«Гибель богов». За что ты сражаешься?
Унгары, привет!
Сегодня речь пойдёт об орках. Об этих бесстрашных воителях степей, которые не мыслят свою жизнь без битв. Но за что бьются орки? Кажется, у плёмён нет одного ответа на этот вопрос.
Великие степи. Бесконечная долина, поросшая ковылём, куда ни глянь. Как тут не заблудиться? Вопрос, который вызвал бы у любого орка только приступ хохота. Это же просто невозможно!
Подними голову, и солнце даст тебе ответ. Если день только начинается — то светило встаёт со стороны большой реки Карангар. Она далеко, но если идти день за днём — не пропустишь. Если день в самом разгаре и солнце висит высоко — то в той стороне жаркая пустыня Сота, а ещё дальше — Дзара. Не стоит ходить туда без подготовки. На закате солнце указывает в сторону болот, на край, где живут чудные народы, большие и малые. А на полуночь — там, где солнце так и не прошло — за бескрайними просторами Великих степей начинаются горы. Древняя родина орков находится там. Край, что они утратили навсегда.
Так учили Вар-Ута родители. Так говорил шаман. Даже воевода время от времени напоминал своим бойцам эту простую истину: следи за солнцем — и ты поймёшь, где дом.
Что светило подсказать не могло, так это где в степи найти воду. Но на то другие приметы имелись. Одна из них гласила: видишь дерево в степи — иди к нему. Где-то рядом будет родник или ключ. Или копать придётся, но неглубоко.
Вар-Ут видел дерево. Одинокое, широко и привольно раскинувшее свои ветви посреди степи. И его товарищи видели — и очень радовались. Вода ещё есть, но лучше пополнить запасы.
Болтая и в шутку переругиваясь, отряд Вар-Ута, состоящий из пяти орков, подходил к дереву всё ближе и ближе. И теперь, наконец, вскрылись неизвестные прежде обстоятельства — под деревом кто-то был.
На первый взгляд — тоже орк. Это сразу и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что что же плохого в орке? Вар-Ут вот сам орк. Плохо, потому что незнакомый орк может и подраться. Вар-Ут сам сколько раз так делал.
Но это ничего. Он один, а их много. Пять орков, все вооружены. Лёгкими луками, правда, но в степи это даже лучше.
— Мир тебе! — начал разговор Вар-Ут, быстрым взглядом оценивая незнакомца. Чрезвычайно силён и вынослив, судя по буграм мышц. Опытен: седые волосы и борода выдают возраст. Не каждый орк доживает до того, как увидит белизну в своих волосах, далеко не каждый. Этот дожил. В руке орк держал точильный камень, которым поправлял устрашающих размеров двуручный меч.
Страшный какой! А их зато пятеро.
— Мир, — коротко ответил мечник.
— Вода тут есть?
— Там, — указал пальцем незнакомец.
Действительно, в паре дюжин шагов от дерева в ковыле спряталось озерцо. Совсем небольшое, полдюжины шагов из конца в конец. Не озеро даже — выход на поверхность родника. То, что нужно! Вар-Ут решил поделиться радостью:
— Как же хорошо! Воды лишней не бывает, так ведь? Тем более в пустыне. Мы же в Зыхыр-Лахр идём!
— М… — поддержал беседу здоровяк.
— Да, побыстрее бы! Слух дошёл, что величайший вождь набирает себе воинов. Мы сразу же собрались с товарищами! И пошли. Величайшему вождю нужна наша поддержка! Мы поверить не могли!
— Угу.
— Говорят, он нашёл союзников. Вместе мы одолеем наших врагов и станем великими. Снова!
— Хм?.. — незнакомец продолжал затачивать свой клинок уверенными, резкими движениями.
— А ты, случайно, не туда же идёшь? — спохватился Вар-Ут. Ну, конечно, такой мощный, опытный воин! Точно идёт за тем же самым — вступить в войско величайшего вождя.
— А кто у нас величайший вождь? — выдал неожиданно длинную фразу громила. Он прервал заточку клинка, попробовал лезвие пальцем, порезался и, чрезвычайно довольный, убрал точило в сумку.
— Горт, конечно! — аж задохнулся от столь очевидного вопроса Вар-Ут. — Он разбудит нашу древнюю кровь! И мы будем править на переходы вокруг!
— А мог бы жить, — разочарованно, даже печально, заключил мечник, поднимаясь на ноги. — Все бы могли. Но ответ не верный.
— Друг, а ты вообще кто? — напрягся лучник, и его товарищи тоже подобрались.
— Не забивайте головы. Всё равно разобьются.
Незнакомец взорвался смертельным вихрем. Вар-Ут не успел даже потянуться за стрелой.
По Великой степи неспешно едут двое, бок о бок. Двое старых друзей. Двое верных соперников. Двое — возможно — заклятых врагов. Но лучше бы нет. В жизни орков так много тех, с кем можно позвенеть оружием, и так мало тех, с кем есть, о чём поговорить. Не стоит терять их так глупо.
— Так почему не Кос-Заг? Ответь мне, Нимрак, — в очередной раз спросил невысокий, но мускулистый орк, облачённый в волчью шкуру. Его скакун, боевой носорог, не спеша перебирает ногами, будто не замечая того, кто идёт рядом.
— А почему не Горт? Скажи сам, Гахгул, — ответил почти обнажённый здоровяк, восседающий на ездовом волке и придерживающий своего зверя за холку. Тот полностью подчинён воле хозяина и не пытается укусить идущего рядом носорога. Будто и нет рядом этой вкусной мясной горы. — В этот раз ты скажи. Что думаешь. Не то, что говорят боги.
— Боги? — губы Гахгула искривились в усмешке. — Какие боги, мой кровный брат?
— Мне откуда знать? Ты же жрец, не я.
— Я жрец битв. Я сражаюсь и убиваю во имя силы. Во имя ярости. Во славу духов предков. Но разве ты поклоняешься предкам?
— Я… Во сне ко мне приходила бабка-ведунья. Давно. Сказала, жениться мне надо. Я не послушал. Она обозлилась, ругала меня. Потом перестала приходить.
— А поклонялся бы — послушался, — заключил жрец. — Может быть, ты поклоняешься Соту?
— Сот силён! — закивал Нимрак. — И он вернулся. Вернулся же?
— Вернулся. И что с того? Когда ты в последний раз приносил жертву Соту? До того, как он восстал?
— Я… — стушевался волчий всадник.
— Никогда, я-то знаю. Плевать ты хотел на Змея. Может быть, ты поклоняешься Кайруну?
— Кайрун велик и яростен! — радостно согласился Нимрак. — Его я почитаю! Но…
— …не поклоняюсь, — утвердительно закончил Гахгул. — И, скажу тебе как брату — правильно. Кайрун огромен. Кайрун страшен в гневе. Но он не бог. Я не знаю, что он такое. Но он не явил ни одного чуда.
— «Веруй не в бога — а в крепкий кулак…» — довольно мелодично пропел всадник, почёсывая своего волка за ухом.
— Да! Так говорит Кос-Заг. Так почему не он? Ответь мне, Нимрак? — снова прозвучал тот же вопрос.
— Горт предлагает кулак крепче! Мы станем бойцами сильнее, быстрее! Безжалостнее! Это уже тут, в нашей крови! — с жаром ответил орк, и его волк тихонько зарычал. Зверь почувствовал, подхватил настрой своего наездника.
— Успокойся, брат, — сжал предплечье собеседника жрец, — и послушай. Внимательно послушай. Я сказал, что сражаюсь во имя битв и во славу духов предков. И это правда. Мой дед ходил в походы ещё до Шак-Шахата. Ходил и после. Он победил многих. Он был силён. А мой отец выращивает овощи. Его брат — кузнец. Почему они не стали воинами, как дед?
— Они были слабее?
— Нет. Они могут и умеют сражаться, но не делают это без крайней нужды. Больше всего на свете дед любил нас. Своих внуков. Своих детей. Бабку. Свою семью. Он сражался и убивал ради своего рода. Чтобы мы жили. И когда у людей севера стало нечего брать, он понял: сила не решает всех проблем. Нельзя заставить отдать то, чего нет. Наш род пережил те времена с трудом. Ты сам знаешь это, мы росли вместе. Дед заставил своих детей научиться чему-то помимо сражений. Чтобы орки жили.
— Хороший был орк, — протянул Нимрак, — но зачем ты это рассказал? Тем более, что ты сражаешься.
— Конечно. Я всё-таки орк! А дед с годами сдал, под конец вовсе чудить начал… Но любовь к своей семье, ко всему роду орков он мне привил. Так что я сражаюсь, чтобы орки жили.
— Так и почему не Горт? — снова задал свой вопрос волчий всадник.
— Потому что одна сила не решает всех проблем. И потому что так орки перестанут быть орками.
— Но это же наша кровь…
— Не надо верить всему, что говорит Горт. Он повторяет то, что сказала ему рогатая женщина. Он ослеплён жаждой силы. Но он потеряет себя. Не надо слушать голоса предков, чтобы это понять.
— Я хочу быть сильным, — задумчиво произнёс Нимрак. — Но орком я хочу быть тоже.
— Подумай, брат. Подумай.
Некоторое время орки ехали молча — сказанное требовалось переварить — пока сверху не раздалось радостное:
— Я вас по всей степи ищу! Видели моего нового друга?
Орки подняли головы. Чинзух, конечно. Младший братишка Нимрака. Не кровный, родной. Смелый, сильный, хвастливый, но и способный — этого не отнять.
— Мир тебе, Чинзух! Видели, ты уже показывал, — ответил за обоих Гахгул. — Чего тебе?
— Да просто! Вечер скоро. А Зубатка меня уже совсем-совсем слушается! Я же рассказывал, как тяжело было её поймать? Поставили мы силки с приманкой…
Гахгул устало закрыл глаза. Духи предков, дайте сил! Эту историю он слушал уже четвёртый раз, и последние три — против своей воли. С тех пор, как отряд охотников и следопытов, в который затесался и Чинзух, вернулся из вылазки с закатной стороны — юнца не заткнуть. Шли посмотреть, пограбить, может, подстрелить какую дичь, а привели живую виверну. Редкость большая. А Чинзух без головы — объездить её решил. И ведь получается!
— …и тут я говорю, мол, Всемогущий Сот, дай мне сил. И на морду ей руку кладу. И она затихает. Почувствовала, кто тут главный! Своего почуяла! Гахгул, а, Гахул! Правду в городе говорят, что Сот своим последователям силу даёт, дар свой? Что можно стать этим… бо-го-по-добным! Правда, нет?
— Слышал такое, — осторожно кивнул жрец, — а тебе какая печаль?
— Да завидно! Я бы стал! Сильный, красивый! Зубатка бы меня ещё больше признала! Я полетаю ещё, наверное! Вы скоро обратно?
— Полетай. Знаешь, Нимрак, — обратился орк к своему товарищу. — Поговорил бы ты с братом. Кос-Заг, Горт, демоны, империя… Об этом можно поспорить. Можно обсудить. Но принять дар Сота — это совсем …
— Не поспоришь. Он молодой, сказал — и забыл.
— Не он один так говорит. Некоторые не забывают.
— Я поговорю. Но зверь красивый!
— Твоя правда, брат. Сила и мощь.
Волк и носорог остановились. Их хозяева со смесью зависти и гордости наблюдали, как синеву неба Великих степей разрезает крылатая фигура. Грозная виверна с маленьким, но бесстрашным всадником шла на разворот.
— Оркам не надо поклоняться кому-то, чтобы обрести силу, брат.
— Да. Орки уже сильнее всех.
Итак, орки не могут понять, чью сторону выбрать. Зато кое-кто другой на Лааре раз и навсегда выбрал своё предназначение — защищать лес. В следующий раз мы узнаем про это больше.
