Ранние New Model Army: юные, талантливые и без гроша в кармане
В годы своего становления New Model Army напоминали судно, незаметно для себя потерявшееся в море. Улавливая случайные сигналы с центрального культурного радиомаяка Лондона, они выборочно перенимали свежеобретённые идеи панка, которые лучше всего подходили их развивающимся взглядам. Они пребывали в блаженной позиции вне давящих границ какой бы то ни было музыкальной сцены, что позволяло им творить с чистым, независимым подходом. В результате появился музыкальный и политический сплав, одинаково жёсткий и нежный. Гимнообразный и вдохновляющий.
Такой широкий спектр стилей неминуемо отворил двери для неправильных интерпретаций. New Model Army никогда в полной мере не находили себя ни в одном конклаве андерграундной музыкальной сцены своего времени. Слишком уродливые для Новых Романтиков, но слишком милые для Панков. Чересчур оптимистичные для Гот-сцены, но слишком грубые для Мэйнстрима. В музыке New Model Army было понемногу от каждого из этих стилей, но лишь по воле случая. Их группу было тяжело классифицировать, вследствие чего многие элитарии жанров воротили от них нос. Но New Model Army были удовлетворены этим отказом, словно недоростки среди выпендрёжников.
В то время у группы были некоторые второстепенные связи с расцветающей панк-сценой. Большая часть их ранних релизов была выпущена лейблом Abstract Records (также выпускавшим 1919, Hagar the Womb, UK Subs и The Outcasts, а также классическую серию Punk And Disorderly). Они выпустили на Abstract два сингла, а также свой первый полноценный альбом: Vengeance.
Именно тогда New Model Army сформировали своё звучание и заявили о себе за пределами Брэдфорда. Любопытно, что спродюсированный гитаристом Angelic Upstarts, Мондом Коуи [Mond Cowie] Vengeance встретил позитивные отзывы уже вскоре после выпуска. Песни были пробивные и запоминающиеся, построенные преимущественно вокруг гениальной соло-бас-гитары Стюарта Морроу [Stuart Morrow]. С точки зрения текстов альбом покрывал крайне широкий спектр тем, начиная с правой агрессивной религии и лицемерия либеральной доктрины, и заканчивая бессмысленной Фолклендской войной и, что интересно, фантазии о выслеживании нацистских военных преступников во имя справедливости. И хотя они, наверное, никогда даже не думали, что напишут один из величайших антифашистских гимнов всех времён, в наши дни Vengeance остаётся таким же великолепным, каким он был в 1984-ом.
В следующем году New Model Army сделали прыжок из андерграунда в мэйнстримную музыкальную индустрию своим альбомом No Rest For The Wicked, выпущенным на лейбле EMI. За это решение они получили много критики в свой адрес, наиболее резко в 1986-ом в ходе пресловутой кампании Conflict против группы.
И всё же интересно, что группа, которая до того момента была столь неопределённой, оказалась в центре внимания и стала мишенью для неумолимого гнева панк-сцены. Возможно, это было вызвано тем, что многие принципы, которых группа вроде как придерживалась, нашли отклик в сердцах большего количества людей, чем кто-либо мог подумать. С музыкальной и политической стороны, материал NMA вплоть до 1985-го года воспринимается как дальний родственник таких групп, как The Mob, Omega Tribe и Zounds. Мелодичная, басовая, эмоциональная музыка, отражающая очень личные переживания об упадке британского общества.
Личное — это политическое. Сознательно или нет, в этом заключался характерный почерк New Model Army. Они пели об актуальных, жизненных темах как с высокого политического угла, так и через глубоко личный нарратив, иллюстрирующих жизнь в Англии в начале 1980-ых. Никудышная реальность режима Маргарет Тэтчер проявляла себя в каждом аспекте повседневной жизни, внося политику в личную жизнь каждого жителя страны независимо от того, к какому социальному слою он относился.
2020-й год ознаменовал 40-ую годовщину New Model Army. Большая часть их карьеры хорошо задокументирована, но ранние годы группы всё ещё остаются незаслуженно обделёнными вниманием. Нельзя отрицать важность происхождения, это касается любой группы. Ресурсу Negative Insight невероятно повезло поговорить с основателем и лидером New Model Army Джастином Салливаном [Justin Sullivan] об истории происхождения коллектива.
— Поздравляю с 40-й годощиной. Уверен, ты и подумать не мог, что когда-нибудь встретишь её, а тем более в такое непонятное время.
— Я определённо не мог и думать об этом. Я думал, что мы сыграем два гига в брэдфордском пабе, и всё на этом. Пожалуй, отчасти такова была природа тех времён, когда мы начинали. Восприятие музыки как карьеры было из тех вещей, которые вся панк-философия абсолютно отрицала. Панк-философия отрицала успех в целом, и естественно, идея начать какую-то «карьеру» нам и в голову не приходила.
— Первые три года существования группы, похоже, не очень хорошо задокументированы, мне всегда это казалось интересным.
— Потому что особо ничего не происходило, хаха. Мы пытались играть пару гигов там да сям в Брэдфорде. Никто за пределами Брэдфорда о нас не слышал.
Я пытаюсь вспомнить те дни, но воспоминания мои немного туманны, и мне не очень интересно оглядываться на прошлое. Присутствовало некоторое «двоемыслие» в том смысле, что мы хотели добиться успеха, как хотят этого все, когда начинают играть. Появляются фантазии о том, как вы становитесь успешной группой. Но в то же время ты всё равно к этому относишься с пофигизмом. Просто перебиваешься от одного концерта к другому, и остальное просто неважно. Потому что здорово сидеть в одном помещении с другими музыкантами и создавать нечто, что считаешь крутым. И на самом деле даже спустя 40 лет суть всё та же.
— Понятно, значит, первые годы прошли в такой манере. Вы писали песни, играли вживую и просто наслаждались участием в группе. Я знаю, что было демо, датированное 1981-ым годом, позже включённое в перевыпуск Vengeance: The Whole Story. Хотелось бы побольше узнать об этих записях.
— Было несколько демо, записанных нами на скорую руку. Когда мы перевыпустили Vengeance около 10 лет назад, мы нашли эти старые четырёхдорожечные кассеты. Иногда их записывал я, иногда — кто-то более профессиональный. У некоторых наших тогдашних знакомых были четырёхдорожечные рекордеры. Они были не самые крутые, но мы были так далеки от идеи выпустить релиз, что это было самое близкое, что мы могли сделать.
— Демо были записаны для вашего личного пользования или вы их тогда выпускали тиражом?
— Нет, этот материал не выпускался никогда до того момента, как мы поместили его на Vengeance. Когда начал развиваться интернет, начали понемногу всплывать кассеты, которые ходили по рукам в 81-ом.
— Значит, изначально они предназначались просто для вас, ваших друзей и для пересылки по почте?
— Да, так и было. Вообще-то я не очень много помню! Помню возбуждение перед записью четырёхдорожечной записи у кого-то в гараже и саму запись. Всё это было несколько волнительно. Это были мрачные, конфликтные времена, начало 80-ых, и мы были в их эпицентре. Очень… мрачные и конфликтные… и творческие! Мы с Джулз [Joolz] вместе жили в одном доме в Брэдфорде и собирали воедино разных творцов. Ситинг Уэллс [Seething Wells], Дэвид Стокуэлл [David Stockwell], Дикий Уилли Беккетт [Wild Willi Beckett], Иэн Эстбери [Ian Astbury] останавливались на год или около того, Аки Наваз [Aki Nawaz], первый ударник Southern Death Cult. Все эти разнообразные люди прошли через наш дом, в котором Джулз была матриархом, занималась созданием всякого и помогала другим создавать.
— В то время вся группа там жила?
— Нет, не совсем. Я познакомился со Стюартом Морроу, с которым я основал группу, до того, как познакомился с Джулз. С Джулз я познакомился в начале 1979-го, и я считаю, что New Model Army многим обязаны её взгляду на то, какой должна быть группа.
— Интересно, ведь на этих довольно неизвестных в то время демо содержался материал почти на целый альбом. Я знаю, что некоторые треки позже появились на LP Radio Sessions '83-'84, вышедшем в 1988-ом году, но целиком вышли только в 2012-ом.
— На самом деле к моменту, когда мы дошли до записи Vengeance, мы успели пройти через материал, которого хватило бы на целый альбом, от которого мы отказались. То ли он нам надоел, то ли мы придумали материал получше к моменту релиза Vengeance.
— Что ж, я считаю, что песни просто фантастические. По звучанию они являются предвестниками Vengeance, но всё же стоят особняком. И хотя этот период группы не был особенно освещён, звучание невероятно креативное и классное.
— Думаю, основа лежала в том, что Стюарт обладал потрясающим талантом и не знал, как хотел играть в роли басиста. А я не умел играть на гитаре дальше пары аккордов, но немного умел писать. На моё творчество в определённой степени повлиял панк, но моей первой любовью всегда было Мотаунское звучание и американский соул 60-ых. Так что да, панк повлиял на нас в том, какой подход у нас был ко всему, но с музыкальной точки зрения у нас были самые разные источники вдохновения.
— С политической точки зрения, вы были довольно близки к анархо-панку, в то время расцветавшему в Британии. Вы касались актуальных тем эпохи, таких как Фолклендская Война, Забастовка Шахтёров 84-го года и т.д.
— Мы, естественно, были левыми и против Тэтчер, но мы брались за подобные темы под непрямым углом. У Crass это была повестка, к которой всё должно было сводиться. Музыка была по сути второстепенна относительно повестки. Мы никогда не были такими, у нас всё было совсем наоборот: повестки нет, мы вольны писать о чём хотим с любой точки зрения, с какой хотим, и на первом месте стоит музыка. Так что мы никогда не были по-настоящему в этом движении, и в ответ нам не доверяли и мы не были «в тусовке». Так что мы были этакие изгои.
В то время было такое, что все эти движения, все эти подгруппы были слегка на ножах друг с другом.
— Были ли какие-то столкновения с кем-то из этих групп?
— Много лет спустя мы играли несколько концертов в Германии с группой Chumbawamba. Помню, как Элис [Alice] перед гигом подошла ко мне и сказала: «Хочу кое в чём признаться. Раньше около ваших концертов я раздавала листовки, в которых говорилось о том, какие вы продажные, и что не стоит ходить на ваши концерты». Хахаха!
— Первый сингл (Bittersweet) был выпущен на недолго просуществовавшем лейбле Quiet Records. Как возникло ваше сотрудничество?
— В начале нашего пути нам очень повезло — нас пригласили отыграть пару концертов в Лондоне для нескольких звукозаписывающих компаний. Агентом, который организовывал концерты, был парень по имени Найджел Мортон [Nigel Morton]. Все лейблы, которые пришли нас послушать, нас возненавидили, но Найджелу мы понравились. Он просто сказал: «Я хочу быть вашим менеджером». И он им стал. Он организовал для нас множество концертов, а также устроил сделку с Quiet Records. Однако, я об этом не очень много знаю.
— Затем вы стали работать с Abstract Records. Как возникли эти отношения?
— Лейблом Abstract занимался парень по имени Эдвард Кристи [Edward Christie], просто хороший парень, хотя я считаю, что мы порой не очень хорошо с ним обращались. Мы были ужасно высокомерными и злыми. А он, я сейчас понимаю, был с нами максимально приятен. Помню, когда мы записывали Vengeance, у нас был бюджет на пять дней в студии. Когда пять дней истекло, мы пришли к Эдварду и спросили: «Можно нам ещё два дня позаписываться? Пожалуйста? Это стоит того!» И он сказал «да». И конечно же, это стоило того.
— Ваш второй сингл (Great Expectations) был первым, на котором заметное место занимали рисунки Джулз, которая с этого момента впоследствии рисовала все обложки NMA.
— Что ж, даже в случае самого первого логотипа с первого ЕР трафаретный шрифт был моей идеей, а красный круг – её.
Джулз на самом деле очень многое сделала для группы в ранний период. Она тоже была вроде как нашим менеджером, затем эстафету перенял Найджел. В любом случае, Джулз всегда была частью концепции, помогая и поддерживая.
— Вернёмся к Vengeance – на самом деле я не был в курсе об этом, когда готовился к интервью, но заметил, что Монд Коуи из Angelic Upstarts указан в качестве продюсера альбома и последующего сингла на Abstract (The Price). Вы сами выбрали его для продюсирования альбома?
— Нет, его выбрали за нас, но слава богу, мы сработались. Помню, он притащил электрогитару Guild, на которой я много играл для записи Vengeance, и мне это очень понравилось. Не помню подробностей, лишь чувство определённой степени волнения, давления, страха и высказываний людей о группе: «О, круто!»
Не стоит забывать, что в 1984-ом только-только начиналось движение Новых Романтиков, и злость панка в некотором смысле устарела. Так что мэйнстримным хитом альбом в любом случае не стал бы.
— Следующий альбом, No Rest for the Wicked, очевидно, как раз стал релизом, на котором вы сделали большой прыжок к лейблу EMI, и звучание стало зажатым, но Vengeance как отдельный альбом невероятно мощный.
— Да, я считаю, что Vengeance – отличный альбом. Он такой, какой есть. Простой. Насчёт No Rest – я всегда считал, что это не очень хороший альбом. Мы внезапно оказались в большой студии с кучей денег и возможностью записать всё по три дорожки, со всеми этими новыми технологиями, которые мы на самом деле не понимали. В итоге он оказался несколько «передержанным», так скажем? Думаю, даже некоторые тексты тоже передержаны. У текстов Vengeance был тот самый чистый огонь, а No Rest стал несколько лицемерным. Процесс его создания просто КОЛОССАЛЬНЫЙ, потому что мы впервые могли себе такое позволить. Но были ли мы к этому готовы?
— Что ж, если взглянуть на дискографии большинства групп, ранние альбомы зачастую создавались под действием некоторых ограничений, будь то время, бюджет, владение инструментами и т.д. Отсутствует роскошная возможность долго обдумывать то и другое, и в результате альбому удаётся запечатлеть музыку в сыром виде. Если песня не может существовать сама по себе без пышного сведения, то возникает вопрос к качеству песни в целом. Учитывая сказанное, я воспринимаю No Rest не так, как ты. Может быть, это субъективный взгляд, потому что это был первый приобретённый мной альбом NMA, и он мне весьма дорог, но я понимаю, что как музыкант, ты можешь воспринимать его по-другому.
— Мне не стоит ничего говорить о наших альбомах, потому что моё мнение может быть неактуальным. Но что есть, то есть, Vengeance – это релиз момента.
— Каково тебе 36 лет спустя вспоминать о темах этого альбома, какой был мир тогда, и где мы находимся сейчас?
— На самом деле мне постоянно задают этот вопрос. Можно ли провести параллели между нашим временем и 80-ыми? Я считаю, что нет, нельзя. Скорее я считаю, что всё происходящее сейчас – это результат всего, что происходило в начале 80-ых.
Думаю, оглядываясь назад, некоторые параллели провести можно. Левые были очень Левыми, а Правые были очень Правыми. С другой стороны, крайние Правые, в начале 80-ых находившиеся в андерграунде, теперь сидят во власти.
— Определённо, параллели есть, но ясное дело, сейчас мы в совершенно иной ситуации. В то время Национальный Фронт действительно активно вербовал молодёжь из андерграундных музыкальных сцен, но их идеи и взгляды по большей части оставались на задворках.
— Верно. В парламенте от партии Тори было несколько маргиналов с глубокими симпатиями к фашизму и расизму, но это не было основной линией партии. Но сейчас в Великобритании и Америке происходит узурпация власти этими людьми как в партии Тори, так и в партии Республиканцев.
— Vengeance — это такой альбом, к которому я в последнее время довольно часто возвращаюсь. Учитывая то состояние, в котором находится мир, подъём правого экстремизма, и т.д. Он до сих пор ощущается очень вдохновляющим и гимноподобным. Он всё ещё держит хватку.
— То же самое можно сказать и о песнях о любви. Если пишешь что-то, что является искренним на то время, то оно остаётся искренним и дальше. Потому что хотя времена и меняются, базовые истины о том, как ведут себя люди и как функционирует общество, остаются истинами, понимаете?
Оригинал: Negative Insight, 2020
Перевод: BEDLAM Translations, 2021