Константин Великий. Часть V. "Монархия по-римски"

Затишье перед бурей

В прошлой статье мы остановились на том, что Константин и Лициний в 317 году подписали мирный договор в Сердике. Два императора договорились, как прежде, совместно управлять государством. Под властью первого кроме всего запада Империи оказались западные же провинции Балканского полуострова. В те годы, когда Константин правил только Британией, Испанией и Галлией, он привел оборону Рейнского лимеса в надлежащее состояние. Благодаря этому Галлия забыла о том, что такое вторжение германцев. Теперь же на ответственность Константина легла и часть Дунайской границы. Верный своим принципам, он постарался укрепить Дунайский лимес рядом фортификационных сооружений. Мы не имеем подробных сведений о том, как проходили эти годы. По эпиграфическим данным можно сделать вывод, что после победы над Максенцием, Константин неоднократно останавливал вторжения задунайских варваров. С 313 года он получил следующие титулы:

313 - Germanicus Maximus III
313 - Sarmaticus Maximus
316 - Sarmaticus Maximus II
323 - Sarmaticus Maximus III

Следовательно, в эти годы римские войска одерживали победы над германцами и сарматами. Обычно недоброжелательный Зосим оставил нам описание кампании 322 года. Видимо, успех Константина был столь велик, что отрицать или выпустить из виду его было невозможно. В тот год под предводительством вождя Равсимода сарматы переправились через Дунай в Паннонию и осадили какой-то "хорошо укрепленный город, стена которого была воздвигнута из камня, за исключением самой верхушки, сооруженной из дерева". Горожане дали варварам отпор и удержали стены. Сарматы продолжали осаду города до тех пор, пока к нему не подошло войско Константина. Дадим слово Зосиму:

"Но когда Константин подошел лично и обрушился на сарматов с тыла, то многих варваров он убил, еще больше взял в плен, а остальных обратил в бегство. Теперь, когда Равсимод потерял большую часть своего войска он погрузил его остатки на корабли и переправился обратно через Данубий, намереваясь позднее вновь вернуться на римскую территорию. Узнав об этом, Константин последовал за ним и, переправившись через реку, атаковал варваров, пытавшихся скрыться в густом лесу на холме. Многие были убиты, включая и самого Равсимода, но многих император оставил в живых и пощадил тех, кто заслуживал милосердия. После этого он возвратился в свое расположение со многими пленниками".

Из слов Зосима можно сделать вывод о том, что римские войска разбили варваров в Паннонии, а затем, преследуя их, форсировали Дунай и нанесли еще одно поражение в их собственных землях. В предыдущих частях нашего рассказа мы упоминали о том, как Константин, отражая нападения франков, пересек Рейн и разорил их земли. Вероятно, здесь, на Дунае, произошло нечто подобное. Одержав победу над сарматами, Константин вернулся в Фессалоники, где он руководил постройкой морской гавани. Фессалоники были одним из крупнейших и богатейших городов Балканского полуострова. Город лежал на перекрестке римских дорог: с севера к нему вело ответвление Военной дороги (Via militaris), которое продолжалось дорогой, ведущей в Афины. От Адриатики до самого Византия вела, проходя через город, дорога Эгнатия (Via Egnatia). Морской порт обеспечивал Фессалоники товарами всего Средиземноморья. В эпоху второй и третьей тетрархии город стал административным центром, в котором расположил свою столицу император Галерий. При нем были возведены императорский дворец, ипподром, триумфальная арка и еще некоторое сооружение, то ли мавзолей, который не использовался по назначению, то ли храм Непобедимого Солнца. Триумфальная арка была построена еще в 298—299 годах в честь победы Галерия над персами. Арка соединялась с галереями, ведущими к мавзолею и дворцу. До настоящего времени сохранилась только часть западной стены длиной около 29 метров. Ранее под центральной аркой проходила улица Эгнатия (Via Egnatia), Колонны центральной арки облицованы каменными барельефами, которые изображающие сцены из персидского похода Галерия. К концу 4 века условный мавзолей будет превращен в храм Святого Георгия. Вряд ли Галерий, отчаянный гонитель христиан, мог предположить, для кого он строил свои сооружения.

Пока же в императорском дворце Фессалоник расположился Константин, к коему, впрочем, Галерий относился с той же ненавистью. В 323 году от строительства гавани Константина отвлекло вторжение вестготов, восточно-германского племени, проживавшего на территории современной Украины. Готы оправились от поражения, которое они потерпели в сражении при Наиссе 50 лет назад (в 268 году) от императора Клавдия и возобнвили грабительские походы, которые становились все более и более дерзкими. Варвары прорвались через слабо защищенные места в обороне Дуная и, пройдя с разбоем, убийствами и грабежами провинции Мёзию и Фракию, собирались уйти безнаказанно. Предположительно, их вторжение проходило в нижнем течении Дуная, на территории Лициния.

Ограбив римские провинции, они рассчитывали уйти на север по Военной дороге, добраться до среднего течения Дуная и после этого вернуться в свои земли. Судя по всему, в это время путь им преградила армия Константина, который, для этого вступил на территорию Лициния, тем самым нарушив договоренности. Варварские военачальники не стали рисковать и вернули пленных и все награбленное и запросили мира. Вероятно, встретив превосходящие силы прославленного полководца, они не посчитали разумным вступать в бой. Странным образом, именно в 323 году Константин в третий раз получил титул Sarmaticus Maximus. Возможно, это была награда за кампанию предыдущего года, а поскольку столкновение с вторгшимися готами прошло бескровно, оно никак не отразилось на титулатуре императора.

К этому времени военная реформа Константина была практически завершена. Граница (лимес) находилась под защитой лимитанов, подразделений, несущих постоянную службу в приграничных гарнизонах и часто вербовавшихся из местных жителей. Они должны были защищать свои земли, отражать вторжения небольших групп варваров, а в случае появления крупных сил противника, задержать его продвижение и сообщить об этом полевой армии. Полевая армия (комитат) состояла из представителей самых разных народов и племен. Главным условием было наличие боевых навыков, выносливость и верность командиру. Известно, что после 314 года численность комитата значительно выросла. В этот же период comitatenses получают привилегированный статус по отношению к лимитанам. Стоит заметить, что это нисколько не говорит о низкой боеспособности пограничных войск, которые вполне успешно справлялись с возложенными на них задачами.

Во главе новой полевой армии Константин поставил двух полководцев: магистра пехоты (magister peditum) и магистра конницы (magister equitum) . Еще в 312 году после победы над Максенцием Константин расформировал преторианскую гвардию, источник смут и бунтов, а префектов претория лишил военных полномочий, кроме заведования анноной.

Новые магистры руководили дуксами, которые в свою очередь командовали подразделениями лимитанов в приграничных провинциях. Таким образом, гражданская и военная власти были разделены, и высшее военное командование оказалось в руках двух офицеров, действовавших под непосредственным контролем со стороны императора. Комитат участвовал во всех крупных сражениях, нес потери и обновлялся быстрее, чем пограничная армия. При этом, он расширялся, принимая в себя пополнения из пограничных легионов, и новые легионы, получал уникальный боевой опыт и становился незаменимым инструментом в руках императора.

Война.

Между тем, приближалась роковая дата, 324 год, когда очередное и последнее столкновение этой затянувшейся гражданской войны снова потрясло Римскую империю. Кажется, никто в Империи не испытывал иллюзий по поводу мира. Очередное столкновение Константина и Лициния было неизбежным. Константин, очевидно, хотел установить такой порядок правления, при котором смуты и гражданские войны стали бы невозможными. Естественно, он желал стоять во главе политической системы. Как показала практика, идея Диоклетиана о совместном правлении четырех императоров работала только в случае с Диоклетианом. Его авторитет удерживал соправителей от междоусобных войн. После его отречения от власти каждый из правителей стал угрозой для своих коллег. В столкновениях "нулевых" и "десятых" готов четвертого века погибли все претенденты на престол, кроме Константина и Лициния. Теперь же история вызывала к жизни очередную войну, чтобы передать высшую власть только одному.

О поводах к новой бойне можно только гадать. Римские историки рассказывают об этом следующее.

Аноним Валезия. "Жизнеописание императора Константина":

"В кон­суль­ство Кон­стан­ти­на и Лици­ния в обла­стях Восто­ка охва­чен­ный вне­зап­ным бешен­ст­вом Лици­ний при­ка­зал изгнать из двор­ца всех хри­сти­ан. И в ско­ром вре­ме­ни меж­ду Кон­стан­ти­ном и Лици­ни­ем раз­го­ре­лась вой­на. И в то же вре­мя, пока Кон­стан­тин пре­бы­вал в Фес­са­ло­ни­ке, готы, пре­зрев гра­ни­цы, вторг­лись в [Импе­рию] и, опу­сто­шив Фра­кию и Мезию, при­ня­лись стя­жать добы­чу. После это­го, устра­шен­ные Кон­стан­ти­ном и оста­нов­лен­ные его силой, они, выпро­сив мира, воз­вра­ти­ли назад плен­ни­ков. Одна­ко Лици­ний роп­тал на то, что это сде­ла­но вопре­ки спра­вед­ли­во­сти, ибо обла­сти его были при­сво­е­ны дру­гим. Впо­след­ст­вии [Лици­ний], то изъ­яв­ляя покор­ность, то выра­жая над­мен­ность, воз­будил гнев Кон­стан­ти­на. В тече­ние же того вре­ме­ни, когда еще не велась граж­дан­ская вой­на, но шла ее под­готов­ка, Лици­ний явил ужас­ную алч­ность и жаж­ду наси­лия, в резуль­та­те чего мно­гие попла­ти­лись жиз­нью из-за сво­е­го богат­ства, а жены их испы­та­ли бес­че­стье. И вот, когда мир, как с той, так и с дру­гой сто­ро­ны, был разо­рван, Кон­стан­тин на захват Азии напра­вил с огром­ным фло­том цеза­ря Кри­спа, кото­ро­му со сто­ро­ны Лици­ния про­ти­во­сто­ял с кораб­ля­ми Аманд".

Зосим, "Новая история":

"После того, как пленные были распределены по различным городам, Константин направился в Фессалонику, где он строил гавань, которой там еще не было. Император снова готовился к войне с Лицинием. Было построено свыше двухсот триаконтер, более 2000 транспортных судов, было собрано 120 000 пехоты и 10 000 моряков и столько же конницы. Когда Лициний узнал о приготовлениях Константина, то разослал гонцов по всему государству с просьбой готовить военные корабли, пехоту и конницу.

Аврелий Виктор, " цезарях

Одна­ко слу­чив­ше­е­ся в те дни затме­ние солн­ца пред­ска­за­ло, что согла­сие, уста­но­вив­ше­е­ся меж­ду ними, едва ли будет про­дол­жи­тель­ным и не при­не­сет сча­стья его участ­ни­кам. Итак, через шесть лет после это­го мир был нару­шен во Фра­кии.

Битва у Адрианополя 3 июля 324 г.

Видимо, поводов для возобновления войны было достаточно, и одним из них был ввод войск Константина во Фракию в 323 году, когда он выступил против вестготов. Лициний не тратил времени зря и за семь лет мира сумел подготовить огромное войско. С учетом опыта прошлой войны он должен был обеспечить себе численное превосходство. Летом 324 года император востока выступил к Адрианополю. Он собирался взять реванш именно в том месте, где потерпел поражение семь лет назад. Константин, построивший военный порт в Фессалонике, видимо, также понимал, что грядущая война станет последней и готовился к ней весьма тщательно. Если ему не удастся разбить Лициния в генеральном сражении, возможно, придется преследовать его в Азии, а для переправы через проливы нужны суда. Константин вызвал из Галлии своего старшего сына Флавия Валерия Криспа, который уже имел военный (участвовал в кампании 322 года против сарматов и 323 года против готов) и административный опыт и поручил ему возглавить флот, стоявший на рейде Пирея, портового города, лежавшего рядом с Афинами. Полевая армия пополнилась подразделениями из Галлии.

Главным источником, позволяющим восстановить ход гражданской войны 324 года является "Новая история" Зосима. Ее автор приводит совершенно невероятные числа для армий обоих противников. Если Константин, по его словам, приготовил 120 000 воинов, то у Лициния было 150 000. Не будем задаваться неразрешимым вопросом о реальной численности войск, удовлетворимся лишь тем, что их было очень много. В июне Константин выступил на Адрианополь, где сосредоточилась армия Лициния. Предположительно, комитат двинулся по Via Egnatia вдоль берега Эгейского моря, а затем повернул на север по правому берегу реки Гебр (современное название Марица). Дойдя до Адрианополя, Константин остановился: на противоположном берегу реки выстроилось огромное войско Лициния, который решил придерживаться оборонительной тактики: ведь атака на позиции Константина, которую он предпринял в прошлой войне, не принесла положительного результата. Комитат построился на южном берегу. Переправляться было рисковано, стоять без дела бессмысленно. Константин пытался найти выход и, как всегда нашел его.

Дадим слово Зосиму:

"Когда сухопутные и морские силы каждой стороны приготовились, Лициний расположился лагерем в Адрианополе во Фракии. Константин приказал своему флоту, который был преимущественно греческим, выступить из Пирея. Затем он выступил с пехотой из Фессалоники и расположился лагерем на берегу реки Гебр. Лициний растянул свои войска в боевом порядке на протяжении двух сотен стадий от горы, возвышавшейся над городом, до того места, где река Тоносей впадает в Гебр. Армии стояли в таком порядке несколько дней, до тех пор, пока Константин не выяснил, в каком месте река наиболее узкая и не придумал следующее. Он приказал свои солдатам снести деревья с горы и вязать их веревками, будто они намереваются построить мост через реку и переправить свою армию. Обманув врага таким образом, Константин поднялся на холм, на котором росли толстые деревья, способные спрятать любого, и оставил там пять тысяч пехоты и восемьсот всадников. После этого, взяв двенадцать конников, император пересек Гебр в самом узком месте и неожиданно напал на врага. Результат получился следующим: некоторые из врагов были убиты, многие бежали, сломя голову, в то время как другие стояли, изумленные неожиданностью происходящего и внезапностью переправы врага. Остальная конница и всё войско после этого уверенно пересекли реку. Произошло большое сражение [3 июля 324 г.]. Около тридцати четырех тысяч человек у Лициния погибло. Перед закатом Константин полностью опустошил лагерь врага, в то время как Лициний собирал все возможные остатки своего войска, поспешив через Фракию к своему флоту. К исходу дня все воины Лициния, находившиеся в горах и долинах, а также и те, кто прикрывал его отступление, сдались Константину. Лициний бежал в Византий, преследуемый Константином".

Так, очередной победой Константина, закончилось одно из крупнейших сражений 4 века. Расчет Лициния на численное превосходство не оправдался. Растянутые фланги не позволили контратаковать и остановить наступление противника. Решительная атака Константина нарушила боевые порядки Лициния и заставила его бежать. Мы попытались восстановить возможное место и ход боевых действий, исходя из сообщений римских историков. Результат реконструкции вы видите на карте.

Разбитый Лициний увел оставшуюся часть войска на восток. Значительное число его бойцов либо погибло, либо сдалось на милость победителя. Рассказывают, что Константин, чтобы спасти сдавшихся и удержать от ненужного кровопролития своих бойцов, многие из которых имели варварское происхождение, выкупал у них пленных пленных, платя за их жизни золотом. Так ряды его полевой армии пополнялись людьми, лично обязанными жизнью своему новому военачальнику. Тем временем Лициний отступил к Византию, где стоял его флот. Константин, возглавивший кавалерийскую атаку, в сражении получил рану в бедро и, хоть вскоре оправился, это задержало его.

Борьба за проливы

Переправив значительную часть войск на восток, Лициний оставил сильный гарнизон в Византии и сам остался в нем, надеясь удержать этот город. Кто контролировал Византий, тот контролировал пролив Босфор, одну из стратегически важных точек на карте Империи. Часть войска Лициний передал своему бывшему магистру оффиций Мартиниану, который расположился у города Лампсак, на восточном берегу пролива Геллеспонт. Таким образом, император востока постарался заблокировать две точки, через которые Константин мог переправиться в Азию. Кроме того, в проливе Геллеспонт стоял флот Лициния под командованием наварха (морского военачальника) Абантуса. Двести кораблей перекрывали пролив и были серьезным препятствием на пути Константина. Не решив проблему с вражеским флотом, он не смог бы переправиться в Азию.

В конце июля Лициний с тревогой наблюдал, как вражеские бойцы подступают к стенам Византия. Константин не стал бросать своих людей в самоубийственную лобовую атаку, но подошел к осаде творчески.

"Построив насыпь, высокую, как стена, он поставил на ней деревянные башни напротив стен. С этих башен его люди могли стрелять в защитников города так, что в это время можно было бы беспрепятственно использовать тараны и другие механизмы. Таким образом, у императора росла уверенность, что город будет взят. Лициний, пришедший в полное расстройство, решил оставить Византий и с меньшей частью войска уйти в Халкидон в Вифинии. Те его люди, кто был способен еще для службы, должны были доказать ему тем самым свою Преданность. Лициний верил, что сможет набрать новое войско в Азии и устранить последствия поражения. Плывя в Халкидон, он назначил Мартиниана командиром своих гвардейцев. Это соответствовало званию магистра оффиций у римлян. В этом опасном положении Лициний провозгласил Мартиниана цезарем и отправил его с войском к Лампсаку, чтобы предотвратить переправу врага из Фракии через Геллеспонт. Лициний лично разместил затем свои силы на холмах и в долинах вокруг Халкидона.

Пока Константин осаждал Византий, его сын Крисп вместе с 80 кораблями отправился к проливу Геллеспонт, где его встретил начальник флота Лициния Абантус с 200 судами. Крисп должен был любой ценой взять проливы под свой контроль, иначе вся масштабная кампания его отца, потребовавшая огромных финансовых затрат, могла бы окончиться ничем. Оказалось, что Крисп вполне унаследовал военный гений своего отца. Изучив местность, он решил использовать ее особенности: в узком проливе он мог применить часть лучших своих кораблей против громоздкого и неповоротливого флота Абантуса.

Командующий флотом Лициния Абантус с двумя сотнями кораблей, презирая врага за малочисленность его сил, рассчитывал на легкое окружение. Когда с обеих сторон были даны сигналы к атаке, и корабли вступили в бой, навархи Константина двинулись в правильном боевом порядке, в то время как Абант напал на врага без всякого плана, топя свои же суда, маневренность которых была ограничена из-за их большого количества. Это позволило Константину потопить корабли и полностью уничтожить флот врага. Много моряков утонуло прежде, чем наступила ночь, положившая предел сражению. После этого один флот разместился в Элевсе во Фракии, а другой – в гавани Аякса.

Первое морское сражение закончилось победой Криспа. Абантус потерял около 70 кораблей. На следующий день он вывел свой флот из гавани Аякса на северном выходе из пролива и повел его на врага. Однако, оказавшись у южного выхода, он обнаружил, что флот Криспа вырос в размерах: к нему подошло подкрепление из Эгейского моря. Абантус остановил корабли и не знал как поступить. Это промедление и стало для него роковым: к полудню на море началась сильная буря, которая разметала его флот. Часть кораблей потонула, часть была выброшена на берег или разбилась о камни. Лишь с четырьмя судами Абантус вернулся в Азию, потеряв еще 130 кораблей. Военный флот Лициния был полностью уничтожен. Теперь, когда пролив был свободен от противника, Крисп стал полноправным хозяином на море. Его корабли отправились через Мраморное море на север, к Византию. Теперь контроль над проливом Босфор также перешел к Константину.

Битва у Хрисополиса 18 сентября 324 г.

Потеря флота стала для Лициния настоящей катастрофой: теперь он не только не мог перебросить с востока поспешно набираемые войска, но и рисковал оказаться заблокированным в Византии. Лициний оставил в городе достаточный для обороны гарнизон и перебрался на противоположный берег Босфора в Халкидон. В его распоряжении были остатки той огромной армии, что он собрал в начале года, союзнические отряды вестготов и подразделения Мартиниана, которые стояли у Лампсака. По некоторым данным, Лициний провозгласил Мартиниана августом запада. Возможно, тому было приятно получить столь значимую должность, однако, пока Константин был жив, она не имела никакого смысла.

Лициний опасался, что когда флот Криспа появится в водах Босфора, его отец снимет осаду с Византия и высадится на азиатском берегу пролива, поэтому он приказал Мартиниану как можно скорее явиться к Халкидону. При отсутствии кораблей невозможно было выполнить приказ быстрее чем за две недели, поэтому, некоторые исследователи предполагают, что Мартиниан не успел прийти к решающему сражению. Опасения Лициния вполне оправдались: в начале сентября флот Криспа вошел в Босфор и приступил к переправе походной армии Константина.

В то время как Лициний был занят этими делами, Константин собрал огромное количество кораблей, как транспортных, так и боевых. Он намеревался использовать их для установления своей власти на противоположном побережье. Однако, император опасался, что берег Вифинии будет недоступен, особенно для транспортных кораблей. Поэтому он построил галеры и быстроходные лодки, после чего флот прибыл к так называемому Священному мысу (Hieron), который находился в устье Понта, в двухстах стадиях от Халкидона. Там Константин высадил на берег свое войско и продвинулся с ним к каким-то холмам, от которых он установил линию для сражения. Лициний видел, что Вифиния теперь оказалась в руках врага, поэтому, пренебрегая всеми опасностями, он возвратил Мартиниана из Лампсака и наградил его людей, торжественно обещая, что Мартиниан получит должность главнокомандующего. После этого, Лициний выстроил войско для боя [18 сентября] и отошел от города навстречу ожидающему его врагу.

Этот бой должен был стать последним. Лициний собрал все возможные силы, в том числе слабых в военном отношении новобранцев востока. Аноним Валезия утверждает, что главной силой Лициния были готы, приведенные их вождем Аликой. Об этом сражении неизвестно ничего кроме того, что оно произошло неподалеку от Хрисополиса, куда Константин успел выйти раньше, чем его противник, и того, что богиня победы и в этот раз не отвернулась от своего любимца. Лициний потерял до 30 000 убитыми. Огромное количество раненных воинов оглашали поле боя криками боли и отчаяния. Глядя на них, оставшиеся в живых колебались, стоит ли оставаться на стороне проигравшего, или сдаться победителю?

Надежды на продолжение борьбы больше не оставалось. Вместе с выжившими и сохранившими ему верность людьми Лициний бежал на восток. С некоторым количеством всадников и пятитысячным отрядом пехотинцев он заперся в Никомедии. Это был город Диоклетиана, императорская резиденция востока. Именно там Константин провел молодые годы, именно оттуда он начал свой путь восемнадцать лет назад, когда, спасаясь от Галерия, бежал к отцу. Именно с событий в императорском дворце Никомедии начали мы этот рассказ. Теперь же Константин, победоносный август, вернулся к этому городу во главе непобедимой армии. После недолгой осады Констанция, жена Лициния, обратилась к брату с мольбой о милости и прощении для своего мужа. После того, как победитель обещал сохранить жизнь своему зятю, Лициний вышел из города и

пал ниц перед Константином, умоляя его о пощаде и, заставив последнего побагроветь, поприветствовал его как императора и своего господина, и попросил прощения за все произошедшее. Лициний был уверен, что будет помилован, с тех пор, как его жена взяла клятву с Константина. Последний отдал страже Мартиниана ,которого заключили в каппадокийской крепости, чтобы предать его смерти, а Лициния отослал в Фессалонику под предлогом сохранения его безопасности, но ненадолго.

Как только стало известно об итогах битвы при Хрисополисе, Византий сдался. Горожане открыли ворота и приготовили торжественную встречу для победителя. Точно так же поступили и жители Халкедона. Война была окончена. Лициний в Фессалонике прожил не больше года. Указания историков о его судьбе расходятся: Зосим утверждает, что Константин казнил его по причине собственного вероломства. Сократ Схоластик упоминает, что Лициний, оправившись от поражения, решил, что не все потеряно, и вступил в тайные переговоры с готами. Один из вождей донес об этом Константину и тот отдал приказ о казни в соответствии с имперскими законами. В 325 году жизнь Лициния оборвалась.

Можно как угодно относиться к Константину, но нельзя отказать ему в полководческом таланте. К 324 году он провел не меньше 11 сражений. В большей их части противник имел численное превосходство, но это не играло никакой роли: всякий раз Константин неизменно оставался победителем. "И какой бог, какая столь благосклонная сила повелели, чтобы ты сам (хотя все твои военачальники и приближенные не только молчаливо колебались, но и явно боялись), сам, вопреки советам людей и предсказаниям гаруспиков понял, что именно тогда ты должен был приступить к освобождению города? Конечно, Константин, ты имеешь какое-то таинственное согласие с этим божественным разумом, который, препоручив заботу о нас младшим богам, соизволил открыться только тебе" - этими словами панегирист описал удачу Константина, поражавшую современников. Всякий раз вопреки советам и предсказаниям император лично вел свои армии на поле очередного сражения. Приходил, видел противника и побеждал. Вполне заслуженно в 324 году он получил титул "Victor ac Triumfator".

Монархия по-римски.

Завершая историю гражданской войны 324 года, Зосим пишет:

Теперь вся власть в империи перешла единолично к Константину. Наконец ему не придется скрывать свою природную порочность. Теперь он мог действовать в соответствии со своей беспредельной властью.

Несмотря на исполненные злословия и ненависти строки Зосима, вся власть безусловно не перешла единолично к Константину. Дело в том, что с 317 года цезарями и соправителем были его сыновья Крисп и Константин II. Точно известно, что Крисп управлял Галлией и Британией. А вскоре после победы над Лицинием 13 ноября 324 года в Никомедии Констанций, третий сын императора, был назначен цезарем и получил под свой контроль восточную часть империи, то есть, территории, ранее принадлежавшие Лицинию. Таким образом, мы видим здесь ни что иное, как восстановление тетрархии, но на родственном основании. Константин, безусловно, понимал административные проблемы и вызовы своего времени. Он не испытывал иллюзий по поводу установления единовластия: огромная Империя, испытывавшая повсеместное давление соседних народов, не могла больше управляться одним человеком. Однако, опыт трех тетрархий показал, что эта форма правления крайне неустойчива. Мы предполагаем, что Константин рассчитывал на то, что семейные узы станут некоей гарантией сохранения гражданского мира. Что ж, несмотря на отдельные эксцессы, история Империи покажет, что этот расчет вполне оправдался. Мы вполне можем говорить, что в 324 году началась история четвертой тетрархии, в которой август Константин играл роль старшего императора, а цезари Крисп, Константин II и Констанций II его соправителей и наследников.

Автор — Сергей Девочкин

Авторский паблик — Adeptus Historicus | Basilica