ИНТЕРВЬЮ С НАТАЛЬЕЙ ЗАВЬЯЛОВОЙ

- Привет, Наташ. Давай начнем с вопроса о том, как вы с Антоном познакомились.

- Да, это такая забавная история. Вообще, в принципе, наше знакомство… Оно было, наверное, неосознанным таким немного, потому что мы познакомились ещё в детстве. Ведь мы росли вместе, в одном поселке – в Лузино. Я танцевала в коллективе «Контраст», а у них была тогда уже бандуля «Отрицательное влияние». У нас разница почти пять лет с Антоном. Представьте, ему было 20 лет, мне было 15, интересы у нас были совершенно разные, поэтому наше первое знакомство...

Просто и я знала, что есть Антон и что он занимается музыкой, и он про меня тоже знал.

Они с ребятами над нами подшучивали даже, помню.
Потом с годами начали взрослеть, и я помню очень хорошо один момент, вот почему-то запомнила: когда я ещё жила в Омске, мы как-то с Антоном ехали с учёбы вместе на 123-ем автобусе, на нем тогда ещё была как раз та самая знаменитая дубленка и шапка. И мы говорили о планах на будущее. Он тогда сказал, что хочет в Москву в идеале, хочет расти в музыкальном плане, двигаться вперёд. И я, помню, с таким задором ему: «Давай, езжай, у тебя там будущее, ты - отличный музыкант, у тебя все получится».

И получилось, что сама не осознавая, я напророчила будущее и себе, и уже теперь своему мужу.

Я, наверное, одна из немногих, кто ему звонил, когда он приезжал в Омск из Москвы. Хотя, честно говоря, я не следила за его творчеством, мне он нравился, прежде всего, как человек и только потом как музыкант - мне просто приятно было с ним общаться.

Скажу больше, я даже чаще общалась с его старшим братом Димой. Ну, как-то так получилось. Я в юности была такой сорванец, и Дима тусил со своей компанией в «садике» — лузинцы поймут (смеётся), а я время от времени туда к ним приезжала и с ними тусила тоже. Дима смотрит: одиннадцать часов вечера. — «Малая, давай домой». То есть, присматривал за мной. Как сейчас я уже говорю, он, видимо, воспитывал и берег меня для своего брата (смеётся). Дима вообще, в принципе, всегда относился ко мне как к сестрёнке, несмотря на то, что у меня у самой четыре старших брата.

- Четыре сыночка и лапочка дочка

- Да, папа тоже так любил говорить.

В общем, я одна из немногих, кто не стеснялся звонить Антону, когда он приезжал в Омск, встречаться с ним и вообще разговаривать о творчестве. Я ему рассказывала о своем: я на тот момент очень много танцевала. Хотя по специальности я управленец, но всегда хотела быть хореографом, режиссером. А Антон делился со мной музыкой, своими впечатлениями, планами. Нам просто было интересно общаться друг с другом, не более, никаких симпатий, ничего такого.

- Может, просто тебе так казалось?

- Нет, просто по-дружески. Серьёзно. Мы и сейчас это иногда вспоминаем и смеёмся. Вот потом, уже в 2010 году, когда Антон приехал на крестины своей старшей племянницы Катюшки, Дима, забирая его от друга Максима, который был в Омске по работе, сказал внезапно: «Ты видел, малая-то выросла уже». Антон говорил, что сам не понял, как мне позвонил тогда: «Малая, привет, я в Омске».

- В смысле, позвонил и пригласил на свидание?

- Нет. У меня практически не было подруг, в то время у нас была компания - восемнадцать пацанов и я одна девочка.
Кстати, все говорят, что дружбы между мужчиной и женщиной не может быть, я вот искренне верю, что может, потому что и по сей день мы продолжаем общаться со многими друзьями, с кем общались в Омске, и я уверена, что дай Бог мы и детей растить будем вместе.
Так вот, тогда это не было свидание, и я ни о чём таком совсем не думала, сходили в кино, поговорили. На следующий день он меня опять пригласил, но у меня в тот день не получилось, так как у меня была забита с пацанами рыбалка и я поехала на неё. Он согласился, что рыбалка — это дело «святое», и договорились встретиться через день. Встретились в кафе, сидим, разговариваем, и он задаёт мне вопрос: «А как у тебя в семье вот это, а как у тебя в семье то?» Я про себя думаю: «Ну как-то друзья мне не задают такие вопросы». И он ещё спрашивает: «А ты вообще уже как, нагулялась?» Говорю: «Да». Он говорит: «Я вот семью хочу». Я говорю: «И я хочу». Отвезла его домой, он говорит: «Я завтра улетаю, если есть возможность, приезжай проводить».

В общем я приехала его провожать, а он стоит и говорит: «Ну что, я тебя жду в Москве». Я ему: «Хорошо». И через неделю я уже была в столице.

Причем я жила отдельно, у своего двоюродного брата.
И мы начали встречаться по вечерам — я после работы, а он после студии. Это было лето. На новогодние праздники мы прилетели к родителям, и в самую ночь с 31-го на 1-ое мы объявили, что решили пожениться. В этом феврале у нас будет уже восемь лет со дня свадьбы.

Хочу сказать сразу, любовь пришла потом. Возможно, это звучит грубо, но поначалу у нас это был самый что ни на есть брак по расчету, в том смысле, что и мне, и ему была нужна семья.

Каких-то сумасшедших эмоций, искр и прочих бурных переживаний не было. Нас абсолютно целенаправленно Господь вел друг к другу. Промысл Божий. Я никак по-другому это назвать не могу. Сейчас, по прошествии лет, мы понимаем, что все было не просто так. Я обладаю теми качествами, которых нет у моего мужа, а он теми, которых нет у меня. И наша задача - дополнять этими качествами друг друга. Сегодня я могу с точностью дать определение любви, потому как я знаю, что мы действительно любим друг друга. На тот момент такого не было. Вот такая вот история.

- Ты говоришь, что Господь вел. А как вообще в вашей семье произошла эта встреча с Богом, кто первый пришел?

- Что у Антона, что у меня семьи не отличались религиозностью, мы не из верующих семей. Единственное, моя бабушка Лида, это бабушка по маминой линии, будучи баптисткой, все время приносила мне различные их буклетики про Иисуса Христа, детские Библии. Один раз я побывала даже у них на «службе», но мама сразу эти походы прекратила.

- Почему?

- Мама у меня как человек в прошлом партийный к этому отнеслась негативно. Она в этом смысле очень дисциплинированный такой человек: и отличница, и пионерка-комсомолка. Сейчас она, конечно же, уже не так категорична. А папа у меня… Начнем с того, что он немец, и, соответственно, все родственники по его линии у нас католики. Хотя вот папина сестра, тетя Клара, как-то показала мне Библию прошлого века моей прапрабабушки, и она вся исписана разными заметочками на немецком языке. И я мечтаю это всё перевести – интересно, что же она там себе помечала. И тетя Клара сказала, что эта Библия хранилась в подполе, под определенной дощечкой, потому что всё забирали. И, естественно, приучать в таких условиях к каким-то заповедям и традициям было абсолютно некому. Стандартная советская семья такая. С убежденностью того, что и мужик, и женщина должны вкалывать в поте лица.

К сожалению, зачастую мы все приходим к Богу только путем скорбей, и наша история здесь не исключение. В какой-то момент мы поняли, что наши отношения зашли в тупик, что понимания в семье нет.

Было всё-всё настолько хорошо, что я поймала себя на мысли, что я уже жду где-то подвоха. И подвох случился.

- Извини, пожалуйста, я хотел бы уточнить, это происходило до воцерковления? Ты говорила, что чувства потом пришли.

- Такие чувства, знаете, до трепета души, пришли, безусловно, после воцерковления, да. То, что было до, было, конечно же, иным. А после… Вот думаешь о супруге, и душа наполняется светом.

Такая любовь приходит, когда с тобою Господь, вернее, ты с Ним.

Так вот, мы не были исключением и понимали, что что-то нужно делать с браком, что необходимо каким-то образом спасать семью. И первые действия тогда предпринял Антон: он начал воцерковляться, он обращался за помощью, обращался с этим к Андрею. У Тоши есть такая черта: он если что-то делает, то делает это максимально фанатично. Что называется, либо хорошо, либо никак. И он начал на меня прям наседать: «Читай, читай, смотри отцов» там... И вплоть до такого момента, что я уже позвонила его маме, тёте Тане, и уже ей об этом сказала, хотя раньше я никогда такого не делала. Я её попросила с ним поговорить. Потому что ну так нельзя, я ей так и сказала, что я сама должна прийти. Тётя Таня с ним поговорила, он сделал выводы, начал уже сбавлять и влиять своим примером. Показывать своим примером.

- Он начал посещать службы по воскресеньям?

- Нет, тогда ещё нет. Мы на тот момент были один раз в протестантской церкви на их «службе», и я никого не хочу обидеть или огорчить, но совсем не впечатлило. Я довольно осторожный человек, и когда человек, который видит меня в первый раз в жизни, начинает лезть мне в душу: «Сестра, мы тебе поможем, дай свой номер телефона», и начинают мне звонить через день: «Мы сейчас к тебе приедем»…

Нет, я, конечно, благодарна такому участию, но мне нужны не вы – я хочу разобраться в себе, и пока у меня не будет своего понимания, мне никто не сможет помочь в этом. И тогда я сказала себе: нет, сюда нет.

И у Антона в это время был такой период, когда он всё узнавал, во всем этом разбирался, много читал, смотрел об этом. И наш путь в нужном направлении был уже начерчен. Господь вел. Как-то раз один наш друг Даня пригласил нас съездить в храм, который находится под Чеховым (Подмосковье). И хотя с нашим будущим наставником отцом Николаем, который служит в этом храме, нас познакомили другие наши близкие друзья, всё же я особенно благодарна Дане.

Первый вопрос, который батюшка нам задал: «А вы женаты?» - «Да». — «Венчаны?» - «Нет». — «А как это, женаты и не венчаны?» - Мы стоим, говорим: «Нет». - «А исповедуетесь, причащаетесь?» - «Нет». Да и что это вообще такое? То есть мы с самого нуля начали. Он: «Ну, всё, значит, давайте венчаться. Вот приезжайте через месяц – тянуть не надо».

То есть он чувствовал и, конечно же, с нами поговорил до этого, рассказал свое отношение и выслушал нас, и я даже спорила с ним тогда, как ни смешно сейчас об этом вспоминать, что-то в ответ говорила. А потом спустя буквально полчаса сижу и, анализируя нашу беседу, думаю, а ведь я вообще абсолютно неумная. Он говорит совсем элементарные вещи, а я эти вещи или просто не замечаю, или смотрю не под тем углом. В общем, выбрали мы тогда день венчания, причем венчание у нас было двойное – вместе с Богданом и Олей (Солодовниками). Сначала они, а потом мы. Оля была уже на седьмом месяце беременности тогда. И у нас получился такой очень семейный праздник. Вот так мы и пришли.

Пришли, потому что очень хотели спасти наши отношения и поняли, что идеальных людей нет, что исправлять нужно себя, что всегда, чтобы что-то менять в этой жизни, начинать нужно с самих себя.

- А сейчас вы туда ездите?

– Да, чаще всего туда, хотя, конечно же, хотелось бы почаще, но дорога только в одну сторону занимает три часа. Но последний раз я ездила причащать своих крестниц к отцу Илии.

- У тебя же одна из крестниц - дочка Зои Бербер, с которой вы тоже дружите?

- Да. У меня четыре крестницы: Надежда, Мирослава, Даша, Василиса. Вот жду крестника. Надо разбавлять женсовет (смеётся).

- Наташ, как вообще быть женой рок-звезды, тяжело?

- Я себя абсолютно не чувствую женой рок-звезды. Мне безумно нравится то, что делает мой муж, и в первую очередь — это то, что он дарит исключительно положительные эмоции людям, он несет свет и надежду. Как мне кажется, сейчас мало таких людей в медийном пространстве, как мой муж.

- А он делится с тобой наработками новых песен, советуется в процессе их создания?

- Конечно. Я даже могу сказать, что несколько поучаствовала в создании песни «Комната».

- Да? Интересно. Расскажи, пожалуйста.

- Я тогда работала в фитнес-центре тренером и приехала на студию уставшая. А он как раз записывал «Комнату», и что-то у него не шло, что-то не складывалось – замылился, устал. Я уставшая, а он ещё более уставший. Спрашиваю: «Ну что там у тебя, что не так?» Он говорит: «Да уже и так её, и эдак, а всё не то, всё не вяжется». Говорю: «Ну, давай послушаем?» И он включает её чистую, только бой гитарный идет и идет, и всё. Только гитара и голос. А я посидела и сказала: «А ты оставь её прям так. Начало такое, а потом уже что-то нарастающее, такое развивающееся, переходящее во что-то грандиозное». И он к этому сначала отнёсся довольно холодно. А я сказала, что слушаю и представляю себе, как сидит такой пацан во дворе и шпарит её, что она такая душевная и классная, что её усложнять и не хочется, она хороша сама по себе. Он сказал: «Ну, давай попробуем». И часа полтора – два мы с ним сидели, подбирали различные сэмплы: «Это нет, это нет, а вот это классно, это оставляем». Конечно же, он сам уже её всю дорабатывал и доводил. Это уже без меня. Я сама ни разу не музыкант и в этом не так много понимаю.

- Как ты относишься к гастрольным турам, как они у вас проходят, волнуешься ли ты в известном смысле за Антона?

- Сейчас уже стараюсь максимально спокойно. Но раньше я сильно скучала, и когда выдавался долгий тур, я не выдерживала, брала билеты и ехала к нему.

Волнений не было никогда и никаких. У нас полное доверие. Я в себе абсолютно уверенный человек. И ещё, можно сказать, что лучше меня только Господь знает моего мужа.

- Это прекрасно.

- Были вначале какие-то шероховатости, но это всё давно пережито, и опять-таки это все если и было, то до нашей новой жизни. Я теперь делю на старую жизнь и новую жизнь. Новая жизнь после венчания, конечно же, все прошлое отчеркнула.

- Это очень глубокое и сильное переживание, да. У вас тоже были такие ощущения?

- Да, конечно. Если бы мне кто-то предложил на выбор пережить снова нашу свадьбу или венчание, я бы, не задумываясь, конечно же, выбрала венчание. Это же реальный опыт присутствия благодати. Мы подошли к этому очень серьезно, с полным пониманием того, что теперь и в горе, и в радости, что называется.

- Возвращаясь снова к сцене, скажи, а как Антон выходит из концертного состояния, ведь он каждый раз проживает все эти песни, не приходится как-то ему помогать в этом?

- Думаю, что нет. Он очень хорошо умеет переключаться. Мне как раз это очень нравится в нем, что он разделяет дом и сцену.

- У любого творческого человека периодически случаются тупики в его творчестве. Как вы это переживаете? Или и здесь Антон оставляет это за дверью студии?

- Знаете, каждая жена должна замечать эти моменты у своего мужа, поэтому, когда я замечаю у него подобное состояние, я обычно подхожу к нему просто помолчать или предлагаю пойти в лес погулять.

- Вы ведь за городом живете, да.

- Да, но это неважно, лес это или парк. Или ненавязчиво ему предлагаю мне помочь что-то смастерить. И он откликается, смотрит мне в глаза, видит, что они начинают блестеть, и говорит: «Пойдем».

- Скажи, а что тебя занимает в то время, когда Антона нет рядом? Чем ты занимаешься?

- Помимо того, что я женщина, я ещё и жена, и хозяйка, я делаю и ремонт, и ТО на автомобиль, вот буквально недавно зимнюю резину подбирала: собирала рекомендации, строительство это опять-таки моё.

- Ну, в общем, чисто женские дела.

- Да, чисто женские дела!

(смеемся)

- Понятно. Дел хватает.

- На самом деле, многие почему-то этого сторонятся и считают это недостойным, а мне кажется, что сложней работы и нет — хранить домашний очаг. Я, например, тащусь от уборки, мне нравится наводить порядок, готовить. Ну и параллельно я занимаюсь детским фестивалем.

- Расскажи, пожалуйста, об этом подробнее.

- Арт-фестиваль «Выше неба» проходит пока что два раза в год. Это вокал и хореография - детский конкурс. Это в Москве, Дом творчества «Вдохновение» в Ясенево. Очень интересный фестиваль, мы вкладываем в него все свои силы. Это совершенно некоммерческий проект, и за все время его существования мы с нашей командой организаторов заработали на целый принтер и ноутбук. Сотрудничаем с фондом «Живи, малыш». А название «Выше неба» придумал Антон.

- Да, это из «Солнцу навстречу» с отсылкой на Янку Дягилеву.

- Поэтому, видимо, и Андрею название понравилось, и он нам помог найти человека, который нарисовал логотип для фестиваля. А спустя какое-то время и песня вышла.

- Подводя итог... Есть ли у тебя какой-то секрет семейного счастья или, быть может, совет?

- Нет, советов у меня нет, я просто озвучу в качестве примера наш личный опыт. Необходимо четко понимать, что мы не всесильны, что нам все равно нужны помощники, и я сейчас не о мамах и папах, они все свои трудности уже побороли и преодолели, а перед нами наша жизнь, и нам её нужно прожить как можно качественнее. Нам в этом, безусловно, очень помог наш наставник отец Николай. Молиться, чаще исповедоваться, чаще причащаться, и обязательно должен быть наставник, обязательно.

- Ты имеешь в виду, общий духовник для обоих супругов?

- Да, один, семейный.

- Скажи, а как ты считаешь, как не нарушить, не утратить это доверие, понимание, эту гармонию в семье?

- Как бы банально это ни звучало, но исключительно работая над собой. Только своим примером, не словами, а именно примером можешь показать своей половинке, что ты его любишь, что ты его ценишь, что ты ему доверяешь. Исключительно своим примером.

Необходимо научиться говорить «прости», это очень важно. И здесь совершенно неважно, прав ты или виноват, просто скажи «прости», обними и поцелуй. Очень мало любви у нас сейчас, очень мало любви.

И я вот этим всем делюсь и могу показаться такой прям умной тут, но на самом деле я очень сложный человек, и я знаю, что Антону тяжело со мной. Я упёртая, настырная, могу и поистерить, и покричать, и двинуть, очень категоричная, я чистоплюй. Мне папа даже однажды сказал: «Прекрати постоянно убираться – от тебя уйдет муж». Но на самом деле, когда у него свободное время, он может точно так же взять тряпку и протирать вместе со мной пыль, то есть у нас дела все общие. Должна быть общая жизнь, всё общее. Для меня мой муж - и брат, и отец, и подруга, и мама – для меня он всё.

- На какой музыке ты росла, что предпочитаешь слушать сейчас помимо 25/17?

- Все мои друзья очень смеются, и благодаря этому интервью они будут смеяться снова, но мне очень нравился Андрей Губин, Энигма, Мелин Фармер. А сейчас… Нет у меня особых пристрастий. Я когда слышу какую-то музыку, просто отмечаю для себя, что это либо хорошо, либо нет.

- И тогда последнее на сегодня. Опиши, пожалуйста, тремя глаголами семейную жизнь с Антоном.

- Пожалуй, это будет: смеяться, терпеть, любить.

- Наташ, большое тебе спасибо за беседу и за твое отношение к «ХЛЕБу». Храни вас Господь.