.
А для того, чтобы строение было прочным и стройным, мне, зачастую, необходимо переосмыслить увиденное, взвесить, расставить акценты и приоритеты... И здесь очень важную роль играет высказанное мнение других зрителей. Очень часто они помогают мне яснее понять, чётче сформулировать, шире взглянуть... А точки зрения иногда бывают настолько различными, что начинают брать сомнения — а об одном и том же спектакле мы говорим.
Вот и "Печали и радости" кто-то смотрел со слезами на глазах, с комом в горле. Я же — "с холодным носом", что, поверьте, бывает очень редко... Поэтому был несколько смущен. Как же так? Или актёр (Иван Скуратов) делает что-то не то? Или я чего-то не понимаю? Начинаю оценивать, измерять "общим аршином"... А эта "математика" — верный признак того, что называется "не зацепило". Многие точки над "i" для меня были расставлены уже после спектакля.
Одной из особенностей именно этой постановки было то, что ни писатель Абрамов, ни режиссёр Кулагин, ни актёр Скуратов не стремились "отливать в гранит". История рассказывалась очень мягко, "тихо", без "ударных" приёмов. Она как бы текла сама по себе, подобно ручейку, в котором вода перекатывается с пятого на десятое, с одного камушка на другой. Да, где-то стреминка, где-то заводь... Но не бурный горный поток.
То есть, какой-то классической сюжетной линии как бы и нет. Пожилой (как оказалось), можно даже сказать "старый", человек разговаривая то ли сам с собой, то ли с невидимым нам собеседником, вспоминает отдельные эпизоды из своей жизни. Недавно почившего кота... Ушедшую в мир иной супругу... Рыжую кобылу... И вот тут, вроде бы, начинает проступать "красная нить" всего этого повествования. Как конь был центральной фигурой в любом крестьянском хозяйстве, так и "лошадиная" тема стала доминирующей в спектакле.
Главный герой пересказывает свои беседы "по душам" с божьей тварью, которую мы привыкли считать бессловесной. (Хотя, конечно, бывают и исключения. Как, например, в пьесе Ладо "Очень простая история". Правда, что у Ласточки, что у Сестрички истории ох как не простые...) Потом вспоминает и военное лихолетье, и ужасы довоенной коллективизации, и скотину-председателя... (У меня сразу же сложились "ниточки-завязочки" с недавней премьерой НХТ — "Саня, Ваня, с ними Римас", но и тут спектакли совершенно разные!)
И хотя этот моноспектакль просто до краёв был наполнен словами — и проза, и народные песни, и прихватки-присказки — всё же финал оставил у меня чувство какой-то недосказанности. Только после спектакля я прочёл интервью с режиссёром, где он упоминает, что Нина Мазур назвала другую его работу ("Запев") "Словесной живописью". Вот! Это то что крутилось у меня на языке, но я никак не мог сформулировать! Именно это определение, для меня, стало неким связующим звеном, объединившим распадавшиеся кусочки в единое целое. После него ход моих мыслей стал более целенаправленным. Кстати, о цели. По моему восприятию, всё, что говорил главный герой, не было целью. Целью донести, рассказать именно вот этот случай и тот... Мне всё казалось лишь средством, "подводкой" к главной мысли, которая, по-видимому, так от меня и ускользнула. А оно — это повествование, похоже, и было самодостаточным, тем самым "золотым руном".
"Истина находится не в словах говорящего, а в ушах слушающего"
А может, это вовсе и не живопись? И спектакль не "картина", а скорее "зеркало". И потому каждый увидел в нём своё, себя?
Александр Панфилов