Эпизоды научной работы по отысканию диалектики развития коммунизма из капитализма.
Сегодня обнаружил у Виктора Сергеева в «Библиотеке по марксизму» забавную статью Алекса Фролова «О переводе «Коммунистического манифеста», из журнала «Коммунист» №5, сентябрь-октябрь 2008 года, которую Виктор Сергеев выложил на Яндекс-Диск 24.05.2022 г. (см. скрин), фактически этим подтвердив мою правоту с моими переводами на русский язык, как конкретного термина «снятие» («aufhebung», «aufgehoben»), использованного Марксом и Энгельсом, так и с переводами других терминов Маркса и Энгельса, которые неправильно переводили практически во всех русских изданиях их трудов.
В этой статье Алекс Фролов рассказывает об очень плохом качестве переводов «Манифеста коммунистической партии» Маркса и Энгельса на русский язык, и приводит пример того, как неправильно был переведён гегелевский термин «снятие» («aufhebung»), который использовали Карл Маркс и Энгельс. Правда, здесь Алекс Фролов, классически (вслед за своими учителями – «дипломированными лакеями буржуазии» КПСС), впадает в неогегельянство, и объясняет суть этого термина именно по-гегелевски. А нужно применять этот термин вовсе не по-гегелевски, а материалистически-диалектично – по Марксу. Не понял Алекс Фролов, что в конечном итоге частная собственность на средства производства будет-таки уничтожена пролетариатом полностью: Вначале пролетариат должен будет снять капиталистические противоречия, произведя таким образом отрицание капитализма, чтобы общество развилось в первую фазу коммунизма, а затем пролетариат должен будет снять уже противоречия общества первой фазы коммунистического общества (социализма – по Ленину), произведя таким образом отрицание отрицание. Если выражаться гегелевским языком, получается, что в конечном счёте оба гибнут – и чистый капитализм, и гибрид капитализма с коммунизмом переходного периода. Соответственно, пролетариатом будут поочерёдно сняты и частная собственность на средства производства, характерная для чистого капитализма, и пролетарская коллективная собственность на средства производства, характерная для первой фазы коммунистического общества. – В результате этих диалектических процессов отрицания отрицания оба варианта собственности на средства производства гибнут, чтобы уступить место чисто общественной собственности на средства производства. И именно поэтому, первая и вторая фазы развития коммунистического общества, которое вышло из общества капиталистического, являются необходимыми этапами развития общества, через которые обществу невозможно перескочить.
Теперь я вернусь на несколько лет тому назад, в начало 2019-го года – в тот момент, когда я работал над переводом некоторых фрагментов из «Капитала» Карла Маркса и из «Анти-Дюринга» Фридриха Энгельса и шёл к отысканию наиболее общих законов развития общества (диалектики общества) в переходном периоде от капитализма к коммунизму. Собственно, на эти законы развития я начал выходить за несколько лет до 2019-го года: сначала (до конца 2015-го года) – почти догматически, оперируя цитатками Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, затем – уже сознательно, всё лучше и лучше изучая само человеческое общество, изучая его на стадии капитализма и на стадии строительства первой фазы коммунизма, основываясь на практике ленинско-сталинского СССР. Именно поэтому, поскольку я подходил к изучению общества строго исторически-последовательно, мне и удалось прийти к пониманию процессов развития, что мне и помогло найти, в итоге, наиболее общие законы развития общества из капитализма в коммунизм, поскольку параллельно я ещё и отыскивал материалистически-диалектичный метод Маркса и учился этому методу (учился мыслить так, как мыслил бы сам Маркс, будь он на моём месте). То есть, я вовсе не выдумывал законы развития общества, а отыскал эти законы развития (диалектику) в самом непрерывно развивающемся обществе.
«Тут всё дело в том, что слова иной раз живут дольше, чем вещи. Вещь уже стала другой, а слово осталось старое.», (Ильин М., Сегал Е. «Рассказы о том, что тебя окружает», 1953 г. изд., с. 34).
В большинстве случаев, когда старыми словами называют уже новые вещи и явления, довольно быстро общество привыкает использовать старые термины в новом смысле. Однако, бывает, что люди, часто несознательно, продолжают вкладывать прежний смысл в старые слова, которыми называются уже новые вещи и явления. Но, особенно часто эта сознательная подмена смысла слов осуществляется контрреволюционными слоями общества, которые не хотят жить по-новому, которые не хотят перемен. Разнообразные «дипломированные лакеи буржуазии» (философы, экономисты и т.п.) сознательно продолжают вкладывать в слова прежний, устаревший, смысл. А, поскольку наука о построении коммунизма пролетариатом и материалистически-диалектичный метод Маркса революционны, то буржуазия, в лице своих «дипломированных лакеев» (философов, экономистов и др.), заинтересована в том, чтобы подвергнуть ревизии марксизм, извратить до противоположного смысла науку о коммунизме и метод Маркса. И очень часто ревизия марксизма производится с помощью подмены смысла различных выражений, использованных Марксом и Энгельсом, которые часто даже придумывали новые термины, чтобы избежать двусмысленности и точнее передать суть тех вещей и явлений, которые они с помощью этих терминов описывали.
Ввиду того, что практически ничего не знаю об Алексе Фролове, я даже не буду гадать, сознательно или по заблуждению Алекс Фролов старался придать термину «снятие» («aufhebung») устаревший смысл, который вкладывал в него Гегель. Я просто констатирую факт, что Алекс Фролов, в своей статье «О переводе «Коммунистического манифеста», придавал этому термин именно гегелевский, спекулятивно-идеалистический смысл. Я же, производя научно-исследовательскую работу по восстановлению понятий о действительной истории 2-х, противоположных друг другу по направлению развития, СССРов, о действительной истории марксизма-ленинизма, о действительном марксизме-ленинизме, и, тем более при переводе заново на русский язык некоторых наиболее важных фрагментов работ Маркса и Энгельса, придаю терминам, использованным Марксом и Энгельсом именно тот смысл, который вкладывали в эти термины сами Маркс и Энгельс, описывая новую, после феодализма, капиталистическую формацию, новый, материалистически-диалектичный, метод познания, созданный Марксом, и новое, материалистически-диалектичное, мировоззрение, в формирование которого наиболее значительную лепту внесли Маркс и Энгельс.
И теперь, после необходимых разъяснений, я похожу непосредственно к рассказу об одном из эпизодов научно-исследовательской работы. О том, как именно я пришёл к правильному переводу термина «aufhebung» («aufgehoben»), одним из правильных вариантов перевода которого является термин «снятие», а другим, из вариантов перевода, термин «наивысшие». Двоякий смыл термина «aufhebung» вовсе не случаен, ибо снятие ведёт к более высокой фазе развития. Причём, благодаря научно-исследовательской работе Карла Маркса, по критике гегелевской идеалистической спекулятивной философии (классической немецкой философии и философии вообще, в том её виде, к какому привёл её Гегель), термин «aufhebung» («aufgehoben») стал уже вовсе не гегелевским, а противоположностью гегелевского термина, поскольку термином Маркс называет вовсе не абстрактные умозрительные спекуляции, а моменты взаимосвязанного развития действительных вещей и явлений материального мира, в частности – человеческого общества. Без знаний всех этих «нюансов», о которых я здесь рассказываю, товарищам, начинающим изучать марксизм и, особенно, метод Маркса, будет весьма затруднительно (если не невозможно!) понять огромную, до полной противоположности, разницу в тех«вещах», которые описывали этим термином Маркс и Гегель. Но, суть-то в том, что, в действительности, и по свидетельству самого Карла Маркса в Послесловии ко второму изданию 1-го тома «Капитала», метод Маркса противоположен методу Гегеля. Следовательно, у Маркса – конкретное, конкретные вещи и явления и их конкретная диалектика, а у Гегеля – абстрактное, возведённые в абсолют вымышленные «самодвижения» вымышленных Гегелем абстрактных категорий.
Из моей личной переписки с тов. N…:
23 января 2019 года:
Продолжил рыть то, откуда взялись заблуждения Сталина, да и вообще подавляющего большинства начитанных строителей социализма по поводу колхозов/акционерных обществ, находящихся в собственности именно рабочих, и понял, что все их заблуждения от изучения "Капитала" в очень хреновом переводе на русский язык.
Выше я уже приводил для Вас цитату со стр. 453 3-го тома "Капитала" изд. 1952 г.: "Капиталистические акционерные предприятия, как и кооперативные фабрики, следует рассматривать как переходные формы от капиталистического способа производства к ассоциированному, только в одних противоречие устранено отрицательно, а в других — положительно". А теперь эта же цитата, но в правильном дословном переводе:
«Капиталистические акционерные предприятия, как и кооперативные фабрики, следует расценивать как переходные формы из капиталистического способа производства в ассоциированный, только оставшиеся наивысшие противоречия в одном случае отрицательные, а в другом – положительные».
То есть, ни о каком снятии/устранении противоречий там Маркс речи не ведёт! Словосочетание «aufgehoben» — «auf + gehoben», которое переводчики перевели как устранено, правильно переводится как «наивысшие» — «на + высшие». (Здесь у меня ещё ошибочный перевод, далее я пришёл к тому, что всё-таки это «снятие». – А. Шилов.)
Вот это и есть одна из причин не только преждевременного принятия Конституции 1936 года, но и одна из причин оставшихся до конца его жизни заблуждений Сталина по поводу того, что рабочие не могут нанимать на работу сами себя, чтобы оставаться пролетариями.
Если коротко, то даже несмотря на неправильный, до противоположного смысла(!), перевод в этом абзаце, они ДОЛЖНЫ БЫЛИ увидеть разрыв по смыслу с предыдущими абзацами этого же параграфа. Соответственно, они обязаны были увидеть и связь этого параграфа "Капитала" Маркса с тем местом в "Анти-Дюринге", где Энгельс пишет, что капиталистические противоречия не уничтожаются акционированием, но доводятся до крайней степени – рабочие остаются рабочими, поскольку государство есть идеальный совокупный капиталист.
Остаётся только проверить правильность перевода "Анти-Дюринга" в более ранних изданиях.
24 января 2019:
Обнаружил у Энгельса в "Анти-Дюринге" в том месте, где менее всего ожидал, именно это же слово «aufgehoben», но уже в противоположном смысле – «nicht aufgehoben» (не снимаются, не устраняются). Здесь смысл однозначен.
Получается, что и у Маркса здесь гегелевское "снятие" – одновременное отрицание и сохранение противоречий в новой форме. Но, в таком случае правильный перевод этого же предложения Маркса должен быть «Капиталистические акционерные предприятия, как и кооперативные фабрики, следует расценивать как переходные формы из капиталистического способа производства в ассоциированный, только в одном случае снятые противоречия сохранены негативно, а в другом случае – позитивно».
Короче – из одной крайности противоречия переходят в другую крайность.
Здесь процесс отрицания отрицания – минус умноженный на минус даёт плюс. Затем следующий этап отрицания – плюс помноженный на плюс дадут положительный эффект на высшей фазе развития коммунистического общества из капиталистического. 🙂 (Здесь я просто шучу, поскольку математика на общество никак не влияет, и общество не подчиняется законам математики.) В процессе революционного слома старого строя пролетариат уничтожает отрицательные стороны товарного обмена, и капитализма вообще, оставляя лишь некоторые «родимые пятна», которые на данном этапе развития, на первой фазе коммунистического общества, помогут пролетариату избавиться от всех пережитков капиталистического общества. В этом и заключается суть «снятия» пролетариатом капиталистических производственных отношений – отрицания капитализма. И только на второй фазе коммунистического общества, когда пролетариат всех трудоспособных членов общества обратит в пролетариев, подчинив всех и вся на земном шаре своему, пролетарскому, государству, государство передаст всю собственность на средства производства всему обществу и, таким образом, пролетариат «снимет» первую фазу коммунизма. – Это отрицание отрицания капиталистического общества. Подробнее о диалектике общества из капиталистического в коммунистическое- см. в публикациях моих работ в Библиотеке ИМЭЛС. – А. Шилов).
Посмотрел это же место в Анти-Дюринге 1922 г. издания – галиматья полнейшая. (имеется ввиду, что именно перевод на русский язык работы Энгельса – галиматья. – А. Шилов) Цитирую:
«Но ни акционерные общества, ни государственная собственность не уничтожают капиталистического характера производительных сил. Относительно акционерных обществ это ясно без пояснений. Современное же государство представляет собою лишь организацию, созданную буржуазным обществом, с целью защищать все формальные условия капиталистического способа производства против посягательства как рабочих, так и отдельных капиталистов; оно даже и с формальной стороны является по существу капиталистической машиной, государством капиталистов, идеальным представителем всех общих интересов капитализма. Чем более оно забирает в свои руки производительные силы, тем более оно становится действительным капиталистом и резко выступает в роли эксплуататора граждан. Рабочие остаются наемниками, пролетариями, капиталистические отношения не уничтожаются, а обостряются. Но достигнув высшей степени обострения, эти отношении совершенно преобразуются. Государственная собственность на производительные силы не является орудием, пригодным для устранения существующего конфликта, но она скрывает в себе формальное средство, ключ к этому устранению.
Это устранение может произойти только тогда, когда общественная природа современных производительных сил будет действительно признана и когда, таким образом, способы производства, присвоения и обмена придут в согласие с общественным характером средств производства. А это станет возможным только тогда, когда общество открыто, без всяких колебаний овладеет производительными силами, управление которыми сделается невозможным при помощи какого-либо другого способа. Вместе с тем, общественный характер средств производства, который теперь направлен против самих производителей и периодически нарушает ход производства и процесс обмена, проявляясь, как слепо действующий закон природы, насильственно и разрушительно,— этот общественный характер средств производства будет с полным сознанием проявлен производителями и превратится из фактора разрушения и периодических катастроф в могущественный рычаг развития производства», (Энгельс, «Анти-Дюринг» 1922 г. изд., с. 156).
Сие невозможно понять правильно. Как будто бы речь идёт именно о капитализме. Но там даже Глава Энгельсом обозвана "Отдел третий. "Социализм".
Здесь намного лучше переведено:
«Но ни переход в руки акционерных обществ [и трестов], ни превращение в государственную собственность не уничтожают, однако, капиталистического характера производительных сил.
Относительно акционерных компаний [и трестов] это совершенно очевидно. А современное государство опять-таки есть лишь организация, которую создает себе буржуазное общество для охраны общих, внешних условий капиталистического способа производства от посягательств как рабочих, так и отдельных капиталистов. Современное государство, какова бы ни была его форма, есть по самой своей сути капиталистическая машина, государство капиталистов, идеальный совокупный капиталист. Чем больше производительных сил возьмет оно в свою собственность, тем полнее будет его превращение в совокупного капиталиста и тем большее число граждан будет оно эксплуатировать. Рабочие останутся наемными рабочими, пролетариями. Капиталистические отношения не уничтожаются, а, наоборот, доводятся до крайности, до высшей точки. Но на высшей точке происходит переворот. Государственная собственность на производительные силы не разрешает конфликта, но она содержит в себе формальное средство, возможность его разрешения.
Это разрешение может состоять лишь в том, что общественная природа современных производительных сил будет признана на деле и что, следовательно, способ производства, присвоения и обмена будет приведен в соответствие с общественным характером средств производства. А это может произойти только таким путем, что общество открыто и не прибегая ни к каким окольным путям возьмет в свое владение производительные силы, переросшие всякий другой способ управления ими, кроме общественного. Тем самым общественный характер средств производства и продуктов, который теперь оборачивается против самих производителей и периодически потрясает способ производства и обмена, прорываясь как слепо действующий закон природы, насильственно и разрушительно, — этот общественный характер будет тогда использован производителями с полной сознательностью и превратится из причины расстройств и периодических крахов в сильнейший рычаг самого производства», (Энгельс, «Анти-Дюринг», 1950 г. изд., с. 262-263).
Блин, во второй цитате лишний абзац зацепил. Но так полнее и понятнее читается.
И относительно колхозов тоже всё предельно понятно у Маркса вместе с Энгельсом. Колхозы есть те же акционерные общества в собственности рабочих, где противоречия всё ещё остаются, хоть они и стали положительны.
Плюс – торговля. В том числе – торговля через потребкооперацию. Потребкооперация – объединение мелких производителей для совместной торговли.
Как ни крути, а капитализм уже перевешивает. Это не считая того, что пролетариат был плохо развит численно (колхозники оставались полупролетариями – сами работали и сами торговали). А городские рабочие, даже посчитанные вместе со служащими, были на момент буржуазного переворота в меньшинстве. Плюс к тому, пролетариат был фактически безграмотен – им управляли вожди, а должны были управлять только знания. То есть, сумма производительных сил была слабо развита.
Обязательно вверну гегелевское снятие в свою книгу – дабы сразить неогегельянцев. 😃 И простыми словами ещё поясню это же снятие.
Нет, это не лишний абзац был из "Анти-Дюринга". Просто настолько разный перевод, что не сразу понятно, что это перевод одного и того же. Тихий ужас! Как они все по этому аж до 1931-го года учились? В 1931-м тоже перевод "Анти-Дюринга" не шибко хороший. Но вот без правильного перевода "Капитала" "Анти-Дюринг" было невозможно правильно понять – получалось противоречие со словами Маркса, которого на деле не было.
***
Статья Алекса Фролова «О ПЕРЕВОДЕ «КОММУНИСТИЧЕСКОГО МАНИФЕСТА»:
Автор: alexfroloff, опубликовано в «Правде России» (вкладыш в «Советскую Россию», 5 августа 1993 г.) под заголовком «Целый том искажений».
Известно, что первое русское издание «Манифеста Коммунистической партии» в переводе Бакунина появилось в 1869 году в Женеве. В примечаниях к «Избранным произведениям» К. Маркса и Ф. Энгельса говорится: «При переводе Бакунин в ряде мест исказил содержание «Манифеста». Недостатки первого издания были устранены в издании, вышедшем в Женеве в 1882 г. в переводе Плеханова».
Читаю в «Манифесте» следующие слова: «В этом смысле коммунисты могут выразить свою теорию одним положением: уничтожение частной собственности». И вообще в «Манифесте» много раз встречается слово «уничтожение». У меня возникает вопрос: неужели Маркс и Энгельс употребили слово «уничтожение»? Я прошу вас заглянуть в оригинал «Манифеста» на немецком языке. Может быть, там другое слово, а Бакунин и другие перевели его с искажением?
Слово «уничтожение» подрывает авторитет коммунистов. Сейчас этим словом спекулируют и говорят нам: вот видите, коммунисты все уничтожают.
В. АЛЕКСЕЕВ. Якутск.
Уважаемый Василий Львович!
В своем предположении вы абсолютно правы, интуиция не подвела вас.
Русский перевод у Манифеста» действительно оставляет желать много лучшего, а кое в чем прямо искажает смысл подлинника. Там, где перевод безапелляционно, в лоб, провозглашает: «уничтожить», «уничтожение», Маркс и Энгельс используют другую, значительно более гибкую и научно взвешенную терминологию.
В большинстве мест «Манифеста» употребляются глагол abschaffen и существительное Abschaffung. Большой немецкорусский словарь перечисляет целый спектр значений этих слов: отмена, устранение, упразднение, ликвидация, выведение из употребления. Но никак не «уничтожение». Для этого понятия в немецком языке есть свое не менее энергичное и недвусмысленное слово: Vernichtung, то есть в буквальном переводе «превращение в ничто». Этого слова в соответствующих местах «Манифеста» просто нет. Но и этим вопрос не исчерпывается.
Самое интересное и важное в том, что именно в процитированном вами предложении, резюмирующем суть взглядов основоположников научного коммунизма, употреблено другое слово: Aufhebung. Это, пожалуй, самый знаменитый термин гегелевской философии, один из ее краеугольных камней. Понятие, им выражаемое, передается в специальной литературе по-русски словами «снятие» или «диалектическое отрицание».
В своей «Науке логики» Гегель посвящает разъяснению смысла этого понятия отдельное большое примечание. Он пишет, что это слово «имеет в немецком языке двоякий смысл: оно означает сохранить, удержать и в то же время прекратить, положить конец... Таким образом, снятое есть в то же время и сохраненное, которое лишь потеряло свою непосредственность, но от этого не уничтожено». Заметьте, мыслитель, первым введший в научный оборот данный термин, прямо предостерегает: снятие не означает грубого уничтожения!
Конспектируя «Науку логики», Ленин так подытоживает свое понимание гегелевского отрицания: «Не голое отрицание, не зряшное отрицание, а отрицание как момент связи, как момент развития, с удержанием положительного». Ленин прекрасно понимал, что за философскими тонкостями кроется огромное реальное общественное содержание.
То, что Маркс и Энгельс были прямыми последователями Гегеля, вряд ли кто решится отрицать. Поэтому в их понимании развития просто нет места для не терпящего никаких возражений «уничтожения». Более того, они прекрасно видели всю ограниченность, реакционность и опасность основанных на нем социально-экономических теорий. За четыре года до «Манифеста» в своих «Экономическо-философских рукописях 1844 года» Маркс высказывается на этот счет абсолютно определенно. Характеризуя современные ему коммунистические уравнительные учения, он пишет: «Всякая частная собственность как таковая ощущает по крайней мере по отношению к более богатой частной собственности зависть и жажду нивелирования. Грубый коммунизм есть лишь завершение этой зависти и этого нивелирования, исходящее из представления о некоем минимуме. Что такое упразднение частной собственности отнюдь не является подлинным освоением ее (выделено мной. А. Ф.), видно как раз из абстрактного отрицания всего мира культуры и цивилизации, из возврата к неестественной простоте бедного, грубого и не имеющего потребностей человека, который не только не возвысился над уровнем частной собственности, но даже и не дорос еще до нее».
Итак, у классиков речь идет о «подлинном освоении частной собственности». Чтобы разъяснить смысл этого требования во всей его полноте и многообразии, необходима целая книга. И такие книги написаны. В частности, отсылаю вас к фундаментальному исследованию Р. Косолапова «Социализм. Вопросы теории», вышедшему двумя изданиями в конце 70-х годов. Здесь же приведу для иллюстрации фрагмент полемики Ленина с так называемыми «левыми коммунистами» весной 1918 года.
«Левые» во главе с Бухариным упрекали Ленина в «капитуляции перед буржуазией и ее мелкобуржуазными интеллигентскими приспешниками, требовали «самого решительного обобществления», «добивания буржуазии», «окончательной ломки» и т. п. На это Ленин отвечал: «Милые «левые коммунисты », как много у них решительности... и как мало размышления! Что это значит: «самое решительное обобществление»?
Можно быть решительным или нерешительным в вопросе о национализации, о конфискации. Но в том-то и гвоздь, что недостаточно даже величайшей в мире «решительности» для перехода от национализации и конфискации к обобществлению. А обобществление тем как раз и отличается от простой конфискации, что конфисковать можно с одной «решительностью » без уменья правильно учесть и правильно распределить, обобществлять же без такого уменья нельзя. При таком положении дел швыряться фразами «самое решительное обобществление», «добивание», «окончательная ломка» значит попадать пальцем в небо. Мелкобуржуазному революционеру свойственно не замечать, что для социализма недостаточно добивания. ломки и пр., этого достаточно для мелкого собственника, взбесившегося против крупного, но пролетарский революционер никогда не впал бы в такую ошибку».
Прошу прощения за столь длинные цитаты, но они необходимы, чтобы показать подлинные взгляды наших учителей. Сличение отрывков из Маркса и Ленина демонстрирует полную идентичность их теоретического понимания проблемы частной собственности, далекого от левацкого требования ее «уничтожения». И когда после гражданской войны, которая, как и всякая другая война, вынуждает принятие мер ко всяческому уничтожению, порождает эйфорию уничтожения, когда после этой войны Ленин обосновывал переход к новой экономической политике, он всегда очень обильно цитировал свою работу 1918 года. Тогда нужно было во что бы то ни стало преодолеть эйфорию уничтожения. Это удалось, но, как мы знаем, ненадолго, ибо слишком много было деятелей, которые, как сказал поэт, «диалектику учили не по Гегелю»...
Но вернемся к проблеме перевода. Не имея под рукой бакунинского текста, я не могу судить, в нем ли впервые появилось слово «уничтожение». Однако если это так, то возникает вопрос: как мог Бакунин один из первых русских гегельянцев и первый (в конце 30-х годов прошлого века) переводчик трудов Гегеля допустить столь грубое искажение смысла «Манифеста»? Ответ следует искать в той политической позиции, которую занял Бакунин после периода увлечения Гегелем и даже сотрудничества с Марксом. После поражения европейской революции 1848 1849 годов в качестве одного из основателей анархизма он поставил во главу угла своей деятельности идею чистого разрушения (его собственный термин). Вот некоторые из его высказываний рубежа 60 70-х годов, то есть того периода, когда делался перевод «Манифеста»:
«Мы имеем только один отрицательный неизменный план беспощадного разрушения. Мы прямо отказываемся от выработки будущих жизненных условий как несовместной с нашей деятельностью: и потому считаем бесплодной всякую исключительно теоретическую работу ума. Мы берем на себя исключительно разрушение существующего общественного строя».
Оценка Марксом и Энгельсом бакунинских фантазий (на основе которых, кстати, Достоевский в «Бесах» нарисовал портрет якобы «революционера») однозначна: «Лишенная мелодраматических лохмотьев, эта программа сводится к тому, что все мерзости, которые неизбежно сопровождается жизнь деклассированных выходцев из верхних общественных слоев, провозглашаются ультрареволюционными добродетелями».
Если учесть, что, по убеждению Бакунина, «разбойник в России настоящий и единственный революционер», то вовсе не удивительно, что он мог подменить исключительно богатое гегелевское «снятие» плоским и однозначным «уничтожением ». Удивительно другое: почему эта подтасовка не исправлена до сих пор и вот уже более ста лет дает повод для клеветы на марксизм-ленинизм, который в качестве научной теории не может нести ответственности за извращения его мелкобуржуазными революционерами.
Случай с «Манифестом» далеко не единственный: немало грубых ошибок и в официальном переводе «Капитала».
Сегодня коммунистам приходится все строить заново. Дел невпроворот. Но полагаю, партия обладает достаточными теоретическими силами, чтобы в подлинном виде восстановить наследие своих основателей. Дойдут руки и до этого.»
***
Итак, с Алексом Фроловым, несмотря на его неогегельянские идеалистические завихрения, мы сходимся в том, что:
1) Многие труды Маркса и Энгельса, включая «Манифест коммунистической партии», «Капитал», до сих пор не имеют правильных переводов на русский язык.
2) Мы с ним одинаково перевели термин «aufhebung» («aufgehoben») как «снятие», с той разницей, что я этому термину придаю материалистически-диалектичный смысл, а вовсе не гегелевский.
И, коль, совершенно независимо друг от друга, мы с Алексом Фроловым пришли к одинаковым результатам, то это значит, что я был прав, а вовсе не Виктор Сергеев и не все те, кого удовлетворяет отвратительное качество переводов трудов Маркса и Энгельса на русский язык.
В любом случае, даже не зная до прочтения этой статьи Алекса Фролова, я был уверен в своей правоте и в том, что данную работу по очищению трудов Маркса и Энгельса от извращений необходимо продолжать. Кстати, я перевёл уже много терминов Маркса и Энгельса, играющих ключевые роли в правильном понимании трудов Маркса и Энгельса. А работа с переводами трудов Маркса и Энгельса довольно трудна – на переводы некоторых терминов у меня уходило до трёх календарных лет, в том числе время приходится тратить на поиски необходимых изданий, в том числе на поиски оригинальных, прижизненных изданий трудов Маркса и Энгельса, на поиски немецко-русский и даже французско-русских, англо-русских и даже латинско-русских словарей 19-го века. Но, эта работа потихоньку движется, тем более скоро, чем больше я вникаю в суть всех тех вещей и явлений, которые описывали Маркс и Энгельс.
«В своей мистифицированной форме диалектика стала немецкой модой, так как казалось, будто она прославляет существующее положение вещей. В своем рациональном виде диалектика внушает буржуазии и её доктринерам-идеологам лишь злобу и ужас, так как в позитивное понимание существующего она включает в то же время понимание его отрицания, его необходимой гибели, каждую осуществленную форму она рассматривает в движении, следовательно также и с её преходящей стороны, она ни перед чем не преклоняется и по самому существу своему критична и революционна.
Полное противоречий движение капиталистического общества всего осязательнее дает себя почувствовать практическому буржуа в колебаниях пробегаемого современной промышленностью периодического цикла, апогеем которых является общий кризис. Кризис опять надвигается, хотя находится еще в своих подготовительных стадиях, и благодаря ширине своей арены, благодаря интенсивности своего действия он вдолбит диалектику даже в головы выскочек новой священной прусско-германской империи.» (Карл Маркс. Лондон, 24 января 1873 г.)