Теория относительного фрейминга
В прошлых статьях, посвящённых терапии принятия и ответственности, мы обсудили следующие тезисы:
- Разобрали, что перед основными этапами терапии необходимо объяснить клиенту, как работает вербальное поведение и создать состояние «креативной безнадежности». От стресса невозможно избавиться, потому что его причина — мышление, создающее негативные мысли — неотделима от человеческого существования и обеспечивает наше выживание
- Поговорили о направленности терапии. ACT предлагает строить терапию не с целью избавления от страданий, а с целью сформировать жизнь, наполненную важными для клиента событиями и активностями. Каждый может выбрать, на что он хочет распределять время, если снизить влияние стресса на данный выбор. ACT учит навыкам снижения стресса.
Сегодня детальнее остановимся на теории относительного фрейминга (RFT) и разберем, почему рекомендации «перестать страдать и заняться делами» или «отвлечься» легко выполнить, но сложно получить от них эффект.
Статья основана на выпуске S02E02 подкаста не.психологии «Почему слова приводят к страданиям» (Youtube, Яндекс Музыка, Apple Podcasts).
Мы упоминали, что при внешнем благополучии и кажущемся хорошем положении дел, человек может испытывать боль — и в таком случае мы начинаем говорить о расстройстве. В данной ситуации страдания будто не соотносятся с контекстом, и со стороны трудно сказать, в чем причина беспокойств. Причину стоит искать в устройстве языка.
RFT: Relational Frame Theory
Относительный фрейминг можно рассматривать как поведение, а не ментальный конструкт. Акцентируя внимание на поведении, мы переводим «frame» как «фрейминг». В русскоязычной литературе чаще можно встретить перевод «фрейм» или «решетка», но такой перевод приводит к ошибке овеществления, будто фрейм существует отдельно от наблюдаемого поведения.
RFT и подкрепление речевого поведения
RFT позиционируется как ответ на вопрос о природе человеческого языка, что не отражает полную картину языкового объяснения с точки зрения анализа поведения.
На вопрос о природе языка пытался ответить Беррес Фредерик Скиннер в книге «Вербальное поведение», объясняя его прижизненным шейпингом (последовательным подкреплением) речевого поведения.
Первые попытки издавать звуки у младенца подкрепляются вниманием со стороны взрослых, и постепенно происходит шейпинг издаваемых звуков к более сложным — слогам, словам, простым предложениям и так далее. С развитием речи появляется финальное подкрепление: например, когда ребенок произносит слово «яблоко», взрослые предлагают ему настоящее яблоко.
Скиннер столкнулся с критикой из-за проблемы «бедности стимулов» (poverty of the stimulus). Проблема состоит в предположении, что услышанных фраз, слов и полученного опыта недостаточно, чтобы овладеть всем многообразием речи.
RFT предлагает решение проблемы «бедности стимулов». Так как слова используются упорядоченно, по определенным правилам и паттернам, то подкрепление повышает частоту не только конкретной фразы, построенной по правилу, но и всего массива других фраз, построенных по такому же принципу.
Относительность фрейминга
Рассмотрим, что подразумевается под термином «относительный».
Дети постепенно усваивают закономерности языка и взаимосвязи между объектами. Например, существование фразы «левый утёнок меньше правого утёнка» предполагает, что может пригодиться обратная фраза «правый утёнок больше левого утёнка».
Таким образом, когда ребёнку сообщают об относительном размере утят, его речевой репертуар обогащается сопутствующими отношениями: «утёнок больше», «утёнок левее», «утёнок дальше» и так далее. Такая процедура научения называется тренингом множественных образцов. Ребёнок получает множество стимулов в связке с определёнными вопросами, происходит формирование и генерализация правил.
RFT и слова, о которых не спрашивали
Главная идея RFT состоит не в том, что взаимосвязи между словами можно описать языком логики. Главным образом, RFT показывает, что в результате истории подкрепления речевого поведения, люди научаются реагировать на весь комплекс фреймов, и это происходит непроизвольно. Достаточно назвать или предъявить отдельный стимул из цепочки фреймов, и все прочие связи возникнут моментально. Кроме этого, речевые правила можно сообщать и обогащать фреймы новыми стимулами.
В статье по основам RFT Д. Блеклэдж приводит следующий пример. Представьте человека, который боится змей и считает, что они обитают в степи. Находясь в степи, такой человек испытает стресс, сопровождающийся мыслями вроде «я боюсь» или «змеи опасны». Выступит пот, сердце начнет биться чаще, человек постарается поделиться переживаниями с окружающими. Комплекс неприятных ощущений сподвигнет его избегать степной местности.
В один момент человек узнает, что змеи обитают не только в степи, но и в лесу, который до этого момента ассоциировался с терминами «красивый» и «успокаивающий». Вероятно, человек начнет избегать и леса, а при случайном попадании туда испытает знакомый стресс.
«Успокаивающий», «прекрасный» и «поднимающий настроение» лес в один момент обретает статус «опасного, настораживающего и непредсказуемого» места. В силу того, что змеи вызывают страх, а лес теперь связан со змеями — невольно лес становится объектом страха. Такая смена парадигмы становится возможной благодаря основной особенности языка — возможности строить непроизвольные взаимосвязи на целые комплексы слов и отношений.
Предлагаем вам три фразы:
- Лимоны прячутся от ананасов
- Ананасы ненавидят лимоны
- Ананасы обнаружили лимоны
Вам могло показаться, что у лимонов возникли проблемы. Для подобного вывода не потребовался дополнительный стимул: например, вас не просили объяснить, что означают приведенные фразы. Схожим образом возникает и распространяется психологическая боль, неразрывно связанная с речевым поведением.
Негативные эмоции и страдания возникают и распространяются на различные контексты за счёт фрейминга. Боль оказывается сопряжена не с отдельными фразами и словами, а целыми массивами отношений, фреймами.
В силу данной особенности, в клинической практике возникают парадоксы. В случае одновременного наличия тревожного и депрессивного расстройств, в репертуаре человека могут соседствовать разные мысли: «я боюсь умереть от стыда» и «я хочу умереть». Эти мысли не влияют друг на друга и вызывают разные реакции, так как возникают в разных ситуациях.
Фрейминг и страдания
Негативные эмоции возникают в ответ на принуждение. Например, когда в комплексе с правилами озвучиваются угрозы на случай несоблюдения правил. Принуждение работает через наказание, а наказание работает через снижение приспособленности, что приводит к мобилизации ресурсов организма, готовящегося к снижению приспособленности.
Если во фрейминг встраивается мысль, связанная с принуждением, процесс начинает идти не оптимально: возникают дополнительные мысли, вызывающие страдания, а не варианты прагматических решений проблем.
Мы живем в мире, наполненном принуждением, а наши мысли активно обретают функцию страдания. К сожалению, такая ситуация представляет собой постоянный процесс, который мы не способны замедлить в силу истории подкрепления, обязывающей искать новые взаимосвязи.
Как окружающие подкрепляют «неправильный» фрейминг
В книге «Перезагрузи мозг» Стивен Хайес приводит следующий пример:
— Давайте представим, что вы сидите над бассейном с акулами. К вам подключен самый точный в мире полиграф. Задача проста: не нервничать. Вообще. Просто спокойно сидеть. Как только вы почувствуете малейшую тревогу, стул наклонится, и вы упадете в воду к голодным хищникам. Наверняка вы можете представить свою реакцию — вы начнете сильно переживать. То же самое происходит во время панической атаки: сначала вас охватывает легкая тревога, потом вы представляете последствия и получаете реакцию. Бум, и через несколько секунд вы уже в воде.
Подобные реакции подкрепляются окружающими. Если сообщить кому-то об опыте пребывания в ситуации с акулой, собеседники не обратят внимание на абсурдность правил, но попытаются помочь выиграть, предлагая советы. Проблема усугубляется попытками справиться с самими мыслями, будто проблема заключается в них, а не в связке со стрессом.
Расцепление как форма работы с фреймингом
ACT учит отделять процесс мышления от телесных ощущений, слова от страданий. Благодаря навыку расцепления и умению наблюдать за стрессом, становится возможно использовать язык более эффективно и гибко, применять его для прагматического анализа и решения проблем.
Когда вы делитесь своими мыслями, собеседникам кажется, что проблема заключается в мыслях, и негативных переживаний можно избежать, противопоставив какие-то другие мысли. Данные мысли моментально оказываются внутри фрейма, связанного со стрессом.
Полезно помнить, что ассоциации между словами и телесными ощущениями невозможно исправить, предлагая новые мыслями и слова. Для этого в ACT существует набор телесных упражнений и практик, которые мы разберем в следующих статьях.
Резюмируя, RFT предлагает объяснение языкового поведения, дополняющее предположения Скиннера о формировании речи. Благодаря способности строить двунаправленные связи и отношения между словами и объектами, возможно подкрепление целых комплексов слов и отношений. Такая особенность позволяет усваивать огромный репертуар выражений и правил, но эта же особенность становится проблемой, когда в процесс построения связей включается принуждение.
Главным образом, RFT показывает, что для возникновения новых взаимосвязей не требуется дополнительный внешний стимул — связи возникают автоматически, непроизвольно. Если страдание в каком-то виде становится частью цепочки — вся она становится подверженной влиянию переживаний и ощущений, связанных со страданием и болью.
Полезно учитывать, что, делясь с окружающими проблемами и переживаниями, можно столкнуться с советами и новыми массивами слов, как будто проблема заключается в когнициях.
На самом же деле, проблема состоит во взаимосвязи слов и неприятных телесных ощущений, заставляющих человека пребывать в стрессе, уходить в избегание и выбирать неоптимальные способы распределения времени и решения проблем. От слов можно «отвлечься» и стараться «не думать о плохом», но мысли о плохом сами нагоняют нас — они появляются не когда действительно происходит что-то плохое, а в процессе простой генерации возможных вербальных стимулов в какой-либо ситуации. ACT предлагает ряд способов поменять отношения с генерирующей мысли машиной, которые мы рассмотрим в следующих статьях.
Автор материала Иван Чистяков, над текстом работали Артем Ефремов, Иван Воронин, иллюстрация и обложка — Вероника Пачина. Подписывайтесь на не.психологию, чтобы не пропустить новые материалы!