Почему вам не нужна интерсекциональность
Теория интерсекциональности претендует на статус идеи, объединяющей все движения за права меньшинств. Казалось бы, нельзя представить лучший сценарий для активистов тех или иных меньшинств, чем объединение усилий с близкими и дружественными силами. Однако этот союз имеет множество подводных камней и не только не в состоянии устроить всех участников, но сам построен на внутреннем неравенстве и ведет к неравноправию.
К примеру, интерсекциональным феминисткам противостоят TERF — Trans-Exclusionary Radical Feminist (транс-эксклюзивные радикальные феминистки). Это феминистическое движение представлено лидером феминистской литературы Чимамандой Адичи, ведущей программы «Четыре женских часа» на BBC Дженни Мюррей и одной из наиболее значительных феминисток XX века Жермен Грир. Интерсекциональные, транс-инклюзивные феминистки упрекают их в угнетении трансгендерных женщин отказом в доступе к медицинскому обслуживанию, группам женской взаимопомощи и женским туалетам.
Надо признать, что TERF действительно могут защитить женщин от приставаний и насилия, протестуя против допуска трансгендеров в женские туалеты: в соответствии с гендерной теорией трансгендерным людям необязательно совершать хирургическую операцию на гениталиях или менять сексуальную ориентацию, при этом никому непозволительно отрицать их самоидентификацию. То есть человек, имеющий хромосомный набор XY, половой член, влечение к женщинам, а также тестостерон, дающий преимущество в физической силе над женщинами, может спокойно посещать женский туалет — достаточно лишь заявить об ощущении себя женщиной. К тому же это ощущение может проявиться и исчезнуть вообще в любой момент (гендерфлюидность). Интерсекциональные феминистки выступают за свободный допуск таких людей в пространства, предназначенные только для женщин. Неудивительно, что подобный подход приводит к росту случаев подглядывания за женщинами в гендерно-нейтральных туалетах и примерочных, не говоря о возрастающем риске женщины стать жертвой изнасилования.
Таким образом, дискриминируя трансгендеров, TERF защищают интересы женщин — группы, к которой они относятся. Их нельзя обвинить в недостатке феминизма, и противники осыпают их обвинениями в трансфобии, требуя пожертвовать интересами женщин в пользу интересов трансгендеров. Действительно, трансгендеры могут испытывать сильный дискомфорт от невозможности использовать туалеты и примерочные в соответствии с самоидентификацией. Найти взаимовыгодный компромисс между интересами этих групп в рамках интерсекционализма просто невозможно: представителям одной из групп придется всегда жертвовать своими интересами ради интересов представителей другой группы: либо женщины вынуждены свыкнуться с повышенным риском домогательств, либо трансгендеры вынуждены согласиться с отрицанием их «гендерной идентичности».
И пример TERF как конфликта между движениями меньшинств не единичен: адепты интерсекционализма вынуждены точно так же находить некий баланс между мизогинией и исламофобией (учитывая отношение ислама и многих неевропейских культур к женщинам), между гомофобией и исламофобией (учитывая отношение ислама к совершающим гомосексуальные половые контакты), между трансфобией и эйджизмом (по вопросу о минимальном возрасте для трансгендерного перехода). Интерсекционалисты вынуждены частично закрывать глаза на свою собственную доктрину, оправдывать дискриминационные поступки и действия одних людей и резко осуждать за то же самое других. По сути, интерсекционализм обязывает активистов ограничивать себя и свои взгляды и не позволяет им быть до конца лояльными своим группам. Причем границы дозволенного отличаются для разных групп.
Интерсекционализм предлагает решать конфликты на основании сравнения наборов «опыта угнетения» и «привилегий», которыми те или иные группы обладают, но эти понятия весьма произвольны и не позволяют объективно и справедливо решать, кто прав в том или ином случае, и полностью исключают равенство, которое активисты провозглашают своей целью. Так кому же выгодно такое иерархическое неравенство? Порожденные интересекционализмом союзы наносят вред всем участникам, кроме социалистов. Только социалисты не идут на компромиссы в интерсекционализме, более того, они сохраняют за собой власть выстраивать иерархию на основании полезности того или иного человека делу разрушения капитализма: левые верят в теорию культурной гегемонии Грамши, согласно которой наиболее угнетенные (имеющие большее количество угнетенных идентичностей одновременно) люди наиболее вероятно могут служить орудием против капитализма, будучи носителями враждебной для него культуры. Поэтому именно те, кто находятся на пересечении угнетенных идентичностей (например, не просто женщины, а женщины-трансгендеры), могут рассчитывать на лучшее отношение к себе в интерсекционализме, чем носители только одной угнетенной идентичности, чьими интересами придется жертвовать. Одна группа всегда права, а другая не права просто потому, что ей приписывается больший социальный вес в капиталистическом обществе, — и это правило интерсекционализм навязывает не только обществу в целом, но и своим же активистам.
Интерсекционализм коллективистичен: он требует рассматривать общество через призму интересов групп в нем, что обесценивает личность и приводит к постоянному нарушению ее прав. Коллективистское восприятие группы не как совокупности индивидов а как однородного монолита, имеющего свои собственные интересы, означает подавление членов группы и их подчинение идеологическому мейнстриму — повестке социалистов, монополизировавших власть говорить от лица группы и, по сути, эксплуатирующих ее. Поэтому от интерсекциональных феминисток требуется жертвовать интересами женщин еще и в том случае, если те противоречат интересам социалистов: вы не услышите голосов феминисток, требующих сокращения налогового бремени, лишающего женщину ее экономической самостоятельности, и легализации оружия, способного уравнять ее в силе с тестостероновым насильником, — голоса этих феминисток заглушают левые, присвоившие себе женское движение. Вы никогда не увидите репрезентацию геев или трансгендеров, не разделяющих левую повестку, в левых изданиях вроде BuzzFeed или Vox. Интерсекционализм клеймит их предателями и затыкает им рты так же, как представителям «имеющих привилегии» групп. Власть социалистов в интерсекционализме подчеркивается и тем, что они позволяют себе даже то, против чего сражаются активисты «союзников»: харассмент, антисемитизм, расизм, гомофобию. Левые не спешат отречься от своих лидеров и икон, виновных в проявлениях фобий, и игнорируют расистские корни своих политических программ. Нужны ли активистам движений за права меньшинств такие «союзники» и самозваные арбитры?
Точка соприкосновения
Ключ к достижению равноправия и к разрешению коллективных конфликтов невозможен в трайбалистской коллективистской парадигме, но его способен дать индивидуализм. Индивидуализм требует отказа от коллективных интересов только в том случае, если они означают нарушение равных для всех индивидов прав. Фактически, индивидуализм провозглашает, что идентичность служит человеку, а не человек — идентичности, так как нарушение прав человека под предлогом групповых интересов запрещено. Провозглашая собственность индивидов над самими собой, индивидуализм устанавливает четкие границы, останавливая войну всех против всех и позволяя нам мирно сосуществовать в обществе.
Индивидуализм запрещает преследовать групповые интересы, когда они нарушают права личности: гей не может использовать насилие против отказывающегося обслуживать его бизнесмена, феминистка не вправе требовать государственного преследования авторов объективирующей женщин рекламы, а трансгендер — называющих его неприятным ему местоимением. Индивидуализм не позволяет практиковать элементы культуры колонизированного неевропейского народа, если они означают насилие против женщин и казнь геев, а не потому, что они нарушают совершенно нацистское и трайбалистское правило интерсекционализма о запрете «культурной апроприации». Индивидуализм создает рамки для защиты интересов групп так же, как это делает интерсекционализм, но его рамки справедливы, так как основаны на равном отношении к людям, и четко определяемы в каждом отдельном случае: оценивается правомерность поведения конкретного человека, а не его групповая принадлежность и «очки» угнетения и привилегий.
Вместо неопределенной и порождающей несправедливость интерсекциональной системы коллективной ответственности, подчиняющей активистов политическим целям марксистов, индивидуализм предлагает универсальный моральный принцип принадлежности каждого человека самому себе и следующий из него принцип запрета агрессии, являющиеся не чем иным как заявлениями радикального аболиционизма — полной отмены рабства и освобождения рабов. Индивидуализм базируется на идее о том, что каждый человек должен принадлежать сам себе, и никто не вправе нарушить его права на тело и вещи, которые он преобразовал из ничейных или получил от других людей добровольно либо в порядке компенсации за нарушение прав. Эти идеи нашли воплощение в политической философии либертарианства.
Индивидуализм дает четкие определения равенству и социальной справедливости, осмысливая их как равенство всех людей в правах (равноправие) и восстановление нарушенных прав всех людей в обществе. Индивидуализм отметает интерсекционалистское видение группы как самостоятельной сущности, взамен декларируя уникальность каждого индивида и полную неоднородность групп (интерсекционализм понимается многими активистами именно как способ достижения равенства через признание неоднородности, но коллективистская мифология препятствует достижению цели). Понятия систематического угнетения и привилегий также переосмысливаются: систематическим угнетением признается государственная деятельность, нарушающая права индивидов, а привилегиями — выданные чиновниками разрешения на нарушение чужих прав. Либертарианство осуждает государство как аппарат систематического и массового насилия, нарушающего права индивидов. Очевидно отличие от коллективистского подхода интерсекционалистов, видящих в принудительной власти чиновников над личностью не зло, не имеющее оправдания, а инструмент для установления «правильного» систематического угнетения, называемого «социальной справедливостью», вместо «неправильного», существующего сейчас.
Интересекционалистская вера в привилегированные группы дегуманизирует людей, обесценивая личность, разжигает вражду и препятствует возникновению гражданского общества, усиляя власть государства — именно той системы, которая осуществляет систематическое угнетение. Левые не деконструируют эту систему, а стремятся возглавить ее, управляя конфликтом. Свободный рынок, обогативший пролетариат, лишил социалистов надежды завоевать власть, пожертвовав жизнями наемных рабочих, поэтому неомарксисты теперь эксплуатируют меньшинства.
С помощью интерсекционализма левые связывают свою борьбу против капитализма (точнее, против свободного рынка) с защитой прав меньшинств, но страдания меньшинств там, где социалисты преуспели, хорошо известны: пока одни женщины из социалистической Венесуэлы медленно погибают от рака груди в отсутствии адекватной медицины, другие массово пересекают границу, чтобы продать свои волосы в Колумбии и взамен купить дефицитные товары первой необходимости. Государства с несвободной экономикой не способны гарантировать представителям ЛГБТ даже личную безопасность. Левые имеют отвратительный track record в деле защиты меньшинств, они попросту профнепригодны, как и другие коллективисты, ведь самое маленькое меньшинство на свете — это отдельный человек. Те, кто отказывают индивиду в правах, не могут претендовать на звание защитников меньшинств. Именно поэтому только либертарианство способно помочь борцам за равноправие в достижении их цели.
Раннее: