«Диктатура импотентов» №1. Социализм.

Социализм, его пророчества и их реализация

Неожиданность

Ещё Ф. Достоевский жаловался на то, что иностранцы никак не могут понять Россию и русский народ. Эти жалобы мне кажутся наивными: что же требовать от иностранцев, если России и русского народа не понимала та русская интеллигенция, которая служила единственным источником для иностранной информации? Та русская интеллигенция, которая, по её же традиционному выражению, «оторвалась от народа», стала «беспочвенной», оказалась по другую сторону «пропасти между народом и интеллигенцией». Та интеллигенция, которая веками «свергала самодержавие царей» для того, чтобы оказаться лицом к лицу с «неожиданностью» товарища Сталина.

Эта книга не претендует на «научность» – после научностей гегелей и марксов термин научность принимает скандальный оттенок. Но на долю здравого смысла эта книга претендует. С точки зрения здравого смысла, в истории НЕТ и НЕ МОЖЕТ БЫТЬ случайностей. Всё, что совершилось и совершается в Европе и в России, не случайность и не неожиданность, всё закономерно выросло из прошлого.

Россия стала страной самой классической революции в истории человечества. Великая французская революция кажется только детской игрой. Угроза коммунизма нависла над всем миром. Война между коммунизмом и остальным человечеством неизбежна. При мировой победе коммунизма, всем порядочным людям мира, не останется ничего, кроме самоубийства. Непорядочные найдут выход: будут целовать следы копыт гениальнейшего и получат за это паёк первой категории, как сейчас получают в восточной зоне «сталинские пакеты».

Для того, чтобы понять русское настоящее, нужно знать русское прошлое. Мы, русская интеллигенция, этого прошлого НЕ ЗНАЛИ. Нас учили профессора, которые врали сознательно и бессознательно. Их общая цель повторяла тенденцию петровских реформ начала XVIII века: европеизацию России. При Петре философской базой этой европеизации служил Лейбниц, при Екатерине – Вольтер, в начале XIX века – Гегель, в середине – Шеллинг, в конце – Маркс. Политически же «европеизация» означала революцию. Русская интеллигенция вообще, а профессура в частности, работала на революцию. ЕСЛИ бы она хоть что-нибудь понимала в России и в революции, она на революцию не работала бы. Но она не понимала ничего: её сознание было наполнено цитатами немецкой философии. Как показала практика истории, немецкая философия тоже не понимала ничего. Так что слепой вёл глухого, и оба попали в одну и ту же яму, декорированную «сталинскими пакетами» в Берлине и Москве и CARE-пакетами в Мюнхене. Сидя в этой яме, обе профессуры продолжают заниматься всё тем же – пережёвыванием цитат.

Европейская интеллигенция больна книжностью. Я не проповедую неграмотности. Книги нужны человеческой душе, но нельзя питаться только книгами. Мы все больны книжными представлениями о мире, созданными книжными людьми. Самая толковая книга о России, какая попадалась мне на глаза, принадлежит м-ру Буллиту. Самые верные прогнозы будущего делали репортёры, полицейские и деловые люди. В России делали ещё и поэты, то есть почти все, кроме профессоров и философов. Теперь это бесспорно очевидно. Но представления, созданные профессорами и философами, въелись в нашу психику, как татуировка в кожу или как рак в печень. И всё, что идёт в разрез с этими представлениями, вызывает бессознательный внутренний протест.

Пророчества реакции

История русской общественной мысли делится на две неравные части. В первой части работали люди первого сорта. Их читали все, но их не слушал никто. Второю частью заведовали литераторы второго сорта. Их читали мало, но им повиновались все. Достоевский и Толстой, Пушкин и Блок, Тургенев и Лесков были людьми первого сорта, но политически они были – или считались – реакционерами. Ещё в большей степени это относится к представителям русской науки. «Периодическая система элементов» Д. Менделеева кое-что говорила уму и сердцу каждого русского интеллигента, но политические убеждения Менделеева не интересовали никого: они были «реакционерами». Русское интеллигентское общество целиком захватили «Бесы», но предупреждения автора «Бесов» не помогали ничему. Это стадо так и покончило свою бездарную и безмозглую жизнь: бросилось в омут революции. Но «Бесы» пока что остались живы.

Почти сто лет назад Александр Герцен писал: «Социализм разовьётся до крайних последствий, до нелепости. Тогда снова вырвется из титанической груди революционного меньшинства крик страдания и снова начнётся смертная борьба, в которой социализм займёт место нынешнего консерватизма и будет побеждён грядущей революцией».

Около полувека назад писал Ф. Достоевский: «Дай всем этим современным высшим учителям полную возможность разрушить старое общество и построить новое, то выйдет такой мрак, такой хаос, нечто до того грубое, слепое, бесчеловечное, что всё здание рухнет под проклятиями человечества прежде, чем будет завершено… Раз отвергнув Христа, ум человеческий может дойти до удивительных результатов».

Почти одновременно с Достоевским лаконически, но изумительно точно Лев Толстой нарисовал историческую схему будущей революции: «К власти придут болтуны-адвокаты и пропившиеся помещики, а после них – Мараты и Робеспьеры».

На самом пороге революции – в 1912 году предупреждал В. Розанов: «В революции нет и не будет никакой радости. Никогда это царственное чувство не попадёт в объятия этого лакея… В революции никогда не будет сегодня, ибо всякое завтра её обманет и перейдёт в послезавтра».

Почти за сто лет до революции начала пророчествовать и наша поэзия. И кончила пророчествовать на самом пороге 1917 года. Почти сто лет тому назад М. Лермонтов писал:

Настанет год, России чёрный год,
Когда царей корона упадет…

И на самом пороге этого падения А. Блок предупреждал:

Люди, вы ль не узнаете Божьей десницы:
Сгибнет четверть вас от глада, мора и меча…

Всё это уже свершилось: «России чёрный год» настал. К власти пришли болтуны-адвокаты (Керенский) и пропившиеся помещики (кн. Львов, председатель первого революционного правительства), а за ними Мараты и Робеспьеры – Ленин и Сталин. Социализм «развивался до крайних последствий». Около четверти населения страны действительно погибло – от тифов, гражданской войны, голода, коллективизации, от меча террора. И нет никакого «сегодня» – каждая завтрашняя пятилетка обманывает и переходит в послезавтрашнюю. Но началась и «смертная борьба».

Великие жрецы философии, подчинившей Европу, были лжецами. Все современные «гуманитарные науки», тысячи лет звавшие нас к прекрасному будущему материалистического утопизма, были основаны на лжи. Сейчас, когда обещания выполнены и утопии реализованы, когда вся Европа захлёбывается в голоде, грязи и крови, когда вавилонская башня безбожного социализма, которую предсказывал Достоевский, почти достроилась и уже начинает рушиться, нам всем трудно примириться с фактом, что в основу философии и в фундамент башни была заложена ложь. Карл Маркс был по-своему прав, когда он сказал: «Философия – душа пролетариата». В душе пролетариата философия заменила религию и гегели заменили Бога. Мы все воспитаны на гегелях. Нам всем трудно примириться с выбором между философией или религией, с тем фактом, что гуманитарные науки — заведомая ложь и что самая научная книга о человеческом духе и о человеческом общежитии — Священное Писание. И что реакционна не Библия – реакционна революция. Что «опиум для народа» поставлял не Христос – опиум поставляла вся философия, начиная от Платона и кончая Гегелем и Марксом.

Европа сейчас находится в положении, какое тридцать лет назад показалось бы неправдоподобным всякому человеку с нормальным здравым смыслом и человеческими инстинктами. Неправдоподобно, что Россия, недавняя житница Европы, уже тридцать лет не выходит из хронического голода. В 1900 году это показалось бы неправдоподобной ерундой, но это стало реальностью. Неправдоподобная реальность должна иметь неправдоподобное объяснение.

Самым неправдоподобным объяснением будет рождение социализма из сексуальной неполноценности, из вечной обиды сексуально ущемлённого homo sapiens, ненавидящего Господа Бога именно за эту обиду, но ненавидящего и всё остальное в мире. Сейчас социализм предпочитает не вспоминать о двух тысячах лет своей пропаганды, когда «обобществление жён и детей» стояло на первом месте всех социалистических программ. Обобществления женщин и имущества добиваются прежде всего те, у кого нет ни того, ни другого – пролетарии кармана и санкюлоты пола. И они шли в атаку не только против карманов, но и против женщин. Не только против «частной собственности», но и против семьи. Импотенты стояли у философских истоков социализма – импотенты стали и на верхах революционной власти. Великий и многоликий урод отравил все источники человеческого бытия и основу всего – религиозный инстинкт. Евангелие Блага, Весть любви заменены полными собраниями учебников ненависти.

Философия, «душа пролетариата» и идейная основа революции, объявила войну Евангелию – больше ей ничего не оставалось. Европа продала свою душу духу безбожия, и Европе были обещаны все блага мира – в обмен на её душу. Душа была продана. Сейчас Европа, как Иов, сидит на гноище и черепками отскребает язвы свои. Философия материализма опустошила души нынешнего поколения, но материальная компенсация за проданную душу была выдана черепками. Ни душ, ни калорий.

Почти две тысячи лет тому назад некий – сейчас основательно забытый Автор – предупреждал нас: «Берегитесь волков в овечьей шкуре – по делам их узнаете их». Мы не послушались. Мы объявили забытого Автора агентом капитализма, защитником реакции, пропагандистом опиума, суеверия, невежества и чепухи. Теперь волки пришли.

Для всего человечества вопрос заключается в том, удастся ли нам вернуться к забытому Автору или весь мир пойдёт по стопам Европы. С той разницей, что социалистическую Европу пока что кормит и спасает от взаимоистребления капиталистическая, реакционная, монополистическая, философски невежественная Америка. Но что будет, если Америка пойдёт по путям философии? Кто тогда положит кусок хлеба в протянутую через океан руку строителей прекрасного, философски социалистического будущего? Атомистическая философия празднует у нас победу: европейское человечество превратилось в атомизированные кучи никакими заповедями не связанных людей. Что будет, если и Америка пойдёт по этому пути?

Тогда останется только одно утешение: строители прекрасного будущего съедят самих себя. Они вырежут друг друга до последнего. Будущим богословам они дадут недостающее доказательство бытия Божия: жизнь без Бога оказывается невозможной. Это будет великое утешение для тех, кто до него доживёт…

Волки, шкуры и факты

Если тот вздор, которым питалась Европа последней эпохи, не будет смыт, не поможет никакое правительство. Есть только один способ ликвидации этого вздора: победа репортажа над философией, реальности над схоластикой, фактов над вымыслами. Если мы отбросим в сторону философию, то линия общественного развития Европы последних ста лет станет очевидной и бесспорной. Эта линия протягивается так.

Из утопических мечтаний философов, начиная от Платона и кончая Беллами и Марксом, вырос «научный социализм» – наука о том, чего в природе не существует. Или не существовало до 1917 года. Из научного социализма зарождались его практические деятели, которые обещали нам кучу благ: мир, хлеб и свободу.

Романовы и прочие, сидя на своих престолах, не обещали ничего и рая не проектировали. У них были и полиция, и тюрьмы, и армии. Они вели войны. Они занимались «империализмом» и «национализмом». Ни на одном европейском престоле не сидело ни одного гения. В Европе не голодал никто. Никого без суда не расстреливали. При Романовых и прочих в Европе было плохо, но при «пролетариях всех стран» стало безмерно хуже. Когда эти пролетарии к власти шли, они клялись солидарностью всех народов. Придя к власти, каждый социалист заявил, что другие социалисты: предатели рабочего класса, социал-соглашатели, изменники социализму, кровавые фашисты, кровавые тоталитаристы и вообще сволочь, которую нужно зарезать.

Первая братская резня, первые концентрационные лагеря и первый чин вождя и маршала возникли в Польше. Первая социалистическая тайная полиция – ВЧК была организована в России, но двумя поляками – Дзержинским и Менжинским. Техника власти осталась единственным звеном, объединяющим пролетариев всех стран. Все остальные звенья лопнули.

По полемике между Робеспьером и Дантоном, Вольтером и Руссо, Гегелем и Шеллингом, Марксом и Бакуниным можно было бы заранее догадаться о первозданной, стихийной ненависти, которая клокочет в душе каждого истинного революционера. «Наука» этой ненависти не заметила, а может быть, не хотела заметить. Бакунин и Маркс ненавидели друг друга лютой личной ненавистью.

Гуманитарная наука завязывает себе правый глаз, чтобы всё видеть только с левой точки зрения. С этой точки зрения «наука» видела обещания грядущей солидарности и отказалась видеть и показывать нам моральные свойства революционных вождей и армий, которые ясно видны были и сто лет тому назад. Европейская гуманитарная наука изучала декорации и декламации. И тщательно скрывала от нас то, что скрывалось за декоративно-декламационной вывеской революционного притона. Теперь вывеска сорвана, и притон виден во всей его кровавой отвратительности. Постараемся забыть всё, что говорила нам «самая современная наука», и вспомнить о том, что сказал нам забытый Автор, никогда ни на какую научность не претендовавший: «Берегитесь волков в овечьих шкурах – по делам их узнаете их!»

Волки и овцы

Я не утверждаю, что все социалисты Европы были волками в овечьей шкуре. Их подавляющее большинство состояло из баранов в волчьих шкурах. Эту категорию лучше всего персонифицирует А. Ф. Керенский, «первенец русской революции» и первый социалистический премьер русского революционного правительства. Его имя, может быть, и без личной вины с его стороны, стало исходным пунктом для презрительных неологизмов: «керенки», «керенщина» – символ чего-то бессильного и бестолкового. Сидя на министерском посту, Керенский произносил речи, переполненные клятвами и угрозами: он не допустит, он не потерпит, он раздавит, он будет стоять до последней капли крови. Ленин не произносил почти никаких речей, а Сталин и вовсе никаких. Керенский говорил, а Ленин и Сталин оттачивали свои зубы без речей. И когда дело дошло до зубов, то Керенский сбежал без всякого пролития своей крови.

Находясь в здравом уме, трудно представить себе, как эти люди могут верить вопиющему вздору, который обещали им торговцы прекрасным будущем. Лев Троцкий обещал всякому комсомольцу гений Платона или Аристотеля. Лабриола и Каутский не отставали от Троцкого. Ленин в «Правде» в 1922 году писал о том, что лет через десять ленинского строя люди будут работать по нескольку часов в день и только 5-10 лет в своей жизни. На сумму материальных благ, которые они произведут за эти часы и годы работы, они смогут спокойно наслаждаться своей остальной жизнью, жить в Давосе или Ницце, в Крыму, и социалистическое правительство будет добросовестно высылать им их социалистическую ренту. Я не представляю себе, чтобы Троцкий, Ленин и Сталин верили хотя бы единому слову, с которым они обращались к «массам»…

Волки в овечьих шкурах, обращаясь к баранам в юбках и штанах, сами попадали в условия жесточайшей конкуренции – именно она привела позже к взаимоистреблению. Каждый из вождей больше всего боялся, как бы не оказаться «отсталым», как бы его не опередил более левый конкурент. Боязнь оказаться правее сумасшедшего дома определила весь ход европейской демагогии. Вождь Номер Первый предлагал трёхчасовой рабочий день. Вождь Номер Второй был вынужден предложить двухчасовой. Вождь Номер Первый обещал прекрасное будущее на послезавтра. Вождь Номер Второй вынужден обещать его на завтра. Как показала практика, побеждали люди, обещавшие всё на сегодня вечером, «муки рождения» на несколько часов и невыразимое блаженство до скончания мира… Впрочем, даже и «муками рождения» должны были расплачиваться эксплуататоры. «Угнетённые» не теряли и не могли потерять ничего, «кроме своих цепей». Так говорил Маркс. Приблизительно то же говорили и остальные.

Были даны обещания, подписанные всеми социалистами мира:
Мир между народами.
Мир и свобода внутри каждого народа.
Отмена смертной казни.
Невиданный рост благополучия.
Невиданный расцвет культуры.

О мире:

а) Всеобщий мир начался с организации ряда гражданских войн: в России, Германии (Баварская советская республика), Венгрии (Венгерская советская республика), Китае, Финляндии, Испании, Австрии, Италии, Болгарии и прочих. Сорвались попытки организации гражданской войны в Англии (забастовка 1926 года) и в США (демпинг для поддержки кризиса).

б) В странах, где гражданская война закончилась победой одной из философий, после уничтожения буржуазных конкурентов в борьбе за власть победители стали истреблять социалистических конкурентов. Истребив социалистов иных партий, они стали истреблять конкурентов в своей собственной.

в) Истребив домашних конкурентов, победившие вожди обновлённого человечества начали судорожно готовиться к истреблению внешних. Подготовка СССР к «тотальной войне» началась за шесть лет до прихода к власти Адольфа Гитлера, когда ни о какой угрозе для СССР не могло быть и речи. Сейчас Советская Россия разжигает войны в Китае, на Балканах, в Индонезии и Индокитае.

О свободах:

а) Организация свобод началась с устранения населения от участия в решении своих судеб. «Волю народа» заменила воля вождя, который беспощадно подавлял массу, её мнения и интересы.

б) «Всеобщее, равное, прямое и тайное» избирательное право превратилось из права в повинность, выполняемую надзором тайной полиции.

в) Органы самоуправления и самообслуживания заменили централизованной бюрократией, подчиненной полиции, партии и вождю. Население страны подчинили полицейскому участку.

г) Гласный суд заменили тайными судилищами, и их произволу отдан каждый гражданин страны. От свободы слова, совести, союзов и прочего не осталось ни следа: «власть трудящимся» оказалась властью над трудящимися.

д) Строй не только лишает свободы и запрещает сочувствовать иному общественному строю, а также принуждает террором укреплять и восхвалять этот строй . Человека, который в СССР стал бы восхвалять Рузвельта или Черчилля, расстреляли бы. Но попадают под расстрел и люди, которые уклоняются от восхваления Сталина. От «трудящихся» победивший социализм потребовал не только отказа от всякой свободы. Трудящийся обязан под угрозой гибели ежедневно демонстрировать своё восхищение режимом голода, рабства и унижения человеческого достоинства.

Люди не только не получили новых свобод, но оказались лишёнными и тех, которые они имели при «реакционных режимах» Романовых и других. Трудящимся сказали, что им нечего терять, кроме цепей. Они получили только цепи. И их, под угрозой смерти, заставляют эти цепи славословить и целовать.

О процветании:

а) Россия из недавней житницы Европы превратилась в страну хронического голода, который временами обострялся до людоедства. Вместо хлеба трудящиеся России получили военно-каторжные заводы.

б) За хлебным голодом последовали и остальные разновидности: жилищный, топливный, одежный, бумажный, культурный и прочие. Жизнь постепенно стала приближаться к идеалу тюрьмы Древнего Востока, основанной на принципах самоснабжения.

в) Хозяйственная жизнь оказалась направленной не к удовлетворению потребностей трудящихся, а к насыщению воли к власти Вождя и жажды привилегий правящей партии. Всё строилось для власти, то есть для войны. Трудящимся оставались только объедки.

г) Сельское хозяйство подорвано на десятилетия: скот вымер, поля засорены, леса вырублены, ликвидированы самые хозяйственные элементы. Разгромлены ремёсла, росшие веками. В СССР в 1935 году правительство уже не смогло найти людей, сохранивших технику кустарного художественного ремесла. Но воспитаны миллионные кадры для нормальной жизни ненужных людей: сыщиков, плановиков, председателей колхозов, красных директоров, пропагандистов и лжецов, философов диалектического материализма и профессоров гегелевской диалектики; воспитаны десятки миллионов молодёжи, которые ничего, кроме ненависти, не знают. Хозяйственная жизнь подчинена интересам слоя подонков, который ничего не производит, но и другим не даёт производить.

Об отмене смертной казни:

Смертную казнь ввели для всего населения страны, в том числе для женщин и детей. В СССР смертной казни подлежали дети старше 14 лет. Она применяется по поводам, по каким не применялась никогда и нигде в мире. Все варианты «саботажа», «вредительства», «измены народу» и прочего караются смертной казнью. Смертная казнь получила массовое применение. Она превратилась в орудие физического истребления целых слоёв и классов.

Введён институт заложников. Каре подлежат не только виновный, но и его семья — наказанию подлежат невиновные и ни в чём не обвиняемые люди. Это – самая сильная сторона тоталитарных режимов. Институт заложников связывает лучшую часть нации – ту, которая готова жертвовать своей жизнью, но останавливается перед жертвой жизнью своих близких.

Революционный и тем более социалистический общественный строй является противоестественной конструкцией и поэтому может быть поддержан только противоестественными мерами. Из всех этих мер смертная казнь является основной мерой. Смертная казнь становится альфой и омегой внутренней политики социализма.

О культуре:

Всякое творчество превращается в проституцию, отказ от которой оплачивается гибелью. Советский сатирик М. Зощенко четверть века держался на литературной поверхности СССР. Он никак не протестовал против власти. Он сатирически клеймил «мелкобуржуазную психологию», которая камнем преткновения валяется на шоссе к прекрасному «послезавтра». М. Зощенко – третий сорт литературы, первые два сорта вымерли давно. После войны и опьянения победой даже эта литература показалась излишней. М. Зощенко подвергли «чистке», заставляли каяться и унижаться и перейти на описания «героев сталинской стройки». Так умирает великая русская литература. Так же умерла и поэзия: два крупнейших поэта советских времен – Есенин и Маяковский покончили жизнь самоубийством. В операх и симфониях партийные бюрократы находят «партийные уклоны». Химики Ипатьев и Чичибабин сбежали из СССР. Работник в области физики атома – проф. Капица бежал раньше, но был заманен в СССР, и его заставляют работать на разложение атома для сталинских атомных бомб. Из того, что мы привыкли называть культурой, остались только пропаганда мировой власти Вождя и техника для завоевания этой власти.

Из всех обещаний социализма не вышло ничего. Самая социалистическая страна – СССР является самой порабощённой и самой голодной.