Константин Великий. Часть IV. Два императора.
Правление трех.
28 октября 312 года, после того, как битва на Мульвийском мосту была завершена, император Константин торжественно вступил в Рим. Жители вечного города с радостью встречали победителя, покончившего с тиранией Максенция. Даже историк Зосим, которого нельзя заподозрить в симпатии к Константину, пишет:
"Когда известие об этой победе достигло города, никто не осмеливался радоваться тому, что произошло, так как многие думали, что эта весть - ложная. Но когда на мече принесли голову Максенция, люди оставили свой страх и уныние обратилось в ликование".
Вопреки обычаю, Константин не стал проводить репрессии в отношении сторонников Максенция. Римляне не увидели ни массовых казней, ни конфискации имущества. Были наказаны лишь некоторые из ближайших сподвижников Максенция, что, опять-таки, подтверждено не одними только христианами, идеализировавшими образ Константина. Вместо того, чтобы сразу поставить точку в вопросе о возможных противниках своего правления и пополнить казну за счет их имений, Константин предпочел обеспечить гражданский мир для Вечного города.
Однако, некоторые жители Рима были озадачены видом знамени, с которым победитель вошел в город: вместо обычного орла на нем был странный знак, похожий на те, что использовали христиане. Тем же знаком были украшены щиты воинов Константина. В скором времени эта загадка разрешилась: император открыто объявил о том, что принял новую веру. Для многих это было шоком. Христиане составляли незначительной частью населения Империи - не больше 10%. Еще недавно жестокие репрессии обрушились на них и их число не могло не уменьшиться от этого. И вдруг победоносный император решил опереться именно на эту неоднозначную социальную группу. На странных людей, проповедовавших абсурдные для традиционного римского сознания идеи. Это был тревожный знак для сторонников религии предков. Однако, в остальных вопросах Константин был безупречен. Так, он издал указ, которым вернул прежним владельцам имущество, отнятое по приказу Максенция. Люди, лишенные свободы и отправленные прежней властью в ссылку, были освобождены и восстановлены в правах. Таким образом, даже симпатии язычников были на стороне Константина. Помимо прочего, в Риме была проведена раздача денег, пищи и одежды малоимущим слоям населения. Евсевий упоминает также о помощи, оказанной семьям, потерявшим мужчин в гражданской войне:
О детях, подвергшихся несчастью сиротства, заботился он вместо отца, участь жен, узнавших беспомощное вдовство, облегчал собственным покровительством, а дев, лишившихся родителей и осиротевших, даже выдавал замуж за известных себе и богатых людей, и делал это, давая наперед невестам все, что должны были они принести лицам, вступившим с ними в брак.
Таким образом, своей политикой император заслужил поддержку народа. В его честь Риме была поставлена грандиозная арка, которая украшает город до сих пор.
До конца 312 года Константин оставался в Риме, а зимой обстоятельства потребовали его отъезда: после гибели Максенция государство было в руках трех правителей, двое из которых по-прежнему находились в состоянии войны. Лициний и Максимин Даза, "птенцы гнезда Галерия", после первой схватки примирились ненадолго. Ожидая очередных столкновений, Лициний желал обеспечить свои западные границы и сделать отношения с Константином более определенными.
В начале 313 года два императора встретились в Медиолане. Тот факт, что Лициний осмелился явиться к победителю Максенция, свидетельствует о том, что он доверял Константину и не опасался коварства с его стороны. Стоит сказать пару слов об этом человеке. Он родился в Иллирии и добился высокого положения собственными силами. У него был сильный характер и военный талант, что позволило ему стать офицером. Благодаря дружбе с Галерием, Лициний возвысился еще больше. Однако, при всем прочем, он был вполне типичным представителем иллирийских военных, чье мировоззрение формировала окружающая среда, а не собственные размышления. У него не было талантов Константина, зато была поддержка иллирийской армии, одной из лучших в Империи.
Медиоланский эдикт.
Встретившись в Медиолане, два императора скрепили свой союз браком: Лициний женился на сестре Константина, Флавии Юлии Констанции. На момент свадьбы у Константина не было других наследников, кроме 13-летнего сына Криспа, рожденного в первом браке. Таким образом, в случае смерти Константина Лициний мог стать законным правителем всего запада Империи. В этом для Лициния был большой соблазн, перед которым он, как мы вскоре увидим, не смог устоять. Помимо прочего, союзники выработали документ, который был призван поставить окончательную точку в истории гонений на христианство. Великое гонение началось в 303 году с подачи Галерия и по решению Диоклетиана. В 311 году тяжело больной Галерий решил остановить преследование христиан и издал соответствующее распоряжение. Эдикт Галерия от 311 года прекратил религиозное преследование, а Медиоланский эдикт Лициния и Константина от 13 июля 313 года уравнял все религии и вернул христианам отнятую прежде собственность. Приведем часть его текста:
«Считая, что свобода религии не должна быть ущемлена, но каждому следует предоставить право заниматься делами божественными по своему разумению и желанию в соответствии с его собственным выбором, мы уже давно распорядились, чтобы и христиане сохраняли верность своему учению и своей религии. ... Когда я, Константин Август, а также я, Лициний Август, благополучно собрались в Медиолане и обсуждали всё, что касается народной пользы и безопасности, среди прочего полезного для большинства людей мы решили первым делом дать распоряжения относительно сохранения почитания Божества, чтобы даровать и христианам, и всем возможность свободно следовать той религии, какой кто пожелает... Это было сделано нами, дабы не оказалось от нас никакого ущемления ни какому-либо почитанию, ни какой-либо религии.
Кроме того, мы сочли целесообразным постановить персонально относительно христиан, что если те места, в которых они ранее обыкновенно собирались, о которых в данных твоему ведомству в прежнее время письмах содержалось определенное указание, кто-то оказался бы купившим либо у фиска нашего, либо у кого иного, таковые без оплаты и без каких-либо денежных претензий возвращались бы христианам помимо всякой проволочки и тяжбы. Те, кто приобрел их даром, также должны вернуть их христианам незамедлительно. Если же те, кто купил их или получил в дар, попросят что-либо у нашего благоволения, пусть обращаются к викарию, так как и о них будет проявлена забота от нашей милости...
Как мы видим, Медиоланский эдикт ввел свободу вероисповедания для представителей любых религий, в том числе христиан. Как жертвы недавнего гонения, христиане получили право вернуть отнятые у них храмы. Данный эдикт является абсолютно уникальным законодательным актом в истории западной цивилизации: подобные законодательные акты появятся в Европе лишь через 1200 лет. Эдикт Константина-Лициния превратил христианскую церковь из не вполне законной организации, едва терпимой государством во влиятельную и легальную структуру, владевшую при том корпоративной собственностью.
Лициний и Максимин Даза.
После того, как Константин достиг понимания с Лицинием в вопросе религии, они направили проект закона Максимину Дазе, но тот отказался подписывать его. У Максимина были к тому вполне веские основания. В Азии столкновение религий проходило в более острой форме, чем на западе. Традиционные языческие культы были не только укоренены в жизни общества, но и представляли собой доходные экономические предприятия. Языческие жрецы являлись могущественной общественной силой, имея серьезную поддержку в массе народа. Видимо, в конце 311 года они нашли способ надавить на Максимина Дазу и потребовали изгнать христиан из его владений, что и вызвало возобновление гонений уже после эдикта Галерия. Теперь же в 313 году, подписать эдикт Константина-Лициния для Максимиана Дазы означало не просто вызвать недовольство языческой партии в своих землях, но и понести огромные расходы: Медиоланский эдикт предполагал возвращение отнятой собственности Церкви и возмещение ее стоимости владельцам из казенных средств. В восточных провинциях христиан было гораздо больше, чем на западе и возместить стоимость многочисленных храмов и прочей недвижимости было непросто. К тому же, Максимин не собирался мириться с Лицинием.
Свадебные празднества еще продолжались, когда стало известно, что Максимин Даза пересек Босфор и вторгся во владения Лициния. Время было вполне удачным для атаки: Константин отбыл в Галлию и не мог прийти на помощь своему союзнику и зятю. Максимин Даза был весьма суеверным, верил в различные знамения и предзнаменования. Поскольку приближенные к нему жрецы предсказали ему победу, он за зиму подготовил войско и ранней весной 313 года осадил и взял штурмом Византий и Гераклею, города на северном берегу Мраморного моря. Лициний, узнав о выступлении своего соперника, наскоро собрал войско и поспешил на восток. Встреча противников состоялась 30 апреля 313 года у города Дзурул в местечке Campus Serenus, в 27 километрах к северу от Гераклеи. Против огромной 70 000 армии Максимина Дазы Галерий смог выставить только 30 000 и все же одержал победу. Считается, что восточные легионы были утомлены быстрым маршем и это сказалось на их боевом духе и исходе битвы. Максимин Даза бежал с поля боя и, прибыв в свои владения, попытался восстановить армию и продолжить борьбу, но неожиданно умер в Тарсе в конце года. Таким образом, Лициний овладел востоком Империи без особых трудов.
Так, из всех претендентов на высшую власть в Империи осталось только двое. Максимиан Геркулий, его сын Максенций, Флавий Север, Максимин Даза - все они погибли в борьбе за господство в течении 7 лет. В то же время (3 декабря 311 год) умер и Диоклетиан, создатель концепции четверовластия. Его система перестала работать: третья тетрархия вылилась в гражданскую войну. Однако, по-прежнему была жива идея соправления. Константин и Лициний были в союзных отношениях и управляли государством вдвоем. До сих пор они были союзниками, однако, после смерти их противников ситуация изменилась: не осталось тех врагов, для борьбы с которыми они объединялись. В руках у Лициния была закаленная в боях армия Иллирика, восточные легионы и экономическая мощь восточных провинций. Константин располагал ресурсами запада Империи.
Константин и Лициний.
Итак, в 316 году начался очередной тур затяжной имперской смуты. Теперь главными действующими лицами были недавние союзники Константин и Лициний. Прежде чем мы расскажем о ходе боевых действий, приведем свидетельства римских историков о причинах войны. В двух своих произведениях Аврелий Виктор пишет следующее:
"Однако, поскольку носители власти редко соблюдают между собой согласие, между Константином и Лицинием возникает раздор".
Аврелий Виктор. "Извлечение о жизни и нравах римских императоров".
"... они все в силу различия характеров с трудом сохраняли мир в течение трех лет. В самом деле, один носил в душе, кроме всего, великие планы, другой заботился лишь о бережливости и притом совсем по-деревенски. Затем Константин всем врагам своим оставлял почет и имущество и принимал их [в число друзей]; он был так благочестив, что первый отменил старинный род казни через распятие и перебивание голеней. Поэтому на него смотрели как на [нового] основателя [государства] и почти как на бога. У Лициния же не было предела пыткам и казням, по образцу рабских даже для невинных и знаменитых философов".
Аврелий Виктор. "О цезарях".
Аноним Валезия сообщает о заговоре против Константина, к которому был причастен Лициний:
Минуло достаточно много времени, когда Константин отправил к Лицинию Констанция, побуждая провозгласить цезарем Бассиана, чьей женой была Анастасия, другая сестра Константина, чтобы, по примеру Диоклетиана и Максимиана [Геркулия], Бассиан получил в обладание в центре, между Константином и Лицинием, Италию. Когда же Лициний расстроил это с помощью брата Бассиана Сенициона, который был предан Лицинию, Бассиан ополчился на Константина. Однако, схваченный при попытке покушения, он был изобличен и, по приказу Константина, убит. Когда Константин стал требовать выдачи Сенициона, автора козней, для наказания, а Лициний отказал [в этом], согласие их было надломлено; когда же к этому прибавились еще и другие события (так, в Эмоне были разрушены изображения и статуи Константина), оба [императора] перешли к [открытой] войне.
Евсевий Кесарийский со свойственной ему красочностью описывает безумства и жестокость Лициния, считая действия Консатнтина абсолютно законными и справедливыми:
"Говорили, что там (на востоке) и Церковь, и прочих областных жителей терзает какой-то страшный зверь, ... так что римская земля, разделенная на две части, кажется всем разделенной на день и ночь: то есть населяющие восток объяты мраком ночи, а жители другой половины государства озарены светом самого ясного дня. Лициний воздвиг непримиримую войну против своего благодетеля. ...
Сперва, притворяясь другом, он действовал по внушению коварства и обмана, и решился на это в надежде достигнуть цели. .... Пойманный на первых своих попытках, Лициний обратился ко второму средству – к обманам. ... Он издал закон, запрещавший везде и всякое взаимное сообщение епископов, путешествие каждого из них в соседнюю Церковь, составление соборов или советов, и совещание о пользе (христиан). ... всех подвластных себе богочтителей высылал из царского дворца, и мужей, особенно верных себе и благонамереннейших, изгонял в ссылку, а тех, которые за прежние свои подвиги получили от него знаки почестей и достоинства, подчинил другим и приказал им исправлять рабские должности. Притом, стараясь похищать имущество всех, как находку, он начал угрожать смертью людям, приписывавшим себе спасительное имя. ... открыто приказал исключить из отрядов военачальников тех городских воинов, которые не будут приносить жертв демонам. ...
Посему, страдая в душе болезнью Тантала, он все наполнил золотом, серебром, необъятным имуществом, и все еще со стоном жаловался на бедность. А какие изобретал он ссылки для людей, вовсе невинных, как конфисковывал их имущества, как заточал мужей благородных и достойнейших, невест же их отдавал на срамное поругание ничтожным прислужникам, сколько замужних жен, дев и отроковиц изнасиловал сам, дожив уже до старости? ... Концом же его безумия было вооружение против церквей и нападение на епископов, в которых видел он особенное сопротивление.
Молву о том, что сказали мы выше, находя невыносимой, Константин принял мудрое решение и, к врожденному человеколюбию присоединив твердость характера, поспешил на помощь угнетаемым".
Евсевий Кесарийский. "Четыре книги о жизни блаженного василевса Константина".
Естественно, мы не можем не привести свидетельство "Новой истории" Зосима, языческого автора, для которого Константин был символом крушения того мира, который был ему столь дорог:
"Таким образом, империя была поделена между Константином и Лицинием, и в скором времени они вступили в борьбу друг с другом. Лициний не давал повода для столкновения, но Константину было довольно малейшей причины. Он выбрал путь войны, нарушил доверие к достигнутым соглашениям и попытался захватить ту часть империи, которая принадлежала Лициннию. Таким образом, их вражда перешла в открытые формы, а собранные полководцами вскоре армии встретились для сражения".
Зосим. "Новая история"
Исходя из этих сообщений, можно сделать вывод, что Лициний, вопреки собственноручно подписанному закону, продолжил преследование христиан, инициированное Максимином Дазой. Однако, именно боевые действия начал именно Константин, таким образом, ответственность за очередной этап гражданской войны лежит на нем. Что же послужило причиной? Лишь властные амбиции, коих у нашего героя было немало, или у него были более веские причины для разрыва союза? Кажется, у него было как минимум одно основание. Поскольку, оба императора подписали закон о свободе религии, то антихристианские действия Лициния являются нарушением имперского законодательства. Мог ли Константин, будучи императором, закрыть глаза на то, что в некоторых регионах страны, которой он правит, не просто нарушается закон, но граждане преследуются по религиозным соображениям? Конечно, нет. К великому сожалению, те годы, о которых мы говорим, освещены крайне слабо в римской историографии. Мы не можем в точности понять мотивы Константина, но, думается, что помимо очевидного и естественного для человека такого масштаба желания обрести высшую власть, ему хотелось раз и навсегда установить мир в Империи и избавиться от союзников, подобных его тестю Максимиану Геркулию или Лицинию. При этом, как мы увидим впоследствии, не единоличная власть волновала Константина, а именно возможность установить такое правление, которое не допустило бы гражданских войн. Примечательно то, что для этого потребовалась очередная гражданская война.
Лициний совершил несколько весьма показательных действий. Так, он приказал казнить мать, жену и сына умершего императора Галерия, обозначая контуры своих планов, после чего стал интриговать против Константина. Одна из сестер августа запада, Анастасия, с 315 года была замужем за сенатором Вассианом, который при Константине получил титул цезаря, однако, полномочия его были явно урезаны. Константин не рискнул предоставить ему полную власть в соответствии с принципами тетрархии. Недовольный Вассиан вступил в сговор с Лицинием, но это дело вскоре было раскрыто, виновник казнен, а его сторонники бежали в Иллирию, находившуюся под властью Лициния. Константин потребовал выдачи беглецов, но получил высокомерный отказ от своего союзника. Желания Лициния были совершенно ясны для Константина и столкновения было не избежать. Наблюдая за его жизнью, мы можем заметить, что Константин всегда тщательно обдумывал свои планы, после чего действовал молниеносно и без сомнений. Он всегда наносил удар первым, не дожидаясь атаки противника. Судя по всему, он видел неизбежность войны и осенью 316 года поднял свой комитат в поход.
Гражданская война 316-317 г.г.
Как всегда, Константин не стал брать с собой все войско, ограничившись лишь наиболее эффективной его частью, которая составила 20 000 бойцов. Благодаря этому он смог в кратчайший срок выйти на равнины Паннонии. Комитат расположился у города Кибалы и приготовился к обороне: Лициний располагал 30 000 воинов, превосходящая численность и боевая выучка которых сделали бы атаку самоубийственной. Армия Константина, как и четыре года назад, шла под христианским знаменем. Лициний же решительно отвернулся от новой религии, обратившись к вере предков. Перед боем провел традиционные гадания и жертвоприношения и обратился к войску в одной из священных рощ, в которой стояли каменные статуи почитаемых язычниками богов. Евсевий приводит эту речь в своем произведении, отмечая, что ему рассказали о ней люди лично ее слышавшие.
«Любезные друзья и соратники! Вот отеческие боги, которых мы чтим, приняв издавна, от предков (наставление) благоговеть перед ними. Напротив, начальник враждебного нам войска, отвергнув отеческие обычаи, принял безбожное мнение, и находясь в заблуждении, прославляет какого-то чужеземного, неизвестно откуда взятого Бога. Постыдным его знаменем он срамит свое войско. Доверившись Ему, он поднимает оружие не против нас, а более против оставленных им богов. Настоящее время откроет, кто заблуждается в своем мнении... В самом деле, если сильнейшим окажется этот, нами теперь осмеиваемый, Бог чужестранный, то и нам нужно будет признать его и чтить, и надолго распрощаться с теми, которым попусту возжигаем свечи, а если победят наши, – что несомненно; то, после теперешней победы устремимся войной на безбожников». Вот что высказал он присутствовавшим, а нам для записи, не много спустя, передали сведение об этом лично слушавшие речь".
Сражение у Кибал реконструировать сложно. В общих чертах оно проходило следующим образом. 8 октября 316 года войско Лициния атаковало оборонительные позиции Константина. Бой начался утром с отдельных схваток и перестрелки, после чего Лициний перешел в решительную атаку. Кровопролитная рукопашная схватка продолжалась до конца дня. Иллирийцы не отступали, не менее мужественно держались и бойцы комитата. Наконец, когда обе армии были измотаны сражением, Константин оставил командный пункт, сел на коня и, как это всегда бывало, лично повел конницу в бой. Обогнув позиции противника, конница Константина врезалась в его левый фланг, после чего иллирийцы дрогнули. По другим сведениям, к вечеру обе армии вернулись на исходные позиции, а ночью Константин атаковал лагерь противника, заставив его отступить.
Так или иначе, 9 октября около 20 000 воинов Лициния остались лежать на поле боя. Их предводитель, ночью бежал в Сирмий, столицу Иллирийского диоцеза, лежавшую в 60 километрах к востоку. Оценив потери, он предпочел отступить с оставшимся войском во Фракию, разрушая мосты за собой. Он рассчитывал задержать продвижение Константина и собрать все свои войска, расположенные в разных частях диоцеза, в одной точке и там встретить Константина. Пунктом сбора стал Адрианополь, город на северном берегу реки Гебр. Там сосредоточились отряды под руководством бывшего командующего пограничными частями (dux limitanis) на Дунае, Валерия Валента. Туда же устремился Лициний. Видимо, Валерий Валент поддержал Лициния и оперативно собрал армию на условии назначения его августом. После поражения Лициний нуждался в поддержке и сделал это, обеспечив невероятный карьерный рост бывшему командиру лимитанов. О раннем периоде его жизни и взаимоотношениях с Лицинием ничего не известно, но столь внушительная протекция императора и столь неожиданный подъем невозможны без некой весьма важной услуги. Однако, возможно, что назначение состоялось годом или двумя прежде - к сожалению, точно это не известно.
Лициний был готов к схватке, когда в конце 316 года Константин перешел балканские горы и появился у фракийского города Филиппополь. Императоры востока направили посольство к августу запада с предложением мира, но Константин отказался. Переговоры были свернуты и обе стороны стали готовиться ко второй схватке. Константину снова противостояло большее по численности войско, но его это не волновало. Как всегда он считал, что победа возможна. Вероятно, прав Евсевий Кесарийский, когда пишет, что Константин старался привести свои действия в соответствие с волей Божьей. Что еще, как не ожидание сверхъестественной поддержки, могло позволить этому уже немолодому и не легкомысленному человеку рассчитывать на победу над превосходящим и хорошо подготовленным противником после тяжелой схватки при Кибалах!?
Мы не знаем точной даты, когда войска Константина столкнулись с армией Лициния и Валерия Валента. Сражение произошло в местности под названием Мардиенское поле (in campo Mardienses) и было не менее ожесточенным, чем предыдущее. Преимущество было на стороне Лициния и все же победил Константин. Правда, и его комитат понес тяжелые потери. Ожидая, что противник попытается укрыться в городе Византий, стоявшем на проливе между Европой и Азией, Константин направился к нему, в то время, как Лициний, предвидев это, отступил на север к Берое. Константин неоднократно видел, как присутствие лабарума поднимало боевой дух его воинов. По этой причине он распорядился приставить к знамени отряд в 50 человек. Впоследствии он рассказал Евсевию следующую историю:
Однажды в самом пылу сражения, говорил он, в войске произошел шум, и распространилось великое смятение. В это время некто, носивший на плечах знамя, сильно страдал от робости и потом передал свою ношу другому, чтобы убежать с поля битвы. Когда же один принял, а другой удалился и находился уже вне охраны знамени, пущенная стрела в сего последнего пронзила ему чрево и лишила его жизни. Принимая наказание за боязливость и неверие, он упал и умер. Напротив, для того, кто взял спасительное знамя, оно сделалась охраной его жизни, так что, сколько ни пускали в него стрел, – он оставался невредим. Все удары их принимало на себя копье знамени. Тут было что-то выше всякого чуда: как могли стрелы врагов, бросаемые в самое небольшое по объему копье, вонзаться в него и пронизывать его насквозь, а того, кем было оно носимо, избавлять от смерти, так что к людям, назначенным для сего служения, ничто не прикасалось. Это сказание не наше, кроме других сведений, и оно передано нашему слуху также василевсом.
Итак, после тяжелой битвы на Мардинских полях продолжать боевые действия стало сложно: Обе стороны понесли тяжелые потери. Поэтому стороны возобновили переговоры в Сердике. Петр Патрикий так описал прибытие посла Местриана к Константину:
«Царь, движением лица и всего тела изъявляя великость своего гнева и едва быв в состоянии говорить, произнес: „Не так мы до сих пор поступали и не для того от океана дошли до этого места, сражаясь и побеждая, чтобы не хотеть иметь товарищем в правлении своего зятя [то есть Лициния] за его злодейства и тем отказываться от родства, а вместе с ним принять подлого раба [то есть Валента] в участники царской власти“. Потом он сказал Местриану, чтобы тот прекратил этот разговор и говорил о другом, если хочет о чём попросить. Решено было Валента отрешить от царства».
Петр Патриций. фрагмент 15.
После нелегких переговоров в Сирмии 1 марта 317 года был заключен мирный договор на следующих условиях:
- Лициний признавал верховенство Константина в совместном управлении Империей.
- Иллирийские владения Галерия были поделены на две части. Константин получил все земли, кроме Фракии, которая осталась у Лициния.Таким образом, был разбит блок провинций, ранее называвшийся Иллирией.
- Константин получил право назначать двух цезарей, а Лициний – одного. Таким образом было установлено несомненное превосходство Константина.
- Валерий Валент был лишен титула цезаря.
- Константин и Лициний были провозглашены консулами на текущий год, а их сыновья Крисп, Константин и Лициний стали цезарями.