ИССЛЕДУЯ ПЕХОТНЫЙ БАТАЛЬОН: ОРГАНИЗАЦИЯ АМЕРИКАНСКОЙ ПЕХОТЫ В ХХ ВЕКЕ
Джо Сойен
Перевод Виктор Маркин
ИСПЫТАНИЕ БОЕМ
Истинную эффективность пехотных батальонов Армии и Корпуса морской пехоты во Вьетнаме трудно оценить. Конечно, Соединенные Штаты и их вьетнамские союзники в конечном итоге проиграли войну, и это говорит о том, что новые батальоны потерпели неудачу. С другой стороны, Армия и Корпус заявили о непрерывной череде успехов на поле боя и о том, что они нанесли своим врагам многократно большие потери. Это, конечно, говорит о том, что они преуспели в вопросах организации и доктрины пехоты.
При этом читатели должны помнить, что подразделения АСВ и особенно НФОЮВ были очень легко вооружены и до 1968 года (да и затем в основном только в районе «Северного» I-го корпуса») у них было очень мало средств огневой поддержки, кроме 81/82-мм минометов (обычно по два на батальон) и, иногда, гранатометов. Многие виды оружия Вьетконга были французскими, американскими, китайскими или японскими устаревшими образцами. Это особенно очевидно в списках захваченного оружия. Относительно современное советское пехотное оружие заменило их только постепенно. Таким образом, эффективность американских батальонов также следует оценивать в свете слабостей их противников.
К сожалению, утверждение о тактическом превосходстве во многом основывается на весьма сомнительных доказательствах, представленных печально известной статистикой «подсчета тел», которая характеризовала большую часть официальных отчетов о войне во Вьетнаме. Идея подсчета жертв возникла непосредственно из решения Соединенных Штатов победить во Вьетнаме путем войны на истощение. Американцы планировали воспользоваться своим значительно превосходящим богатством и промышленностью, чтобы сокрушить врагов с помощью методичной огневой мощи. Американские планировщики видели в этом простую, малозатратную (в том смысле, что щедрый расход боеприпасов обходился дешевле, чем жизни американцев) и, по-видимому, малорискованную стратегию. Вся концепция истощения имела определенную неизбежность, которая очень импонировала инженерному и бизнес-мышлению, все больше доминировавшем в американской военной теории.
«Стратегия истощения» в последний раз применялась в Корее после зимы 1950-1951 гг., но со смешанными результатами. Она достаточно увеличила потери коммунистов, чтобы Китай стал очень неохотно вмешиваться в прямые боевые действия (несмотря на опасения Америки, что он может это сделать). С другой стороны, «стратегия истощения» в Корее не принесла решающих успехов на поле боя, не смогла взыскать с противника цену, которую он не мог себе позволить, и не смогла остановить долгую и дорогостоящую войну, которую американская общественность была все менее готова поддерживать. Эта война в конечном итоге привела к падению администрации Трумэна и неудовлетворительному вооруженному перемирию, которое оставило Корею разделенной нацией. Тем не менее, поскольку война на истощение, или «Концепция» (как метко называет ее Эндрю Крепиневич), не привела к очевидной катастрофе и поскольку американские военные лидеры не желали рассматривать альтернативы, она оставалась краеугольным камнем американской военной доктрины.
Во Вьетнаме Концепция вскоре сузилась до вопроса минимизации американских потерь. Необходимо было убивать вражеских солдат быстрее, чем их могли заменить. Следовательно, количество убитых стало основным измерением прогресса, достигнутого на пути к победе. Она также стала важным средства оправдания расходов на войну для американской общественности и доказательства обоснованности «Концепции». К сожалению, даже если у вас самые лучшие намерения, точно оценить потери противника (если только у вас нет очень хороших источников, желательно со стороны врага) очень трудно. Оценивать сражение исключительно по рассказам очевидцев может быть очень сложно. Многое зависит от того, кто вы и на какой позиции находитесь, но слишком многие из нас готовы принимать услышанное за чистую монету. Проблему лучше всего можно выразить в старом анекдоте о группе слепых мужчин, которые ощупывают слона и описывают, что, по их мнению, это такое. Естественно, описание того, как мужчины ощупывают хобот или хвост, сильно отличается от описания того, как они ощупывают ноги и туловище!
Предположение о потерях противника обычно приводит к преувеличению, потому что люди склонны видеть то, что они хотят видеть, а не то, что на самом деле находится перед ними. Преувеличение потерь врага было особенно выражено во Вьетнаме не только потому, что было очень мало опытных наблюдателей (которых было бы труднее обмануть, чем неопытных), но и из-за давления, оказываемого на командиров боевых подразделений, чтобы они достигли высоких цифр убитых врагов. Хотя фактическое значение, придаваемое количеству убитых как показателю успеха, могло сильно различаться от одного командира к другому, тот факт, что министр обороны призывал к ним, означал, что ни один командир не мог это игнорировать. Офицеры часто сравнивались на основе сообщенного ими числа убитых вьетконговцев, и это создавало мощный стимул для завышения цифр. Действительно, офицер, который правдиво сообщал о меньшем количестве убитых, чем его, возможно, менее правдивый коллега, рисковал нанести ущерб своей карьере. Высокое число убитых также могло покрыть или оправдать дружественные потери (особенно, если они были понесены из-за ошибки или некомпетентности).
Хотя имеющиеся доказательства указывают на то, что американцы редко убивали мирных жителей преднамеренно, их безрассудное использование огневой мощи и их готовность поражать цели, которые они не могли видеть или проверить, должны были неизбежно привести к большому количеству жертв среди гражданского населения. Несомненно, многие из этих смертей среди гражданского населения нашли свое место в «подсчетах тел». Это легко проверяется с помощью сравнения количества вражеских потерь с количеством собранного с убитых оружия. Практика говорит о том, что количество оружия должно равняться примерно трети от количества убитых врагов (хотя метод далеко не бесспорен). Более того, привычка противника регулярно вербовать гражданских лиц (иногда целые деревни, по желанию или нет) в качестве носильщиков, рабочих, носильщиков и даже для установки мин-ловушек, еще больше увеличивала потери среди гражданского населения.
Американские войска не всегда были откровенны даже в отношении своих собственных потерь. Одним из конкретных примеров является отчет о потерях при осаде Кхесани в 1968 году. «Дружественные» потери по-прежнему официально составили 205 убитых, 1668 раненых (из которых только 816 нуждались в эвакуации) и одного пропавшего без вести. Однако эти цифры фактически охватывают только потери морской пехоты США, понесенные на самой базе и вершинах холмов, и даже для этого они неполны. Потери армии США или южновьетнамцев в это число не входят. Исследователь Рэй Стабб (который был в то время в Кхесани флотским капелланом и провел много панихид по погибшим), объединив бюллетени панихид с записями о потерях 3-й дивизии морской пехоты, смог идентифицировать по именам 353 морских пехотинца, погибших в бою (KIA) в районе Кхесани или около нее с 20 января по 31 марта 1968 года (за день до начала операции PEGASUS, проводимой для деблокады базы). Стабб идентифицировал еще 69 убитых морских пехотинцев с 1 апреля до конца операции PEGASUS (15 апреля) и еще 54 человека, которые умерли 16 и 17 апреля.
Официальное число раненых также могло быть занижено. Только один полевой госпиталь около Кхесани зафиксировал, что с 21 января по 24 февраля оказал помощь 903 военнослужащим. Эта цифра не включает большое количество людей, лечившихся в батальонных и полковых медпунктах. Ни данные Стабба, ни официальные данные не включают потери союзников, понесенные в самой деревне Кхесань (около 25 убитых и 40 раненых) или при падении близлежащего лагеря спецназа в Ланг Ви (219 убитых, 77 раненых и один пропавший без вести). Они также не включают потери Армии в ходе операции PEGASUS (по крайней мере 125 убитых, 853 раненых и пятеро пропавших без вести) и 52 военнослужащих Армии и морской пехоты, погибших в авиакатастрофах и других инцидентах, не включенных в официальные отчеты. Гибель от 5 до 20 членов пилотов ВВС из экипажей самолетов, сбитых над районом боевых действий, также опускается. В совокупности эти цифры составляют 730 убитых (т.е., разница в 3,5 раза, по сравнению с официальными данными – пер.), 2642 раненых и 7 пропавших без вести, хотя указанное число раненых, вероятно, слишком мало. Если включить операции, проведенные после освобождения Кхесани и которые длились почти столько же, сколько и сама осада, то общее количество снова резко возрастет. Морские пехотинцы признали потерю 326 убитых, 1888 раненых и трех пропавших без вести в операциях после осады, но, возможно, даже к этим числам следует относиться с осторожностью.
К сожалению, немногие историки удосуживаются подвергать сомнению «официальные» цифры, и поэтому истинная «стоимость» Кхесани для США была значительно занижена. Что касается противника, американское командование утверждало, что убило под Кхесанью 10-15 тысяч солдат противника. Естественно, известные злоупотребления системой «подсчета тел» должны поставить такие заявления под сомнение. Однако, поскольку все еще есть надежные доказательства того, что потери PAVN были действительно значительными, может быть разумным считать эти цифры как оценку общего числа потерь коммунистов (убитых, раненых и пропавших без вести). Если это так, соотношение цифр потерь осаждающих и осажденных не сильно отличается от того, что было при осаде Дьенбьенфу, положившей конец французскому правлению во Вьетнаме. Однако морские пехотинцы получали, по крайней мере, в десять раз больше самолетовылетов, чем французы, и больше снабжения за стуки, чем значительно более многочисленный французский гарнизон за всю осаду.
Несмотря на встроенную в систему подсчета жертв инфляцию числа убитых коммунистов, не будет преувеличением сказать, что их общие потери были очень тяжелыми. Даже в своей собственной пропаганде (или, по крайней мере, в тех ее частях, предназначенных для западного потребления) северные вьетнамцы использовали высокие цифры, чтобы драматизировать уровень самопожертвования ради победы. В начале 1969 года генерал Во Нгуен Зиап, командующий северовьетнамской армией и победитель при Дьенбьенфу, оценил число убитых с 1964 года коммунистов в 500 тысяч человек. Эта цифра согласуется с послевоенной оценкой в 670 тысяч погибших с 1965 года до конца войны. Оценки числа убитых вьетконговцев за всю войну достигают 800 тысяч или более. Для сравнения, с 1965 года погибло не менее 250 тысяч солдат Армии Южного Вьетнама и 58 тысяч американцев плюс еще около 5 300 солдат из стран – союзников США, в основном из Южной Кореи (в число погибших южновьетнамцев не включены те, кто пострадал во время последнего наступления коммунистов в 1975 году).
Однако, большинство погибших коммунистов, вероятно, не погибли в бою. Их солдатам в Южном Вьетнаме приходилось жить в джунглях, где свирепствовали болезни и другие природные опасности, а медицинское обслуживание было в лучшем случае примитивным. Многие раненые, которых можно было бы спасти, умерли из-за невозможности своевременной эвакуации или отсутствия лечения. Многие нераненые мужчины умерли от болезней, и было много смертельных случаев (включая нападения ядовитых змей и даже тигров). Действительно, цифры потерь коммунистов, вероятно, были сопоставимы с показателями армий до XX века, которые обычно несли 60% или более своих смертей по небоевым причинам. Фактические потери коммунистов в боях, скорее всего, были ненамного выше, чем у их противников (один из захваченных в плен северовьетнамских санитаров вспоминал, что в его госпитале около 80% пациентов были больны и только 20% имели боевые ранения. )
Следует отметить, что, хотя во Вьетнаме погибло около 58 тысяч американцев, медицинские службы смогли спасти жизни 74 тысяч человек, которые выжили после ампутаций. В предыдущих войнах многие из них умерли бы от полученных ран. Наличие вертолетов для быстрой перевозки раненых в оборудованные госпитали, тоже спасло много людских жизней. С другой стороны, многочисленные крушения вертолетов по «небоевым» причинам, а также смерти, указанные как «фрэггинг» (здесь автор намекает на один из обычаев американских солдат в этой войне –убийство собственного офицера, который им чем-то не нравится-пер.), увеличили количество американских небоевых потерь во Вьетнаме до 18% от общего числа погибших. О небоевых потерях южновьетнамцев мало что известно, но их число относительно боевых смертей было намного ниже, чем у коммунистов.
Даже если они не убивали так много своих врагов, как они думали, были ли американские пехотные батальоны сами по себе все еще эффективны в ведении наземной войны? Конечно, поскольку они были модифицированы в рамках ARCOV и организационных изменений Корпуса морской пехоты, и американские полевые командиры, похоже, нашли их удовлетворительными. Тем не менее, они страдали от ряда недостатков. Мы уже видели, как армейские батальоны не могли эффективно использовать большую часть своих минометов и безоткатных орудий, потому что Армия не хотела выделять им достаточно людей для обеспечения их адекватной наземной мобильности в пешем строю. Батальоны морской пехоты справились лучше, поскольку они относились к этому вопросу более консервативно. Более серьезным недостатком, который в конечном итоге оказался фатальным для «стратегии истощения», была относительная неспособность американских войск находить своих врагов. Хотя густой полог джунглей помогал скрывать действия партизан, гораздо более важным фактором было нежелание населения давать информацию. Те, кто это делал, скорее всего, столкнулись бы с репрессиями, которые ни американцы, ни южновьетнамцы не могли и не хотели предотвратить. Вместо этого союзники предпочли загнать сельских жителей в лагеря беженцев, предварительно уничтожив их урожай и дома. Это дало противнику превосходную разведку и, учитывая способность его легко нагруженных подразделений, преодолевать практически любую местность, превосходную мобильность. Исследование ARCOV зафиксировало результаты. Было обнаружено, что с конца 1965 до начала 1966 года противник инициировал около 88% боестолкновений, и 46% являлись его засадами. Эта ситуация существенно не изменилась до наступления Тет 1968 года и решения Соединенных Штатов постепенно вывести свои сухопутные войска из войны. Если бы противник мог инициировать большинство боев, то он мог и регулировать свои собственные потери. Если он мог регулировать свои собственные потери, то никакая кампания на истощение, направленная против него, не могла бы быть успешной.
Еще одна важная причина, по которой американцы воевали во Вьетнаме вслепую, заключалась в том, как они использовали свои вертолеты. Вертолеты потенциально бесценны в партизанской войне. Небольшие удаленные гарнизоны смогли выжить только потому что вертолеты могли доставлять им припасы и подкрепления в течение часов, а не дней после того, как они попросят о помощи. Вертолеты могли эвакуировать больных, раненых и пленных без необходимости размещать их в уязвимых базовых лагерях и отвлекать людей для охраны и ухода.
Особенно большие надежды американцы стали возлагать на свои вертолеты как на оружие борьбы с партизанами после Йа-Дранга. Французы зависели от своих автотранспортных средств для мобильности, но местность, как правило, ограничивала их движение по дорогам, и они постоянно попадали в засады. Уничтожение в засаде (или, скорее, в серии засад) французской «Мобильной группы» Groupe Mobile (GM) 100, состоявшей в основном из ветеранов Корейской войны и одной из лучших боевых единиц во Вьетнаме, произвело на американских наблюдателей большое впечатление. Они были уверены, что вертолеты (и тот факт, что силы США были намного сильнее французских и пытались контролировать только около трети территории всего Вьетнама) в будущем сделают подобные успехи коммунистов невозможными.
Американцы, как правило, могли предотвратить уничтожение целых батальонов, но даже вертолеты не могли решить проблемы мобильности в джунглях армии западного образца. Вертолетам не нужны были дороги, но им нужны были посадочные зоны. Создание таких зон в джунглях оказалось гораздо сложнее, чем предполагалось, и американцы часто оказывались привязанными к существующим посадочным зонам и другим открытым пространствам, как французы были привязаны к своим дорогам. Таким образом, их движения стали предсказуемыми, как и движения французов до них. Тем не менее, американские офицеры думали о мобильности только с точки зрения оборудования. Они считали грузовики более «мобильными», чем пешие прогулки, потому что грузовики движутся быстрее пешеход, когда местность и погодные условия им благоприятствуют. Идея о том, что грузовики могут быть не такими мобильными в менее благоприятных условиях, похоже, не рассматривалась. Используя ту же логику, они также считали вертолеты более мобильными, чем грузовики. Однако, вероятно, более реалистично сказать, что хорошая мобильность достигается за счет правильного соответствия используемого транспорта местности, по которой предстоит передвигаться.
К тому времени, когда морские пехотинцы впервые высадились на побережье Вьетнама, все уже забыли про «силы Галахад» в Бирме, не имевшие грузовиков вообще и поразившие японцев своей мобильностью на из самых труднопроходимых местностей в мире. Сами японцы, хотя они никогда не были моторизованными более чем частично, буквально объезжали полностью моторизованные британские части в Бирме и Малайе. В Южном Вьетнаме у коммунистов не было грузовиков, не говоря уже о вертолетах, но именно они обладали настоящей мобильностью. Они удерживали инициативу. Они наносили удары, когда и где им хотелось. Они диктовали темп войны.
Американская чрезмерная зависимость от вертолетов создала не только непредвиденные проблемы с мобильностью, но и с разведкой и безопасностью. Еще на учениях 11-й воздушно-штурмовой дивизии в Джорджии и Каролине Армия США обнаружила, что войскам на земле обычно легко спрятаться от вертолетов. Находиться в воздухе над полем боя — совсем не то же самое, что находиться на нем. Войска в воздухе были (и остаются) опасно изолированными не только физически, но и психологически от того, что происходит под ними. Это оказалось ключевым фактором в способности коммунистов решать не только, когда вступать в бой, но и когда его заканчивать. Разорвать контакт с американцами было относительно легко, потому что их пехота была почти слепа в воздухе и относительно неподвижна на земле. Кроме того, у американцев никогда не было достаточно пехоты. Их стратегия огневой мощи и истощения требовала, чтобы большинство солдат во Вьетнаме выполняли вспомогательные функции, обслуживая артиллерийские орудия и самолеты, а также поддерживая высокий стандарт комфорта, который американские войска установили для себя.
Американские пехотные батальоны оказывались на удивление хрупкими всякий раз, когда они вступали в бой. Поскольку они обычно сражались, имея численность значительно ниже штатной, по мере возникновения дополнительных потерь их эффективность быстро снижалась. Когда солдат выходил из строя, его подразделение теряло не только его, но, по крайней мере временно, еще и несколько его товарищей. Если он был серьезно ранен, то, чтобы доставить его на вертолетную посадочную площадку, требовалось четыре человека (вероятно, из уже и так недостаточно укомплектованного стрелкового отделения), чтобы нести его на носилках (команд носильщиков больше не было). Обычно при этом должен был присутствовать еще и санитар, хотя (в лучшем случае) на стрелковый взвод приходился только один санитар. Вероятно, понадобились бы дополнительные люди, чтобы защитить группу носильщиков от противника. Даже мертвых быстро выносили из боя аналогичными способами, и часто с большим риском для живых. Ограничения местности (и грузоподъемности вертолетов) редко позволяли использовать автомобили, чтобы сделать медицинскую эвакуацию или поставку боеприпасов менее трудоемкими. Эвакуация полудюжины раненых могла легко связать 30-50 здоровых бойцов, что делало обычную стрелковую роту неэффективной.
Когда американская пехота, наконец, вступала в схватку со своими врагами, последние не всегда были впечатлены тем, что они видели. Генерал северовьетнамской армии Нгуен Ван Винь однажды заявил, что после того, как его войска получили некоторый опыт в сражении с американцами в бою «... они начали понимать, что американцы не были суперменами. На самом деле, они попадали в засады легче, чем сайгонские войска; они не могли двигаться бесшумно, а когда они двигались, то со скоростью улитки, несмотря на их хваленую мобильность. Они также падали, когда в них попадали пули. Американцы также совершили большую ошибку, форсируя темп в горных районах, которые были кладбищем для французских войск в прошлом и для сайгонских войск с тех пор, как прибыли американцы». Хотя американские войска побеждали (или, по крайней мере, удерживали поле боя) в боях от батальона и выше, они часто плохо справлялись в более мелких стычках. Неопытность и давление командования для достижения быстрого результата приводили к многочисленным мелким столкновениям, в которых коммунисты превзошли американские отряды, взводы и даже роты. Медленный, но непрерывный поток американских потерь от этих незначительных действий, а также тех, которые были нанесены минами, минами-ловушками, снайперами, ракетными и минометными атаками, составили собственную кампанию коммунистов по войне на истощение. Убив меньше людей, чем американцы, в конечном итоге она оказалась более эффективной.
Историк Эндрю Крепиневич и британский наблюдатель и эксперт по борьбе с повстанцами сэр Роберт Томпсон оба считали, что основная часть пехотных батальонов во Вьетнаме не должна была сражаться как батальоны. Вместо этого их следовало разбить на более мелкие элементы, чтобы вместе с армией Южного Вьетнама они могли защитить население от партизан и помешать им оказать им какую-либо поддержку. Эта стратегия была отвергнута MACV на том основании, что она не только потребовала бы развертывания большого количества небольших и изолированных американских подразделений, которые были бы уязвимы для поражения по частям, но также и потому, что войск для защиты всех деревень никогда не могло быть достаточно. Опыт, полученный при ограниченном использовании этой стратегии защиты населения (известной как «зачистить и удержать» в отличие от стратегии истощения «поиска и уничтожения»), как правило, опровергал эту точку зрения.
Одним из наиболее известных примеров «зачистить и удержать» были смешанные боевые подразделения морской пехоты. Когда морские пехотинцы впервые начали свои собственные операции «поиска и уничтожения» в 1965 году, они были встревожены, обнаружив, как мало они достигли. Они зачищали территорию от Вьетконга, а коммунисты возвращались туда, как только морские пехотинцы уходили. Морские пехотинцы ожидали, что южновьетнамская армия возьмет под контроль очищенные районы, но этого не происходило. Вместо этого наступление морской пехоты вряд ли нарушало контроль Вьетконга над населением и не сделало ничего, чтобы позволить морским пехотинцам защитить даже свои собственные базовые районы от атак партизан. Но были доступны местные ополченцы – Вьетнамские Народные Силы (Popular Force - PF) и они оказались очень эффективными в качестве проводников и следопытов.
Лейтенант морской пехоты и командир стрелкового взвода Пол Экк решил воспользоваться этим шансом, возродив прием, который морские пехотинцы использовали против сандинистских повстанцев в Никарагуа. Он прикрепил каждое из своих трех стрелковых отделений к взводу PF. Затем он использовал эти три появившихся у него усиленных взвода в качестве гарнизонов трех деревень к северу от аэродрома Фу Бай. Этот эксперимент оказался успешным. Взводы позволили лично подойти «один на один» к местным жителям и обеспечили 24-часовую защиту от ответных действий Вьетконга. Это привело к гораздо большей степени местного сотрудничества и поддержки морских пехотинцев. Генерал-лейтенант Льюис Уолт, командующий морскими пехотинцами в Южном Вьетнаме, вскоре перенял идеи Экка и других и начал организовывать вокруг взводов морской пехоты роты совместных операций (Combined Action Companies – CAC). К весне 1966 года, используя только свои собственные ресурсы, Уолт создал 40 таких рот, но к январю 1967 года их число возросло только до 49. Никакой поддержки программы CAC ни от MACV, ни от Сайгона не последовало. MACV считало, что обороной деревень должна заниматься вьетнамская армия и что ресурсы CAC могут быть лучше использованы в другом месте. Также считалось, что CAC существуют только потому, что кампания «поиску и уничтожению» защищает их от более крупных коммунистических подразделений. И это несмотря на то, что CAC успешно удерживали назначенные им деревни против коммунистических подразделений, в несколько раз превосходящих по численности. MACV также считало, что CAC приведут к более тяжелым потерям среди своих, потому что они обходились без значительной части огневой и логистической поддержки, которой пользовались подразделения, выполнявшие задачи по «поиску и уничтожению». Неизвестно, насколько такие вещи можно было надежно измерить, однако, похоже, что показатели потерь среди CAC были существенно ниже, чем в обычных операциях. Несмотря на несогласие MACV, морские пехотинцы настояли на своем и в феврале 1967 года реорганизовали свои CAC в отдельные взводы совместных операций (Combined Action Platoons – CAP). Каждый CAP должен был состоять из полнокровного отделения морской пехоты (14 человек), радиста морской пехоты, флотского санитара и взвода PF из 35 человек. Тактически CAP был сформирован вокруг трех отделений PF по 10 человек, каждое из которых было усилено огневой группой морской пехоты. Командиром взвода CAP был вьетнамский командир взвода PF (обычно сержант). Командир отделения морской пехоты был его советником. CAP эффективно препятствовали коммунистам получать еду или рекрутов в своих деревнях. Когда они начали завоевывать доверие сельских жителей, они также смогли получать ценную разведывательную информацию. С другой стороны, CAP страдали от серьезного языкового барьера между их вьетнамскими и американскими членами. Старшие командиры морской пехоты также не смогли организовать деревни, защищаемые CAP, в какую-либо сеть, которая могла бы гарантировать подлинный региональный контроль. Однако самой большой слабостью CAP (помимо того, что их никогда не было достаточно) было то, что им нужно было время для достижения успеха, а MACV, всегда нетерпеливо желавшее быстрых результатов, очень не желало его давать.
В позиции MACV была своя логика. Чем дороже стоит война, тем меньше времени пройдет, прежде чем население ведущей ее страны начнет от войны уставать. Конечно, если население воспринимает военные цели страны как достаточно важные, они, скорее всего, будут поддерживать очень значительные усилия в течение очень долгого времени. Но даже здесь есть пределы, как можно видеть из опыта Германии в 1918 году, когда народная поддержка войны в конце концов рухнула, несмотря на очевидную важность достижения победы. Во Вьетнаме, где не было видно, что на карту поставлены какие-либо жизненно важные интересы США, запас терпения американской общественности, естественно, было намного меньшим. Американская политика истощения, заключающаяся в замене крови материальными ресурсами, не работала так хорошо, как надеялись ее сторонники, поскольку потребление этих ресурсов становилось достаточно большим, чтобы иметь отрицательный эффект. Людские потери тоже не удерживалось ниже болезненного уровня, особенно если учесть, что многие из оставшихся в живых превращались в калек на всю жизнь.
В некоторых отношениях именно американская щедрость фактически увеличивала американские же потери. Например, уровень неразорвавшихся снарядов американской артиллерии составлял около двух процентов, а авиабомб - около пяти процентов. Американцы выпускали в среднем 10 тысяч артиллерийских снарядов в день и сбрасывали сравнимое количество авиабомб. Это означало, что только в 1966 году в сельской местности Вьетнама осталось примерно 27 тысяч тонн неразорвавшихся боеприпасов. Оружейники коммунистов смогли извлечь из них большую часть взрывчатки и превратить ее в мины. В сочетании с американской тенденцией к тактической предсказуемости, этого импровизированного оружия было достаточно, чтобы убить более тысячи и ранить более 10 тысяч американцев только в 1966 году. Враг был в состоянии поддерживать эту форму войны истощения в течение 1967 года и позже. Например, в первые шесть месяцев 1967 года мины стали причиной 17 процентов потерь США, или 539 убитых и 5532 раненых. Одна стрелковая рота 199-й пехотной бригады в 1966 году в течение трех месяцев потеряла более 60 человек. Мины, в основном изготовленные из неразорвавшихся американских боеприпасов, составили 40 из них. «Дружественный» огонь унес так много других солдат, что, кроме установки мин, Вьетконгу почти ничего не нужно было делать.
Хуже того, по словам С. Л. А. Маршалла, большая часть американской артиллерии и огневой мощи авиации не использовалась для прямой поддержки войск. Из-за коммунистической тактики «захвата за пояс» даже значительная часть огня прямой наводкой. Вместо этого, Американская огневая мощь была направленна цели, которые часто были невидимыми или просто предположительными. Если бы эта огневая мощь никогда не использовалась, военные усилия США могли бы быть значительно сокращены (и, таким образом, стать гораздо более устойчивыми) с небольшими, если вообще какими-либо, негативными последствиями. Однако, кажется, что американское военное руководство могло мыслить только в терминах цифр. Если достаточное количество материальных богатств Америки было применено к любой проблеме, она должна была быть решена. Америка выиграла Вторую мировую войну, выступая в качестве «Арсенала демократии». Почему это не должно относиться и к Вьетнаму?
Похоже, что все согласны с тем, что поворотным моментом Вьетнамской войны стало наступление коммунистов в начале 1968 года. Возможно, никогда не станет известно, почему коммунисты на самом деле начали эту серию атак на большинство городов и провинциальных столиц Южного Вьетнама. Это могло быть отчаяние из-за медленного темпа и высокой цены войны, которая, возможно, испытывала терпение даже населения Северного Вьетнама. Это могло быть хитрой уловкой северян, чтобы обезглавить базирующийся на Юге Национальный фронт освобождения, чтобы он не смог бы противостоять захвату юга северянами из Ханоя после падения сайгонского правительства. Также возможно, что коммунисты слишком верили своей собственной пропаганде и на самом деле думали, что все горожане на Юге поддержат их. Могли ли они иметь некоторое представление о политическом влиянии, которое это окажет на Соединенные Штаты? Мы знаем, что большинство атака, за исключением проводимых НФОЮВ на цитадель Хюэ, проводились северными вьетнамцами. Коммунисты смогли компенсировать относительную нехватку артиллерии и тяжелого оружия, добившись по крайней мере частичной внезапности в большинстве районов. Однако все это было напрасно. Как только силы США и южновьетнамская армия справились с последствиями внезапного удара, они решительно контратаковали. Их враг, наконец то, вышел на открытое пространство, и огромное превосходство США и их союзников в огневой мощи теперь можно было использовать в «обычном» бою, который американские военные лидеры считали единственным правильным способом войны. Коммунисты вскоре были разгромлены, а их ограниченные территориальные приобретения полностью уничтожены. НФОЮВ так и не оправился от потерь, и с этого момента северные вьетнамцы с радостью взяла на себя руководство военными усилиями коммунистов.
Однако боевые действия в Хюэ и вокруг него, возможно, не были такими односторонними, как предполагают американские отчеты. По словам исследователя Джона Пула, который во время «наступления Тет» служил во Вьетнаме командиром роты морской пехоты, три пехотных полка армии Северного Вьетнама и по крайней мере один саперный батальон общей численностью около 5 тысяч человек смогли проникнуть в Хюэ и захватить цитадель и территорию бывшего королевского дворца. Они удерживали его почти месяц, отбивая сильные контратаки основных подразделений 1-й дивизии морской пехоты и 1-й кавалерийской дивизии США, 1-й пехотной дивизии армии Южного Вьетнама, 7-го бронекавалерийского полка, по крайней мере, двух батальонов южновьетнамских рейнджеров и оперативной группы морской пехоты, и успешно отступили, сохранив большую часть своих войск. Согласно документу, захваченному южновьетнамцами, во время боев в Хюэ были убиты 1042 северовьетнамских солдата и неустановленное число было ранено. Учитывая обычные трудности вьетконговцев с эвакуацией и лечением раненых, количество раненых, вероятно, было примерно таким же, как и количество погибших. Следовательно, общие потери составили чуть более двух тысяч человек. По данным американских советников, потери армии Южного Вьетнама составили 333 убитых, 1773 раненых и 30 пропавших без вести, а южновьетнамские морские пехотинцы потеряли еще 88 убитых, 350 раненых и одного пропавшего без вести. США признали, что 1-я дивизия морской пехоты потеряла 142 человека убитых и почти 1100 ранеными. 1-я кавалерийская дивизия признала 68 убитых и 453 раненых. Потери (если таковые были) от других подразделений (или от ВМС и ВВС США) неизвестны. Однако небольшое количество погибших морских пехотинцев (особенно по сравнению с большим количеством раненых) заставляет подозревать, что некоторые «уловки в стиле Кхесань» могли быть использованы для того, чтобы сохранить «официальные» цифры потерь (особенно убитых) на низком уровне. Даже без этого общие потери союзников все еще превышали 4000 или были вдвое больше общих потерь коммунистов, хотя и с гораздо меньшей долей погибших. Тем не менее, эти цифры должны продемонстрировать, что, хотя вьетконговцы, возможно, и понесли большие потери, бои в Хюэ были далеки от «игры в одни ворота». Пул объясняет относительный успех северовьетнамцев над сильно превосходящим в численности и еще больше в огневой мощи противником внезапностью и инновационной тактикой.
Если Тет был военным поражением Вьетконга, то в политическом плане это был их гениальный ход. На короткое время даже американские военные лидеры считали, что они столкнулись с катастрофой. Для американской общественности шок был гораздо сильнее. Предшествующие Тет военные заявления прессе о том, какой прогресс был достигнут, насколько близок противник к поражению, что они видят «…свет в конце туннеля» и т. д. потеряли всякое доверие. Резко усилилось антивоенное движение, подпитываемое непопулярностью призыва. Решение президента Джонсона не добиваться переизбрания и последующий отказ администрации Никсона от стремления Джонсона к победе (в пользу «мира с честью») оказали катастрофическое воздействие на моральный дух и дисциплину вооруженных сил США. Армия, которая изначально отправилась во Вьетнам в 1965-1966 годах, состояла в основном из хорошо обученных и дисциплинированных кадровых солдат. Мораль и лидерство находились на высоком уровне, и даже если «депрофессионализация» влияла на высшее руководство, Маршалл, вероятно, прав, говоря, что эта армия, вероятно, была лучшей, которую когда-либо отправляла Америка.
Однако вскоре дела пошли не так. Политика командировок войск во Вьетнаме в течение годичного срока, из которого офицеры должны были служить в бою всего шесть месяцев, начала подрывать сплоченность подразделений из-за постоянной текучести кадров и моральный дух рядовых из-за привилегий офицеров. Кадровых солдат вскоре начали заменять не обученными армейскими резервистами и национальными гвардейцами, а все более недовольными призывниками. Младших офицеров заменили плохо подготовленные продукты нескольких недель обучения в офицерской школе плюс еще несколько недель обучения в филиалах. Чрезвычайные ситуации двух мировых войн и Кореи настолько приучили армию плохо готовить своих офицеров, что она забыла, как их готовить хорошо. Повсеместная коррупция в офицерском корпусе была еще одним фактором, снижающим эффективность и моральный дух. В основном это принимало форму того, что младшие офицеры изолировали старших от плохих новостей, а старшие хотели быть изолированными (и давали своим подчиненным понять это, наказывая тех, кто «говорил правду»).
Ярким примером была фальсификация «подсчета тел». Старшие офицеры (и многие младшие) не только успешно блокировали плохие новости, но и хорошо справлялись с защитой себя от опасностей и неудобств войны. Командиры батальонов и вышестоящие командиры все чаще отказывались сопровождать свои войска, пока последние сражались с врагом на земле. Вместо этого они летали над головами на вертолетах, выкрикивая приказы по радио не только своим командирам рот, но даже командирам отделений! Предположительно, они могли лучше видеть ситуацию со своего возвышения и быстро перемещаться туда, где они были нужны, но это редко срабатывало. Их постоянное вмешательство в тактическую цепочку командования подчиненных им подразделений только вызывало хаос и путаницу. В вертолете командир батальона был так же изолирован от своих людей, как его люди (пока они были в воздухе) от врага. Чаще всего полог джунглей гарантировал, что командир батальона мог видеть ситуацию с воздуха не больше, чем с земли. Конечно, в вертолете у него было гораздо больше радиостанций, с которыми можно было играть, он не был по колено в грязи, не был укушен насекомыми, не подвергался угрозе мин или опасности быть застреленным.
Несмотря на все эти проблемы, моральный дух и дисциплина до окончания «наступления Тет» оставались на приемлемом уровне. Однако с падением администрации Джонсона и объявленной политикой отказа от победы военный моральный дух резко упал. Никто не хотел быть последним убитым на войне, особенно в войне, которую не выиграют. Проблемы, возникшие до Тета, значительно обострились. Получили широкое распространение мятежи, употребление наркотиков и даже убийства непопулярных и/или некомпетентных офицеров и сержантов. Хотя ни Армия, ни корпус морской пехоты не понесли серьезного ущерба в каком-либо материальном смысле, они были побеждены в духовном плане. Им потребовались годы, чтобы восстановить свой моральный дух и самоуважение.
Тактика также изменилась, чтобы отразить новые условия после Тет. Первостепенными стали (и остаются таковыми до сих пор) минимизация потерь и риска, а не выполнение боевой задачи. Было мало попыток сблизиться с врагом. Артиллерия и авиация выполняла всю работу. Генерал-лейтенант «Эйс» Коллинз, командующий I-ми Полевыми Силами в 1971 году, записал тревожную тенденцию своих подчиненных вызывать артиллерийскую и авиационную поддержку против любого вражеского контакта, каким бы незначительным он ни был. Непосредственным результатом стала потеря всего тактического импульса, поскольку войска ждали, чтобы авиация или артиллерия сделали свою работу. Когда наступление, наконец, возобновлялось, противник обычно исчезал.
Тактика небольших подразделений становилась утраченным искусством, и Коллинз призвал к ее возрождению. Некоторые командиры пехоты даже начали сомневаться, что такая большая огневая мощь на самом деле была хорошей вещью, но в 1969 году 25-я пехотная дивизия противостояла этому системой огневой поддержки «принудительного кормления» («force feed»). Как только какое-либо подразделение (обычно пехотный батальон) сообщало о контакте, дивизия автоматически отправляла поток огневых средств в этот район, независимо от того, запрашивало ли их подразделение, сообщившее об этом. Вскоре на место прибыли передовые авианаводчики (FAC), чтобы взять на себя управление и координацию огневой поддержкой. Таким образом, контроль над боем вырывался из рук командира пехотного батальона еще до того, как она начиналась.
«Наступление Тет» плюс ожидаемый вывод американских войск, наконец, потрясли правительство Сайгона, заставив его серьезно задуматься о продолжении войны, совершенствовании своей армии и повторном принятии на себя бремени наземных боев от американцев. В то же время, когда северовьетнамцы получили неоспоримое военное руководство, коммунистические силы стали все более традиционными по своему характеру. При захвате лагеря сил специального назначения в Лангвей в январе 1968 года противник впервые ввел в бой в Южном Вьетнаме танки. Также начала появляться тяжелая артиллерия, включая 130-мм орудия. По иронии судьбы, это новое тяжелое оружие фактически сделало коммунистов гораздо более уязвимыми для американской тактики, основанной на огневой мощи, даже когда американская роль в войне сократилась. С помощью американской поддержки с воздуха армия Южного Вьетнама смогли отразить два крупных наступления северян в 1973-1974 годах. Была даже некоторая надежда, что Южный Вьетнам сможет пережить вывод американских сухопутных войск и обойтись только американской логистической (и некоторой воздушной) поддержкой. Однако «Уотергейтский скандал» в Вашингтоне привел к падению администрации Никсона и выборам нового, гораздо более либерального Конгресса. Этот Конгресс проголосовал за прекращение почти всей помощи Сайгону, включая всю поддержку с воздуха и большую часть снабжения боеприпасами. Таким образом, окончательная победа Вьетконга была обеспечена.
Продолжение следует.