АЛАЗОН. Последний рубеж
Приквел саги об Армане
Часть первая. Падение
Глава 1. Стайлок
Давно. Очень давно. Ещё в раннем детстве я впервые услышал о «Кодексе Предтеч» – уникальном артефакте из библиотеки Высших Начал, утерянном сотни лет назад. В легендах говорилось, что там записана история всех разумных цивилизаций галактики. Всех – это означало: тех, кто был, тех, кто есть, и тех, кто ещё только будет.
Впервые мне рассказал об этом мой дед, космоархеолог с полуторавековым стажем. Кажется, он тоже посвятил поиску Кодекса добрую половину жизни. Он заразил меня этой историей. С тех пор прошло без малого шестьдесят лет.
За это время я получил академическое образование в планетарной системе Плуртекс – самой престижной академии в нашей части галактики. Но учился я не ради золотого голографического свитка, а ради тех знаний, что однажды приведут меня к цели. К «Кодексу Предтеч».
Я полностью оправдывал имя, данное мне моим родовым кланом: Стайлок. На древнеклизарском – Ищущий Истину. В мои гены надёжно вшита информация о предках – великих учёных, путешественниках, космоархеологах. Я просто не мог посрамить свой род. Я был уверен, что именно мне предстоит отыскать те самые свитки.
Я не признавался себе в том, что каждый год шансы таяли. Слишком много свидетелей умирало, слишком много архивов сгорало. То место, куда я сейчас направлялся, не было просто очередной точкой на карте. Это была моя последняя нить. Небольшая звёздная система Хорус. Лишь обладая незаурядной памятью и выдающимся интеллектом, мне удалось раздобыть крупицу информации: четыре столетия назад именно там всплывали сведения о Кодексе. Что ж, придётся проверить – или я не вправе буду носить своё гордое имя.
Мой корабль был из разряда межзвёздных катеров класса С. Небольшой, юркий и крайне быстроходный. Он, конечно, не был одним из модных нынче катеров, что летали на антиматерии, с аннигиляционными двигателями, и не был напичкан теми сверхновыми нейтринными технологиями сканирования – но он был надёжен, как старый верный друг.
Всеми системами на катере управлял СИМП – Системный Интеллект для Межзвёздных Путешествий. СИМП молчал, когда я строил планы, и тихо ворчал, когда я, по его мнению, необоснованно рисковал. Мы давно не нуждались в словах. Но перед самым прыжком он сказал:
– Капитан, вы уверены?
Я улыбнулся.
– Нет, – ответил я. – Но это не остановит меня. Ты же знаешь – я всегда иду туда, где даже карты врут.
СИМП промолчал. Я представил, как он перебирает свои логические цепочки, взвешивая риски, которые я никогда не учитывал в полной мере.
– Ваш дед был таким же, – сказал он наконец. – Он тоже не слушал советы. И вы, кажется, унаследовали эти качества.
– Ты прав, – усмехнулся я. – Это семейное.
– Или проклятие.
Я рассмеялся , откидываясь в кресле.
– Возможно. Но это моё проклятие. И я готов нести его до конца.
Я любил смотреть на звёзды перед прыжком. Они всегда казались мне спокойными, даже когда вокруг бушевала буря. В тот раз я смотрел на них особенно долго. Они были такими же, как всегда, – холодными и бесконечно далёкими.
Тогда я ещё не знал, что это моё последнее спокойное мгновение на долгие десять лет.
Глава 2. Странник
Корабль вышел на расчётную траекторию. СИМП подтвердил – курс на Хорус, время в пути – двенадцать стандартных циклов.
Я сидел в кресле пилота, перебирая в памяти обрывки старых записей о Кодексе. Мы успели пройти только четыре цикла, как я услышал голос СИМПа.
– Капитан, обнаружена аномалия, – его голос звучал ровно, почти скучающе. – В районе пересечения с сектором Дельта-семь, нестабильность пространства.
– Что за аномалия?
Я посмотрел на голографическую карту.
– Метеоритный поток. Слишком высокая плотность, низкая предсказуемость. Вероятность столкновения – семьдесят два процента.
– Семьдесят два? – я нахмурился. – Это почти гарантия.
– Почти, – согласился СИМП. – Остаётся двадцать восемь процентов, что мы пройдём. Желаете рискнуть?
– А есть варианты?
– Обходной маршрут увеличит время в пути на шесть циклов. Это потребует дополнительного расхода топлива. У нас его не так много, чтобы позволить себе такую роскошь.
– Ладно. – Я принял решение. – Рискнём. Снизить скорость до минимальной. Щиты – на максимум.
– Принято, капитан. Держитесь крепче.
Мы вошли в поток. И поначалу мне казалось, что всё обойдётся. Камни проносились мимо. Я уже начал расслабляться. Рано. Я почувствовал, как корпус корабля начал дрожать, когда мелкие камни всё чаще стали касаться щитов. СИМП вёл нас с виртуозной точностью, уворачиваясь от крупных обломков, но поток был плотным, и с каждой секундой тряска усиливалась.
– Обнаружена нестабильность двигательной системы, – сообщил СИМП. – Температура растёт.
– Компенсируй потоком охлаждения.
– Не могу. Система охлаждения не справляется. Если мы не снизим нагрузку, двигатель выйдет из строя.
– На сколько нам хватит?
– Сорок семь секунд. Я снижаю скорость и пытаюсь вывести нас из потока.
Я мысленно выругался.
– Делай.
Мы проскочили ещё несколько крупных камней, когда корпус содрогнулся от удара. Я услышал глухой металлический скрежет – что-то пробило защиту.
– Попадание в кормовую часть, – голос СИМПа звучал ровно, но я знал его достаточно долго, чтобы уловить напряжение. – Повреждена система ориентации.
– Мы можем продолжить полёт?
– Да. Но только до ближайшей планеты.
– Ближайшая пригодная планета? – В глубине души начали скрести кошки. Если полёт начался с поломки – удачи не жди.
– Сканирую.
Пауза затянулась. Я видел, как на голографической карте появляются и исчезают точки. СИМП перебирал варианты. Я сжал подлокотники кресла. Почти сорок лет в космосе, а я всё ещё не привык к этому чувству – когда твоя жизнь зависит от того, насколько быстро машина найдёт тебе убежище.
– Есть. Планета GN6358. Атмосфера пригодна для дыхания, гравитация – в пределах допустимого. Признаков опасных технологий не обнаружено.
– Цивилизация? – поинтересовался я. Скорее это был чисто научный интерес, чем опасение.
– Примитивная. Органическая жизнь присутствует. Угрозы для корабля не зафиксировано.
– Ты уверен? – Сам не понимая почему, переспросил я.
– Рекомендую посадку, капитан. Двигатель не выдержит дальнего полёта.
Я помолчал. Внутри меня словно горела красная лампочка с предупреждением «Осторожно!». Но выбора не было. Сорок лет поисков, и каждый шаг был выверен, как в голографической сетке. Я задумался: когда я отдыхал в последний раз?
– Хорошо, – сказал я. – Входим в атмосферу.
– Вас что-то тревожит, капитан? – спросил СИМП, когда корабль начал снижение.
Я смотрел на приближающуюся зелень. Планета казалась тихой. Слишком тихой.
– Не знаю, – честно ответил я. – Может быть, я слишком надеялся, что всё пойдёт по плану.
– Планы редко работают, – сказал СИМП. – Но иногда бывает, что случайность оказывается лучше любого плана.
Я усмехнулся.
– Надеюсь, ты прав, старый друг. Очень надеюсь.
Корабль вздрогнул, когда вошёл в верхние слои атмосферы. Обшивка загудела, по корпусу пробежала дрожь. Я вцепился в подлокотники кресла – не от страха, а от осознания, что мы идём вслепую.
– СИМП, дай мне хоть что-нибудь! Высоту, скорость, направление ветра – что угодно!
– Капитан, система ориентации повреждена, – спокойно напомнил СИМП. – Я могу лишь приблизительно определить вектор снижения. Но не гарантирую точность.
– Приблизительно – уже неплохо. Не дай нам разбиться.
Корабль накренился влево. Где-то в глубине двигателя раздался глухой хлопок, и вибрация усилилась. Перед глазами поплыли красные предупреждающие сигналы.
– Правое крыло теряет устойчивость, – СИМП говорил чётко, словно читал техническую инструкцию. – Рекомендую снизить скорость и попытаться выровнять курс.
– Делай! – крикнул я, чувствуя, как пот стекает по спине.
Он делал всё, что мог. Мы уходили вниз слишком быстро, но всё же не камнем. Я видел, как поверхность планеты приближается с каждой секундой – зелёная, живая, но совершенно незнакомая. Без посадочных площадок, без маяков, без возможности связаться с кем-то на земле.
– Есть одна ровная площадка в трёх километрах к северу, – сказал СИМП. – Посадка не будет мягкой, капитан.
Мы коснулись земли слишком жёстко, прочертили борозду в траве и остановились с резким, глухим ударом. Тишина, которая последовала за этим, была оглушительной.
– Что ж, капитан, мы на месте, – как всегда ровным голосом констатировал СИМП.
Несколько секунд я просто сидел, восстанавливая дыхание. Корабль был цел, насколько я мог судить. По крайней мере, мы не взорвались.
– СИМП, проведи полную диагностику. Мне нужно знать, что с нами.
– Принято, сканирование начато.
Я поднялся, чувствуя, как дрожат ноги. Открыл люк и шагнул наружу.
Трава была мягкой, почти бархатистой. Воздух ударил в лёгкие сладким, почти пьянящим ароматом. Планета была тихой – слишком тихой. Никаких доков, никаких сканеров, никаких голографических вывесок. Только деревья, свет и лёгкий ветер, шелестящий листвой.
– Невероятно, – сказал я, оглядываясь. – СИМП, ты это видишь?
– Я на связи, капитан. Мои датчики регистрируют высокую концентрацию органической жизни. И отсутствие каких-либо технологических сигналов.
– Слишком тихо, – сказал я. – На примитивных планетах обычно больше звуков. Насекомые, птицы... здесь – тишина.
– Возможно, местная фауна активна в другое время суток.
– Или она прячется, – тихо добавил я, оглядываясь.
– Мои сканеры не фиксируют угроз, капитан.
– Сканеры не всегда видят то, что чувствую я, СИМП.
Я сделал ещё несколько шагов, выдыхая воздух, пахнущий мёдом и чем-то неуловимо знакомым. Цветы, которые я видел вокруг, были не похожи ни на что из моей базы данных. Они светились – мягко, изнутри. Словно сами по себе.
– Красиво, – сказал я почти шёпотом.
– Я зафиксировал движение живых организмов. Они движутся в нашу сторону, капитан.
Я напрягся. Моя рука непроизвольно легла на бластер, висящий на поясе. Я вглядывался в просвет между деревьями.
Сначала я увидел их как тени – лёгкие, скользящие. Почти невесомые. Они не шли по земле – они парили над ней, едва касаясь поверхности. Ветер донёс звуки, похожие на тихий шелест вперемешку с тонким, едва уловимым перезвоном колокольчиков.
– СИМП, ты видишь это?
– Да, капитан. Органическая форма жизни. Мои сенсоры не улавливают от неё агрессии.
Существа приближались. Чем ближе они подходили, тем сильнее становилось моё удивление. У них были стройные тела, округлые лица, длинные волосы, развевающиеся на ветру. И КРЫЛЬЯ. Полупрозрачные, мерцающие, похожие на тонкое витражное стекло из хрусталя.
Они были прекрасны.
Первая остановилась в нескольких шагах от меня. Она улыбнулась, склонив голову набок, словно изучала меня с таким же любопытством, с каким я изучал её.
– Приветствую тебя, странник, – сказала она. Голос у неё был мягким, музыкальным, словно песня, которую я когда-то слышал во сне. – Мы давно не видели гостей с неба.
Я замер. Услышать от них речь на моём языке было не просто удивительно – я был поражён до глубины души.
– Ты говоришь на общем диалекте?
– Мы говорим на многих языках, – ответила она, и в её голосе не было хвастовства – только естественная уверенность. – Всех, кто прилетает к нам, мы встречаем на их родном языке. Так мы показываем, что рады им.
Она сделала шаг ближе.
– Кто вы? – спросил я, не в состоянии оторвать взгляда от её необычных глаз, в которых, казалось, плавилось жидкое золото.
– Мы феонитки, – ответила она. – А наша планета называется Алазон. Меня зовут Онексина. А это мои сестры: Брилиана и Рубилина.
Она указала на двух других, таких же прекрасных юных дев, что парили чуть поодаль. Они улыбались, но в разговор не вмешивались. Из этого было понятно, что Онексина у них за старшую.
– Мы заметили, как твой корабль падал сквозь небо, – продолжила Онексина. – Мы поспешили на помощь, чтобы убедиться, что с теми, кто прибыл, всё в порядке. У нас редко бывают гости.
Я вспомнил о жёсткой посадке, о тряске в кабине, об искрах, летящих с приборной панели.
– Мы приземлились жёстко, – признал я. – Двигатель перегрет. Навигация повреждена. Мне нужно немного времени, чтобы привести корабль в порядок. Если вы позволите нам остаться на пару дней.
– Ты не один? – в голосе Онексины проскочило неприкрытое любопытство.
– Это мой бортовой помощник СИМП. Он не живое существо, если вы понимаете. – Я немного терялся в словах, пытаясь объяснить им, скорее всего, непонятные для их мира вещи.
Онексина ничего не сказала, только кивнула в ответ. Но по её лицу промелькнула тень задумчивости.
– Что ж, – наконец она снова улыбнулась, – вы можете остаться у нас столько, сколько вам потребуется. Я вижу по твоему лицу, что ты устал. Мы можем предложить отдых, исцеление и покой.
Я начал ощущать, как напряжение отпускает меня. Словно я держал в руках тяжёлый груз, а теперь кто-то предложил помочь нести его. Я понимал, что это может быть опасно. Я знал, что нельзя верить незнакомцам, даже если у них столь прекрасные лица. Но я действительно очень устал.
– Вы всегда помогаете чужакам? – осторожно поинтересовался я.
– Мы помогаем всем, кто ищет мир, – ответила Онексина. – Наш мир – это любовь. Мы живём для того, чтобы дарить её тем, кто в ней нуждается. Ты, наверное, долго летел. Твои глаза устали, твоё тело нуждается в отдыхе.
Она говорила это так, словно знала обо мне что-то, чего я сам пока не осознал. Она смотрела на меня не как на чужака, а как на того, кого давно ждала.
– Ты ищешь покой, – тихо добавила она. – Я чувствую это.
Я хотел возразить, но она прервала меня жестом.
– Не торопись с ответом. Просто прими наше приглашение. Остальное мы расскажем, когда ты отдохнёшь.
– Мы живём в домах-деревьях, – добавила Рубилина, подлетая ближе. – Мы покажем тебе, как здесь всё устроено.
– Не бойся, – сказала Брилиана, и в голосе её слышалась такая искренность, что я почувствовал, как моя врождённая осторожность даёт трещину. – Мы не желаем тебе зла.
Я посмотрел на небо, на деревья, на этих юных существ, которые смотрели на меня с такой открытой добротой, что я почти забыл, как выглядит настоящая опасность.
– Хорошо, – сказал наконец я. – Я принимаю ваше приглашение.
Онексина улыбнулась, и в этой улыбке было столько света, что я не заметил, как СИМП пытается послать мне какой-то сигнал.
– Тогда идём, – сказала Онексина. – Я покажу тебе наш мир.
Тогда я ещё не знал, что этот шаг станет последним свободным выбором на долгие годы.
Продолжение: Часть 2
А пока: Что бы ты сделал на месте Стайлока — доверился бы незнакомкам с крыльями?
👇 Пиши в комментариях обсуждения: