«Гибель богов». Сыновья полной луны
Унгары, привет! Битва за дворец Белой Луны продолжается. А значит, мы будем там! Чем же всё закончится?
Астор перевёл бы дух, вытер бы пот со лба, да не было на это времени. Рыжеволосые бородачи крепко взяли его в кольцо, даром что гномы. Хорошо хоть, серьёзного вреда причинить не могли: доспех держал удар. Но и о наступлении думать не приходилось: гномы низенькие, но зато их много. Откроешься — пожалеешь. Бывалый хольд знал немало печальных историй, когда недостаток выдержки, нетерпеливость губили самых храбрых, самых сильных рубак. Астор не боялся смерти, но не искал её. Хладнокровно парируя выпады противников, он время от времени наносил удары чародейским молотом. Алмаз, что служил ему навершием, был зачарован простеньким, но действенным заклинанием, и потому наседающих гномов время от времени потряхивало. Неспешная, но надёжная тактика.
Когда вокруг воина из-под земли выскочили ледяные шипы, он опешил всего на мгновение. И то, только внутренне. Руки, закалённые в десятках сражений, не дрогнули, молот не отклонился от задуманного движения ни на ноготь.
Очень быстро Астор понял, что это своя волшба, не чужая. Его не задело ничуть, а вот наседающих гномов повалило на землю, раскидало. Воспользовавшись моментом, хольд обрушил на одного из противников своё оружие. Удар, объединивший в себе магию, заключённую в камне, и силу твёрдой руки воина, обрушился на голову рыжебородого коротышки — и с ним было кончено. Теперь ещё несколько раз так сделать…
Оставшиеся противники уже приходят в себя, добить их так же ловко уже не получится. Йордлинг, вновь уходя в глухую оборону, мельком осмотрел поле боя. Сражение кипит, защитники держатся. Хотя вот там, пока ещё за спинами неприятелей, как будто что-то идёт не так: магические снаряды, которыми прикрывают бойцов защитники сверху, столь странно себя вести не должны…
Хирд личной гвардии принца Хельмира наконец подходил к рядам неприятеля. Пустить его позже, сначала связав противника боем с войсками попроще — такова была стратегия Крома, прославленного полководца, прозванного Железным за несокрушимую волю к победе. В первых рядах, в общем строю со своими солдатами, сражался и сам Хельмир. Папенька. Не мог он остаться в стороне, как же! И это после всего того, что свалилось на его голову.
Гудрун, шедшая в строю недалеко от отца под особым прикрытием гвардейцев, в очередной раз досадно поморщилась. Сложившаяся ситуация её раздражала. Как и летящие сверху магические снаряды, но с ними-то всё как раз просто. Взмах рукой — и вот очередная молния бьет не туда, куда её направлял создатель, а прямо в Гудрун. Светящаяся сфера в руках гномы вспыхивает, на миг окутывая хозяйку незаметным для простого зрения барьером, и молния изгибается, уходит в землю, разбившись об эту преграду. Рутина, с этим понятно, что делать. А вот как теперь понимать отца?
Отца. Она всё чаще звала его так. Про себя, конечно. Вслух он всегда оставался папенькой. Любимым, чутким, храбрым, добрым. Всё понимающим. Раньше он был таким и в мыслях — но не теперь.
Отношения с отцом испортились тогда, когда он настоял на обращении к Найрунгу. Гудрун как жрица этого благословлённого духами нёдр гнома одобрить такое не могла. Если Старший ушёл на покой, удалился от мира — то была на то его высшая, почти божественная воля. Не надо её нарушать. Дочь и отец повздорили тогда знатно.
Но началось-то всё раньше. Гнома видела, как отец жаждет занять Золотой трон. Тот должен был и так ему достаться, но предательство Локи поменяло всё. Принц утратил молодость, но хуже того — он потерял королевское доверие. Позже годы удалось вернуть, но позиция отца в делах престолонаследия стала слабее. Гудрун долго не решалась признаться в том себе, но она переживала за жизнь и здоровье деда и дяди. Что-то сломала та болезнь в принце Хельмире, ожесточила его. Как бы однажды не случилось страшное…
Но всё-таки она тут. Когда твой народ на войне, время забыть распри и личные обиды: внешний враг опаснее. Отец, может, и не сделает ничего такого, а вот проклятые чародеи виновны. Все йордлинги виновны. Нельзя почти убить наследного принца и уйти от правосудия. А значит, гномы будут сражаться — и победят. И Гудрун будет прикрывать отцу спину. Если не как любящая дочь, то как подданная Каменного пояса.
Чародеи-линунги слишком полагаются на свои заклинания. И потому они проиграют.
Рыжая Хельда полноправным магом стала недавно — и сразу вступила в ряды Детей Белой Луны. Не из-за денег, не из-за славы, не из-за какой-то другой личной выгоды. Ей просто казалось, что так правильно. Фигура великой предсказательницы была для молодой волшебницы окутана героическим флёром. Рядом с ней будто и сам становишься лучше. Если уж служить кому-то, защищать кого-то, то только её, Белую Луну.
Хельду ведь и приняли по личному приказу хозяйки дворца. Та увидела молодую чародейку с балкона верхнего яруса случайно, когда та уже уходила, получив отказ. Что узрела своим даром Белая Луна, никто наверняка не знает, но девушку приказали вернуть. И вот она здесь, счастливая. Была, пока не началось всё это…
Хельда ведь небесталанный маг — кому угодно этот титул не дают — а всё ж не из мощных. Гору не сдвинет, громовым ударом с неба дерево не расколет, хотя и вышла из школы Молний. Девушка считала, что её преимущество в другом: у кого-то магия — это всесокрушающий молот. У неё же — тонкий, но неотвратимый стилет. В этом она совершенствовалась, этим заслужила свой титул. Точность, быстрота и идеально подгаданный момент для удара — вот залог победы.
Сейчас, однако, волшебница пряталась за спинами других Детей Белой Луны и вперёд не лезла. Всё-таки иногда молот лучше. Гномов наседает целая армия, и сейчас выход тех, кто предпочитает работать грубо, но мощно. От её мастерства прок пока небольшой.
Но вот в голове звучит чужой голос. Хельда узнаёт его — это Дочь. Прекрасная чародейка, почти такая же безупречная, как её мать. «Нужен твой стилет», — говорит она, и Хельда спешит на помощь.
Гудрун привычным, множество раз повторённым жестом оттянула поток атакующей магии на себя, шар в её руке снова сверкнул… и тело пронзило болью. Ничего страшного, сил ещё много, серьёзного вреда не нанесено. Но как? Кто сумел обойти этот необоримый доселе магический щит? И где он сейчас?
Гнома начала осматривать поле боя, ухватившись за след поразившего её снаряда на тонком плане, и вскоре нашла свою противницу. Медноволосая волшебница пряталась за колонной одного из нижних ярусов. Что же, на эту дуэль у неё сил хватит, даже хирд без защиты не останется.
Да и что может сделать один такой противник, пусть и неудобный? Для других заклинаний Гудрун неуязвима, отца особо хитрые чары тоже не берут. От простых атакующих заклинаний у многих воинов есть обереги, да и обычные щиты порой помогают. А кроме того, у хирда есть несгибаемый, непобедимый Кром. Чародеям его не пробить, ведь его защищает точно такая же сфера, что сейчас сжата в руке гномы. В подтверждение мыслей Гудрун вдалеке затрубил командирский рог: железный полководец вводил в битву резервы, усиливая натиск.
Во Дворец Белой Луны приходят по разным причинам. Одни ищут возможности вступить в ряды Детей Белой Луны и остаться, другие приходят за советом, третьи — за вдохновением. Но есть те, кто идут не к хозяйке этих мест, не в её обитель, а в место, что расположилось над ним. Древняя святыня, место, где чтят важнейшую из первостихий. Воздух. И всё, что он рождает — ветра, бури, шторма.
Верные служители этого места силы, адепты штормов не остались в стороне от общей беды. Они тоже принадлежат ордену и сейчас вместе со своими соратниками там, на подступах к дворцу, разят противника. Но алтарный камень не пустует. В самой его середине на коленях стоит седовласый старец…
…Архимаг Борус вел жизнь скромную для чародея такого высокого звания. Весь свой уже долгий век он прилежно работал, изучал сначала основы магии, потом её более сложные грани, а уже потом шаг за шагом погрузился в такие дебри, что получил, наконец, столь высокий титул. Дальше только магистр, но туда лезут в основном чародеи с амбициями и жаждой власти. Борус не хотел никем управлять — он хотел познать тайны мироздания. Познать — и передать поколению дальше. Только это в жизни человека и важно — след, что он оставил в вечности.
И всё же архимаг был благодарен судьбе за случившееся, а потому решил взять небольшую паузу в делах. Отправился к древнему храму, что чтит не какого-то бога, а саму природу. Борус не верил в богов: Сеггера, Йара, Уггуда. Что в них верить — он знал, что они есть. Слишком часто эти могущественные сущности вмешиваются в события, происходящие в мире. Но старый чародей верил, что за естественными силами, за природой, за слепой мощью стихий что-то есть. Или кто-то. И это больше, чем просто огромный волк в цепях или обретший безграничное могущество великан.
Архимаг Борус шёл поклониться самому естеству этого мира. И оказался в самом центре битвы… Что ж, значит, так нужно.
Новое положение вещей старик принял кротко, помогал соратникам, чем мог все эти дни. А сейчас, когда стало ясно, что этот штурм злее, размашистее предыдущих, Борус просто пошёл наверх. Он уже знал, что делать. Понял задумку высшей силы: именно он и именно сейчас должен был оказаться во дворце. Другой бы не справился.
Когда в его голове раздался девичий голосок, он с кротостью и терпением выслушал его и оставил без ответа. Юница вырастет в могучую чародейку, но сейчас… Он уже там, где нужно, и не надо ему мешать.
…В старика, поднявшего руки к небу, бьёт молния. Рот его готов открыться в беззвучном крике, но пронзающая тело энергия сводит мышцы так, что трещат кости и крошатся зубы от чудовищного напряжения каждого мускула. И всё же Борус справляется, подчиняет себе эту безграничную мощь. Его глаза, лишённые сейчас зрачков, загораются белым светом.
Скованный энергией, что льётся вокруг и проникает внутрь, он не способен даже пошевелить рукой. Однако Борус чарует, творит свою волшбу. Дух его вышел из тела, и всё поле боя теперь как на ладони. Своей могучей волей архимаг направляет заклинания других линунгов так, чтобы они нашли уязвимую брешь в любой защите.
В алтарь штормов продолжают быть молнии…
Гроза, начавшаяся над полем брани, скрывает высоко в небесах ещё одну фигуру. Старуха Зор'узап — одна из старейших Детей Белой Луны среди живых. В её случае это даже звучит смешно: древняя чародейка застала девочкой ещё предыдущую Белую Луну, и та уже тогда звала её бабушкой.
Зор'узап очень старая. Век чародеев-людей короток, но Зор'узап — не человек. Братья-линунги тоже не знают, кто же она такая: то ли двурукая нага, то ли эльфийка из какого-то редкого, ныне потерянного колена. Старуха не спорит, но и не подтверждает. Магам лучше не знать, кто она. Никому лучше не знать.
Достаточно того, что она могучая волшебница. Отошедшая от дел, уставшая от долгой жизни — но воистину великая. Особенно здесь, в своей стихии.
Ветер растрепал волосы старухи, что силой мысли подняла себя в воздух. Её змеиный, почти драконий хвост закрутился кольцами, ловя, собирая энергию молний, что пронизывают небо вокруг. Многие считают, что он — лишь умелая иллюзия, которую чародейка поддерживает во время полёта для большей эффектности. Пусть думают.
Волшебница наполняется мощью стихии. Её окружает покров из молний, и каждая из них непременно найдёт цель.
В голове звучит девичий голос, произносящий лишь одно слово: «Спасибо». «Не за что, внучка», — ласково отвечает про себя старуха Зор'узап, живая гроза, срываясь вниз.
В её ушах свистит ветер, но сквозь этот шум и грохот битвы она слышит что-то ещё. Протяжный, многоголосый волчий вой.
Когда во фланг наступающим хирдам гномов ударили силы подошедших сынов Ульфгарда, картина боя в одночасье поменялась. Оборотни подбирались к полю боя потихоньку, не снимая волчьих личин, и это обмануло силы наступающих. Теперь же, когда настал момент, йордлинги ударили — и это был страшный удар. Под натиском оборотней хирды отступали: гномы не успели перестроиться, подготовиться к отражению угрозы с новой стороны, и теперь дорого платили за свою медлительность.
И всё же Железный Кром не собирался сдаваться. Был у полководца ответ и на такой случай. Поднялись на ноги доселе скрытые железные машины. То оказались механические драконы, что должны были добить, уничтожить защитников дворца, когда изнурённые чародеи, связанные боем, уже не смогут остановить их шквалом волшебных молний. Теперь эти гиганты должны были остановить неожиданное подкрепление.
Оборотням пришлось туго. Любого врага из плоти и крови они бы разорвали, но что могут зубы и когти против металла? Да, где-то внутри у каждой машины есть часть, полная волшебства, та, что заставляет её двигаться и сражаться. Доберись до неё — и исполин превратится в железную статую. Но сколькими жизнями йордлингов за это придётся заплатить…
Три армии сошлись в яростной битве. И всё же ситуация поменялась. Передний край наступающего войска оказался между двух огней. Хирд самого принца Хельмира вынужден был остановиться и перейти к обороне.
…Когда пришли свои, Астор будто позабыл про усталость. Алмазный молот вдруг показался лёгким, как пёрышко, а на сердце стало легко. Теперь главное — не дать бородачам уйти! Йордлинг подгадал момент и наотмашь ударил по замешкавшемуся гному. А затем ещё раз, уже по другому. И ещё раз. Как же легко пошло!
…Шадин-Гха ещё раз потрясла над головой посохом, что сжимала верхняя пара рук. Помогать братьям особенно просто, когда они и сами на подъёме. Ещё один воин теперь не чувствует усталости. Пусть эффект от чар недолговечен, но часто этого достаточно!
Второй парой рук Шадин-Гха тоже колдовала, но то были простые атакующие пасы. Чародеи ордена поступили мудро, когда решили, что вступать в их ряды могут не только люди. Каждая нага стоит в бою нескольких человеческих магов… если речь не идёт о тяжеловесах, конечно.
Вот хозяйка дворца, к которой Шадин-Гха с готовностью пошла в услужение — из таких. У неё есть, чему научиться, чтобы потом передать это знание своему народу. Наг на Лааре сейчас осталось мало, не то, что века назад. Чародейка верила, что когда-нибудь их род снова будет хозяином полуночных гор. И для того не зазорно учиться у тех, кто сейчас чувствует себя в этих краях властителями.
Шадин-Гха усердно служила своей новой госпоже. Сейчас её нет рядом, но когда она вернётся, наге-чародейке не стыдно будет смотреть ей в глаза. Она с доблестью сражается за это место!
Урлик всё понял и всё осознал. Ему казалось, что он был наказан уже тогда, когда древний бог отверг его жертву. Ритуал приобщения к Йару обернулся проклятием, и йордлинг провёл годы, метаясь между безумием и мучительной лихорадкой, мучительной лихорадкой — и безумием. Но всю глубину своего несчастья йордлинг познал только сейчас, когда покаравший его Волк ослабил свою кару. Не до конца, ибо не заслужил Урлик-убийца прощения, но достаточно для того, чтобы взять в руки оружие и попытаться что-то изменить.
Именно осознание того, что теперешнее состояние не останется насовсем, и Урлик вернётся в пучину боли, в которой будет барахтаться до конца дней своих, убивало сильнее своих страданий. Йар дал убийце на мгновение вынырнуть из океана страданий, чтобы потом вернуть его туда навечно. Какая ужасная судьба! Урлик бы сделал всё, чтобы её избежать. В конце концов, зачем-то он здесь. Надо сражаться — и прощение будет. Гару же обещал, вдруг получится? А если нет, то лучше уж пасть в битве, чем возвращаться в свою пещеру и страдать дальше.
Ярость застила оборотню глаза, и он окунулся в водоворот битвы. Кругом бились отвергнувшие его братья-йордлинги, но их становилось всё меньше и меньше. Наконец, Урлик оказался совсем один.
Он нашёл себя рычащим и брызгающим слюной. Его тяжелая костяная дубина, сделанная из кости рузарха, сбивала гномов с ног, сам он был уже исколот, изранен, но почти не чувствовал боли. В сравнении с его бытиём в пещёре всё это — не боль вовсе.
Впереди новый строй бородачей. Один среди них — в особенно богатом доспехе, отдаёт команды, трубит в командирский рог. Урлику не понравился этот звук. Он решил, что противника надо разорвать на части — и всё сразу кончится.
…Шадин-Гха видела этот рывок человека-волка. Она не знала его, не чувствовала. Не могла вдохновить его. Но могла помочь иначе…
…Астор вновь почувствовал, что сил прибыло в достатке, даже слишком. Его голову заполнили безрассудные мысли. Не вполне понимая, что такое поведение может его погубить, хольд широко махнул молотом, разбрасывая врагов, и бросился вперёд живым тараном…
…Очередной удар рыжей Хельги заставил Гудрун пошатнуться: неожиданно сверху к нему присоединилась молния.
…Под ногами ратников хирда Хельмира вспучилась земля, и наружу полезли ледяные иглы…
Урлик ударил! Дубина выбила рог из руки гнома, повалила его на землю. Вокруг царила какая-то неразбериха, били молнии и летела ледяная крошка, но оборотень не видел ничего, кроме лица своего поверженного врага. Диким зверем метнулся он, чтобы укусить, разодрать — но в последний момент упавший гном успел схватить его своей рукой в латной перчатке. Зубы клацнули, оцарапав щёки и нос противника, а потом мощный толчок отправил оборотня в полёт.
Но и его противник поднимался с большим трудом. Вот на помощь ему бросилась рыжеволосая гнома, попыталась поднять, удержать. А на строй гномов накатывали новые силы подходящих союзников. Сейчас сомнут, сломают строй!
С тихим хлопком рядом с противником Урлика из ниоткуда появился седобородый старик в тяжёлом латном доспехе.
— Что же вы, Ваше Высочество… — с досадой протянул он, хватая гнома и рыжеволосую чародейку за плечи. Через мгновение вся троица исчезла…
В личных покоях Белой Луны было безлюдно. Все, кто может держать оружие, сейчас там, снаружи. Сражаются за дворец… Вернее, уже отбрасывают назад неприятеля. Здесь только она и верный барс.
Приход подкрепления стал неожиданным чудом. Без этого неизвестно, чем бы всё закончилось. Сложно не иметь дара предвидения. Хотя даже у мамы он сейчас отказывает.
Хорошо, что только он. Если бы рухнули те мысленные узы, с помощью которых удалось объединить защитников крепости, они бы не продержались столько. Дворец пал бы в первую седьмицу!
А теперь они выстояли! Нужно закончить здесь, выгнать коротышек из ближайших поселений, а потом… Пока непонятно. Хорошо бы к этому моменту вернулась мама…
Армира, младшая дочь самой Белой Луны, страшилась свалившейся на неё ответственности, но была полна решимости не сдавать ни пяди родной земли захватчикам. И не важно, сколько их. Пока линунги едины — не важно…
Битва закончилась, унгары! Время отдохнуть. А в следующий раз мы пойдём к эльфам. Вы же не думали, что мы с ними закончили, правда?
