«Гибель Богов». Туда и обратно
Унгары, привет.
Сегодня мы с вами вернёмся на Тёмную сторону. И хотя мы снова увидим магов-отступников, речь пойдёт не о них, а о плодах их запретного искусства. О созданиях, что продолжают служить им и после смерти.
В империи Тугард за грабёж и убийство карали отсечением головы. Если судья был милостив, казнь могли заменить шестью лунами на кровавой арене. А это та же самая смерть, только на потеху толпе.
Бонас никого развлекать не хотел, тем более ценой собственной жизни, поэтому своих дружков-разбойников бросил, как только запахло жареным. Пусть они перед законом отвечают, а он затеряется там, где стража его нипочём не достанет. Душегуб и грабитель направился в овеянный дурной славой Соултрад, не забыв прихватить кубышку своих нечестно нажитых богатств.
В столице проклятого культа жизнь кипела и днём, и ночью. Главное — знать места. Для таких негодяев, как Бонас, тут было раздолье. Местные колдуны одержимы борьбой за власть и могущество, плетут интриги, строят друг другу козни, хотя в общем, конечно, занимаются и полезными для своего ордена делами. Как и везде, в общем-то. Главное, что на простых жителей им плевать. Никого не волнует судьба грязных сервов, кухарок, больных, бездомных и прочего сброда. Раздолье для того, кто довольствуется ролью мелкого хищника.
Так Бонас думал, пока не попался. И ведь по глупости, не на деле даже! Ехал верхом, хорошо приняв, из одной таверны в другую, да и сшиб человека. Ладно, двух! Ну, хорошо, больше. Он не мог вспомнить, сколько их было. Много. Но ведь приличных-то среди них — всего одна какая-то!.. И то, он ведь не насмерть её даже задавил, так, уронил слегка. Просто не повезло.
Конечно, весь судебный процесс был сфабрикован. Бонас поначалу только диву давался. Он не для того бежал от лап законников и святош — последние суют свои поганые носы даже в обычные, не связанные с их любимым Сеггером дела — чтобы тут попасть в лапы тёмной инквизиции. Сами ведь еретики, отступники и отбросы, ещё хуже самого Бонаса. Веруют не пойми во что, а судьями другим выступать не гнушаются.
Бонас был уверен, что два десятка человек он точно не покалечил. И уж несомненно, пятерых не задавил насмерть. Пару, может быть, да. А остальных из своих застенков добавили, поганые отступники, всё решили сбросить на подвернувшегося под руку беднягу. Нет в мире справедливости!
Приговор суда был жестоким, даже жутким. Убийца надеялся на штраф, на удары плетью, в конце концов. Но толпу всё-таки решили развлечь его, Бонаса, страданиями. Несоизмеримо более ужасными в сравнении с Тугардом.
…Бонас решил, что не будет кричать. Не доставит зевакам удовольствия. Это единственное, что от него ещё зависит. Но когда соултрадский палач начал ломать преступнику ноги тяжеленным тележным колесом, крик сам вырвался наружу. Дикий, пронзительный. А впереди были руки и спина, и спицы второго, позорного колеса… А потом — три долгих дня, в течение которых сознание никак не хотело угасать. И грифы… птицы! Падальщиков не смущало, что корчащийся в колесе человек ещё жив. Кажется, им это даже нравилось…
Бонас не мог сказать, в какой момент судьба сжалилась над ним, и он прекратил быть. Как не мог и сказать, в какой момент он снова начал ощущать, осознавать себя. Когда понял, что снова видит слепыми провалами глаз, слышит без ушей. Что по-прежнему привязан к этому проклятому колесу.
Зато он мог уверенно утверждать, что колесо громыхает по земле, а он вместе с ним крутится с огромной скоростью, несясь куда-то. К горлу подступила противная тошнота. А вот откуда она взялась, скелет казнённого преступника не понимал совершенно. Бонас опять принялся кричать.
Карета неслась по улицам Соултрада, поднимая пыль, то и дело подскакивая на камнях мостовой. Иссиня-чёрное дерево повозки, пара костяков некогда могучих скакунов да скелет-возничий с бичом на козлах. Странный экипаж даже для этих мест, но всё когда-то встречается в первый раз, верно? Местных таким напугать нельзя, так, немного удивить. Даже то, что на одном из колёс закреплён вопящий костяк, никого не волнует. Значит, есть на то причина.
Повозка, наконец, остановилась прямо у ворот Чёрной библиотеки. Экипаж уже ждали. С лёгким скрипом дверь кареты отворилась, и внутрь поднялся мужчина в лёгкой чёрной накидке с капюшоном. Створка затворилась.
— Владыка Джанта, приветствую вас.
— Эти стенки пропускают звук?
— Эти стенки не пропускают ничего.
— Тогда здравствуй… недоучка! — после короткой паузы вошедший расхохотался.
— Здравствуй, гнилоуст! — усмехнулся в ответ его собеседник, с облегчением сдёргивая с себя маску с длинным птичьим носом. Под ней оказалось не слишком приметное лицо мужчины средних лет с коротким ёжиком тёмных волос. Напряжение в карете явно спало, но пауза в разговоре затягивалась.
— Знаешь, Шарль, — наконец начал глава Чёрной библиотеки, — когда ты попросил меня о месте в академии, я не сомневался ни мгновения. Ты один сделал для ордена больше, чем половина бездарей, что чтут себя волшебниками, искателями тайных знаний. В сумме!
— Спасибо, — лишь склонил голову собеседник. — Я рад, что пригодился.
— Скромный, как и всегда! — вновь усмехнулся Джанта. — Не надо было уметь прозревать грядущее, чтобы понять — этого юнца ждут великие дела. Если, конечно, он сможет доучиться.
— Я не смог. И что с того?
— Стало только лучше, вот что. В тебе нет моральных цепей, что сковывают слабых духом. И всё же. Я не ставлю под сомнение твой гений, но… Почему он так орал?
— Этот? — сразу понял вопрос де Лорм. — Сейчас поймёшь. Трогай!
Последняя фраза была обращена к неживому кучеру. Тот взялся за вожжи, щёлкнул бичом, и повозка пришла в движение. Очень скоро привязанный к колесу скелет снова начал тихонько подвывать.
— Видишь, — продолжил Шарль, — почти не слышно здесь. А на дороге все понимают, что надо отпрыгнуть в сторону. Так этот несчастный продолжает искупать свою вину.
Чумной доктор внимательно посмотрел на собеседника в ответ. Первым не выдержал Джанта — рассмеялся.
— Хороша шутка! А на самом деле?
— Ось сломалась. Колесо нужного размера. Другое искать было не целесообразно.
— Теперь понятно.
— Но с криками идея неплохая…
— Пусть так. Я же говорю — гений, — заключил Джанта. — Но давай ближе к делу. У вас в самом деле есть результат?
— Неожиданно хороший, смею заметить, — не без гордости подтвердил Шарль. — Девочка способная, быстро учится. С ней быстрее.
— Он в сознании? — глава ковена даже не пытался скрыть нетерпение. — Он что-то говорил? Он здоров?
— «Он кушал?» — поддразнил собеседника де Лорм. — Кто бы мог подумать, что твои уста способны не только извергать проклятия в адрес врагов. — Пока ещё он спит. Я сказал девочке, что я быстро обернусь. Туда и обратно. Должны успеть.
Джанта шёл по коридору академии размашистым шагом, едва ли не опережая Шарля. Тот, понимая, что чувствует теперь глава ковена, торопился. Надо быстрее попасть в лабораторию.
Посередине большой залы с высокими потолками стояла чаша, высокая ванная чёрного мрамора. От неё невыносимо смердело, так что Шарль снова натянул на лицо маску. Джанта же просто поморщился и чуть слышно сказал пару слов. Легчайшее самопроклятие отключило главе Чёрной библиотеки обоняние.
Внутри ванной, почти до краёв заполненной серо-фиолетовой слизью, лежал человек. Сейчас над поверхностью виднелась только его голова. Мертвенно-бледная, слегка опухшая, однако с резкими, грубыми чертами лица и волевым подбородком. В глазах Джанты мелькнуло узнавание… и забота?
— Мой мальчик, ты вернулся… — прошептал колдун.
— Он пока не слышит, — заметил Шарль, — но скоро мы закончим. Берроу, пробуйте.
Девушка в такой же маске с длинным носом, что стояла по ту сторону мраморной чаши, лишь коротко кивнула и сосредоточилась. В руках её блеснул — и рассыпался прахом — крупный кристалл жёлтого отлива, а затем с пальцев сорвались толстые ветвистые молнии, что ударили прямо по дурно пахнущей жиже.
Тело лежащего внутри человека на краткий миг выгнулось дугой, а затем он распахнул глаза. Распахнул — и яростно вскочил, попытался подняться на ноги с диким рыком. Девушка лишь чудом отпрыгнула от руки, что попыталась ухватить её за шею. После ноги не удержали своего хозяина, и мужчина свалился обратно в чашу.
— Мальчик мой! Раэр… — начал было Джанта.
— Ты мне не отец, Владыка! — отрезал восставший.
— Но мог бы быть, — возразил волшебник. — Я вижу, ты помнишь меня. Значит, всё получилось. Шарль, ты получишь от меня поддержку… чего ты там хотел?
— Я… — начал было де Лорм.
— А, да не важно — получишь! — не дал ему закончить глава ковена. — Это же считалось невозможным. Столько лун без тела…
— Никогда не поверю, что тебе жаль, Владыка, — подал голос Раэр, силясь вновь подняться на ноги.
— Не тебя, но тех возможностей, что ты упустил. У тебя могло быть великое будущее, которое ты так бездарно… Впрочем, ты получил второй шанс, хоть и потерял кучу времени. Я почти удовлетворён.
— Ты никогда не бываешь удовлетворён полностью — только почти, — горько усмехнулся Раэр. — Даже когда ты сделал с моим телом то, что сделал…
— Да, потому что этого оказалось недостаточно! И ты проиграл! — воскликнул глава ковена, потрясая кулаком.
— Знаешь, что я помню оттуда? — вдруг спросил воин. — Многое. Я знаю, что иные из вас уходят туда и возвращаются назад. Будто просыпаются после глубокого сна без сновидений. А я запомнил.
— Ты… что? — не поверил своим ушам Джанта.
Посмертные воспоминания действительно были одной из неразрешимых загадок, над которыми бился ковен. Маги Соултрада знали, как вернуть к жизни мёртвую плоть. Верили и молились самому Скованному, хозяину астральной сети. Они всё понимали, но ничего не видели сами. Не видели — или не помнили. Если не брать в расчёт истории Элеверы, что похожи на бред сумасшедшей, никто не мог точно сказать, что там.
— Я помню, Владыка. Осознавал себя. Знал, что тела у меня нет, но то, что было вместо, повиновалось. Всё как раньше. Я много путешествовал. Ходил из края в край. Это легко, когда нет плоти. Расстояния уже не важны. Я шёл туда, куда хотел. И где был нужен. Я был на болотах, в самых глубоких омутах, полных тел. Был в древних курганах, где лежат воины прошлых эпох. В горах далеко на полуночи. Так далеко, что мне не показать это место на карте. И много где ещё. Везде плоть мёртвых чувствовала меня. Откликалась. Поднималась. В нашем мире полно древних костей, которые ждут только зова. Владыка, я чувствую их до сих пор.
— Ты… что? — снова повторил свой вопрос волшебник.
— Я готов поднять для нас новую армию. Чувствую, что способен.
— Пока вы, юноша, даже встать не способны без помощи, — вмешался в разговор Шарль де Лорм. Доктор попытался добавить в голос строгости, но счастье от удачно завершённого эксперимента сводило на нет все его усилия. — Мы настаиваем, Владыка Джанта, на окончании этой встречи. Вашему подопечному нужен отдых.
Глава Чёрной библиотеки не стал спорить и развернулся было к выходу. Самое важное, самое неожиданное уже произошло. Один из его особенных детей вернулся. Остальное не важно.
— Владыка, — голос Раэра заставил Джанту остановиться. — Я почту за высокое доверие, если ты позволишь вновь служить тебе и ордену. И ещё. Я видел своего убийцу. Кажется, его дни сочтены…
Битва, которой Дамбр был свидетелем, прошла пятнадцать зим тому назад. Великаны сражались за право покинуть тюрьму, которой стал их родной край после того, как небо упало на землю. Бились — и проиграли тёмному воинству. Многие пали в той битве, и Дамбр был среди них. Мелкие юркие костяки навалились на него, задавили массой, и даже верный молот уже не способен был помочь. Вскрикнул великан последний раз, рухнул на землю, придавив с десяток противников — и испустил дух.
Там и остался, где упал. Ушли сородичи, прогнал их проклятый колдун с полудня. Некому стало насыпать над великаном могильный курган, кроме снега и ветра.
Дамбр ведь думал, что всё, умер. Так и лежал, без мыслей. Какие у мертвеца мысли могут быть?
Да только позвал его кто-то. И Дамбр услышал. И откликнулся. И понял, что откликнулся. И потому ожил.
Гнилой гигант, колосс на покрытых язвами ногах, он осознал, что все эти годы его тело распадалось, переставало быть. Но не природа была тому виной: ни ветра, ни холод не могли повредить дублёную кожу колосса.
Сюда всё ещё приходили порождения тёмной магии. Приходили — и вкушали плоть великана, и становились сильнее. Понял тут Дамбр, что так и должно быть. Этого бы хотел тот, чей зов пробуждает от вечного сна.
— Покажи, что ты видел, пока лежал здесь, — услышал Дамбр чужой голос в голове. — Ты сейчас думаешь, что ничего. Но решать буду я.
Прогнивший колосс не хотел и не мог возражать.
Вот такая история про нежить, унгары. А прежде, чем мы пойдём дальше, нужно проговорить ещё кое-что.
С выходом нового сета изменится правило уникальности для карт. Теперь для проверки уникальности будут считаться копии карты не только в зоне битвы, но и на кладбище. Изгнание под это правило не попадает!
Таким образом, взять в отряд уникальную карту будет нельзя, если карта с таким же именем есть в вашем отряде или на вашем кладбище.
Положить уникальную карту на кладбище будет нельзя, если карта с таким же именем есть в вашем отряде или на вашем кладбище.
Это изменение ждало своего часа давно, и наконец оно воплощается в жизнь. Помимо тех изменений, которые оно несёт с точки зрения игрового процесса, важна и лорная составляющая такого подхода: если уникальный персонаж погиб, кажется нелогичным доставать его копию. С изгнанием другая ситуация, так как с лорной точки зрения персонаж куда-то пропал. Значит, может вернуться.
Команда «Берсерка» надеется, что такой подход упростит понимание механики уникальности, в первую очередь, среди начинающих игроков и разнообразит метагейм.
Вот теперь всё. Прошу прощения за то, что украл ваше время. Мы с вами поговорим о тех, кто любит красть, грабить, убивать и ходить на абордаж, уже в следующий раз.
