ИССЛЕДУЯ ПЕХОТНЫЙ БАТАЛЬОН: ОРГАНИЗАЦИЯ АМЕРИКАНСКОЙ ПЕХОТЫ В ХХ ВЕКЕ
Джо Сойен
Перевод Виктор Маркин
АЭРОМОБИЛЬНЫЕ БАТАЛЬОНЫ 1970-1984 ГГ.
Операции 1-й кавалерийской дивизии во Вьетнаме прочно закрепили место аэромобильных войск в структуре Армии США. Однако аэромобильная или воздушно-штурмовая дивизия оказалась настолько дорогой в эксплуатации и оснащении, что Армия никогда не могла позволить себе иметь более одного такого подразделения в любой момент времени.
Запланированное преобразование 101-й воздушно-десантной дивизии в аэромобильную пришлось отложить до 1971 года, когда 1-я кавалерийская дивизия перестала быть аэромобильной и приняла экспериментальную конфигурацию «TRICAP» или «тройной боеготовности». TRICAP объединила бронетанковую бригаду с аэромобильной пехотной бригадой и бригадой воздушной кавалерии (вертолетной), но результаты испытаний, похоже, оказались неутешительными, и Армия вскоре преобразовала 1-ю кавалерийскую дивизию в обычную бронетанковую дивизию.
Экспериментальные штатные расписания для батальонов аэромобильной пехотной бригады TRICAP были выпущены 15 февраля 1971 года. Армия выпустила свои первые «постоянные» штаты серии «H» для аэромобильной пехоты только в конце 1971 года, но они лишь незначительно отличались от штатов TRICAP (см. Приложения 10.12, 10.13 и 10.14).
Новые аэромобильные роты фактически вернулись к своей довьетнамской конфигурации только из стрелковых взводов, сосредоточив минометы и другое тяжелое вооружение в роте боевой поддержки батальона. Как видно из приложений, рота серии «H» использовала отделения по 11 человек, эффективность которых, по мнению Армии, была подтверждена экспериментами IRUS и OCRSP. Армия дала каждой огневой группе из пяти человек пулемет M60 и 40-мм гранатомет M203, несмотря на сообщения OCRSP о негативном влиянии тяжелого вооружения огневых групп на их маневренность и возможности в ближнем бою. Возможно, Армия надеялась, что вертолеты смогут высаживать войска достаточно близко к целям, чтобы снизить важность наземной мобильности. Конечно, это могло бы сработать с отделениями полного состава, хотя армейские планировщики вряд ли могли ожидать, что это станет нормой.
Каждый взвод стрелковой роты серии «H» включал противотанковое отделение с командиром и двумя расчетами 90-мм безоткатных орудий (РПГ). Рота TRICAP экспериментировала с альтернативными вариантами: один расчет в управлении взвода или противотанковое отделение на роту из трех расчетов без командира отделения. Кроме того, каждая рота TRICAP, стрелковые взводы которой использовали противотанковые отделения, а не группы, также получала секцию TOW из 14 человек, что давало ей еще более мощные противотанковые возможности. Однако штаты серии «H» оставили все TOW в роте боевой поддержки (см. Приложение 10.12). Управление стрелковых рот и роты боевой поддержки) было максимально компактным и простым. Ротный посыльный (был только в стрелковых ротах полного состава) и писарь могли выполнять функции дополнительных радистов. Старший радист мог использовать радиостанцию дальнего радиуса действия AN/PRC-74, если она выдавалась роте из батальонного взвода связи. AN/PRC-74 представляла собой маломощную носимую радиостанцию, которую можно было использовать как для голосовой, так и для телеграфной связи. Она предназначалась для использования в районах, где прямая видимость была невозможна и весила от 30 до 50 фунтов (13,5-22,5 кг) в зависимости от типа используемой батареи. Ее сигнал не мог быть зашифрован, но обладал весьма солидной дальностью передачи в 25 миль (40 км) и, таким образом, снижал зависимость от радиостанций, установленных на транспортных средствах (см. Приложения 10.12 и 10.13).
Вместо того, чтобы придерживаться довьетнамской практики объединения всех минометов батальона в один большой взвод, поствьетнамская рота боевой поддержки аэромобильного батальона делила свои минометы на взводы непосредственной и общей поддержки. Взвод непосредственной поддержки имел три двухминометных секции для придания стрелковым ротам, в то время как взвод общей поддержки использовал две трехминометных секции для поддержки батальона. Все минометы имели калибр 81 мм – Армия считала 4,2-дюймовые (106,7-мм) слишком тяжелыми для аэромобильных операций. Каждый миномет обслуживался расчетом из трех человек, независимо от того, был ли он во взводе непосредственной или общей поддержки, и это, безусловно, был минимальный расчет. Потеря даже одного члена означала бы существенное снижение эффективности стрельбы. Мобильность расчетов была ограничена. Хотя они могла переносить свой миномёт на короткие расстояния, они не могла переносить боеприпасы иначе как в несколько рейсов. Однако управление секции могло предоставить несколько подносчиков и «механического мула» (LIWC) на каждый миномёт для повышения наземной мобильности секции на подходящей местности. Управление каждого миномётного взвода включал центр управления огнём, но взводы непосредственной поддержки имели достаточное количество передовых наводчиков для двух стрелковых взводов на роту, а взвод общего обеспечения имел только одного наводчика и все.
Противотанковый взвод роты боевой поддержки серии «H» состоял из шести отделений TOW (то есть, был аналогичен такому же взводу воздушно-десантного батальона). TRICAP экспериментировало с альтернативными вариантами организации, включая взвод 106-мм безоткатных орудий (как в роте боевой поддержки пехотного батальона) или два взвода TOW вместо одного (см. Приложение 10.13).
Разведывательный взвод батальона, как и его аналог до войны во Вьетнаме, был необычайно большим, хотя и очень легко вооруженным. Его основу составляли три разведывательных отделения по 10 человек, которые, несмотря на свой размер, не делились на более мелкие разведывательные группы, хотя полное отделение представляло собой тяжелую нагрузку для стандартного вертолета UH-1. Секция наземного наблюдения имела четыре группы РЛС AN/PPS-5 по три человека, сгруппированных в два отделения. В качестве усиления могло придаваться третье отделение. Управление секции составляли командир и радист (плюс механик в TRICAP).
В состав роты боевой поддержки также входила стандартная секция ПЗРК «Редай», несмотря на очевидное возражение, что достаточную угрозу с воздуха для оправдания наличия этой секции могли представлять только советские ВВС. С ними американские войска могли столкнутся только в Европе, а в любой другой части мира она была бесполезна.
Штабная рота батальона в целом соответствовала схеме, установленной экспериментальными штатами 1963-1965 годов (см. Приложение 10.14). В транспортной секции взвода обеспечения было очень мало техники, помимо восьми LIWC и большую часть грузов перевозили вертолёты. Поэтому в штабе батальона не было офицера по транспорту. Штаб батальона также потерял всех своих радистов, а во взводе связи их осталось только двое, но функции радистов могли выполнять большинство водителей джипов. Хотя Армия не могла выделить людей на должности радистов, она позаботилась о том, чтобы в каждом штабе батальона был свой «консультант по карьере», что было прямым ответом на катастрофически низкие показатели удержания людей и переподписания контрактов после окончания войны во Вьетнаме и призыва на военную службу. Взвод связи батальона имел очень мало дальнобойных радиостанций, установленных на транспортных средствах, но у него была своя собственная телетайпная группа. В медицинском взводе не было врача. Его командиром взвода был всего лишь офицер Корпуса медицинского обслуживания. Небольшая врачебно-эвакуационная секция в вопросе эвакуации раненых почти полностью зависела от вертолётов. Санитарная секция была такой же, как в пехотных и воздушно-десантных батальонах.
К концу 1975 года аэромобильные батальоны, аналогично пехотным и воздушно-десантным батальонам, претерпели существенные изменения. В марте того же года армия реорганизовала аэромобильные стрелковые взводы в соответствии с результатами исследования IRUS (стрелковые отделения по 11 человек без пулеметов, взводы без отделений оружия, две пулеметные команды и три ПТРК «Дракон» или два 90-мм безоткатных орудия М67 без расчетов в управлении взвода – см. Приложение 10.15).
В марте 1977 года количество ПТРК «Дракон» в аэромобильных батальонах было увеличено до четырех на стрелковый взвод. Хотя это не означало, что аэромобильный стрелковый взвод мог нести больше ракет, чем пехотный или воздушно-десантный взвод (с тремя ПТРК), использование вертолетов, по-видимому, гарантировало аэромобильным войскам более быстрое пополнение запасов ракет. Поскольку ракеты «Дракон» действительно понадобятся только в войне против Советского Союза в Западной Европе, в других ситуациях их можно было бы оставить. Тот же набор изменений привел к возрождению ротных взводов оружия, тем самым приведя структуру аэромобильной роты в соответствие с пехотными и воздушно-десантными аналогами. В марте 1977 года, как в пехотных и воздушно-десантных батальонах, появление команд FIST из артиллерии привело к ликвидации передовых наводчиков в минометных подразделениях (см. Приложение 10.17).
Управление аэромобильной роты изменилось незначительно. Однако введение централизованных Центров управления персоналом (Personnel Administration Center - PAC) в каждом боевом батальоне привело к тому, что армия упразднила всех ротных клерков (за исключением рот в батальонах, которые еще не создали свои PAC). В связи с возросшей обеспокоенностью армии ядерной конфронтацией с Советами, каждая рота получила сержанта, а штаб батальона – офицера по защите от ОМП.
С появлением взводов оружия в стрелковых ротах, рота боевой поддержки аэромобильного батальона смогла обойтись без своего взвода 81-мм миномётов непосредственной поддержки (см. Приложение 10.16). Взвод общей поддержки сохранился, но с двумя миномётами на секцию. После сентября 1977 года обе секции должны были делить одного радиста. Старший командир расчета также являлся и командиром секции. Управление миномётного взвода батальона включал передового наводчика для каждой стрелковой роты, а миномётные секции стрелковой роты имели наводчиков для каждого стрелкового взвода. Как и в пехотных и воздушно-десантных батальонах, это продолжалось до сентября 1977 года, когда их всех заменили команды FIST (см. Приложение 10.18). Примерно в то же время противотанковый взвод батальона удвоился с шести отделений TOW до шести секций по два отделения. В сентябре 1976 года Армия ликвидировала секцию наземного наблюдения.
Наиболее значительным изменением в штабной роте стало постепенное расширение и реорганизация секции штаба батальона. Это увеличило численность персонала управления и контроля в аэромобильном батальоне до уровня, сопоставимого со штабом пехотного батальона. Как и в других батальонах, помощник S-3 (офицера по операциям) в марте 1976 года стал помощником S-3 по авиации. В сентябре в секции S-2 (разведки) появились лейтенант – офицер тактической разведки и старший аналитик разведки (E-6) в дополнение к существующему сержанту по разведке батальона (E-8). Примерно в сентябре 1977 года штаб батальона получил PAC (Центр управления персоналом). В октябре 1978 года офицер и сержант по защите от ОМП стали помощниками S-3. В начале 1978 года армия переименовала «консультанта по карьере» в «сержанта по переподписанию контрактов». В марте 1976 года Армия наполовину сократила батальонную столовую в надежде на то, что новые пайки позволят сэкономить часть поваров. Примерно годом ранее врачебно-эвакуационная секция медицинского взвода потеряла санитара, но приобрела ассистента – уорент-офицера, который фактически выполнял функции батальонного хирурга. Очередное сокращение в апреле 1978 года стоило секции ее звания «эвакуационной» и ещё четырёх санитаров.
В конце 1980 года аэромобильные (теперь воздушно-штурмовые) батальоны приняли участие в очередной общеармейской реорганизации (подробнее об этом будет сказано позже), известной как «Армия-86». Целью «Армии-86» было более эффективное использование людских ресурсов и повышение её возможностей для войны в Европе. Улучшения в основном коснулись бронетанковых и механизированных дивизий, но, поскольку 101-я воздушно-штурмовая дивизия и 82-я воздушно-десантная дивизия входили в стратегический резерв Армии и, безусловно, должны были участвовать в войне в Европе, «Армия-86» касалась и их. В 82-й воздушно-десантной дивизии были реализованы немногие из предложенных изменений, но пехотные батальоны 101-й аэромобильной дивизии на время заменили свои штаты серии «H» на новую серию «J». На последние сильное влияние оказала доктрина «активной обороны» генерала Депью, в рамках которой «лёгкая» пехота, то есть пехота без бронетехники (хотя в других отношениях она могла быть нагружена всем, кроме кухонных моек), должна была играть второстепенную роль. Однако Депью превозносил ценность вертолётов не только за их противотанковые возможности, но и за способность перебрасывать пехоту по полю боя со скоростями, недостижимыми даже для бронетанковых войск. Вертолетная группа могла очень быстро сосредоточиваться на оси наступления советских бронетанковых сил советского образца и изматывать их огнем дальнобойных ракет и реактивных снарядов. Она также могла перевозить противотанковые группы воздушно-штурмовой пехоты (более агрессивный термин, чем «аэромобильная»), размещать их для противодействия наступлению противника, а затем перебрасывать их на новые позиции в соответствии с ходом боя. Это соответствовало концепциям, лежащим в основе испытаний 11-й воздушно-штурмовой дивизии в 1963-1965 гг.
Чтобы соответствовать этой концепции, воздушно-штурмовой батальон должен был бы иметь больше хорошо вооруженных противотанковых групп, оставаясь в рамках ограничений по численности и сохраняя при этом численность стрелков. Армия добилась этого, преобразовав роту боевой поддержки в противотанковую роту. Ее минометы должны были переведены в штабную роту. Секция, оснащенная ПЗРК «Редай» (или новыми «Стингерами») переводилась в дивизионный батальон ПВО. Стрелковые роты теряли свои взводы оружия. Их секции TOW переходили в противотанковую роту (бывшую роту боевой поддержки), а минометные секции – в штабную роту. В течение нескольких лет воздушно-штурмовой батальон должен был вернуться к старой системе, предполагавшей наличие взвода миномётов непосредственной поддержки, который мог придавать миномётные секции стрелковым ротам, и взвода общей поддержки, зарезервированного для батальонного использования. Разведывательная секция на мотоциклах из семи человек должна была заменить батальонный разведывательный взвод. Сэкономленные таким образом люди позволяли существующему взводу TOW из 12 отделений (плюс шесть отделений TOW, предоставленных стрелковыми ротами) расшириться до трёх взводов, что в общей сложности составило бы 24 отделения. Хотя батальон получил дополнительные транспортные средства для перевозки большего комплекта пусковых установок TOW, в остальном его транспортное обеспечение оставалось очень скудным, а зависимость от вертолётов в плане снабжения и тактической мобильности оставалась очень большой, хотя в боях с Советами это могло быть менее надёжно, чем в относительно благоприятных условиях Вьетнама. С потерей (в третий раз за десять лет) своих взводов оружия стрелковые роты вернулись к конфигурациям 1963-1964 и 1971 годов. Однако командирам стрелковых взводов больше не нужно было выдавать ПТРК «Дракон» стрелкам в своих отделениях. Армейские планировщики возродили отделения оружия во взводах, объединив две пулеметные команды с четырьмя командами «Драконов». Каждая пулеметная команда имела только пулеметчика и его помощника, а «команда» «Дракона» состояла только из стрелка, несущего пусковое устройство и одну ракету. Дополнительные ракеты и боеприпасы для пулеметов должны были нести члены стрелковых отделений. Однако Армия считала, что в бою «средней интенсивности» (высокая интенсивность подразумевает применение ядерного оружия) против вражеской пехоты советского образца американские солдаты будут перемещаться пешком редко и только на очень короткие расстояния. Поэтому не ожидалось, что эта перегрузка будет иметь серьёзные последствия. В конфликтах «низкой интенсивности» против партизан или легковооружённой азиатской армии (которая не имела значительного количества бронетехники) «Драконы» не понадобились бы, а их операторы могли бы выступать в качестве подносчиков боеприпасов для пулеметов.
Схема стрелковой роты в Приложении 10.19 показывает штаты серии «J» с изменениями, внесенными между 1980 и 1985 годами. Ручные пулемёты отделения M249 SAW так и не появились до реорганизации 1985 года. Вместо них стрелки из SAW вооружались винтовками. Аналогично, новые радиостанции SINCGARS также были недоступны. Старую AN/PRC-77 заменила AN/PRC-119, а AN/VRC-46 – AN/VRC-90. Джип M151 с прицепом M416 (или M274 LIWC) служил вместо HMMWV – нового 1,25-тонным тактическим автомобиля с колесной формулой 4x4, который еще не был принят на вооружение. Примерно в 1984 году Армия разрешила создание ротной секции 60-мм минометов, но внедрение этого решения пришлось отложить до закупки достаточного количества новых минометов M224. Как и в других пехотных подразделениях Армии и морской пехоты, тот факт, что на миномет приходилось всего три человека, безусловно, снизил боевую ценность новой секции.
Штабная рота батальона была значительно увеличена за счет добавления двух взводов 81-мм минометов. Однако взвод общей поддержки с четырьмя минометами просуществовал недолго, поскольку вскоре стало ясно, что на практике необходимость (или возможность) придавать секции минометного взвода непосредственной поддержки стрелковым ротам возникает редко. Задачи по общей поддержки могли выполнять любые минометные секции, оставшиеся под контролем батальона. Это позволило сократить минометный взвод общей поддержки и значительно сэкономить рабочую силу (см. Приложение 10.20). Появившиеся в 1984 году новые секции 60-мм минометов в составе стрелковых рот означали, что минометному взводу батальона больше не нужно было прикреплять минометные секции к стрелковым ротам. Таким образом, «изменение №9» к штатам штабной роты (выпущенное позднее в 1984 году) сократило минометный взвод с трех секций по три миномета в каждой до одной секции из четырех минометов. Кроме того, с тех пор, как воздушно-штурмовой батальон начал получать артиллерийских наводчиков из команд FIST дивизионной артиллерии, его минометный взвод мог позволить себе потерять своих наводчиков и их радистов.
В области управления единственным реальным изменением с 1979 года стало формальное разделение старой штабной секции батальона на отдельные секции S-1, S-2 и S-3. Секция снабжения и транспорта во взводе обеспечения работала еще и как секция S-4. Дополнительные радисты направлялись в штаб батальона и секции S-3 (для помощи в работе командного пункта батальона), а также в управление штабной роты.
Батальонный взвод обеспечения практически не изменился с 1979 года, за исключением появления в батальонной секции питания команды из шести человек, обслуживающей только штабную роту. Еще три команды кормили стрелковые роты. Удвоение численности поваров батальона было похоже на отступление от идеи готовых пайков для сокращения кухонного персонала. Три команды столовых стрелковых рот официально не являлись частью взвода обеспечения, хотя должны были работать в тесном контакте с ним. Как и было в случае с более ранней структурой аэромобильных частей, для перемещения своего тяжелого оборудования и доставки горячей еды в подразделения они в значительной степени зависели от вертолетов. Команда столовой штабной роты имела один HMMWV (на самом деле джип или LIWC в ожидании получения HMMWV). Три ротных команды, делили между собой два HMMW для транспортировки к вертолетам своих тяжелые контейнеров с пищей.
Медицинский взвод воздушно-штурмового батальона всегда был меньше медицинских взводов в пехотных или воздушно-десантных батальонах, поскольку большую часть эвакуации раненых выполняли вертолёты, а не санитарные машины. Вместо эвакуационной секции медицинский пункт получил лишь несколько дополнительных людей для помощи и управления вертолётной эвакуацией. Эти должности были упразднены в 1975 году в целях экономии, но снова восстановлены в 1980 году. Согласно «изменению №9» (примерно 1984 года), отдельные воздушно-штурмовые батальоны могли усиливаться шестью санитарными машинами и 10 военнослужащими. Это позволяло в случае нехватки вертолётов использовать сухопутные средства эвакуации.
Главной целью штатов серии «J» было создание в воздушно-штурмовом батальоне пространства для противотанковой роты. Это подразделение, как показано в Приложении 10.19 и 10.20, было полностью моторизовано и вооружено TOW.
На схеме выше показана рота, оснащенная HMMWV TOW примерно по состоянию на 1984 год (хотя в то время все еще использовались джипы). В роте насчитывалось в общей сложности 24 пусковые установки TOW. Это очень хорошо сравнивать со воздушно-штурмовым батальоном серии «H», который включал не более 18 TOW. Небольшая секция противотанковой роты из семи разведчиков на мотоциклах была единственным разведывательным подразделением во всем батальоне серии «J». Рота служила противотанковым резервом, чьи отделения TOW могли передвигаться по полю боя как на своих машинах, так и на вертолетах. Предпочтительным способом передвижения был второй, тем более что стрелковые взводы перебрасывались аналогичным путем. Однако для переброски отделения TOW на джипах (с пусковой установкой и джипом для запасных ракет) требовались бы два вертолета. С HMMWV ситуация отряда была еще хуже, поскольку ни один вертолет армейской авиации не мог перевозить HMMWV внутри грузовой кабины.
ВОЗВРАЩЕНИЕ РЕЙНДЖЕРОВ. 1974-2001 гг.
Неожиданным побочным продуктом спешного завершения войны во Вьетнам стало возрождение пехоты в стиле «коммандос» (в отличие от дальних разведывательных патрулей или LRRP) в 1974 году. В первые годы после войны во Вьетнаме Армия страдала от повсеместной деморализации не только из-за поражения, но и из-за неспособности финансировать обучение и боеготовность подразделений. Администрация Джонсона отказалась повышать налоги и вместо этого вынудила армию оплачивать войну, держа на голодном пайке подразделения в континентальной части США и Европе. Когда война закончилась, деньги, которые Армия надеялась использовать на восстановление, исчезли из-за серьёзных сокращений оборонного бюджета, введённых администрацией Картера. Личный состав, теперь полностью добровольческий, быстро стал дефицитным и очень дорогим. Возрождение рейнджеров в их прежней роли «коммандос» обещало дешево создать небольшие хорошо подготовленные отряды, способные использовать современное оружие и выполнять задачи, которые раньше требовали гораздо более крупных подразделений. Казалось, это именно то, что нужно.
Фактическое решение о формировании батальонов рейнджеров было принято начальником штаба Армии генералом Крейтоном Абрамсом. С момента вступления в должность в 1972 году он сосредоточился на расширении обычных армейских сил. Однако Абрамс был восприимчив к идее создания быстро развёртываемых сил, способных реагировать на чрезвычайные ситуации по всему миру.
Угон четырёх авиалайнеров в Иорданию палестинскими партизанами в 1970 году, убийство израильских спортсменов на Мюнхенской Олимпиаде в 1972 году и приведение американских войск в боевую готовность по всему миру в связи с Войной Судного дня 1973 года наглядно продемонстрировали необходимость создания сил быстрого реагирования. Стратегическим резервом страны со времён Второй мировой войны была 82-я воздушно-десантная дивизия. Однако Армия считала её слишком большой и тяжёлой, чтобы адекватно реагировать на быстро развивающийся кризис. Несколько батальонов элитной пехоты типа рейнджеров могли бы реагировать гораздо быстрее, в то время как 82-я воздушно-десантная дивизия предоставляла более крупные силы поддержки по мере необходимости. Абрамс первоначально видел новые батальоны рейнджеров как элитные, но не специальные подразделения. Они должны были использовать обычную, хотя и облегченную, организационную структуру. Большинство задач рейнджеров (за исключением, возможно, рейдов и миссий по глубокому проникновению в тыл врага, которые рейнджеры выполняли во Второй мировой войне) были в компетенции любого хорошего пехотного или воздушно-десантного батальона, но в 1972 году таких батальонов было очень мало.
Несомненно, генерал Абрамс видел в рейнджерах средство не только повышения стандартов Армии, но и конкуренции с быстро развертываемой морской пехотой. Рейнджеры могли бы даже взять на себя некоторые задачи частей специального назначения. Поэтому 20 декабря 1973 года Абрамс приказал TRADOC разработать доктрину и штатное расписание для батальона рейнджеров численностью около 600 человек. Создание первого батальона был запланирован на 1974-й, а второго – на 1975 финансовый год.
TRADOC в то время все еще возглавлял генерал Уильям Депью, который занялся вопросом со своей обычной энергией. После совещания с Абрамсом он решил дать своему штабу совершенно иные указания по доктрине рейнджеров. Такие задачи, как подготовка иностранных войск, следовало оставить силам специального назначения. Рейнджеры должны были сосредоточиться на миссиях в стиле «коммандос», таких как рейды и быстрый захват ключевых объектов. Генерал Абрамс подтвердил это, указав, что батальон рейнджеров должен быть «пехотным батальоном… [лучшим] в мире». Он должен был обучаться проведению десантирования по воздуху, пешком или на лодках, а также выполнять задачи в масштабах взвода, роты или батальона. Доктрина рейнджеров оставалась очень расплывчатой, но в ней подчеркивалась необходимость полагаться на скрытность, внезапность, смелость и боевые навыки, чтобы компенсировать нехватку огневой мощи и слабость логистики.
Чтобы гарантировать полную укомплектованность и подготовку новых батальонов, конкретных сроков их вступления в строй установлено не было. Первый батальон должен был базироваться в Форт-Стюарт, Джорджия, где имелся доступ к обширным учебным базам и аэродрому, способному принимать транспортные самолеты ВВС. В марте 1975 года в Форт-Льюисе, штат Вашингтон, началось формирование 2-го батальона рейнджеров, но долгожданному 3-му батальону рейнджеров пришлось ждать, пока в бюджете не появилось больше денег. Чтобы быстрее подготовить 1-й батальон рейнджеров, армия укомплектовала его опытными бойцами спецназа и LRRP, большинство из которых были ветеранами войны во Вьетнаме. 2-й батальон был не так остро необходим и получил больше новобранцев, добровольно вступивших в рейнджеры по программе «Unit of Choice» (т.е., с правом выбора подразделения при поступлении на службу). Требование, чтобы все члены батальона рейнджеров были выпускниками Армейской школы рейнджеров (а также имели квалификацию парашютиста), оказалось трудновыполнимым, поэтому Армия пошла на компромисс, приняв молодых людей с условием, что они позже поступят в школу рейнджеров после службы в своих взводах. Рейнджеры очень привлекали агрессивную молодежь, ищущую острых ощущений, и, хотя все они должны были быть добровольцами с аттестатами об окончании средней школы и высокими результатами тестов на профпригодность и физическую подготовку, проблем с набором не было, Действительно, право командира батальона рейнджеров отчислять солдат, не соответствующих требованиям, из состава рейнджеров было отличным сдерживающим фактором для потенциальных бездельников и нарушителей порядка и помогало поддерживать моральный дух и дисциплину рейнджеров на очень высоком уровне.
Батальон рейнджеров, изначально разработанный TRADOC, состоял из очень небольшой штабной роты, объединявшей три относительно крупные стрелковые. Интересно, что, хотя батальон рейнджеров обычно должен был действовать вне структуры дивизии или бригады, единственным радиооборудованием штаба батальона, способным работать за пределами восьмикилометрового (пятимильного) диапазона радиостанций AN/PRC-77, были три КВ-станции AN/PRC-74. Численность связистов тоже была очень скромной (по американским меркам), хотя это отчасти компенсировало наличие дополнительных связистов в стрелковых ротах. Штаб батальона включал в себя капитана – начальника связи. Там же находились четыре радиста и два радиоджипа (единственные автомобили батальона). Кроме экономии средств связи, батальон рейнджеров практически не жертвовал бюрократией управления ради достижения стратегической мобильности. Штаб батальона рейнджеров был таким же, как и у пехотного (за исключением того, что вместо офицера по транспорту был офицер по связи с гражданской администрацией, или S-5) и лишь ненамного меньше своего аналога в воздушно-штурмовом батальоне.
Если возможности управления штаба были ненамного меньше, чем у обычного пехотного батальона, его логистические возможности были меньше даже, чем во времена Второй мировой и Кореи, то есть их практически не существовало. Батальон рейнджеров мог нести только то, что могли унести его солдаты. Предполагалось, что он будет способен действовать без существенной внешней поддержки не более трёх дней, хотя его способность поддерживать себя даже в течение такого времени была крайне сомнительной. Взвод обеспечения не имел автотранспорта и лишь половину секции питания. Секция снабжения состояла из нескольких клерков и начальника боепитания, у которого не было средств для пополнения боеприпасов батальона. Миномёты, пулемёты и противотанковое оружие могли «иссякнуть» за считанные минуты. Для медицинского обеспечения существовал офицер (на этот раз настоящий хирург), но у него было всего два помощника. В ротах рейнджеров имелись свои медики. Тем не менее, батальон рейнджеров имел менее половины численности медицинского персонала, выделявшегося обычному пехотному батальону, и ему было сложно создать даже минимально дееспособный медпункт или организовать быструю эвакуацию раненых. Чтобы восполнить это, предполагалось создать некое подразделение тылового обеспечения, но Армия и TRADOC, похоже, считали, что типичные операции рейнджеров не продлится достаточно долго, чтобы такое подразделение успело бы много сделать.
По своей структуре рота рейнджеров напоминала обычную пехотную роту. Однако ее взводные пулеметные отделения (с тремя пулеметными расчетами вместо обычных двух) были идентичны тем, которые предлагались в старом исследовании ARCOV. Управление стрелкового взвода включало в себя собственного медика и двух радистов. Один из радистов нес дальнобойную КВ-радиостанцию AN/PRC-74 для связи в ситуациях, когда взвод действовал самостоятельно или на большом удалении от командования роты. В противотанковой секции взвода оружия имелось три расчета 90-мм безоткатных орудий М67 по три человека в каждом. Учитывая их вес, эти расчеты были бы очень тяжело нагружены, хотя это было лучше, чем расчеты из двух человек, использовавшиеся во Вьетнаме. Тем не менее, было бы более полезно оставить одно РПГ и использовать его расчет для переноски боеприпасов двух оставшихся. Однако гораздо более тяжело нагруженными были несчастные люди в ротной минометной секции с его двумя минометными «отделениями» по три человека в каждом. Даже в полном составе отделение едва могло нести только собственный миномет и шесть мин. TRADOC ожидало, что дополнительные мины будут нести члены стрелковых отделений (и без того сильно нагруженные), но, как мы уже отмечали в главе о Вьетнаме, проблема доставки боеприпасов из отделений к миномётам в разгар перестрелки так и не была решена. Как и во Вьетнаме, личный состав управления роты (и без того увешанный радиооборудованием) был лучше подготовлен к переноске миномётных боеприпасов, поскольку миномёты обычно действуют рядом с командиром роты. Однако, похоже, более распространённой практикой было то, что миномётная секция брала на операции только один миномёт или вообще их не брала. Таким образом, ради экономии нескольких подносчиков боеприпасов эффективность минометов роты была в значительной степени сведена на нет.
Управление роты рейнджеров был необычайно большим, поскольку в него входил собственный офицер огневой поддержки вместе помогающим ему сержантом-разведчиком. Армия намеревалась компенсировать нехватку штатной огневой мощи рейнджеров за счёт интенсивного использования внешней огневой поддержки, в первую очередь, огня авиации или корабельной артиллерии (плюс любой полевой артиллерии, которая могла находиться в пределах досягаемости). Это продолжило вьетнамскую концепцию использования пехоты только для обнаружения и «фиксации» противника, чтобы артиллерия и авиация могли его уничтожить. Хотя, как мы отмечали в главе, посвященной Вьетнаму, эта идея не была столь успешной ни в подавлении противника, ни в спасении собственных войск, вера Армии США в неё никогда всерьез не оспаривалась.
К началу 1979 года взводные медики были переведены в управление роты, и их общее число увеличилось до четырёх. В апреле 1978 года офицер огневой поддержки роты стал начальником новой ротной команды огневой поддержки (Fire Support Team - FIST). Сержант-разведчик и радист стали, соответственно, сержантом и специалистом по огневой поддержке. Команда также получила трёх передовых наблюдателей (E-5) и трёх радистов для придачи стрелковым взводам. Начиная с 1978 года, управление роты даже получило пару джипов. Естественно, во многих боевых ситуациях использование этих джипов было невозможно. У роты также не было средств для их технического обслуживания или заправки (кроме обращения за помощью к другим подразделениям), поэтому к 1986 году машины убрали из штата. В итоге рейнджеры зависели в плане транспорта и технического обслуживания от внешних источников, похоже, даже больше, чем экспериментальные аэромобильные батальоны генерала Киннарда в 1963 году.
Создание новых батальонов рейнджеров неизбежно подняло вопросы о том, что они должны делать и кому подчиняться. Изначально их предполагалось передать в подчинение 82-й воздушно-десантной дивизии или бригаде рейнджеров. Однако Командование сухопутных войск (FORSCOM) в мирное время взяло рейнджеров под свой прямой контроль. Во время войны, до назначения на конкретную задачу, они подчинялись непосредственно президенту, Объединенному комитету начальников штабов или командующему театром военных действий. После получения задачи рейнджеры служили под началом того штаба, который отвечал за ее выполнение. Тем не менее, вокруг этих теоретических договоренностей по-прежнему оставалось много неопределенности. Как и в Корее и во Второй мировой войне, мало кто из полевых командиров имел представление о том, как следует использовать рейнджеров. Доктринальная двусмысленность, окружавшая заявления о функциях рейнджеров, была сложна для понимания многим штабными офицерами, привыкшими к ясным и лаконичным формулировкам.
Одной из задач для рейнджеров предполагалось освобождение заложников. Этот вид контртеррористических операций привлёк широкую огласку после израильского налёта на аэропорт Энтеббе в 1976 году, немецкого штурма угнанного авиалайнера «Люфтганзы» в Могадишо в 1977 году и освобождения заложников в иранском посольстве британцами в 1980 году. Когда журналисты интересовались, способны ли американские подразделения выполнять подобные задачи, их направляли к рейнджерам. В итоге рейнджеры, которые до сих пор довольствовались тем, что избегали внимания общественности, антимилитаристски настроенной после Вьетнама, внезапно оказались в центре внимания. Они быстро к этому привыкли и вскоре активно искали популярности, чтобы подкрепить свои претензии на большую долю тех долларов, которые Конгресс выделял на борьбу с терроризмом. Соревнование было жестоким. В вопросе операций по освобождению заложников рейнджеров почти сразу же опередило подразделение «Дельта», недавно сформированное из сотрудников сил специального назначения. Армия пришла к выводу, что для таких действий лучше подходят небольшие подразделения более зрелых и опытных солдат. В классических рейдовых операциях конкурентами были силы специального назначения Армии (команды «A», «B» и «C»), морпехи и «морские котики» (спецназ флота). Морские пехотинцы и «морские котики» могли не только проводить десантные рейды, но и развертываться на борту расположенных вблизи кораблей. Рейнджерам же нужно было лететь из Соединенных Штатов. Тем не менее, небольшая группа рейнджеров участвовала в составе отряда «Дельта» в операции по спасению заложников в Тегеране в 1979 году. Операция закончилось катастрофой, из-за которой американские силы специального назначения на фоне своих более успешных иностранных коллег выглядели очень глупо. Все это, безусловно, никак не способствовало поиску рейнджерами своей миссии.
Армия не отреагировала на тегеранское фиаско изменением своей доктрины или даже увольнением ответственных лиц. Вместо этого был добавлен новый уровень управления – 1-е Командование специальных операций (Special Operations Command - SOCOM), которое взяло на себя ответственность за все силы специального назначения Армии, рейнджеров и армейские авиационные подразделения специального назначения. 1-е SOCOM должно было войти в Объединённое командование специальных операций (Joint Special Operations Command - JSOC) Пентагона. JSOC должно было курировать силы специальных операций всех видов войск.
«Боевое крещение» JSOC и 1-го SOCOM состоялось в ходе операции «Вспышка ярости» в конце октября 1983 года. Это было вторжение администрации Рейгана на остров Гренада. Недавний государственный переворот, который якобы угрожал безопасности нескольких сотен американских студентов-медиков, обучавшихся на острове, послужил поводом для ликвидации перевалочного пункта советского блока для поставок оружия марксистским партизанам в Центральную Америку. Основными защитниками острова были несколько сотен кубинских строителей (которые были армейскими резервистами), поддерживаемых не более чем 50 кубинскими солдатами регулярной армии и примерно 1500 легковооруженными бойцами гренадской «Народно-революционной армии». Большинство из них исчезли или сдались, как только стало очевидно, что американцы высаживаются на острове. Во время вторжения кубинцы занимались ремонтом взлетно-посадочной полосы в аэропорту Пойнт-Салинас на западной оконечности острова.
Американское вторжение началось с серии операций, проведенных различными подразделениями JSOC. По-видимому, они были проведены как ради пиара, так и в оперативных целях. Неумелые планирование и исполнение
привели к провалу большинства из них и многочисленным неоправданным потерям. Кроме того, они лишили элемента внезапности основную высадку. Однако подавляющая мощь американских сил гарантировала успех, несмотря на все происшествия.
Два батальона рейнджеров собрались для операции на армейском аэродроме Хантер в Джорджии, но к перелету на Гренаду были готовы только десять транспортных самолетов C-130, способные перевезти всего около 500 военнослужащих. Пилоты обещали вернуться для второго рейса, но два командира батальонов рейнджеров правильно угадали, что они вряд ли это сделают. Не имея общего начальника для принятия решения, два комбата взяли каждый по пять самолетов, погрузили на них столько солдат, сколько смогли, и отправились на остров. Получившаяся «двуглавая» ударная сила, конечно, не идеально подходила для задачи по обеспечению безопасности аэродрома Пойнт-Салинас. Отряд «Дельта» численностью около 40 человек должен был очистить взлетно-посадочную полосу от строительной техники, блокировавшей ее, но кубинцы убили нескольких бойцов «Дельты», а остальных блокировали в конце взлетно-посадочной полосы. Рейнджерам пришлось прийти на помощь. Благодаря удаче (и плохой стрельбе кубинцев) рейнджеры понесли очень мало потерь при парашютном десантировании. Вскоре после этого около 150 кубинцев сдались, а остальные отступили в свои казармы.
Однако преувеличенные сообщения об уровне сопротивления кубинцев привели к тому, что на аэродром в качестве подкрепления была высажена еще и бригада 82-й воздушно-десантной дивизии. Эти войска сами попали под огонь сразу же по прибытии, поскольку рейнджеры заняли только западный конец взлётно-посадочной полосы. Они не добились существенного прогресса из-за своей неспособности делать что-либо, кроме как укрываться и вызывать огневую поддержку при любом сопротивлении, каким бы слабым оно ни было. Никто из этих элитных бойцов, похоже, не знал, как выполнять основные тактические пехотные маневры, такие как охват противника или создание огневой позиции. Тем временем на остров высадился батальон морской пехоты, а вскоре за ним последовала и вторая бригада 82-й воздушно-десантной дивизии. Несмотря на слабое сопротивление, рейнджерам, морским пехотинцам и десантникам потребовалось три дня, чтобы захватить остров и спасти всех студентов-медиков. Кубинцы могли бы легко убить их, если бы захотели. Хотя американцы часто проявляли чрезмерную осторожность, это не смогло предотвратить ни многочисленные жертвы среди личного состава JSOC, ни потерю 21 армейского и морского вертолёта (что касается американских потерь, существует фильм, снятый американцем по имени Гейлорд, который в то время жил на острове. Гейлорд запечатлел большую часть битвы, включая катастрофические атаки отряда «Дельта» на тюрьму Ричмонд-Хилл и аэродром Пойнт-Салинас. В его фильме показаны десятки пострадавших (возможно, более 100 человек, включая множество убитых) в ходе атаки на Ричмонд-Хилл. Показания выживших указывают на дополнительные потери среди бойцов SEAL и «Дельты»).
В целом, Гренада не стала удачным дебютом для рейнджеров. Однако, после Вьетнамской войны и новостей о продвижении коммунистов в Африке, Афганистане и даже Центральной Америке, американская общественность жаждала успеха. Новости из Гренады были встречены с большим энтузиазмом, и недостатки операции остались практически незамеченными. Рейнджеры получили настолько положительные отзывы, что Армия смогла убедить Конгресс финансировать третий батальон, формирование которого началось в октябре 1984 года. В июле 1984 года для командования всеми тремя батальонами рейнджеров был создан полковой штаб в Форт-Беннинге, и они стали 75-ым пехотным полком. Новый штаб имел мало тактических обязанностей и занимался подготовкой, доктриной и взаимодействием с вышестоящими штабами. В бою рейнджеры по-прежнему должны были действовать отдельными батальонами или ротами. Когда остальная часть Армии начала в 1985 году реорганизацию в соответствии с новой моделью «Армии совершенства» (AOE) (см. Главу 12), рейнджеры тоже ее прошли, хотя их реструктуризация была менее радикальной, чем у большинства других частей. Некоторые изменения фактически произошли незадолго до введения AOE, когда еще действовали штаты серии H. Наиболее важное из них произошло в 1984 году, когда из стрелковых рот были изъяты все транспортные средства и команды огневой поддержки, которые были объединены в группу огневой поддержки в составе штабной роты (см. Приложение 10.22). Это облегчило обучение и предоставило командиру подразделения огневой поддержки (капитану) больше контроля и ответственности, при этом сохраняя возможность прикреплять во время боевой операции команду огневой поддержки к любой стрелковой роте. Штаб батальона при этом потерял специалистов по огневой поддержки, но сохранил свой первоначальный размер, получив Центр управления личным составом (Personnel Administration Center - PAC).
Реорганизация AOE напрямую затронула рейнджеров, вынудив их сократить свои стрелковые отделения до нового стандартного штата в девять человек (см. Приложение 10.23). Это сократило боевую численность каждого батальона (по крайней мере, на бумаге) на 54 стрелка. Однако стрелковые отделения рейнджеров стали одними из первых подразделений в армии, которые получили новое «автоматическое оружие отделения» M249 (SAW) калибра 5,56 мм. Это усиливало огневую мощь отделения, но также означало существенное увеличение веса переносимого снаряжения. Фактически, штабная рота батальона рейнджеров имела более 11 000 фунтов (5 тонн) снаряжения, не считая расходных материалов, таких как боеприпасы, продовольствие, вода, запчасти, аккумуляторы и т. д., и никаких штатных средств для его перемещения, кроме спин самих рейнджеров и пары HMMWV в секции связи (предназначенных для перевозки радиостанций). Не было ни ручных тележек, ни даже «А-образных» ранцев. Даже потеряв свои радиоджипы, стрелковые роты все еще имели почти по 9000 фунтов (4 тонны) снаряжения. Не все из этого требовалось в каждой конкретной миссии, но его все равно нужно было хранить, обслуживать и использовать при обучении.
Помимо сокращений стрелковых отделений, стрелковые роты потеряли боевых медиков в управлениях рот, передав их в новую секцию боевых медиков в штабной роте батальона. За исключением своей штатной снайперской команды (присутствующей с мая 1974 года), управление роты рейнджеров стало точно таким же, как в роте легкой пехоты. Армия вернула часть личного состава, «сэкономленного» в стрелковых отделениях, в другие подразделения батальона в виде дополнительных радистов и других специалистов по огневой поддержке. Секция связи батальона утроила свой размер. Штаб батальона уже получил двух радистов в соответствии с последними изменениями штатов серии H.
Стоит отметить еще два изменения. В соответствии с практикой AOE, TRADOC разделило штаб батальона на отдельные секции S-1, S-2 и S-3. Секция S-4 вышла из состава взвода обеспечения и стала независимой. Взвод обеспечения теперь контролировал только секцию питания, хотя он также должен был руководить и координировать действия с теми, кто мог доставлять припасы в батальон. Однако трудно понять, почему помощник S-4 не мог выполнять и обязанности командира взвода обеспечения. В секции S-4 был уорент-офицер, который следил за табелем имущества батальона (в большинстве батальонов AOE эту функцию выполняло подразделение на уровне дивизии). В состав штаба батальона вошли батальонный хирург и офицер по огневой поддержке. Секция S-3 тоже увеличилась и включала не менее трёх офицеров-помощников начальника секции.
Как показано в приложениях, изменения, произошедшие в батальоне рейнджеров AOE в период с 1987 по 2001 год, в основном состояли из незначительных изменений в штабной роте и внедрения нового оборудования. Секция связи продолжала расти и теперь превосходит по численности взводы связи в воздушно-десантных и десантно-штурмовых батальонах. Совсем недавно медицинская секция батальона увеличилась еще вдвое. Это сделало её равной аналогичным подразделениям в других пехотных батальонах AOE и способной оказывать помощь гораздо большему количеству раненых, чем раньше.
Важной причиной этого изменения стало сражение в октябре 1993 года в Могадишо, Сомали, в котором оперативная группа «Рейнджер» (сформированная вокруг роты «B» 3-го батальона рейнджеров) потеряла 18 человек убитыми и более 75 ранеными (многие из них тяжело) в бою против местного сомалийского полевого командира. В стрелковых ротах единственным изменением в составе было упразднение должности начальника связи в управлении роты. Это стало возможным благодаря изменениям во взводе связи, который теперь мог придать сержанта по передовой связи каждой стрелковой роте для выполнения обязанностей начальника связи.
Помимо этого, основные изменения коснулись оснащения. В последние годы рейнджеры заменили большую часть своих винтовок M16A2 на более короткий и лёгкий карабин M4. Они также заменили свои старые 7,62-мм пулемёты M60 бельгийскими FN MAG или M240 (временно до получения М240 использовались M249 SAW на станках-треногах). Постоянно совершенствовались радиостанции и приборы ночного видения. Рейнджеры высоко ценят свою способность вести бой ночью. К сожалению, эта возможность больше зависит от дорогостоящего оборудования, чем от звуковой подготовки. Активные инфракрасные приборы ночного видения, как правило, преобладают над пассивными приборами ночного видения, поскольку они могут видеть дальше и в условиях меньшей освещенности, чем приборы ночного видения. Однако они сложнее и дороже, быстрее расходуют батареи и уязвимы для обнаружения в бою с относительно опытным противником. Приборы ночного видения в приложениях не показаны, поскольку их слишком много, чтобы перечислить все полностью. На каждого человека и единицу группового оружия приходится как минимум одно устройство. Однако, хотя большая часть боев в Могадишо происходила ночью, рейнджеры оставили большую часть своих громоздких приборов ночного видения дома. Таким образом, они оказались совершенно бесполезны.
Противотанковая секция ранее имела на вооружении либо три ПТРК «Дракон», либо три 90-мм безоткатных орудия (РПГ) М67 времен войны во Вьетнаме. Первые использовались в ситуациях, когда вражеские танки представляли серьёзную угрозу, а вторые предназначались для использования
когда основными целями были бункеры и укреплённые здания (или лёгкая бронетехника). С тех пор «Драконы» были заменены новыми ракетами «Джавелин», а 90-мм безоткатные орудия уступили место 84-мм системе RAAW (противотанковое оружие рейнджеров). RAAW – это, по сути, американская версия старого шведского РПГ «Карл Густав». Оно примерно того же размера и веса, что и 90-мм М67, но значительно превосходит его по дальности стрельбы. Орудие считается эффективным против точечных целей (вероятность попадания первым снарядом 50% или выше) на расстоянии до 700 метров или «площадных» целей на расстоянии до 1000 метров, может стрелять фугасными и противотанковыми боеприпасами, а также снарядами с белым фосфором. Благодаря усовершенствованиям в технологии кумулятивных зарядов, его противотанковые снаряды значительно превосходят снаряды М67, несмотря на меньший вес и калибр. RAAW был закуплен в ограниченном количестве в качестве специального оружия только для рейнджеров. Однако, учитывая, что массированная угроза бронетехники времен Холодной войны в значительной степени исчезла, RAAW является более чем адекватным оружием против того, что осталось, и может применяться в гораздо более широком спектре ситуаций. Его боеприпасы также намного легче и дешевле в использовании, чем ракеты ПТРК.
Пока эта рукопись редактировалась (в 2000 году – пер.), Армия объявила об очередной реорганизации своих батальонов рейнджеров. Основным изменением стала консолидация ротных миномётных секций в батальонный миномётный взвод. Это оставило каждую стрелковую роту только с противотанковой секцией вместо взвода оружия, что позволило батальону сэкономить несколько командиров взводов, а также гарантировало, что батальон сможет укомплектовать по крайней мере несколько расчетов 60-мм миномётов (скорее всего, не более четырёх из имеющихся шести). Казалось бы, в качестве альтернативы 60-мм можно использовать их 81-мм и 120-мм аналоги при наличии достаточного количества вертолётов для доставки этого оружия и боеприпасов непосредственно на огневые позиции орудия. Но это будет замедлять темп операции и приводить к потере элемента внезапности. Для рейнджеров это должно быть серьёзным недостатком. Использование тяжёлого вооружения может показаться привлекательным в определённых ситуациях, но для нетрадиционных «коммандос» вроде рейнджеров это ловушка. Меррит Эдсон осознавал опасность и решительно (и успешно) противостоял попыткам Штаба морской пехоты вооружить его рейдеров 81-мм миномётами. Уильям Дарби, бывший артиллерист, был более склонен к самообману. По мере того, как он снабжал своих рейнджеров более тяжёлым оружием, они всё чаще ввязывались в обычные бои, которые такое оружие поощряло, и для которых люди Дарби были плохо приспособлены, в итоге «сточившись» в таких столкновениях.
Другие изменения в батальоне были довольно незначительными. Секция S-3 потеряла радиста. Секция S-4 получила клерка. Взвод связи получил начальника группы радиорелейной связи и ещё одного ремонтника для обслуживания растущего запаса электронных устройств батальона (в основном непрактичных). Кроме того, рейнджеры заменили стандартную армейскую портативную радиостанцию AN/PRC-126 на более новую AN/PRC-148. «Группа боевых метеорологов» (спецназ ВВС – пер), вероятно, присутствующая в прошлом на неофициальной основе, стала официальной частью штаба батальона. Ту же тенденцию к «утяжелению» рейнджеров, увеличению «обычной» огневой мощи в ущерб своим задачам (и даже выживанию), которую мы наблюдали на примере миномётного взвода, можно наблюдать и в других частях батальона, например, в вопросе о наличии очень тяжёлых снайперских винтовок 50-го калибра (возрождение старого противотанкового ружья, вероятно, столь же эффективного) в стрелковых ротах и огромном запасе крупнокалиберных пулеметов у командира штабной роты. Какими бы бесполезными они ни были в нетрадиционном бою, такое оружие всё равно необходимо обслуживать и тренировать в ущерб более важным видам деятельности. Таким образом, в лучшем случае, они отнимают энергию, а в худшем — могут подтолкнуть к принятию тактических решений, которых рейнджерам лучше бы избегать. Надеюсь, они просто безвредно пылятся в арсеналах.
Продолжение следует.