BAP: Селин, Юнгер, Мисима

Цитаты БАПа из 13 эпизода «Caribbean Rhythms» о писателях XX века. Перевёл Artfey.

Вступление

Луи Фердинанд Селин, Эрнст Юнгер и Юкио Мисима — возможно, лучшие писатели XX века, и они — самые правые писатели XX века, и это не совпадение. Они — истинные ницшеанцы. Без них Ницше можно было бы неправильно понять и угнать идеологически.

Эти три писателя отлично переносят античную жизнь в современный мир. Они не притворяются и не повторяют старые слова, которые не перевариваются, а ярко показывают перерождение в наше время античного, досовременного человека — бескомпромиссного, без извинений и увиливаний. Эти писатели доступнее античных писателей — можно сперва читать тех, кто ближе к нам.

Селин

Селин — самый доступный из троих, в то же время его сложнее читать, потому что он пишет на жаргоне, на языке улиц и преступников, и, как любой жаргон, он слегка устарел на французском, а потом ещё добавляется перевод, который не ухватывает полностью энергию оригинала.

Селин был врачом, и настоящий врач должен быть художником. Умный и талантливый врач смотрит биологической правде в глаза, как никто другой. Врача сложно обмануть, потому что он видит все недостатки современного мира, а также природную действительность, которая сейчас скрыта. На это влияет уродство их жизни. Для меня больница — самое проклятое и ужасное место, место страданий и плохой энергии. Возможно, врачи больше всех хотят сбежать от этого и жить здоровой жизнью; им нужна красота для восстановления и эскапизма, чтобы к чему-то стремиться и вознаградить себя. Студенту-медику или врачу приходится сбросить женственность с себя.

Селин пишет словно студент из рабочей семьи. Он понимает жизнь такой, какая она есть, и себя в том числе, прямо и без заблуждений, и за это Селина ценишь больше всего. Стиль и наблюдения Селина помогают не заниматься самообманом и придают сил.

Жизнь после Французской революции — красивая ложь. И по определению это хрупкая ложь: ложь прогресса, ложь равенства, ложь достоинства труда, ложь того, что любое существование имеет ценность, иначе говоря, ложь человеческого достоинства — разрушительная, противоестественная и даже антихристианская ложь.

Используя всю эту ложь, современный проект коварно скрывал свою злую сущность до сих пор, когда уже почти стало слишком поздно и вы узнали его заключительные намерения. Вы увидели мрачную жестокость, которую пыталась скрыть эта ложь, но вы должны оставить эту ложь и психологический самообман, который продвигает современное образование.

И Селин учит вырезать эту ложь из себя. Его сознание не запятнано рационализациями и играми слов. Даже писатели XIX века стремились к классическому наблюдению природы, но оно достигло своего пика у Селина. Даже когда он размышляет о себе, чего античные авторы особо не делали, он следует их духу. Он не занимается современным самокопанием. Он понимает свои ограничения, свою трусость и свою никчёмность прямо и мужественно; он видит всё так, как есть, и это заряжает силой.

Селина отличает проницательность доктора и бескомпромиссное понимание биологической природы. Он превращает самоанализ других авторов в нечто новое, в некое медицинское вскрытие. Модернизм и современная жизнь — это игра слов и самообман, но Селин всегда вернёт вас к реальности.

Его главное произведение — «Путешествие на край ночи» (1932). С него стоит начать, скорее всего, но, как я сказал, его иногда тяжело читать. Вначале вам может даже стать скучно, но нужно пересилить себя. Книга рассказывает о приключениях врача в Африке и Америке, он наблюдает современную жизнь и её ужасный характер, от которого не спастись нигде. Этот человек видит жизнь и природу такими, какие они есть, поэтому я восхищаюсь этой книгой.

В книге есть некий моральный урок: девушка требует, чтобы парень сказал, что любит её, а он отказывается, и она убивает его за это. Этот парень — бунтарь, преступник и бандит, но в вопросе любви он отказывается идти на компромисс и врать и умирает из-за этого. И на рассказчика, который тоже неспособен любить и во что-то верить, жертва бандита производит большое впечатление. В этом смысле, у книги есть мораль, но я не люблю её за мораль, я люблю её по другим причинам, о которых я cказал.

«Смерть в кредит» (1936), возможно, ещё лучше. Она похожа на «Путешествие на край ночи», но в ней нет никаких моральных уроков, только видение жизни, которое автор представляет с наслаждением и стилем. Селин понимает реальность полностью и без самообмана, встречает её лицом к лицу, что трудно принять. Но самообман нужно вырезать из себя.

Многих из нас всё равно вогнали в это состояние, поставили лицом к лицу с мрачной деградацией жизни. В современном мире все идеологии, религии и политические движения хотят усыпить вас, затянуть обратно под покров самоудовлетворённости, накрыть им вас, закутать вас, и вы должны сопротивляться этому. Вы должны храбро смотреть на жизнь, как классический человек. Я обещаю, с этого начинается всё великое.

Красивая ложь разрушилась к нашему времени, а Селин понимает мрачность жизни, как вы. Он смотрит, как биолог, и если вы научитесь смотреть, как он, то не впадёте в депрессию, а получите прилив энергии и сил.

Юнгер

Эрнст Юнгер доступнее Селина, быстрее начинает нравиться. У Юнгера вы видите дух приключений и жизнерадостность воина. Он вступил в Вандерфогель, молодёжное скаутское движение, потом он сбежал, чтобы вступить во французский иностранный легион. Он был солдатом во время Первой мировой войны и получил высшую награду Германской империи за храбрость.

Его главная книга — «В стальных грозах». Лучшее издание вышло в 1924 году, английский перевод которого издали в 1929 году под именем «Storm of Steel». [С какой версии делали русский перевод, я не нашёл.]

Это мемуары солдата Первой мировой войны, но Юнгер не осуждает войну, как вы привыкли, как Ремарх в «На западном фронте без перемен». Он пишет в прямой, реалистичной манере без осуждения и показного отчаяния. Это самые необычные размышления о войне на фоне бесконечных моральных осуждений, потому что они прямолинейные, твёрдые и бодрые — классические признаки. Юнгер наслаждается собой, вы понимаете, что война — это весело, поэтому войны и происходят, парням нравится война, так уж мы устроены. Вы не поймёте войну, и, следовательно, политику и, в конечном счёте, жизнь, если вам не нравится война. Поэтому все эти вопросы — загадка для большинства парней, и они недоступны для женщин, за исключением монстров среди женщин.

Гомер писал о славе, о головокружительном восторге и свободе войны, и отрывки Юнгера похожи на него. Юнгер прозаично описывает события на войне в духе Фукидида, Ксенофонта и знаменитого отрывка Гераклита, где он славит войну: «Война — отец и король всего».

«В стальных грозах» тяжело описать, потому что во многом она читается как военный дневник, и изначально она была дневником, поэтому она такая прозаичная. Юнгер показывает мир без обманчивого морального фильтра, прямолинейно, жизнерадостно и трагично. Да, жизнерадостность и трагичность хорошо сочетаются. Трагедия не означает грусть или жалость. Моральных наблюдений в книге мало, они короткие и неоднозначные. Там нет политики и продвижения какой-либо стороны.

Художник Макс Бекман во время Первой мировой войны бежал по полю, артиллерийские снаряды взрывались слева и справа от него, и он говорил, что не чувствовал страха, он был будто во сне, отрешённый от всего, и он пережил эти взрывы как эстетическое событие. Современные солдаты тоже докладывали о подобном — как они ничего не чувствовали, никакого страха. Конечно, на современной войне солдаты бывают поглощены страхом, или скукой, или беспомощностью, чего не знали античные солдаты, потому что артиллерию не предугадать — неизвестно, когда и откуда прилетят снаряды.

Чувства Бекмана похожи на книгу Юнгера, она даёт почувствовать то же самое. Книга описывает все состояния духа современного солдата. Их тяжело назвать ужасами, потому что они не описываются чрезмерно детально.

«В стальных грозах» бескомпромиссно, классически описывает современную войну без самокопания и обмана. У Юнгера вы видите классический дух, перерождённый в наше время. Юнгер будто содрал всю современную ложь с себя, как и Селин, и говорит голосом спартанского поэта нашего времени.

Мисима

Юкио Мисима — крайне правый бескомпромиссный фашистский автор, неперестроенный ницшеанец, который совершил харакири. Мисима — странный писатель; он ближе к нашему времени, хотя он японец и, следовательно, чужд нам.

Он в чём-то ближе к нам, чем Селин и Юнгер. Если игнорировать некоторые японские странности, то он очень доступный писатель. «Шум прибоя» (1954) — отличная история любви, пересказ классического рассказа греческой мифологии. Начните с неё или с «Весеннего снега» (1968), первой книги его главного труда, тетралогии «Море изобилия» (1965-1971). «Весенний снег» — тоже истории любви, моральная развязка которой похожа на «Путешествие на край ночи» Селина, но стиль и содержание полностью отличаются.

В «Весеннем снеге» Мисима рассказывает о загнивающей японской аристократии начала XX века. Главный герой отказывается от любовных отношений до тех пор, пока они не становятся невозможными, и только тогда он действует. Эта история повествует о бескомпромиссном духе, и в конце она парализует читателя и оставляет его с опьяняющей тоской, когда он видит бескомпромиссный характер главного героя и то, как он спланировал своё самопожертвование. Это история самопожертвования ради скрытой реальности — после неё вы поймёте харакири, сэппуку, не как странный обычай варваров, а как победу духа и чистоты. Мисима даёт вам испытать это на себе. Та же история рассказывается по-разному в остальных книгах тетралогии, которая также описывает историю Японии в XX веке и тайное предназначение Японии.

Другая схожая история любви — «Исповедь маски» (1949): шокирующая история извращений, обращённая вовнутрь, но развязка немного напоминает «Весенний снег». Некоторым трудно её читать, потому что главный герой (сам Мисима) медлит с девушкой, не доводит дело до конца и не делает с ней того, что хочет, и это раздражает некоторых читателей, но мне нравится. Также некоторым тяжело читать извращения в этой книге.

Самая шокирующая его книга — «Моряк, которого разлюбило море» (1963). Я не хочу рассказывать, о чём она, но она напоминает книгу Пера Лагерквиста «Карлик». Это одна из идеальных книг, где каждое предложение на своём месте, и ничего нельзя вырезать или добавить. Всего таких книг три-пять.

У Мисимы была частная армия, и он попытался захватить штаб армии в Токио и восстановить власть императора. Это больше похоже на представление для его самопожертвования, потому что он демонстративно покончил с собой в тот же день 1970 года, когда дописал и вручил издателю четвёртую книгу своего главного труда. Он знал заранее, что произойдёт.

Многие отказываются принимать или понимать его жертву. Я думаю, он подал пример Японии и её самым духовным и умным людям. Своей жертвой он отчасти обеспечил будущее своей нации. Он напомнил японцам, что они ещё здесь, они никуда не уйдут, от них не избавятся, и жизнь не сократят до трущоб. Писатель и историк Доминик Веннер напомнил то же самое французам, когда застрелился в Соборе Парижской богоматери в 2013 году.

Правые люди больше всего любят роман Мисимы «Несущие кони» (1969), потому что он рассказывает о правом восстании до Второй мировой войны и явно политический. Книга повествует о крайне правом сумасшедшем парне, привлекательном атлете и чемпионе по фехтованию.

Мисима много раз должен был получить нобелевскую премию по литературе, но, конечно, из-за его политических симпатий, его обделили.

Забавно, что Мисима не жалуется бесконечно о современной жизни, как левые б ожидали от правого, как бы они хотели от нас. Мисима отдаёт должное современной жизни, он понимает её прелести и соблазны. Невозможно быть художником и описывать жизнь педантично, с посылом и доктриной.

Мисима писал и о послевоенном Токио. «После банкета» (1960) рассказывает о женщине, которая владеет высококлассным банкетным залом и обслуживает его. Она становится руководителем политической кампании нервного левого политика в отставке. Она возвращает его в общественную жизнь и заводит с ним роман. Это очень коварная книга: она ни словом не осуждает женщин или современную жизнь, потому что рассказ сочувственно ведётся от лица этой женщины среднего возраста. Книга критикует современную жизнь элегантно и скрытно. Античность появляется в книге очень коварно. Античный дух резко вторгается в сердце современной жизни, где вы меньше всего ожидаете его увидеть. Среди полностью современных слов и обстоятельств к вам подкрадывается сильный античный дух. Эта книга — самая разрушительная критика демократии, если её правильно прочесть.

Другая отличная книга — «Запретные цвета» (1953). Она рассказывает о гейском подполье в Токио в 1950-х. Это простая история бескомпромиссного античного духа в полностью современном окружении, где вы меньше всего ожидаете его встретить, поэтому она особенно шокирует. Сюжет рассказывается совсем без аутизма и без нравоучений. Если вы посмотрите сквозь пальцы на гейство и извращения, то эта книга шокирует как раз потому, что античный дух так элегантно появляется в главном герое, атлете, посреди современного деградирующего мира, городского разложения и извращений — мира женщин. Вот о чём говорит книга на самом деле — о полностью пустом характере женщин.

С этих двух книг лучше не начинать читать Мисиму. Начните с «Весеннего снега», или с «Моряка, которого разлюбило море», или с «Шума прибоя».

Заключение

Если вы прочитаете Селина, Юнгера и Мисиму, то поймёте, как бескомпромиссный античный дух может полностью переродиться в наше время, без подражания, ролевой игры и аутизма. Эти писатели не останавливались на пол пути, они не дали страху и лени сломить их дух, они не превратились в паникующую размазню. Не сдавайте ни шага! А после них прочитайте «Вне закона» Эрнста фон Заломона.