Константин Великий. Часть II: "Festina lente (Спеши не торопясь)".

В прошлой статье мы постарались по возможности кратко, но ёмко описать ранние годы Константина и атмосферу того времени, насколько это позволяет дошедшая до нас информация. Мы оставили нашего героя в тот момент, когда он бежал из лап хищного императора Галерия, "сына жрицы и дракона", и прибыл на север Британии в Эборак, где находился его умирающий отец. Август Констанций провозгласил сына цезарем еще год назад, теперь же он наделил сына достоинством августа. Его должность была официально признана британскими легионами. Однако, у Галерия был иной взгляд на этот вопрос.

В Никомедию поступали слухи крайне неприятные для Галерия. Став в 305 году одним из двух августов, он рассчитывал вскоре взять всю Империю в свои руки. Половина дела была сделана: заручившись поддержкой Диоклетиана, чей авторитет был непререкаемым, Галерий смог назначить на должность цезарей востока и запада людей из своего круга - племянника Флавия Севера и закадычного друга Максимина Дазу. Галерий ждал, когда же умрет август запада Флавий Констанций. Ведь после этого его место занял бы Север, а значит, и запад Империи оказался бы под фактической властью Галерия. Но Константин, тот самый первый ординарный трибун, который был предметом зависти и ненависти для многих, испортил столь удачный расклад: бежал к отцу и тот, по слухам, провозгласил его августом. То были времена, когда новости медленно распространялись по свету. Любая информация в пути к адресату могла исказиться или устареть. Что происходит на западе? Какими силами располагает Константин? Чего он хочет? У Галерия было много вопросов, но ни одного ответа. Хотя, в предположениях недостатка не было!

Через некоторое время Галерий получил письмо от Константина, в котором тот рассказал ему о произошедших событиях. Он писал о смерти отца, о том, что легионы провозгласили его императором, о том, что он сожалеет, что не было возможности обсудить этот вопрос лично с Галерием и о том, что основания для провозглашения, безусловно есть: воля его отца, августа Флавия Констанция. Письмо было написано в уважительном тоне, однако, Галерий каждое слово воспринял как дерзость, а портрет, который прилагался к письму, как пощечину: на полотне был изображен Константин в императорской диадеме. Зверь взбесился в своем дворце, но ничего не мог поделать. Собирать войско для похода на запад - дело очень затратное и сложное в осуществлении. Несмотря на это Галерий, скорее всего, решился бы на поход, если бы ни одно неожиданное событие, которое произошло осенью того же 306 года. О нем напишем чуть позже, а пока скажем, что ввиду новых обстоятельств Галерию не оставалось ничего, кроме как признать Константина цезарем, так как после смерти его отца Флавий Север должен был стать августом запада. Константин предвидел такое развитие событий и согласился с Галерием. Началась история третьей тетрархии: август Север и цезарь Константин на западе; август Галерий и цезарь Максимин Даза на востоке.

Тем временем Константин оставался в Эбораке. Этот город возник в 71 году вместе с возведением укрепленного римского военного лагеря. Крепость располагалась среди плодородных земель на пересечении торговых путей северной Англии, поэтому вскоре она обросла гражданскими строениями и превратилась в довольно большой город. Императоры Адриан, Септимий Север и Флавий Констанций держали там свой двор во время походов против пиктов, что способствовало развитию города. Два последних именно там же встретили свою смерть. К северу и западу от города находились свинцовые рудники и угольные шахты. Для многих жителей они стали источником богатства. К началу IV века большая часть городской застройки была представлена типичными римскими виллами. Римская Британия создала свой архитектурный стиль, соответствовавший ее климату. Это были "очаровательные, воздушные постройки с красными черепичными крышами, более напоминающие современную американскую архитектуру, чем английскую более позднего периода. В домах были мозаичные полы, ванны и отопление. Стены штукатурили или красили, как и в Риме… Особую прелесть этим виллам придавали открытые пристройки, похожие на распростертые крылья орла. Нечто подобное могло появиться только в условиях "pax Romana". После них в Британии появились и просуществовали более тысячи лет темные, мрачные дома-крепости, в которых не осталось и следа старого римского духа".

Во времена Констанция и Константина Эборак находился столь высоко по уровню развития инфраструктуры, что после темных веков Европа смогла достичь подобного состояния лишь в 19 веке. В римском Эбораке была планомерная застройка, учитывавшая интересы горожан – купцов, чиновников и простых людей, центральное отопление, магазины, общественные здания, дороги, и довольно образованные и культурные жители. Преимущественно это были бритты, но среди них встречались и представители других национальностей: римский гражданин мог происходить из любого уголка Империи. Родился ли он в Британии, Сирии или Марокко, - это влияло на его политический и социальный статус гораздо меньше, чем сегодня происхождение влияет на статус американца. Одна провинция была не лучше и не хуже другой.

Однако, материальное благополучие, образование, общественный порядок и чувство защищенности могли существовать только благодаря римским легионам. Кампания против пиктов, которую начал его отец не была завершена. Варварские племена понимали один язык - язык силы. До тех пор, пока римские мечи оставались в ножнах своих владельцев по ту сторону границы, пикты не оставляли грабительских набегов. Британия была в опасности и, хоть нужно было укрепить южные границы, Константин не мог оставить север без защиты. В конце лета 306 года он встал во главе VI "Победоносного" легиона (Legio VI Victrix) и, оставив позади валы Адриана и Антонина, повел его в горы и пустоши Каледонии. Так римляне называли земли к северу от валов (сегодня это Шотландия). Некогда там проживали племена, отношения с которыми у римлян складывались не очень хорошо, но с конца III века главной опасностью стали пикты.

Быстрый и победоносный поход увенчался успехом. Пикты были усмирены, а римские граждане британских провинций снова могли чувствовать себя в безопасности. Константин отдал распоряжения восстановить те военные базы и укрепленные пункты, которые пострадали во время набегов. Кроме того, археология говорит нам о том, что в это время был начат масштабный ремонт британских дорог, что, безусловно является инициативой Константина. Все эти мероприятия требовали времени и личного участия правителя, поэтому после похода в конце осени 306 года Константин остался в Эбораке и именно там его застали тревожные слухи. Во-первых, франки нарушили Рейнскую границу и вторглись в Галльские провинции. По этой причине Константин отобрал из трех размещенных в Британии легионов бойцов для своего комитата, добавил к ним вспомогательные войска и начал подготовку к переправе через пролив Фретум Галликум (Fretum Gallicum, нынешний Ла-Манш, пролив между Англией и Францией).

Но были и более тревожные слухи: той же осенью в Риме произошел переворот. Максенций, сын бывшего императора запада Максимиана, тот самый парень, на непочтительность которого Галерий при обсуждении кандидатуры младшего соправителя (цезаря) жаловался Диоклетиану , узнав, что Константин наследовал власть отца, решил действовать на свое усмотрение.

"(Максенций) счел невыносимым, что Константин, сын проститутки, сможет осуществить свои желания, в то время, как он - сын великого императора, должен безучастно оставаться в стороне и позволять другим получать власть, принадлежавшую ему по наследству".
Зосим. "Новая история".

Автор этого текста, историк Зосим, будучи язычником, ненавидел Константина и всячески старался очернить его имя. Был ли тот эпитет, который он применил к матери Константина его собственным мнением, или же Максенций действительно так считал, неизвестно. Но, по словам Зосима, именно зависть стала решающим фактором в последующих событиях. Что касается Елены, матери Константина, род ее занятий остается неизвестным. Она происходила из небогатой семьи то ли трактирщика, то ли содержателя постоялого двора. Но очень сомнительно, что Констанций признал бы сына, рожденного блудницей. Поэтому, скорее всего, Зосим клевещет.

Решив захватить власть, Максенций стал искать помощников. Для переворота нужна военная сила, а в Риме находились казармы преторианской гвардии. Максенций связался с гвардейскими трибунами Марцеллинианом и Марцеллом, а также с трибуном Лукианом, который отвечал за правительственную казну, из которой распределялись деньги как римским гражданам, так и и преторианцам. Через этих людей Максенций пытался убедить гвардейцев встать на его сторону и поддержать его претензии на власть. Стремление Максенция отвечало желаниям знати города Рима: после того, как административный центр вслед за императорами перешел из Рима в Медиолан и Никомедию, статус бывшей столицы стал падать. Римская аристократия негодовала, но времена всевластия сената ушли: оставалось лишь молча и с завистью следить за тем как жизнь кипит вдали от "вечного города". Максенций мог изменить ситуацию. Преторианцы также были заинтересованы в перевороте: еще Диоклетиан сократил их численность, урезав финансирование. Он опасался склонных к бунту преторианцев, поэтому хотел ослабить гвардию. Основания для этого были: императорский двор находился не в Риме, а значит, преторианцы перестали быть гвардией императора и становились обычными воинскими подразделениями. Но последней каплей в терпении гвардейцев был указ Галерия. Узнав о том, что Максенций стал проявлять неуважение более решительными способами, Галерий в конце лета 306 года приказал своему ставленнику Флавию Северу (августу запада) распустить преторианцев. Вероятно, он хотел лишить Максенция возможной военной силы и предотвратить бунт. Однако, тем самым он подтолкнул гвардию к оному: воины Рима, гордые своей историей не собирались уходить на покой и остаться без привычного содержания. 28 октября гвардейцы при поддержке римской знати выступили в поддержку Максенция, провозгласив его императором. Викарий городской префектуры Абелий попытался остановить бунт, но был убит. Рим оказался во власти двадцативосьмелетнего Марка Аврелия Валерия Максенция.

Если Галерий и планировал поход против Константина, которого он считал узурпатором, то теперь к нему добавился еще один! Очевидно, большой войны не избежать. Галерий торопился: ведь если Константин и Максенций объединятся, осознавая общие интересы, то запад будет потерян навсегда. А объединение вполне возможно: ведь не один год они провели вместе в Никомедии. Флавий Север, сидевший в Медиолане, получил приказ от Галерия выступать в поход. Под его началом были легионы, которыми ранее командовал август Максимиан, отец узурпатора. К тому же из-за моря спешили легионы бывшего проконсула Африки Анния Ануллина. Песня узурпатора Максенция казалась спетой: он мог противопоставить внушительным силам, собравшимся против него лишь своих преторианцев. Максенций имел не большую армию, зато у него было нечто другое: деньги и имя сына августа Максимиана. Благодаря первому он подкупил Аннулина, а благодаря и первому и второму привлек на свою сторону большую часть бывших легионов отца. Флавий Север, август запада, вдруг остался без войска! Только тогда Галерий, кажется, осознал свою ошибку: он окружил себя слабыми и бездарными людьми, подчиненными его воле. В мирное время такой подход работал замечательно, но в кризисной ситуации его они были никуда не годны. С оставшимся войском Север спешно укрылся в Равенне. Это был город, окруженный болотистой труднодоступной местностью, причем, на берегу моря. Взять его приступом было практически невозможно, а осада была еще более бессмысленным занятием: запасы продовольствия и морские торговые пути позволяли выдержать даже многолетнюю осаду.

Услышав о произошедшем, бывший август Максимиан, год назад вынужденно отрекшийся от престола вместе с Диоклетианом и отдыхавший в Лукании (местность на юге Италии), воспрянул духом и включился в большую игру, которую начал его сын. Властолюбивый старик прибыл в Рим, чтобы прояснить обстановку, после чего явился к Равенне и начал переговоры с Севером. Бездарный ставленник Галерия поверил ложным клятвам и сам покинул укрепленный город, отправившись в Рим для переговоров с Максенцием. Дальнейшая его судьба оказалась незавидной: за глупость всегда приходится платить дорогую цену. По одним данным, император Флавий Север был убит по дороге, по другим, Максенций схватил его и велел казнить после недолгого заключения. Впрочем, некоторые говорят, что его убили прямо в Равенне. В 307 году сам август Галерий собрал войско и вошел в северную Италию, но не смог добиться ничего стоящего и отступил. Его войско подошло к Риму и начало осаду, но вскоре Галерий получил информацию о том, что агенты Максенция каждый день перекупают часть его бойцов. Возник реальный риск остаться без армии, как это произошло с Флавием Севером в прошлом году. Галерий не стал испытывать судьбу, и Рим снова стал резиденцией императора, его жители ликовали, прославляя удачу Максенция.

Но вернемся к Константину. Получив известия о том, что случилось в Италии, он не мог не порадоваться этому: угроза, исходившая прежде от Галерия исчезла, как будто ее и не было. Правда, говорили, что Максенций, поддержанный сенатом, объявляет себя старшим августом и законным владыкой всей Империи. Его стоило опасаться. Но пока он не пришел к соглашению с Галерием, вряд ли решится посягнуть на западные земли. Переправившись с войском в Галлию, Константин занялся более насущной проблемой: франки бесчинствовали в провинциях Germania Prima и Germania Secunda. Прибыв в старую императорскую резиденцию Августа Треверорум (современный Трир, западная Германия), Константин получил отчет о действиях франков и выступил против них. Еще в 306 году бруктеры, одно из франкских племен, нарушив мирный договор с римлянами, пересекли Рейн и опустошили приграничные земли. Во главе германских отрядов стояли вожди Аскарик и Мерогайс. Теперь же франкские отряды, нагруженные добычей, возвращались назад, но внезапно столкнулись с римским войском. В течении года они успешно действовали против подразделений лимитанов, расположенных вдоль Рейна, но встретившись с походной армией Константина, не выдержали удар и были разбиты. Оба вождя оказались в плену. Поскольку они нарушили мирный договор, то подлежали казни. Вероятно, мера наказания соответствовала мере жестокости их нападения: вожди вместе с некоторыми другими пленниками были выведены на арену амфитеатра в Августа Треверорум, где их ожидали голодные медведи.

За победу над франками Константин удостоился титула Germanicus Maximus ("Германский величайший"). Такой титул обычно получали полководцы. одержавшие внушительную победу над германцами. После того, как положение в Галлии стабилизировалось, император отдал приказ готовиться к походу в земли франков. Как и в случае с пиктами, не соглашения и договоры, а только появление римских легионов в земле варваров могло убедить их хранить мир. Очередная военная кампания была запланирована на следующий год, а Констнтин отбыл в приморский город Арелат (современный Арль на юге Франции). Этот город был крупным культурным и экономическим центром южной Галлии. Рядом с ним располагался мост через реку Рона, связывавший прибрежный торговый путь. Но основным пунктом торговли был порт, в который приходили корабли со всего Средиземного моря. Кроме того, Арелат был одним из центров распространения христианства в Галлии. Христианские Церкви имели значительное влияние, которое не утратили даже во время Великого гонения, которое все еще продолжалось в центральной и восточной части Империи. Возможно, именно в это время Константин всерьез задумался о христианстве.

Здесь, в Арелате в жизни Константина произошло событие, сильно повлиявшее на его будущее. Прошел почти год с тех пор, как Максенций начал свой мятеж. Галерий так и не нашел сил, чтобы противопоставить их узурпатору. Не было мира, но и войны пока что тоже не было. Обе стороны копили силы, понимая, что рано или поздно им придется столкнуться в битве. Узурпатор Максенций вместе с отцом решили обратиться к Константину, видя в нем потенциального союзника. Летом 307 года старый, но не менее энергичный чем в прежние годы Максимиан явился в Арелат с предложением союза и ... династического брака. Он привез с собой дочь Фаусту и предложил взаимовыгодные условия: на правах бывшего августа (и как бы снова действующего) он наделяет Константина титулом августа и отдает свою дочь ему в жены. Взамен Константин признает власть его сына Максенция и в грядущей войне не станет поддерживать Галерия.

Предложение было вполне выгодным. Константин уже был женат на некоей Минервине, от которой имел семилетнего сына по имени Крисп. Но Минервина уже давно умерла и поводов отказаться от брака не было. Летом 307 года в Августа Треверорум состоялась свадьба. В честь Фаусты были выпущены монеты, украшенные надписью «благороднейшая женщина» (nobilissima femina). Прогостив у зятя около полугода, зимой 307-308 г.г. Максимиан вернулся в Рим. Неопределенное положение затягивалось. Ни одна из сторон не собиралась слушать доводы второй и тем более соглашаться. Ко всему прочему добавился скандал между Максимианом и Максенцием, расколовший прежнее единство сына и отца: Максенций не собирался считаться с мнением родителя, желая править самостоятельно. Весной 408 года Максимиан решил обратиться к войску. Вот, что об этом рассказывает Лактанций:

"... Максимиан, вернувшись из Галлии, стал владеть империей совместно с сыном. Но юноше повиновались больше, чем старцу, ведь власть сына была тем выше и значительнее, что он даже передал власть отцу.
2. Старик с неудовольствием сносил то, что он не мог свободно делать, что хотел, и ненавидел сына с ребяческой ревностью. И вот он замыслил отстранить юношу, чтобы сохранить свое право для себя. Это казалось ему простым (делом), потому что воины, покинувшие Севера, остались у него.
3. Он созвал народ и солдат, якобы для того, чтобы держать совет о бедствиях, нависших над государством. Подробно поговорив об этом, он показал рукой на сына, утверждая, что это он является зачинщиком бед и виновником несчастий, которые терпит государство, и сорвал с его плеч порфиру.
4. Тот, лишившись ее, стремглав бросился с трибунала и был подхвачен воинами. Придя в замешательство от их гнева и криков, нечестивый старик покинул Рим, словно древний (Тарквиний) Гордый".
Лактанций. "О смертях преследователей".

Деятельный Максимиан решил прибегнуть к авторитету Диоклетиана, который в тот момент находился в паннонском городе Карнунт на Дунае. Максимиан прибыл к нему осенью 408 и стал убеждать вновь вместе встать у руля государства, разрываемого нынешними правителями. 11 ноября в Карнунт явился Галерий и присоединился к уговорам. Но Диоклетиан был непреклонен: раз оставив власть он не собирался к ней возвращаться. Он расположился в своем дворце в Салоне на берегу Адриатики и был счастлив долгожданным покоем. Говорят, что он ответил следующее:

"О, если бы вы могли посмотреть на выращенные моими руками в Салоне овощи, вы бы сказали, что (мне) этого никогда не следовало бы делать!"

Совещание в Карнунте закончилось следующим решением:

1. Максимиан должен вернуться в частную жизнь.
   2. Наследником убитого августа Севера объявляется очередной ставленник Галерия по имени Лициний Лициниан.
   3. Максенция должно считать узурпатором, а Италию - территорией августа Лициния.
   4. Константин должен оставить титул августа и, уступив его Лицинию, стать цезарем и его соправителем.

Конечно же, Максенций не собирался никому ничего отдавать, поэтому фактически в руках августа запада Лициния оказались лишь Реция и Паннония.

Тем временем Константин продолжал делать то, что делал последние два года: бороться с варварами на границе. К лету 308 года карательная экспедиция за Рейн была готова. Довольно давно римляне не появлялись за великой рекой германцев, но теперь все изменилось: Константин с войском переправился через реку и вошел в земли бруктеров. Быстрым маршем римляне вышли к германским поселениям и с ходу атаковали, чтобы не дать возможности варварам скрыться в лесах и болотах. Молниеносная атака принесла Константину победу, большое количество пленных было уведено в Галлию, где их разделили: те, кто был непригоден к рабству или военной службе в силу природной дерзости, отправились в амфитеатры. Вероятно, они стали гладиаторами или кормом для хищников. Прочие же пополнили ряды римских легионов или были обращены в рабство. Константин не уничтожил все племя, позволив бруктерам и дальше проживать на том же самом месте. Границей империи все так же оставался Рейн, но теперь он был защищен надежнее чем раньше: пограничники никогда не могли добиться того результата, который давал страх. Эта победа принесла Константину титул Germanicus Maximus II.

В начале 309 года в его резиденции появился тесть Максимиан. Никто кроме зятя не собирался принимать бывшего августа. Он и привез Константину известие о том, что теперь страной управляют сразу пять императоров и показал ему решение Карнунтского съезда, понизившего Константина с должности августа до цезаря. В качестве утешения он и Максимин Даза получили почетные титулы "filii Augustorum ("сыновья августа"). Перемена названия не расстроила Константина. Конечно же, его амбиции были ущемлены, но он умел ждать своего часа. Возможно, он помнил одну старую римскую поговорку "Si vis vincere, disce pati" ("Хочешь побеждать, учись терпению"), а кроме того, вне всякого сомнения он не мог не читать Светония, который писал о первом императоре Августе Октавиане следующее:

"Образцовому полководцу, по его [Августа] мнению, меньше всего пристало быть торопливым и опрометчивым. Поэтому он часто повторял изречения: "Спеши не торопясь" (Festina lente), "Осторожный полководец лучше безрассудного" и "Лучше сделать поудачней, чем затеять побыстрей". Поэтому же он никогда не начинал сражение или войну, если не был уверен, что при победе выиграет больше, чем потеряет при поражении. Тех, кто домогается малых выгод ценой больших опасностей, он сравнивал с рыболовом, которой удит рыбу на золотой крючок: „оторвись крючок — никакая добыча не возместит потери"
Светоний. "Жизнь двенадцати цезарей".

Автор — Сергей Девочкин

Авторский паблик — Adeptus Historicus | Basilica