Нераскрытые тайны

Из лифта вышли двое. Одинаковые двери в тянущимся коридоре освещались приглушенным светом оранжевых ламп. Нарастающее эхо от глухих ударов сапогов нарушало привычную тишину. Не посмотрев друг на друга, двое уверенно остановились у выбранной двери. Последовал непродолжительный стук. Дверь открылась.

– Валерий Семенович Нечаев? Вы арестованы.
Нечаев побледнел. Слипшиеся губы заставляли молчать.
– Ну-же, Валерий Семенович, вы нас пригласите?
– Мужики… – выдохнул шепотом Нечаев.
– Давайте-давайте, Валерий Семенович, не тяните время, – ухмыльнулся усатый.
– Запрещенная литература в доме имеется? – спросил второй, закуривая самодельный сверток с курительной смесью.
– Мать его, вы кто, мужики? Какая литература?

Комната была тесная. Скудное убранство дополняло аскетичный интерьер маленькой комнаты. Под ногами мешались безнадобные вещи. Веяло сыростью.
– Следователь ОГБ Хромцов, – представился усатый.
Присев на стул, он достал папку и вынул оттуда желтый лист, а затем протянул его хозяину комнаты:
– Ознакомьтесь, пожалуйста.
– Да Вы садитесь. Как-никак, у себя дома, – подвинул соседний стул второй следователь.
Валерий Семенович дрожащими пальцами держал лист. В протоколе задержания было указано хищение партийного имущества.
– Мужики… Вы чего? Чтобы я хлеб наш общий воровал? Матерью родной клянусь, что никакие концентраты со складов в жизни домой не носил.
– Товарищ Форсейкин, – а Вы осмотритесь здесь пока что, – сказал Хромцов, глядя на Нечаева.
Следователь принялся рассматривать разбросанные листы на кровати. Затем он заглянул под кровать, в темноте можно было нащупать плотные, прижатые к стене сумки.
– Запрещенное есть что-нибудь?
– Из макулатуры ничего интересного, а вот под кроватью у товарища целый продовольственный склад.
-Я полагаю, вы уже ознакомились? – Хромцов забрал бумаги у Нечаева. – Да сядьте же вы.
Присев за стул, Валерий Семенович провел рукой по гладкому черепу, чтобы собрать накопившуюся влагу. Спина покрывалась испариной. Ноги постукивали в нервном ритме.
– Повторяю, мужики, я ничего не крал! Сумки эти в первый раз вижу, да как я вообще смог пронести столько мимо чужих глаз?
– Это мы и пытаемся выяснить, – Хромцов зашелестел бумагами. – Так, давайте-ка заполним еще одну формальность.
Нечаев покорно молчал.
– Так-с, Валерий Семенович Нечаев. – вслух записывал следователь. – Давно работаете на пищевом складе?
– Два цикла.
– Среди коллег были неприятели?
– Нормальные отношения были. Как везде.
– В подпольных организациях состоите?
– Никогда.
– Что толкнуло вас на воровство?
– Я не крал!
– Товарищ, Хромцов! В сумках, в основном, красняк и глина. И еще какие-то странные кубы с узорами, не иначе как игрушки сектантов, – крикнул Форсейкин.

Хромцов отложил пишущий предмет:
– Послушайте, Валерий Семенович! Я предлагаю вам добровольно сдаться. Нечаев молчал, глядя на зеленые стены своей тесной комнаты.
Следователь продолжал заполнять протокол.
– Товарищ, Хромцов! А вы так и запишите: “подозреваемый на контакт идти не желает”. Напишем, что похищенный концентрат при обыске не найден. А этого Нечаева пускай упаковывают.
Нечаев вскочил со стула:
– Суки, вы что делаете? Падлы!
– Тихо! – пригрозил пальцем Хромцов. Вы, Нечаев, – личность подозрительная. Семьи у вас нет. К работе у вас отношение халатное. Занимаетесь, понимаете ли, черт знает чем. Ошиваетесь с такими же подозрительными личностями. Начальству своему хамите. Жалобы на вас, от кого надо, поступают регулярно. Польза от вас какая?
– Я не вор! Слышите паскуды?
– Вы неблагонадежный гражданин! Следовательно, вы – преступник. Скажите, спасибо, что мы решили вас арестовать, теперь-то вам найдется полезное применение.

В комнате повисла тишина. Нечаев не мог поверить, что на него могут повесить воровство, что кто-то так жестоко мог подставить. Думать о том, что произошло, не хватало сил. Успокаивать себя верой в нереальность происходящего помешал стук в дверь. В комнату вошло еще двое.
– Знакомьтесь. Это – Валерий Семенович Нечаев. Обчистил местный продовольственный склад. Мотивы неясны. Похищенные концентраты не найдены. Возможно здесь замешана целая преступная группировка. Вероятно, сектант. Давайте-ка его к нам, там разберутся, – сказал Хромцов. Двое взяли под руку Нечаева и вывели из комнаты.
– Вытаскивайте сумки, Форсейкин. Нас уже должны ждать.
– Далеко, надеюсь, нести не придется?
– Нет, совсем нет. Пройдемся до брошенного цеха, не успеете устать, – сказал Хромцов, закуривая курительный сверток.
– Тяжелые падлы, в сумках, кроме концентратов, есть кубы с узорами. Скажите честно, вы знаете, что это?
– Не обременяйте себя лишними мыслями, товарищ Форсейкин, – Выдыхая тяжелый дым, сказал Хромцов.
Разговор прекратился. Каждый погрузился в собственные размышления.

За стареющим лицом Хромцова, всегда казавшимся невозмутимым, скрывалось легкое чувство волнения. Форсейкин рассматривал под ногами металлический хлам, поблескивающий от сырости. Вопросов к старшему наставнику накопилось множество, но он не осмеливался их озвучивать. Обсуждать приказы на службе – пагубное дело, это Форсейкин неустанно повторял в своей голове. Однако, желание преодолеть неловкое молчание, давящее на грудь с каждой минутой сильнее, подобно медленному спуску механического пресса, было навязчивым. Форсейкин покашливал, пытаясь привлечь внимание Хромцова. Диалог не завязался. Хромцов оживился несколько позже, когда следователи ступили в помещение цеха:
– Не видно никого там? Они уже должны быть здесь.
– Да разве в этой темноте есть, что разглядеть?
– Покурим, постоим. Кому надо, тот нас сам найдет, – сказал Хромцов, вынимая из кармана курительный сверток.
Форсейкин сбросил сумки. Взяв пример с товарища, он потянулся за куревом в карман. Неловкие телодвижения выдавали в нем чувство беспокойства.
– Да не нервничайте вы так, – сказал Хромцов, – Когда все закончится, я отвечу на все ваши вопросы, про Нечаева в том числе.

Форсейкин не успел ничего ответить. В темноте нарастал шум. Бросив курительные огарки, следователи настороженно прислушались к деталям, пытаясь угадать источник звука. Хромцов провел рукой по усам; оглянул напарника, а затем жестом показал, что нужно сделать несколько шагов назад, оставив сумки. Шум постепенно стих, растворившись полностью под ногами следователей.
Послышался голос из темноты:
– А я уж и не надеялся ждать вас.
– Пришлось хорошо подготовиться, – тяжело вздохнув, сказал Хромцов. Незнакомец не желал выходить из темноты. Форсейкин мог только догадываться, кто перед ним стоит. Беспокойное чувство присутствия чего-то невиданного, совсем неизвестного, породило в его голове жуткие фантазии.
– Кубы не все… – послышался холодный голос незнакомца.
– Сожалею, но в сумках всё, что удалось отыскать, – протянул Хромцов.
– Мне нужны все кубы, – голос незнакомца с каждым разом все менее напоминал человеческий.
Голос приближался. Шаги незнакомца не оставляли привычный обувной стук, движение напоминало извивание большой змеи, трущуюся телом о шершавый бетонный пол.

– Стой, где стоишь! – Вытащив пистолет из кобуры, приказал Хромцов, – Мы не договаривались о том, сколько реликвий я должен принести.
Испуганный Форсейкин достал свое оружие и направил на своего коллегу:
– Что здесь происходит, товарищ Хромцов? Кто это? Зачем нужно было нести в этот цех концентраты и позолоченные кубы? Я требую ответов на все вопросы прямо сейчас, иначе я сомневаюсь, в том, что правильно, а что нет! – Брось пистолет! Я же сказал, как только выйдем отсюда, я тебе все расскажу.
– Нет, чувствую лажа какая-то зарыта, предупреждаю, я буду стрелять, – дрожащими руками целился Форсейкин.
Хромцов развернулся к нему лицом и ловким, прицельным выстрелом пистолета продырявил напарнику голову. Следователь настороженно вслушивался в образовавшуюся после выстрела тишину, пытаясь уловить колебания, исходящие от невидимого противника. Осмотревшись вокруг, Хромцов поспешил к выходу, понимая, что неудачная сделка со сверхъестественным может стоить ему жизни. Таинственный незнакомец исчез, будто его никогда и не существовало.

Миновав ржавые ворота заброшенного цеха, Хромцов остановился, чтобы перевести дух. Стареющему организму перевести дыхание после незапланированной пробежки было мукой.
Дойдя до первого лифта, внутри жилого коридора, следователь успокоился. Хромцов ладонью сгреб накопившуюся влагу со лба. Нажав на кнопку вызова лифта, он тяжело выдохнул, а затем прошептал себе под нос:
– Бляха-муха, чтобы я еще подписался на подобное хоть раз…
Открылись створки лифта. Вдавив кнопку для поездки на нужный этаж, Хромцов привычно провел рукой по своим густым, седеющим усам и стал рассматривать старые выцарапанные надписи внутри кабины. Лифт тронулся, издавая небольшой, но непривычный треск. Следователь слышал звуки, но не придавал значения. Он думал, как в протоколе будет объяснять исчезновение напарника.

До запланированного выхода оставалось два этажа, как вдруг лифт остановился, слегка покачиваясь внутри глубокой шахты. Хромцов топнул сапогом в надежде запустить дряхлый механизм подъемника. В лифте погас свет. Кнопки на панели не отвечали на грубое нажатие пальца. За створками послышался вой сирены. Хромцов накинулся на дверцы, пытаясь раздвинуть их вручную.

В кабине чувствовался запах сырого мяса. Сплюнув на пол, Хромцов принял еще одну попытку раскрыть створки самостоятельно. Отдышавшись, он спустился на пол. Хромцов достал портсигар, в котором лежал последний курительный сверток, прислонившись поудобнее к стене лифта, он наслаждался приятным запахом дыма.