ИССЛЕДУЯ ПЕХОТНЫЙ БАТАЛЬОН: ОРГАНИЗАЦИЯ АМЕРИКАНСКОЙ ПЕХОТЫ В ХХ ВЕКЕ

Джо Сойен

Перевод Виктор Маркин

Предыдущая часть

ГЛАВА 3 - ПОСЛЕВОЕННАЯ ОЦЕНКА И ВОССТАНОВЛЕНИЕ, 1920-1932 ГГ

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ ПОЛКИ

Естественно, все эти изменения напрямую затронули только боевой состав 29-го пехотного полка. Таблицы мирного времени ноября 1920 года и местные изменения в этих таблицах остались по сути неизменными. Однако испытания новых организаций продолжались. 29-й пехотный полк испытывал экспериментальную гаубичную роту, использующую новую 37-мм пушку М1 и 75-мм миномет М1 в течение 1928-1929 гг. С пятью офицерами и 197 солдатами она была почти вдвое больше, чем стандартная, имея столько же пушек (три) и минометов (шесть). Тем не менее, такая рота могла поднять по 288 снарядов для каждого 37-мм орудия (вдвое больше, чем стандартная рота) и по 108 мин для каждого миномета (вместо обычных 72). Каждый взвод состоял из одного пушечного отделения (11 человек), двух минометных (по 9 человек) и отделения боепитания (тоже 11 человек). Рота имела свое телефонное отделение из 12 человек и растягивалась на марше на 100 ярдов больше, чем стандартная.

К этому времени автомобильные технологии достигла такой степени, что мобильность по пересеченной местности даже коммерческих автомобилей значительно улучшилась. Поэтому в 1929 году Военное министерство разрешило экспериментальную моторизацию 34-го пехотного полка в Форт-Юстисе. Конечно, моторизация в этом контексте означала не более чем замену гужевого транспорта полка легковыми автомобилями и грузовиками. Это не означало, что транспортные средства полка могли перевезти его весь одновременно. Вместо этого 34-й пехотный полк должен был получить получит набор из 91 автомобиля (в основном коммерческого типа) и восьми мотоциклов. Тип и количество предоставленных транспортных средств больше зависели от того, сколько денег могло наскрести Военное министерство, чем от каких-либо доктринальных или организационных соображений. Командир полка должен был распределять свои машины по своему усмотрению и испытывать их в различных ситуациях. Транспортные средства, выданные 34-му пехотному полку, включали 32 автомобиля повышенной проходимости (девять с легкими грузовыми кузовами), 19 1,5-тонных грузовиков 4x4, 29 3/4-тонных грузовиков (15 4x2 и 14 6x4), пять 3,5-тонных тракторов Холта (каждый тянул два 3/4-тонных прицепа), 750-галлонный (2839 л) бензовоз, восемь мотоциклов с колясками и пять полевых кухонь на прицепах. Только полевые кухни, мотоциклы и бензовоз были стандартными армейскими транспортными средствами. Остальные были коммерческими типами, хотя некоторые были модифицированы. Каждый грузовик 6x4 получил дополнительную ось. Автомобили повышенной проходимости и 1,5-тонные грузовики имели новые или модифицированные кузова, добавленные к их коммерческим шасси. Все автомобили имели баллонные шины. В целом, 1,5-тонные автомобили предназначались для перевозки пайков и багажа для обслуживающей роты. Автомобили повышенной проходимости (кроме пикапов) заменяли верховых лошадей, а 3/4-тонные грузовики служили носителями оружия для гаубичных и пулеметных рот или для перевозки боеприпасов в роте снабжения.

Летом-осенью 1929 года Пехотный совет провел первую фазу серии полевых испытаний экспериментальных штатов пехотного батальона. 29-й пехотный полк был испытательным полигоном, а военная база Форт-Беннинг (он же «Дом пехоты») — лабораторией. Целью было изучение способов повышения боевой мощи батальона путем увеличения и/или перераспределения его автоматического оружия. Соображения передвижения по дорогам были вторичны. Испытания рассматривали только то оружие и оборудование, которые уже существовало или, как ожидалось, будет принято на вооружение в ближайшем будущем. Первоначальный подход заключался в использовании модульной системы, в рамках которой планировщики Отдела пехоты собирали батальоны из различных элементов (сначала) экспериментальных стрелковых и пулеметных рот.

Первоначально экспериментальная стрелковая рота была стандартной стрелковой ротой 1927-1928 гг. с четвертым стрелковым взводом, а эксперименты были сосредоточены на автоматических винтовках роты. Одним из вариантов было поместить все 24 из них в один взвод (и в нем было бы шесть отделений с четырьмя BAR в каждом). Такой взвод действовал бы как «огневая база» роты, в то время как остальные имели бы только винтовки. Вторым вариантом было выдавать BAR «стандартно» – по одному на каждое из 24 стрелковых отделений роты. Третьим вариантом было удвоить это число и выдать по два BAR на стрелковое отделение. Экспериментальная пулеметная рота, как и экспериментальная стрелковая рота, получала четвертый взвод из офицера и 45 солдат с четырьмя отделениями пулеметов калибра .50 (12,7 мм) по 9 человек в каждом. Остальные три взвода имели по офицеру и 41 солдату в четырех отделениях пулеметов калибра 0.30 (7,62 мм), из 8 человек и одного пулемета в каждом. Экспериментальная пулеметная рота насчитывала бы 7 офицеров и 191 человека, а экспериментальная стрелковая – 6 офицеров и 251 человека. Штаб батальона и штабная рота должны быть стандартного типа 1927-1928 гг., за исключением добавления еще одного гаубичного взвода из офицера, 59 солдат, одного 37-мм орудия и двух 75-мм минометов (или гаубиц).

Совет по пехоте в разное время пробовал не менее трех разных батальонных структур. В одной было четыре стрелковых и одна пулеметная рота общей численностью (без прикрепленных медицинских или обслуживающих подразделений), а всего 39 офицеров и 1318 сержантов и рядовых. В другой было всего две стрелковых роты, но две пулеметных (общая численность 34 офицера и 1007 солдат). В батальоне третьего типа было три стрелковых роты и одна пулеметная (33 офицера и 1067 солдат). В сентябре 1929 года был испытан еще один тип с тремя стрелковыми ротами и двумя пулеметными ротами. Стрелковые роты были сокращены до трех взводов каждый, но с двумя BAR на стрелковое отделение. В одной из двух пулеметных рот взвод крупнокалиберных пулеметов был заменен на увеличенный гаубичный взвод из двух 37-мм пушек и двух 75-мм гаубиц, одного офицера и 79 солдат.

Вторая серия испытаний структуры пехотного батальона проходила в Форт-Беннинге с января по март 1930 года. Была поставлена цель еще больше улучшить и развить победившую конструкцию из первой серии. Это была четвертая альтернатива с тремя трехвзводными стрелковыми и двумя пулеметными ротами, за исключением того, что обе пулеметных роты сокращались до трех взводов каждая за счет передачи гаубичного взвода и взвода пулеметов 50-го калибра в штабную роту батальона. В бою одна из двух пулеметных рот обычно раздавало бы свои взводы по стрелковым ротам. Это давало каждой из последних как четвертый взвод, так и огневую базу. Другая пулеметная рота, а также взводы гаубиц и пулеметов 50-го калибра из штабной роты, формировали резерв комбата. Взвод крупнокалиберных пулеметов, четыре пулемета которого вместе с боеприпасами перевозились на 8 1-тонных грузовиках, мог решать противотанковые и зенитные задачи. 37-мм пушка в гаубичном взводе могла функционировать как в качестве противотанкового орудия, так и в вариант орудия непосредственной поддержки.

Новый батальон должен был состоять из 37 офицеров и 1141 сержанта и рядового. Его маршевая колонна занимала бы на дороге 1913 ярдов, или более чем в два раза больше, чем 913 ярдов (плюс 40 ярдов для приданного гаубичного взвода) батальона 1927-1928 гг. Он имел на 300 человек больше, почти столько же винтовок, вдвое больше автоматических винтовок (BAR) и гаубиц и более чем в два раза больше пулеметов. Он также мог нести больше боеприпасов. Многие наблюдатели считали, что новый батальон достиг идеального сочетания огневой мощи, ударной мощи, управляемости, плотности войск и мобильности.

Следующим шагом было вписать батальон в полковую организацию. Однако большой размер батальона делал слишком его громоздким для действия в составе полка. Поэтому Пехотный совет сократил батальон, исключив одну пулеметную роту, и усилив оставшуюся четвертым взводом пулеметов калибра 7,62 мм. Это увеличило численность пулеметной роты до 7 офицеров, 236 солдат и 16 пулеметов. Были добавлены дополнительные люди в управление штабной роты батальона, но разведывательную секцию сократили до 12 человек. Новые «полковые» роты поддержки поглотили батальонные гаубичные взводы и взводы пулеметов 50-го калибра. Эти изменения сократили батальон до 29 офицеров и 870 солдат. Помимо штаба, штабной роты, роты обслуживания и прикрепленных медиков и капелланов, полк теперь получал увеличенную гаубичную роту, которую вскоре переименовали в артиллерийскую (7 офицеров и 249 солдат в четырех взводах по две пушки, две гаубицы, офицеру и 56 сержантов и рядовых). В полковой пулеметной роте имелось четыре взвода пулеметов 50-го калибра. Рота обслуживания насчитывала 10 офицеров и 250 солдат. Ее транспортный взвод (все еще оснащенный гужевым транспортом) должен был составлять 5 офицеров и 200 солдат. Каждая батальонная транспортная секция батальона получала офицера и 40 солдат. Это позволяло бы каждому пехотному батальону получить офицера службы снабжения в дополнение к своему собственному офицеру снабжения (Bn-4). Штабная рота полка (9 офицеров и 83 солдата) теряла пионерный взвод, но получали полковой оркестр с уорент-офицером и 49 солдатами. Общая численность личного состава полка составляла 120 офицеров и 3456 сержантов и рядовых, что отнюдь не было чрезмерным. 29-й пехотный полк мог бы быть организован как один из этих полков за вычетом одного батальона, пушечного взвода, взвода из полковой пулеметной роты и части роты обслуживания.

Теория, лежащая в основе новой структуры, заключалась в том, что, если полк будет иметь большую огневую мощь, он сможет удерживать более широкий фронт и соответствовать новой оборонительной доктрине, согласно которой фронт должен прикрываться в основном дальнобойной артиллерией и пулеметным огнем, а большая часть пехоты будет разворачиваться в глубину для маневра и контратак небольшими отдельными подразделениями. Очевидно, что эта концепция находилась под сильным влиянием немецкой оборонительной доктрины 1918 года. Вооружение двумя BAR каждого стрелкового отделения рассматривалось как эффективный способ усиления огневой мощи, но это налагало тяжелое бремя переноски боеприпасов на стрелков из BAR и их помощников, ограничивая мобильность. Увеличение числа пулеметных рот до четырех взводов не только увеличило огневую мощь, но и позволило им лучше перемещаться «скачками» («перекатами» в отечественной терминологии - пер.). Три взвода могли стрелять, пока один двигался, и рота была бы менее ослаблена, если бы ей пришлось откомандировать один взвод в стрелковую роту. Рота крупнокалиберных пулеметов улучшала устойчивость полка к воздушным атакам и повышала безопасность полковых тылов. Артиллерийская рота могла придавать по взводу к каждому из двух батальонов, которые полк обычно разворачивал впереди, и это оставляло бы два артиллерийских взвода и роту крупнокалиберных пулеметов в качестве огневого резерва командира полка. Это превращало полкового командира в гораздо более самостоятельного руководителя, которому не пришлось бы оставлять все боевые действия на усмотрение командиров батальонов. Если требовали обстоятельства, взводы из полковой пулеметной роты могли быть прикреплены к отдельным батальонам, где действовали бы под руководством батальонных пулеметных рот.

Несмотря на глубокое удовлетворение структурой нового полка, Военное министерство ее не приняло.

Моторизация также продвигалась быстрыми темпами. Хотя только 34-й пехотный полк был полностью моторизован, еще девять других полков тоже начали экспериментировать с различными военными и коммерческими грузовиками. Эти транспортные средства, однако, не могли отрываться далеко от хороших дорог и лишь частично заменяли гужевой транспорт. Они, прежде всего, были попыткой сэкономить на людях и животных, получив одновременно практический опыт работы с автомобилями.

В то же время высказывалась обеспокоенность тем, что количество оружия, добавляемого в пехотные подразделения, серьезно повредит их мобильности. Большинство старших офицеров, участвовавших в этой реорганизации пехоты, помнили времена, когда пехотинцы несли с собой только винтовки, а пехотный батальон AEF не имел оружия, требующего для переноски более одного человека. Пулеметы эти люди рассматривали как оборонительное оружие, тяжесть которых только все замедляет, а полковые гаубицы – как ненужное дублирование полевой артиллерии.

Тем не менее, новые технологии начали восполнять некоторые критические недостатки пехоты. До сих пор не было промежуточного оружия между BAR и тяжелым Browning M1917A1 с водяным охлаждением. Хотя 15-фунтовый (6,8 кг) BAR был очень мобильным, его огневая мощь была ограничена плохой управляемостью при автоматическом огне, быстрым перегревом ствола и отсутствием устойчивого крепления. С другой стороны, малая подвижность M1917A1 серьезно подрывала его ценность, несмотря на превосходную огневую мощь. Для ведения огня на большие расстояния ему требовалось очень прочное и устойчивое крепление, и по этой причине это 34-фунтовый (15,4 кг) пулемет плюс семь фунтов (3,1 кг) воды должен был устанавливаться на 53-фунтовый (24 кг) треножный станок. Этот пулемет мог легко израсходовать более 600 фунтов (272 кг) воды и боеприпасов примерно за час напряженного боя. Таким образом, имеющиеся пулеметы могли обеспечить либо огневую мощь, либо мобильность. Армии нужно было промежуточный пулемет, сочетающее в себе часть мобильности BAR с частью огневой мощи тяжелого пулемета. Это промежуточное оружие должно было называться легким пулеметом LMG (light machinegun). Поскольку денег было мало, процесс разработки и закупки не ожидался легким.

Решение было найдено в виде пулемета Browning M1919. По сути, это была версия M1917A1 с воздушным охлаждением ствола, разработанная изначально как танковый пулемет. Армия установила 72 пулемета версии M1919A1 на импровизированные треноги и начала их испытания. Вскоре стало ясно, что наземный M1919 был именно тем промежуточным оружием, которое она искала. Однако полностью доработанный M1919A4 потребовал гораздо больше времени на запуск в производство, чем ожидалось, и начал поступать в войска не ранее 1940 года. При этом его появление на вооружении никогда не вызывало сомнений, и планирование штатов пехотных частей примерно с 1933 года исходило из предположения, что это оружие будет доступно.

Дополнительные разработки оружия включали испытания полуавтоматических винтовок Педерсена и Гаранда и разработку 37-мм пушки M2, которая оказалась лишь немногим лучше, чем M1. Французский 81-мм миномет Эдгар-Брандт модели 27/31 оказался огромным улучшением по сравнению с невзрачным 75-мм минометом M1. Основанный на оригинальной конструкции Стокса, «Брандт» весил всего около 40% от веса миномета M1. Он стрелял более разрушительным снарядом наполовину дальше и с гораздо большей скоростью. Несмотря на гладкий ствол, новй миномет продемонстрировал превосходную точность на больших дистанциях, а также обладало меньшей минимальной дальностью стрельбы. После испытаний в 1932-1933 гг. «Брандт» был выбран для закупки в ожидании финансирования.

В области радиосвязи пехотные радиостанции продолжали представлять проблему из-за малой дальности и надежности в дополнение к чрезмерным весу и сложности. Большим шагом вперед стало появление радиостанции SCR-131. Она заменила как батальонные SCR-77 (улучшенную до версии «B»), так и бригадно-полковые SCR-79. В своей базовой версии SCR-131 могла работать на расстоянии от 5 до 7 миль (от 8 до 11 км). Достаточно легкая, чтобы быть батальонной радиостанцией, но превосходящая по дальности связи полковую, она сильно повысила свою надежность за счет использования ручного генератора вместо ненадежных батарей. Если она оснащалась самодельной проволочной антенной, дальность передачи могла быть увеличена до 100 миль (161 км), а порой и до 2000 миль (3219 км). Это помогло решить серьезную проблему обучения. Дело в том, что бригадному или полковому взводу связи в мирное время разрешалось иметь только одну радиостанцию, а они часто размещались слишком далеко друг от друга, чтобы проводить совместную подготовку радистов. Батальонные радиостанции обычно находились на складах, и поэтому очень немногие части могли реально использовать свои секции радиосвязи. SCR-131 с самодельной антенной позволяла проводить совместные учения связистов на значительном расстоянии друг от друга. Отсутствие финансирования закупок сделало внедрение SCR-131 очень медленным процессом и оставило старые комплекты SCR-77 и 79 в эксплуатации еще на несколько лет.

В течение следующих нескольких лет ухудшение ситуации в мире, вызванное возвышением нацистской Германии и советской России, гражданской войной в Испании и захватом Маньчжурии японцами, наконец, начало открывать кошельки Конгресса, хотя последствия этого не будут ощущаться в течение некоторого времени. Однако, вместе с уже достигнутым техническим прогрессом и приобретенным организационным опытом, новые деньги будут питать очередной этап реорганизации, которые приведут к постоянным изменениям в пехотных полках и батальонах.

Продолжение следует