ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ СТРАСТЕЙ
Наверное я выражу мнение большинства, кто видел этот спектакль и не едножды, что "Ричард III" - это энциклопедия человеческих страстей, которые неизменны со времен человеческого бытия.
Одна из самых популярных исторических хроник Уильяма Шекспира прочитана Ниной Чусовой как история манипулятора. Не прирожденного злодея, маньяка, убийцы, развратника, а игрока-интеллектуала, которому смерть так интересно разыгрывать и провоцировать людей, фиксировать их низости и слабости. Это такая особенность развитого ума, происходящая из пытливости, схожего с любопытством ребенка над муравейником: а ну-ка, поворошу прутиком, куда побегут? А если подойти со стороны? Ого, как интересно...
И если что-то действительно беспокоит его героя, так это отсутствие объектов для манипуляции. С их появлением он обретает силу и уверенность, а вожделенная корона становится главным бонусом этой гонки.
СОЗДАТЕЛИ О СПЕКТАКЛЕ "РИЧАРД III"
Как можно в наше время поднять такую глыбу, как "Ричард III"?
НИНА ЧУСОВА: Такая своевременная пьеса, всегда актуальная. Иногда выходишь подслушать разговоры зрителей и они всегда находят что-то параллельное с сегодняшним днём.
Изначально, когда мы начали всё это делать, я сказала, что мы не будем делать какого-то шаблона, это не должен быть злодей-злодей. Мы должны найти развитие, потому что это живые люди, исторические персонажи со своими характерами, со своими жизненными укладами. Мы старались это найти. Поэтому все равно Ричарда жалко, потому что за основу взяли исторический персонаж. Он был герой, был реально мужественный, сильный и смелый человек, не слишком урод - только скалиоз на самом деле.
Мы обострили его психологическую составляющую - как зло берёт над ним власть и как это зло его собственно разрушает, начинает мучать и превращать в больного, урода, карлика и он как-будто и ростом Александр Домогаров во время спектакля уменьшается.
Как вы считаете, почему Шекспир актуален сегодня?
АЛЕКСАНДР ДОМОГАРОВ: Знаете, я несколько раз перечитывал пьесу после того, как мы поставили спектакль. И каждый раз думал, как это всё перекликается с нынешним временем и как это всё нам понятно. Хотя ведь написано было более четырёхсот лет назад.
Мне кажется, что эта история сложнее даже, чем просто хрестоматийная. Она очень человеческая. Мне хотелось, чтобы Ричарда было понятно и жалко. И, как написал мне один критик, он поймал себя на мысли, которую долго от себя отгонял. В какой-то момент ему стало жалко моего героя.
ЕКАТЕРИНА ГУСЕВА: Это первая моя встреча с Шекспиром и с режиссером Ниной Чусовой. Работа очень интересная, но материал, конечно, неподъёмный — организм до сих пор сопротивляется. Как выжить в драматургии Шекспира — для меня по-прежнему открытый вопрос. Я долго искала мотивацию для работы, ведь «Ричард III», пожалуй, одна из самых страшных пьес не только у Шекспира, но и во всей мировой драматургии. Но это не ужасы и не фэнтези — это быль, хроники. Я долго не понимала, зачем это зрителям сейчас, зачем это мне, но все-таки нашла мотив. Вот что надумала: может быть, кому-то сегодняшние проблемы после увиденного покажутся мелочными и незначительными по сравнению с… мировой революцией?
Я играю Елизавету. Называю ее условно «бедной Лизой». Потеряла братьев, мужа, сыновей, стала узницей Тауэра… Но это лишь первый план, то, что на поверхности… А если копнуть поглубже, то она эдакая детородная машина, которая все просчитала: имея детей от первого брака, выбрала венценосного мужчину, завладела его сердцем и всем остальным, стала королевой и родила ему еще пятерых — одному уж точно повезет взойти на трон! Я уверена, что если бы дети были какими-то неуделами, то она бы просто сожрала их, как гуппи. Маниакальная жажда власти любой ценой ее не красит. Мне иногда кажется, что члены королевской семьи (как исторические персонажи, так и герои пьесы Шекспира) намного страшнее и уродливее самого Ричарда (роль исполняет Александр Домогаров), который выступает эдаким санитаром леса…
В спектакле нет проходных персонажей. У всех героев этой густо населенной пьесы – своя история. Каждый из них проходит сложный путь к себе и осознанию содеянного. И каждого ждет наказание, которое приходит не откуда-то извне, а изнутри. Срабатывает «код совести».
НИНА ЧУСОВА О СОЗДАННОМ ОБРАЗЕ РИЧАРДА III АЛЕКСАНДРОМ ДОМОГАРОВЫМ
Кровожадного короля Англии Ричарда III играет Александр Домогаров.
В этой постановке у актеров много сложного текста. Поделитесь секретами, как они его учили?
Текст главного героя - короля Англии Ричарда III - внесен в Книгу рекордов Гиннесса, потому что больше слов, чем у него, нет ни у одного персонажа в мировой литературе. И я не знаю, как Саша его учил. Он даже будто этого и не делал. Домогаров влезал в шкуру персонажа. С образом, пластикой, голосом. Кстати, он и натолкнул меня на мысль поставить спектакль. Как-то спросила: «У тебя есть роль-мечта?» «Есть, - ответил. - Ричард III. Но я не подхожу. Я высокий, амплуа героя-любовника». И тогда я сказала: «Почему бы и нет?»
И что же общего нашлось у него с Ричардом III?
У Шекспира он - злодей-злодей. Можно было бы сделать его неприятным, хотя исторически он таким не был. Говорят, и горба у него не было. У Сашки Ричард получился обаятельным манипулятором, который не прикладывает особых усилий для страшных деяний. Например, легко убеждает леди Анну, как сильно любит ее. Говорим: «Ричард играет на сливочном масле», то есть идеально. Все поддаются его харизме. Но его мучает совесть.
Осознание того, что сделал, съедает изнутри. В этой чувствительности герой и Сашка совпадают. Человек с толстой кожей не сыграет Ричарда III.
Чем вас так привлекла эта история?
АЛЕКСАНДР ДОМОГАРОВ:
Я очень давно носил в себе эту идею. Это такая небесная составляющая для артистов, вот эти роли, которыми ты грезишь в 20 лет. Все же хотят быть Гамлетами. А роль Ричарда приходит, потому что ты гениально играл другую драматургию. Для меня это совершенно сумасшедшая пьеса. У театра были вполне обоснованные опасения. Потому что сам по себе материал тяжёлый. К тому же, хотелось избежать каких-то параллелей нежелательных.
Но в результате всё состоялось, что для меня очень радостно. Сейчас спектакль идёт очень хорошо, зрители на него ходят и видят то, что мы хотели до них донести. А показать мы хотели, как герой приходит к власти, как происходит становление тирана и какое наказание за этим следует...
Да, тут все совпало: и желание, и режиссер. Но в репертуарном театре нет такого — «хочу» или «не хочу». Есть репертуар, который составляется на будущее, и, если ты попадаешь в распределение, обязан репетировать, работать. В случае с «Ричардом» мы с режиссером Ниной Чусовой долго думали, взвешивали все за и против: насколько это будет интересно, злободневно и вообще нужно. И вот пришли к выводу через два года, что надо ставить. Да, пьеса сложная, тяжелая. Работу провели огромную. И по сокращению произведения в том числе. Если его делать в оригинальном виде, спектакль шел бы часов 10.
Читала в одной из рецензий, что для Вас разрывающая своими эмоциями роль Ричарда, возможно, как психотерапевтический сеанс, во время которого можно выбросить из себя весь негатив. В этом есть доля правды?
АЛЕКСАНДР ДОМОГАРОВ:
Ну, это понятно. Но не совсем так. Скорее весь спектакль — в принципе психотерапевтический сеанс, но зритель тут не врач. Он, наоборот, скорее должен понять, о чем мы говорим… О наказании. У Шекспира оно особенное. Сначала происходит нравственное падение, а потом тебя убивает совесть и твой характер. Понимаешь, что ты — сам себе возмездие. Почему тогда герой пьесы так ищет смерти? Вот это вот: «Коня, корону за коня!» — когда Ричард не сбегает с поля боя, а лезет в самую гущу. Он думал, что победит, но в результате убит. Не могу сказать, что я на сцене через эмоциональные монологи избавляюсь от негативной энергии. Что отнюдь не означает, что я выкидываю черный негатив, чтобы от него освободиться. Пережить — да, тут согласен. Набить шишки в жизни, чтобы понимать, о чем говоришь. Думаю, тут понятно, что имеется в виду.
У вашего героя в основном негативные черты характера. Но, тем не менее, в какие-то моменты он вызывает даже симпатию. Есть у вас с Ричардом что-то общее? Может, когда-то тоже возникало чувство недооцененности?
АЛЕКСАНДР ДОМОГАРОВ:
У меня детство было замечательное, родители и бабушка любили, ходил в музыкальную школу с 6 лет, тут не докопаетесь. И проводить параллели не надо. Разумеется, всегда хочется большего, чем имеешь. Но надо отдавать себе отчет. Слово «недооцененность» — не совсем правильное. Покоряя одну вершину, надо стремиться к другой. Сейчас есть скорее ощущение неуспокоенности.
Благодарим создателей спектакля, что он был в нашей жизни, пробуждал наши чувства, заставлял размышлять и мы могли наслаждаться игрой любимого артиста!!!
