Двигательное развитие с поведенческой точки зрения

По мотивам главы из монографии «A behavior analytic view of child development» Генри Шлингера мл. 1995 года про поведенческую детскую психологию.

Когда психологи говорят о развитии двигательного поведения, они имеют в виду изменения в таких активностях, как сидение, ползание, стояние, ходьба, протягивание рук и хватание. Эти виды поведения важны, поскольку именно с их помощью человек механически воздействует на среду и взаимодействует с ней. В этой главе мы рассмотрим две категории моторного поведения: контроль тела, включая постуральный контроль и локомоцию, и контроль рук, включая протягивание рук и хватание.

На первый взгляд может показаться, что развитие моторного поведения обусловлено исключительно факторами созревания; однако существует множество доказательств, указывающих на сильное влияние факторов окружающей среды. Созревание играет важную роль в развитии двигательного поведения, но мощная роль оперантного обусловливания не в полной мере учитывается многими психологами, занимающимися психологией развития. Поскольку поведенческий анализ исследует внешние причины поведения, он помогает лучше понять и процессы моторного развития. Позицию анализа поведения относительно ролей генов (созревания) и среды можно сформулировать следующим образом: исключая анатомию и физическое строение, генетические и биологические переменные устанавливают широкие границы, в которых поведение меняется под действием переменных среды.

Психологи часто связывают развитие моторного поведения у младенцев с развитием «произвольного» контроля. Это подразумевает, что контроль поведения сознательный и исходит «изнутри» младенца. Поведенческая интерпретация моторного поведения в этой главе повторит и прояснит бихевиористскую перспективу на «произвольное» поведение, согласно которой «произвольное» поведение отбирается средой.

Основные концепции моторного развития

За исключением некоторых младенческих рефлексов и ритмических стереотипий (см. ниже), моторное развитие можно классифицировать как постуральное/локомоторное и хватающее поведение. Постуральное/локомоторное поведение включает в себя поведение, контролирующее тело, руки и ноги. Хватающее поведение, или контроль рук, связано с изменением возможностей рук по манипулированию окружающей средой.

Возможно, больше, чем в любом другом поведении младенцев, изменения в моторном поведении происходят в довольно строгой последовательности и в довольно предсказуемое время. Последовательность развития моторного поведения описывается как цефалокаудальная и проксимодистальная. Цефалокаудальное (т. е. от головы к ногам) развитие означает, что контроль и координация тела происходят в направлении от головы к ногам. Другими словами, контроль над верхней частью тела (например, головой и шеей) возникает раньше, чем контроль над нижней частью тела (например, ногами и ступнями). Аналогичным образом, проксимодистальное (т. е. от туловища к конечностям) развитие означает, что части тела, расположенные ближе всего к центру тела, например руки, начинают двигаться скоординированно раньше, чем части, расположенные дальше, например, кисти и пальцы. Как отмечают исследователи психологии развития, что хотя возраст, в котором происходят основные этапы моторного развития, несколько варьируется, но последовательность их появления единообразна. Казалось бы, это указывает на то, что созревание является важным фактором, определяющим развитие моторики. Но взросление не определяет развитие поведения как такового. Скорее, оно определяет последовательность анатомического и структурного (т.е. опорно-двигательного) развития и устанавливает пределы, в которых формируется поведение.

Созревание и роль опыта в развитии моторики

В учебниках по развитию обычно обсуждается относительная роль созревания и опыта в развитии различных форм поведения, включая моторное развитие. Созревание определяется как «генетически обусловленный биологический план развития», который «относительно независим от опыта». Но несмотря на «относительную независимость от опыта», никакой биологический план развития не существует независимо от опыта. Проблема с описанием развития с точки зрения зрелости заключается в том, что во многих случаях среда рассматривается в молярных, структурных терминах, и в результате упускаются из виду взаимодействия в каждый момент времени между поведением и функциональными переменными среды. Если специалисты по психологии развития не рассматривают события окружающей среды, как это описано в данной книге, то неудивительно, что закономерности и сходства между людьми в отношении поведенческого развития будут объясняться предполагаемыми переменным взросления. Аналогично тому, как о сходстве в поведении между индивидами говорят, что оно обусловлено генами, о различиях в поведении также говорят, что они обусловлены генетическими различиями. Такой подход — удобный способ объяснения поведения без необходимости исследования окружающей среды.

При обсуждении роли созревания и опыта в развитии моторного поведения часто делается вывод, что, хотя созревание определяет возрастной диапазон, в котором происходит развитие моторики, окружающая среда, или опыт, может играть значительную роль в определении того, будут ли двигательные навыки развиваться на самом деле. К сожалению, в большинстве случаев понятия «опыт» и «среда» не имеют точного определения. Например, считается, что опыт относится к «факторам в окружающей среде, которые могут повлиять на появление различных характеристик развития в процессе обучения». Это точная формулировка. Однако в описании обучения говорится только то, что «опыт является необходимым условием». Редко упоминается, что законы теории поведения — это факторы в окружающей среде, которые могут изменять или влиять на развитие поведения. Некоторые пишут, что «окружающая среда может играть определённую роль в развитии моторики, побуждая младенца демонстрировать тот или иной навык в определенное время». Но что значит сказать, что окружающая среда стимулирует младенца? В стандартном учебнике по развитию моторного поведения даже не упоминаются конкретные пути влияния опыта на двигательную активность. Вместо этого во многих учебниках по развитию говорится, что важна практика. Рассмотрим несколько примеров.

Филип Зеларо с коллегами в своём исследовании создали условия, чтобы младенцы демонстрировали рефлекс ходьбы в течение 12 минут (четыре 3-минутных сеанса) каждый день. В результате рефлекс ходьбы у младенцев сохранялся дольше, и они начинали ходить раньше, чем те, кто не имел такого опыта, или те, чьи ноги пассивно двигали вперёд-назад. В большинстве учебников по развитию также приводятся исследования, показывающие, что дети начинают ходить в среднем раньше в обществах, где родители считают важным учить детей ходить. Из этих отчётов неясно, что именно происходит, когда младенцев заставляют «тренировать» моторные навыки. Возможно «тренировка», как ее описал Зеларо, укрепляет мышцы и увеличивает мышечную массу по отношению к остальной массе тела (например, жировой). Возможно также, что «тренировка» представляет собой оперантное обусловливание, включающее подкрепление ходьбы.

Джон Дворецки приводит данные исследований, согласно которым сегодня дети в Соединенных Штатах начинают ходить самостоятельно на несколько месяцев раньше, чем 60 лет назад. Поскольку маловероятно, что генофонд за это время сильно изменился, скорее всего основным фактором является опыт. Какой именно опыт необходим? Дворецки предлагает несколько вариантов.

Во-первых, 60 лет назад дети росли во времена Великой депрессии и, возможно, плохо питались. Другой фактор может быть связан с социокультурными факторами. Сегодня родители больше хотят, чтобы их дети ходили раньше, и таким образом «поощряют» раннюю ходьбу, в то время как 60 лет назад у родителей были большие семьи и, вероятно, они были не так рады поощрять своего уже четвёртого или пятого ребёнка. Дворецки даже предполагает, что свою роль могло сыграть появление ковровых покрытий. Шестьдесят лет назад, когда младенцы делали первые шаги, они падали на твердый пол (что, вероятно, служило наказанием), тогда как сегодня они падают на куда более мягкую поверхность (которая, если и наказывает, то меньше). Смысл этого обсуждения в том, что эти факторы увеличивают возрастной диапазон, в пределах которого наблюдается нормальное моторное развитие у младенцев, в частности, расширяя его нижнюю границу. Это иллюстрирует, что созревание устанавливает довольно широкие границы, в которых поведение чувствительно к отбору окружающей среды. Гораздо шире, чем может показаться.

Теперь давайте проанализируем некоторые связанные с развитием постурально-локомоторной и хватательной моторики исследования с поведенческой точки зрения. Для начала важно кратко обсудить младенческие постуральные рефлексы и ритмические стереотипии, поскольку для многих исследователей развития младенческие рефлексы и ритмические стереотипии являются функционально важными для развития последующего моторного поведения.

Ритмические стереотипии и рефлексы

Ритмические стереотипии

Одной из составляющих поведения новорожденного является ритмичное поведение, называемое «ритмическими стереотипиями». Эстер Телен наблюдала, каталогизировала и классифицировала ритмические стереотипии в четыре структурные группы: (1) движения ног и ступней; (2) движения туловища; (3) движения рук, кистей и пальцев; (4) движения головы и лица.

Наиболее часто встречающимися стереотипиями, которые она наблюдала, были толчки ногой, растирание стопы (пятка согнутой ноги трется о лодыжки и стопы вытянутой ноги), помахивания руками, удары по поверхности рукой с предметом и без него, а также сгибание пальцев. На рисунке 5.1 показаны эти наиболее часто встречающиеся стереотипии. Несколько фактов указывают на то, что эти ритмические стереотипы в значительной степени обусловлены созреванием по своей природе. Во-первых, они встречаются у всех здоровых человеческих младенцев, хотя не все младенцы демонстрируют все стереотипные движения, наблюдаемые Телен. Во-вторых, Телен заметила несколько «тенденций в развитии». Одна из них заключается в том, что частота этих движений достигает пика между 24 и 42 месяцами, а затем снижается, а вторая — в том, что количество различных стереотипий увеличивается в течение первого года.

Телен предположила, что, поскольку развитие этих ритмических стереотипий коррелирует с нервно-мышечным созреванием, в них присутствует сильный внутренний компонент. Однако есть основания полагать, что окружающая среда также играет роль. Например, Телен заметила, что ритмические стереотипии «могут быть вызваны определенными стимулами окружающей среды (например, приближением матери, размещением на стульчике для кормления, в позе кормящей матери и хватанием предмета)». Это указывает на то, что ритмическая стереотипия функционирует либо как часть респондентных отношений, либо как часть оперантно-дискриминативного (или мотивационного) отношения. Например, вид матери, стул для кормления или поза для кормления могут вызывать определённое поведение, если эти стимулы надежно ассоциируются со стимулами, связанными с кормлением или социальным контактом. Или поведение может быть вызвано этими стимулами, потому что в прошлом, по какой бы причине оно ни происходило, оно было связано с подкрепляющими последствиями (например, с питанием или вниманием матери).

Другим доказательством роли факторов окружающей среды является наблюдение, что существуют значительные индивидуальные различия в возрасте возникновения и конкретных типах наблюдаемых стереотипий. Хотя такие различия могут быть обусловлены различиями в скорости созревания индивидов, они также могут быть вызваны тонкими различиями в оперантных условиях. Например, независимо от того, как возникло поведение, последствия, к которым оно приводит, могут быть ответственны за последующее увеличение его частоты. Используя процедуру сопряженного подкрепления ударов ногами, Телен и её коллеги показали, что движения ног, которые они описывали как «спонтанные», могут стать в оперантным поведением. В их примере подкрепляющее последствие было очевидным, поскольку им манипулировали экспериментаторы; но при нормальной ритмической стереотипии подкрепляющее последствие может быть не столь очевидным. Возможно, что подкрепляющим фактором для движений тела является сенсорная обратная связь, создаваемая самими движениями. Например, растирание стоп вызывает проприоцептивную и тактильную обратную связь, удары ногами — проприоцептивную и часто визуальную обратную связь, а удар рукой о поверхность приводит к проприоцептивной, тактильной, возможно, визуальной и, конечно же, звуковой обратной связи.

Но как такая интерпретация может объяснить сходство ритмических стереотипий, обнаруженное у разных младенцев? Можно предположить, что способность такой сенсорной обратной связи подкреплять движения может передаваться по наследству. Это не первый случай, когда наследуется способность конкретного стимула функционировать в качестве подкрепления, а не конкретное поведение. Нил Петерсон подвергал только что вылупившихся утят воздействию движущегося жёлтого света в экспериментальной камере. После этого утята стали следовать за жёлтым светом, когда бы он ни двигался. Такое следование за светом Лоренц назвал «импринтингом». Однако Петерсон показал, что движущийся жёлтый свет можно использовать в качестве подкрепления для формирования поведения, связанного с клеванием. Основываясь на этом наблюдении, Беррес Фредерик Скиннер предположил, что, возможно, поведение, заключающееся в удалении от жёлтого света (противоположное нормальному поведению при импринтинге), можно подкрепить, расположив жёлтый свет так, чтобы он приближался к утенку, когда тот удалялся. Эксперимент Петерсона, а также другие эксперименты с импринтингом, ясно показали, что поведение следования у только что вылупившихся птиц не наследуется само по себе. Наследуются вызывающие и подкрепляющие функции импринтинговых стимулов.

Сходство ритмичного поведения у младенцев может быть также обусловлено их физическим и анатомическим сходством. Кроме того, для возникновения подкрепляющей сенсорной обратной связи достаточно лишь нескольких видов поведения. Например, только удар рукой по поверхности вызывает слуховую обратную связь, а только движение стопы одной ноги по другому объекту вызывает определенный вид тактильной обратной связи. Оперантный анализ заставляет исследователей искать функциональные классы, то есть классы реакций, которые вызывают общее подкрепляющее последствие, а не чисто структурные классы, основанные только на форме конкретного поведения.

Поведенческий анализ ритмических стереотипий поддается только косвенной проверке. Некоторые из предложенных видов обратной связи, например, визуальная или слуховая, могут быть предоставлены для произвольного поведения. Нечто подобное было сделано Иизе Калниньш и Джеромом Брунером, когда они сделали зависимой чёткость изображения от паттернов сосания, а также Кэролин К. Рови-Коллиер и её коллегами, когда они ставили мобиль над кроваткой в зависимость от ударов ногой. Кроме того, Лора С. МакКирди и Кэролин Кент Рови сделали звуковую обратную связь зависимой от ударов ногами, Джон С. Уотсон сделал звуковую и зрительную обратную связь зависимой от направленного взгляда, Джон С. Уотсон с Крейгом Т. Рэми сделали зрительную стимуляцию зависимой от прижимания головы к подушке, а Нил В. Финкельштейн и Крейг Т. Рэми сделали слуховую и зрительную стимуляцию зависимой от прижимания руки к себе. Все эти демонстрации показывают, что разнообразные сенсорные события, обусловленные определенным типом двигательной активности, могут увеличить частоту такого поведения. Мы вернемся к этой гипотезе, когда будем рассматривать онтогенез развития постурального, локомоторного поведения и контроля рук.

Рефлексы

Есть несколько причин, по которым большинство текстов о моторном развитии младенцев включают раздел о рефлексах. В хронологии моторного развития рефлексы, как и ритмические стереотипии, предшествуют более скоординированному и контролируемому моторному поведению. Большинство исследователей рассматривают рефлексы младенцев как необходимые предпосылки для моторного развития, хотя существуют споры о конкретной связи между рефлексами и более поздним координированным моторным поведением.

Исследователи развития сходятся во мнении, что «рефлекторные движения проявляются у всех новорожденных и младенцев в большей или меньшей степени, в зависимости от их возраста и неврологической структуры». Рефлексы, также называемые безусловными (или необусловленными) рефлексами, представляют собой отношения стимул-реакция (S→R), при которых предъявление стимула (S) вызывает реакцию (R) без предварительного обучения; то есть отношение S→R не зависит от какого-либо опыта. Например, если погладить новорожденного по лица близко ко рту (S), это заставит его повернуть голову в этом направлении (R). Этот рефлекс, называемый рефлексом поиска, можно продемонстрировать у всех здоровых новорождённых. Эти подтверждает идею, что данная такие рефлекторные реакции передаются по наследству. Рефлексы иногда называют автоматическими или непроизвольными, чтобы отличить их от произвольного поведения, но, позже мы увидим, что это не слишком полезное различие.

В таблице 5.1 перечислены постуральные рефлексы согласно возрасту их появления и исчезновения. К постуральным рефлексам относятся лабиринтный рефлекс выпрямления, рефлекс подтягивания, рефлекс Моро, рефлекс опоры, рефлексы выпрямления шеи и тела, рефлекс ползания, первичные рефлексы шагания и плавания. При лабиринтном рефлексе выпрямления, если младенца наклоняют вперед, назад или в сторону (S), голова движется в направлении, противоположном тому, в котором движется туловище (R). Этот рефлекс важен для поддержания вертикального положения головы и тела. В рефлексе подтягивания, если младенца держать за одну или обе руки в вертикальном положении и наклонить вперед или назад (S), руки будут сгибаться, чтобы сохранить вертикальное положение (R).

Рефлекс Моро и рефлекс использования опоры состоят из «защитных реакций конечностей в направлении перемещающей ребенка силы» (R), которые «возникают в ответ на внезапную перемещающую силу или когда равновесие невозможно удерживать» (S). Например, восходящий рефлекс Моро демонстрируется через удержание младенца вертикально в воздухе и последующий резкий наклон к земле (S), что вызывает разгибание рук (R) (как бы предвосхищая падение). Нисходящий рефлекс Моро демонстрируется, если держать младенца в вертикальном положении и быстро опустить его (S), что вызывает разгибание и напряжение конечностей (R). Рефлекс опоры можно наблюдать, если вывести младенца из равновесия из положения сидя (S), что также вызывает разгибание рук. В рефлексе выпрямления шеи, если повернуть голову младенца в сторону в положении лежа (S), то тело повернется в том же направлении (R). В рефлексе выпрямления тела, если тело младенца поворачивается в одну сторону, когда он находится в положении лежа на боку (S), это вызывает поворот головы в том же направлении (R). Как демонстрация рефлекса ползания, если положить младенца в лежачее положение и надавить на пятку (S), то ребёнок начнёт ползти (R) с использованием как верхних, так и нижних конечностей. В первичном рефлексе шагания (который мы уже упоминали), если младенца держать прямо и наклонить вперед (S), это вызовет движения ходьбы ногами (R). Наконец, при плавательном рефлексе, если младенца поместить в лежачее положение в воде или над водой (S), это вызовет «ритмичные… плавательные движения рук и ног» (R). Эти постуральные рефлексы структурно сходны с более поздними поведенческими отношениями, которые характеризуются как постуральный или локомоторный контроль.

Структурные категории моторного развития

Моторное развитие классифицируется исследователями согласно постоянно растущей координацией поведения, связанного с поддержанием вертикального положения, перемещением в окружающей среде, протягиванием рук и хватанием. Термин «контроль» используется исследователями для обозначения этой координации поведения в окружающей среде. Он делится на контроль тела и контроль рук. Первый включает изменения в постуральном и локомоторном поведении, а второй — изменения в протягивании рук и хватании.

Контроль тела

Постуральный контроль

Постуральный контроль можно описать как способность «осуществлять непрерывную последовательность изменений, сохраняя стабильность движений» . Постуральный контроль рассматривается отдельно от локомоторного контроля, потому что контроль положения дела необходим до того, как станет возможным контроль других движений. Как пишет Дэвид Галлахью, «младенец вовлечен в постоянную борьбу с силами гравитации для достижения и сохранения вертикального положения». Джек Ф. Киф и Дэвид Сагден описывают раннее развитие постурального контроля как последовательность из трёх этапов: контроль головы, сидение и стояние. Обратите внимание, что эта последовательность иллюстрирует принцип цефалокаудального развития. На рисунке 5.2 представлены основные вехи развития осанки на первом году жизни, которые определяют эти три этапа.

Первый общий этап (примерно с 1 до 3 месяцев) связан с усилением контроля над головой: от способности кратковременно поднять голову из положения лежа до способности устойчиво держать голову, когда её держит и перемещает другой человек (рис. 5.3). Второй этап (примерно с 3 до 7 месяцев) включает способность принимать и сохранять вертикальное положение в положении сидя, начиная от способности сидеть с небольшой поддержкой, сохраняя устойчивое положение головы, до перехода в положение сидя из положения лежа. Третий этап (примерно с 5 до 11 месяцев) включает переход к положению стоя и его поддержанию: от поддержания положения стоя, держась за опору, до подтягивания для вставания и последующего самостоятельного стояния. После начала преобладания локомоторных движений в поведенческом репертуаре младенца примерно после первого года жизни, изменения в постуральном контроле становится гораздо сложнее идентифицировать, потому что становятся неразрывно связаны со всеми движениями. Киф и Сагден объясняют:

Контроль за всеми движениями зависит от контроля над позой во время выполнения движений. Младенцы в конце второго года жизни могут быстро ходить, неспешно бегать, демонстрировать различные интересные вариации сидения и ходьбы, а также рудиментарные формы ударов ногами. Всё это свидетельствуют об улучшении постурального контроля.

Чтобы лучше описать изменения в постуральной стабильности, Киф и Сагден охарактеризовали развитие с точки зрения трёх взаимозависимых проблем движения, которые решаются до появления постурального контроля:
(1) сохранение устойчивого положения по отношению к силе тяжести; (2) изменение и достижение нового положения тела; (3) сохранение равновесия во время движения.

Эти проблемы решаются на начальном этапе благодаря определённым постуральным рефлексам, названных так потому, что они напоминают последующие произвольно контролируемые постуральные движения. Например, проблема сохранения устойчивого положения по отношению к силе тяжести частично решается в раннем младенчестве лабиринтным рефлексом выпрямления и рефлексом подтягивания. Проблема изменения и достижения нового положения частично решается рефлексами выпрямления шеи и тела. Проблема сохранения равновесия во время движения частично решается первичными рефлексами шагания и плавания.

Эти три проблемы в конечном итоге решаются появлением того, что психологи называют «произвольным» постуральным контролем. Хотя произвольный контроль зависит от зрелой нервной и опорно-двигательной систем, его наличие в значительной степени зависит от последствий, к которым приводит такое поведение. Автор данной главы считает, что «произвольное» поведение на самом деле является оперантным. Один из важных вопросов в развитии двигательного поведения касается истории появления такого поведения. Развивается ли оно из связанных с ним постуральных и локомоторных рефлексов или ритмических стереотипий; то есть, имеют ли они общие функциональные характеристики или функции этого поведения не связаны с процессом развития?

Поведенческий анализ постурального контроля, не занимая определенной позиции в споре о роли младенческих постуральных рефлексов в развитии последующих постуральных движений, утверждает, что не связанное с рефлексами поведение, которое приводит к постуральному контролю или стабильности, является оперантным и, таким образом, проходит отбор последствиями. Последствия, которые отбирают постуральное поведение, вероятно, состоят из проприоцептивной и визуальной обратной связи. Для примера возьмём следующий Кифа и Сагдена, касающийся развития поведения, которое приводит к изменению положения и новым возможностям взаимодействия с окружающей средой:

Изменение положения можно достичь различными способами, которые требуют скоординированных движений рук, ног и головы. Младенцы двигают конечностями и головой, совершая множество движений, которые, как кажется, направлены поворот туловища, но поначалу они неэффективны. Когда перекатывание становится успешным, движения конечностей и головы вскоре можно использовать в скоординированных комбинациях, чтобы переворачиваться по желанию.

Успешное переворачивание, включая проприоцептивные, тактильные и визуальные изменения, можно рассматривать как подкрепляющее последствие, которое подкрепляет поведение. Оперантный класс в этом случае состоит из любого набора скоординированных форм реакций, который приводит к переворачиванию.

Такой же анализ можно провести и в отношении перехода из одного положения в другое, включая переход из не сидячего положения в положение сидя, из положения сидя в положение стоя. В обоих случаях существуют не только различные проприоцептивные и тактильные, но и уникальные визуальные последствия. Мы уже упоминали убедительные экспериментальные доказательствах мощной подкрепляющей роли визуальных стимулов для произвольного поведения у младенцев.

Рассмотрим изменения в зрительных стимулах, присущие изменениям в движении. Когда младенец переходит из положения лёжа вниз лицом к положению лицом вверх, функциональные зрительные стимулы меняются и поведение переходит под оперантный контроль потому, что младенец получает доступ к другим событиям, которые не доступны при лежании лицом вниз. Поворот головы из стороны в сторону делает доступным визуальный мир примерно на 180°. Переход из положения лежа в положение сидя или стоя расширяет доступ к визуальному миру до горизонта и, в конечном счете, при правильных движениях головы (или тела) до 360°. Такая гипотеза получила некоторую поддержку в исследовании Бёртона Уайта, которое будет подробнее разобрано при обсуждении контроля рук.

Исходя из этого обсуждения, становится ясно, что изменение позиции и достижение новой позиции требуют не только постурального контроля, но и двигательных навыков.

Локомоторный контроль

Мы уже говорили о том, что постуральный контроль должен возникать до появления контроля локомоторного, но с определенного момента эти два вида контроля становится тяжело разделять. Момент, когда младенцы становятся подвижными, обычно приходится на шестой месяц жизни; однако постуральный и локомоторный контроль становятся взаимозависимыми даже раньше. По словам Дэвида Галлахью, «перемещение младенца в пространстве зависит от развивающихся способностей справляться с силой гравитации. Локомоция не развивается независимо от стабильности; она в значительной степени зависит от неё».

Мы можем проследить зарождение локомоторного контроля уже в первый месяц, когда младенец переходит из положения лежа в положение на спине. На рисунке 5.4 представлены основные этапы развития опорно-двигательного аппарата в течение первых двух лет жизни. Джек Ф. Киф и Дэвид Сагден классифицируют раннее развитие опорно-двигательного аппарата на два общих этапа: (1) этап до ходьбы, который заканчивается ползанием или ходьбой на четвереньках, и (2) ходьба, которая заканчивается ходьбой без поддержки или помощи.

До ходьбы. Как и с постуральным контролем, первые признаки локомоции проявляются в некоторых постуральных рефлексах, в первую очередь в рефлексах ползания и первичных рефлексах ходьбы и плавания. Как мы уже отмечали, некоторые исследователи считают, что эти рефлексы либо являются необходимыми предшественниками настоящей локомоции, либо функционально связаны с последующим локомоторным контролем. Первое серьёзное проявление локомоторного контроля (т.е. подвижности) случается в 6 месяцев, когда младенец переворачивается из положения лёжа лицом вниз на спину. До этого, когда младенец находится в положении лёжа лицом вниз, наблюдается большое количество движений в конечностях (ритмичные стереотипии), но настоящая подвижность становится возможной только тогда, когда младенец учится переходить в положение лёжа. Когда младенцев кладут на бок в течение первого и второго месяцев, они могут переместиться на спину, а к четвертому месяцу — со спины на бок, что предшествует локомоции.

Ползание и ползание. Стадия, предшествующая ходьбе, завершается ползанием и ходьбой на четвереньках. При ползании, которое обычно появляется к шестому месяцу, «руки используются для того, чтобы тянуть тело вперед, а ноги помогают отталкиваться». Конечно, не все младенцы ползают, и не все ползают одинаково. Например, иногда используются только руки, а иногда — только ноги. Общим для всех этих форм является то, что младенцы находятся в лежачем положении, а их живот и грудь либо касаются земли, либо слегка приподняты. При передвижении на четвереньках, которое обычно развивается из ползания, «ноги и руки используются в противовес друг другу из положения на руках и коленях».

Хождение. Ходьба представляет собой истинную подвижность для младенца, однако она не появляется спонтанно. Как показано на рисунке 5.4, постепенное развитие, заканчивающееся ходьбой без посторонней помощи, начинается, когда младенец способен самостоятельно встать в положение стоя. После этого младенец передвигается или делает шаги, держась за какую-либо опору. Вскоре после этого появляется самостоятельная ходьба. Дэвид Галлахью пишет:

Первые попытки самостоятельной ходьбы младенца… характеризуются значительной опорой, стопы развернуты наружу, а колени слегка согнуты. Эти первые движения при ходьбе не являются синхронными и плавными; они нерегулярны и нерешительны и не сопровождаются возвратно-поступательными движениями рук. Они очень туманно напоминают зрелую ходьбу раннего детства.

Это утверждение подразумевает, что самостоятельная ходьба меняется и совершенствуется от самого раннего появления вплоть до её зрелой формы. Эти этапы требуют решения сложных двигательных задач, многие из которых сами создаются движениями при ходьбе. Согласно Джеку Ф. Кифу и Дэвиду Сагдену:

Тело в вертикальном положении менее устойчиво, потому что центр тяжести расположен выше, а основа для опоры меньше, чем при положении на четвереньках или в лежачем положении. Кроме того, центр тяжести должен быть перемещен за пределы основания опоры, чтобы начать движение вперед. Устойчивость движения должна обеспечивается за счёт достаточно быстрого перемещения, чтобы преодолеть или свести к минимуму сопротивление движению вперед. Чтобы снизить сопротивление движению вперед, шаги ставятся на одной линии, что также уменьшает основания для опоры. Движения ног должны быть непрерывными, а не случайными, включая координацию последовательности движений и положения рук, туловища и головы. Ходящий также должен приспосабливаться к физическим условиям, например, идти вниз по мокрому асфальту, и быть готовым остановиться и изменить направление движения в зависимости от условий окружающей среды. К 2–3 годам ходьба становится автоматическим (но гибким) умением перемещения, и каждый человек вырабатывает свой индивидуальный стиль походки.

Поведенческий анализ развития локомоторных навыков заключается в том, что с учётом факторов взросления (например, увеличения мышечной массы, жесткости скелета и изменения пропорций тела) локомоция является оперантным поведением. Как пишет Сидни В. Бижу, «развитие моторики происходит в результате взаимодействия между созревающими биологическими структурами и стимулами-антецедентами и последствиями поведения, которые становятся доступными». Такой подход не означает, что гены не имеют значения. Сама возможность формирования оперантного поведения является функцией нашей генетической наследственности. Различия между видами в способности к оперантному обусловливанию носят генетический характер. Например, существует большая вероятность того, что у человеческих младенцев изменение визуальных стимулов, движение относительно внешней среды и успешное манипулирование предметами — все это функционирует как безусловные подкрепления. Это подразумевается в некоторых рассуждениях о развитии локомоторного поведения. Например, Эстер Телен (Thelen, 1979, p. 152) говорит о «растущей намеренной или направленной на достижение цели мотивации к движению» в течение первого года жизни. Далее она утверждает: «Младенцы, похоже, … мотивированы двигаться вперед для достижения цели задолго до того, как у них появляется двигательная способность использовать свои конечности для локомоции».

Мотивационные переменные, которые определяют силу подкреплений и вызывают соответствующее локомоторное поведение, могут быть трудноопределимыми, хотя в некоторых случаях они кажутся довольно ясными. Сидни В. Бижу приводит пример, когда младенец лежит на игрушке с твердыми и острыми углами. Стимуляция, обеспечиваемая игрушкой, функционирует как установочная операция (или мотивационное условие), устанавливающая устранение стимуляции как (негативного) подкрепления и вызывающая любое поведение, которое ранее было успешным для уменьшении аналогичной аверсивной стимуляции. Что касается ходьбы и сложных проблем с движением, то существует постоянное взаимодействие между движениями, которые приводят к нарушению равновесия и иногда к падению, и теми, которые приводят к успешному движению и равновесию. Теория поведенческого анализа указывает на эти тонкие наказывающие и подкрепляющие, то есть автоматические, последствия в учете дифференциации поведения, которое меняет незрелую, неуклюжую ходьбу на зрелую, плавную.

Аналитики поведения также указывают на другие последствия подвижности, включая те, которые приводят младенца в визуальный и тактильный контакт с удаленными от них объектами, включая самих воспитателей и их реакции на локомоцию младенца речью. Например, Гвен Э. Густафсон изучал влияние самостоятельной локомоции младенцев, использующих ходунки, на проявление других видов поведения, таких как разглядывание, манипулирование предметами, а также направленное и ненаправленное социальное поведение. Результаты показали, что у младенцев, которые пользовались ходунками, наблюдалось значительное увеличение всех видов поведения, кроме манипулирования предметами, по сравнению с младенцами, которые не могли самостоятельно передвигаться. Находясь в ходунках, младенцы больше рассматривали особенности комнаты, а не только те предметы, которые находились непосредственно перед ними, и, несмотря на то, что различия в манипулировании предметами не были статистически значимыми, младенцы тратили больше времени на манипулирование удалёнными предметами. По словам Густафсона, «способность к локомоции создает специфические поведенческие возможности и представления, которые, в свою очередь, могут влиять на вероятность получения определенных типов обратной связи от социального и несоциального окружения младенцев».

Эти исследования эффектов локомоции, по-видимому, подтверждают предположение, что локомотивное поведение приводит к различным последствиям, которые могут подкреплять это поведение, и что независимая локомоция создает возможность для других видов поведения (например, разглядывания, манипулирования объектами и направленного социального поведения), которые приводят к различным последствиям. Эти исследования также предполагают, что социальные антецеденты и события-последствия играют большую роль в развитии передвижения. Младенцы видят, как другие люди ходят, и передвигаются и берут вещи. Начиная с самых ранних дней младенчества, они получают много внимания, обусловленного совершением даже незначительных движений. Таким образом, движение не только меняет визуальные стимулы и приближает младенца к объектам, но и усиливает взаимодействие с воспитателями. Все эти последствия подкрепляют поведение, связанное с ходьбой, которое обеспечивает этот контакт.

Психологи, занимающиеся вопросами развития, постоянно пытаются объяснить огромные сходства и закономерности в развитии младенцев. Развитие двигательного поведения не является исключением, особенно потому, что его развитие так похоже от младенца к младенцу. Конечно, одна из причин такого сходства заключается в том, что у людей общие гены. Однако сходство в поведении людей может объясняться и более косвенными генетическими переменными, например, общей для младенцев чувствительностью к подкреплению поведения новыми визуальными, тактильными и слуховыми стимулами. Индивидуальные различия, наблюдаемые во времени появления и внешнем виде двигательных навыков, могут отражать как небольшие различия в строении, так и различия в истории подкрепления. Как ребенок получал больше доступа к новым стимулами — если сидел, ходил или бегал? Поскольку эти переменные являются тонкими и историческими, их трудно выявить.

Переводил Артем Ефремов, редактировал Иван Чистяков, иллюстрации Вероники Романовой. Следующая статья — про поведенческий анализ мелкой моторики и влияющие на формирование двигательной активности экологические факторы. Подписывайтесь на не.психологию, чтобы не пропустить новые материалы!