Writober: День 8. Ты… Бессмертен?
Нет, но да
«Одержимые бессмертием, как правило, немыслимо юны и полны страха. Когда их спрашиваешь, чего именно они боятся, ответ прост — смерти, конца «всего этого». Даже если юноша тяготится одиночеством и тоской, он всё равно смакует его. К тому же одно дело тяготиться существованием и другое — отправиться навстречу одному из немногих необратимых изменений.
Взрослеющий ум, как правило, примиряется с грядущей смертью. Не в том смысле, что он готов вышибить себе мозги в любой момент, нет. В какой-то момент ему приходит в голову, что бояться — дело хорошее, но что же остальной мир? Что же другие цели? «Я так погряз в борьбе со смертью, что света дивного не видел десять зим.»
Нельзя сказать, впрочем, что смерть целиком исчезает из разума. Поиски обходных путей — то, чем многие занимаются, обнаружив свободную минуту. В эти исчезающе редкие моменты вдруг обнаруживаешь разные способы обмана смерти. Кто-то судорожно строчит тексты, надеясь получить билет в вечность чужой памяти. Иные находят продолжение себя в родстве крови. Дети, родные или нет, но личности, взращенные от своего «я». Ещё одно достижение взрослеющего ума — осознание, сколь много ты взял от отца. Сколь много унаследовал от матери. Их амальгама не совершенна — но и текст неизбежно проходит множественную интерпретацию и не способен вместить личность, его написавшего.
В такие моменты никто не обманывается. Все понимают, что смерть «я» эти способы не отменяют, лишь позволяют найти его продолжение, оставить длящийся след...» - на этом моменте я остановился и встал со стула. Вместе с друзьями мы находились на открытом балконе, заполненном растениями. Где-то там, внизу, сотнями этажей ниже, продолжали идти по своим делам люди. - Прошло уже семьдесят лет с тех пор, как я писал эти строки. Столько воспоминаний… Новые разумные виды на Земле, колонии на других планетах и спутниках, одна техническая революция за другой. Да вы и сами представляете, сколько всего прошло. Тем не менее, какие-то вещи остаются неизменными.
- Например? Неужели страх смерти всё ещё преследует тебя? - спросила Миранда. Мы с ней общались не так давно, как с другими присутствующими, тем не менее, десятилетия более чем достаточно, чтобы узнать человека очень близко. - Я не припоминаю ни дня, чтобы ты бродил в меланхолии и ныл о том, что конец близко.
- Потому что чем дольше жил, тем меньше жизнь становилась несчастной. Я уж не говорю о том, что со временем становится ясно — в этом месте «надо бежать изо всех сил, чтобы только оставаться на месте, и в два раза быстрее — чтобы добраться куда-то», - с улыбкой процитировал я «Зазеркалье» Кэррола. - В урагане дел и целей, пытаясь чего-то достичь, где-то побывать, с кем-то пообщаться — забываешь напрочь о собственной смертности. Как-то просто не до того. Конечно, ты не видела меня грустным — ведь подобные состояния для полного одиночества. В те моменты, когда не можешь заснуть, потому что тебе уже не надо спать.
- Но ты ведь всегда можешь обратить эти изменения! - заявила она, имея в виду действительно случившийся недавно апдейт, позволяющий тратить на сон всего два часа в сутки. Кто б мог подумать, что мы сможем управлять быстрыми и медленными фазами сна, спрессовывая весь необходимый отдых! Кто бы мог подумать, что мы будем говорить об «апдейтах», говоря о человеческих качествах, а не о программах!
- Разумеется, я могу. Разумеется, - согласился я. - Но за всё приходится платить. И ладно бы только деньгами — всегда на кону нечто большее. Вероятно, скоро я сдамся, ведь сны — бесценное сокровище, без них жизнь теряет некоторый вкус.
Сделав паузу, я глянул с балкона вниз. Отсюда даже не было видно людей, так это было далеко. Они превращались в некое слитное месиво, там, внизу. Да уж, ресторан «Олимп», кто бы мог подумать. Раньше так называли мерзкие «понтовые» забегаловки, а теперь… Нет, ну а правда, как ты назовёшь ресторан, находящийся на такой высоте? «Небо»? Мда. К сожалению, «Небом» назвали суборбитальное заведение, куда доставлял космический лифт. Оттуда уже наше местоположение не имело различимых очертаний.
- Вопрос бессмертия сегодня стал вопросом желания, а не паническим мечтанием, - заметил я. - Однако смерти продолжают происходить. Тут и там, по всей Земле, вы могли заметить, люди вполне готовы к тому, чтобы умирать. Кому-то хватило и обычной человеческой жизни, кому-то понадобилось больше. Как-то раз мне довелось встретить человека старше меня — по сути, одного из первых, кому вообще предложили подобную долгую жизнь. С сожалением я констатировал, что для него даже сегодня жизнь — просто возможность продолжить бессмысленный кутёж. «Он проживёт вечность», — подумал тогда я. А про себя вдруг осознал, что рано или поздно этому всему придёт конец.
- Чему всему? Ты говоришь загадками, - снова возразила Миранда. Остальные гости, кажется, уже несколько минут как перестали слушать. Отвлеклись на свои дела. Оно и к лучшему.
- К этому как раз. Я уже бормочу, как мой дед. Говорю вслух, не заботясь, слышит ли кто, - улыбнулся я. - Конец жизни я имел в виду. Мне кажется, что достаточно разумный человек рано или поздно потеряет оправдания для продолжения жизни. Потеряет причины, утратит мотивацию. Называй как хочешь.
- И ты…
- Нет, мне ещё далеко до этого. Через неделю у меня космолёт до Европы и свидание с местной флорой и фауной. Одно предвкушение порой повергает в дрожь. Да, этот контакт оказался далёк от разумного, но инородная жизнь! И чем дальше, тем больше. Представляешь, что мы увидим, когда «Циолковский» долетит до Тау Кита?
- Никогда не интересовалась настолько плотно новостями и наукой, - призналась она. - Но я понимаю твой энтузиазм. И всё же?…
- Да, и всё же мне видится конечным этот источник интереса. И сегодня, как и всегда, мне кажется более важным не вопрос поиска бессмертия, но вопрос поиска смысла жизни. Который можно конструировать, можно придумывать, но он исчерпывается, этот ресурс. Смерть, как и время — это некий монолит, в который мы рано или поздно врежемся. Вопрос в том, что мы будем делать до того.
