Необходимость европейской логики (конспект к несостоявшимся дебатам)
Приветствую зрителей. Приветствую судей. Замечу, что сейчас у нас будет метафилософский спор о приемлемости и необходимости логики. Доказывать логику логикой – это допущение логической ошибки, то есть цикл. Тот глубокий и невероятно важный философский вопрос, который будет здесь поставлен, нетривиален для европейской философии и, что самое главное, он сложен для дебатов, потому что подрывает само их основание. Более того, подобный металогический спор подвергает сомнению тот самый инструмент, которым мы привыкли пользоваться во время споров.
Тезис:
Европейская логика не является необходимой для познания, дебатов и споров.
(Пояснение: я не утверждаю, что европейская логика, идущая от Аристотеля со всеми 3-4 законами и прочими элементами является ложной, я лишь говорю, что имеются некоторые сомнения в необходимости её применения к познанию, а также к аргументации, понятой в широком смысле этого слова. Я не сражаюсь с логикой, но отстаиваю плюрализм множества существующих, существовавших и возможных логик против монополии одной).
ЗАКОНЫ ЛОГИКИ
- Сами законы логики не являются (или, как минимум, мы можем сомневаться в том, что являются) необходимыми, то есть связанными с реальностью и вскрывающими её фундаментальные законы.
Закон тождества
1.1. Закон тождества не обязателен, так он не имеет никакого видимого соотношения с реальностью. Мы наблюдаем изменчивый мир, в котором в одну реку нельзя войти дважды. Река в одно мгновение не тождественна реке в другое мгновение, если мы не прибегаем для описания реки к абстракции. Пока мы формулируем мысль и постулируем тожество, любой предмет, включая нас самих, меняется, если дело не касается абстрактных сущностей, которые и без того имеют сомнительный онтологический статус.
1.1.1. Можно возразить, что в любое отдельно взятое мгновение вещь тождественна сама себе. Во-первых, мы не можем этого проверить, ибо невозможно остановить мгновение. Во-вторых, нам это не так важно, ибо рассуждать мы любим о вещах, движущихся во времени. В-третьих, физики при изучении атомов, из которых состоит любая вещь, включая нас самих, используют модель электронного облака и говорят о функции плотности вероятности обнаружения электрона в атоме. То есть сам электрон не может быть однозначно определён и зафиксирован. Следовательно, мы не можем говорить, что атом тождественен сам себе даже в один момент времени. Следовательно, так как из атомов состоит всё остальное, то и любая вещь не может быть определена как несомненно тождественная даже в один момент времени.
1.1.2. В обыденной речи люди постоянно нарушают закон тожества. Одно и то же слово не обозначает само себя в процессе обыденной речи. Это уже означает, что он не является необходимым. Речь обывателя скорее метафорична, чем логична. Одно слово может иметь десятки значений за одну беседу.
1.1.3. Китайский и индийский способы рассуждения опираются не на вербальный закон тожества, а на другие фундаментальные характеристики феноменального и образного миров (см. ниже, аргументы про восток будут дальше).
1.1.4. Генеалогия закона тождества. Закон тождества развивался от основных тезисов Парменида к Платону и Аристотелю. Все эти мыслители предполагали, что существует некое невидимое и неощущаемое единство, некая общность, которая базируется на их онтологических взглядах. Например, Парменид говорил о едином и неподвижном бытие, а мир вокруг видел иллюзорным. Платон рассказывает нам об идеях разных вещей, то есть идеальных прообразах. Кроме того, Платон фиксирует, что знание о подвижных вещах невозможно, ибо эти вещи не вечны, а, следовательно, само знание не является основательным. Именно познавать идеи – вот подлинное знание. Собственно, в идее А=А, а в реальности А не равняется А. Именно поэтому познание физических вещей невозможно. Так вот, я делаю здесь довольно смелое предположение о том, что генеалогия европейской логики стоит на фундаменте европейской метафизики и чтобы доказать закон тождества в логике необходимо обращаться к доказательству метафизики.
1.1.5. Добавлю к предыдущему пункту, что без метафизики закон тожества теряет метафизическую поддержку и становится обыкновенной выдумкой, разновидностью сомнительной абстракции. Греки отлично ощущали эту зависимость логики от метафизики, и если они не разделяли соответствующие метафизические взгляды, то, скорее всего, критиковали логику, как это делали софисты, скептики, киники и киренаики.
1.1.6. Получается, что у моих возможных оппонентов лишь два выхода: либо доказать без логики метафизику по типу учения идей Платона, что будет сильной поддержкой для логики, но при этом представляется невозможным (или крайне трудно достижимым); либо попытаться показать необходимость логики в реальном мире, что противоречит наблюдаемым фактам. Человек, который логики не знает, ей чаще всего не пользуется и предпочитает скучной формальной системе поэтику и софистику. Кроме того, целые культуры были холодны к закону тождества, так что показать общезначимость логики для всего человечества тоже будет крайне сложно.
Закон непротиворечия
1.2. Закон непротиворечия не является обязательным.
1.2.1. Если закон тождества не является обязательным, то, логично предположить, что и закон непротиворечия таковым не является, так как закон он базируется на законе тождества.
1.2.2. Закон непротиворечия не является таким уж целесообразным. Он заставляет выбирать между двумя высказываниями, приводя систему взглядов и высказываний индивида к непротиворечимости. Вполне допустимо, что человек в таком отборе может выбросить истинные идеи и оставить лишь сетку непротиворечивых заблуждений. Кроме того, заблуждения могут не противоречить истине, а потому с легкостью будут вплетаться в разные системы взглядов без возможности отличить их от истинных. Порой противоречия (притом в логическом, а не диалектическом смысле) порождают движение и развитие. Всякий человек допускает в своём мышлении противоречия. И это, как мне видится, нормальная интеллектуальная стратегия. Закон непротиворечия – довольно специфическое средство отбора высказываний, которое не гарантирует их истинность. А если нет никаких гарантий, то использовать этот закон в познании и дебатах довольно сомнительно.
1.2.3. Непротиворечивость как цель может не соотноситься с реальностью, если та в свою очередь противоречива, чего на данный момент никто не опроверг. Непротиворечивость – это своеобразная интуиция, которая была заложена в основаниях европейского дискурса. Универсальность этой интуиции довольно просто подвергнуть сомнению.
Закон исключенного третьего
1.3. Данный закон представляет собой лишь удобную форму организации высказываний, которая подчинена двум первым законам. Сомнение в двух первых законах автоматически ведёт к сомнению и в этом.
1.4. Пример. Нас интересует вопрос о том, является ли X христианином. По закону исключенного третьего X либо христианин, либо не христианин. Третьего не дано. X молится в храме, думает о Боге, читает Библию – это его качества как христианина. Но одновременно с этим X ведет разгульную половую жизнь, рассказывает на стримах об употреблении наркотиков, постоянно занимается злословием, угрожает людям физической расправой и так далее. Это, видится мне, не христианские качества. Или, как минимум, те качества, с которыми христианство пытается бороться. В рамках закона исключенного третьего мы должны сделать выбор между двумя позициями, но в реальности дело обстоит куда сложнее, ибо не учитываются степени, а только сущности. И что же за сущность такая – христианин? Где она находится? Где существует? Как её отличить от нехристианина? Это ли не просто слово? Не просто ярлык, который на себя может навесить даже заядлый страстолюбец, наркоман, агрессор, который о Боге думает раз в месяц?
1.5. Пример №2. Иисус Христос по закону исключенного третьего либо Бог, либо человек, а в учении христианства он и бог и человек одновременно, то есть А и не-А. Если мы это признаем, то вынуждены и признать, что закон исключенного третьего вполне можно нарушать, когда речь идет, как минимум, о религии и метафизике. Следовательно, закон исключённого третьего не является необходимым.
ЗАКОН ДОСТАТОЧНО ОСНОВАНИЯ
1.6. Про закон достаточного основания и говорить не приходится. Это наиболее субъективный и неформальный из всех предложенных законов. К слову, он был сформулирован позже остальных и нужен, скорее, как наставление.
ПРОБЛЕМА СООТНОШЕНИЯ ВЫСКАЗЫВАНИЙ И РЕАЛЬНОСТИ
2. Высказывания, замкнутые сами на себе, имеют довольно сомнительное отношение к реальности (понятой в любом из возможных смыслов этого слова). Именно поэтому логика, работающая с высказываниями и претендующая на истину, нуждается в дополнительных подтверждениях, которые берутся не из логики. То есть необходимо обосновать связь высказываний и реальности, чтобы иметь возможность без сомнений пользоваться логикой в познании и спорах.
2.1. Одной из наиболее ранних систем, объединяющих логику и реальность является универсализм платонического типа. Существование идей вне нас не доказано. Здесь можно завести длительный спор об идеях, формах и прочих вещах, подтверждение которых, в лучшем случае, будет иметь сомнительный характер. (Примечание: основатель уже более современной логики, Фреге, также пользовался широким спектром платонических идей). Но этот спор не имеет смысла, потому что идеи невозможно фальсифицировать.
2.2. Как только мы выходим за границы платоно-аристотелевского дискурса, то сталкиваемся с большой проблемой обоснования связи логики и реальности. Для крайнего номинализма логика не имеет никакого смысла, так как не из чего не следует. Мы просто придумываем общие понятия и выводим из них частные (дедукция) или наоборот из суммы частных создаем общие (индукция). Оба подхода не вяжутся с крайним номинализмом. Кроме того, из агностицизма и, тем более, скептицизма их вывести тоже нельзя, потому что оба не предлагают тех посылок, которые могли бы считаться истинными (есть лишь одна посылка агностицизма, которую можно считать истинной для него самого – это посылка о непознаваемости мира, но из этого просто дедуктивно выводится непознаваемость всего вокруг, что, конечно, логику как инструмент познания обесценивает, ибо само познание оказывается невозможным).
2.3. Проекты аналитической философии, предназначенные для решения данной проблемы, были довольно основательны. Начнем с атомарного языка Рассела. Насколько я понимаю, сам автор данной концепции не удовлетворился ей. То же можно сказать и про «Логико-философский трактат» Витгенштейна, который непросто воспринимать в контексте теории языковых игр «Философских исследований». Это не полный перечень проектов аналитической философии, но я не знаю ни одного, где с абсолютной достоверностью была бы обоснована связь реальности и логики. Логика отделена от реальности и существует по своим внутренним законам. Впрочем, далеко не любую непротиворечивую формальную систему мы готовы использовать в познании и, тем более, для дебатов.
2.4. Почему обоснование данного тезиса является крайне сложной задачей? Дело в том, что логика нуждается в общих абстрактных понятиях, которых в реальности либо не существует, либо они существуют в мире идей. Например, такие понятия, как социум, государство, нация, вид и так далее. Эти абстракции не потрогать, не проверить, не доказать их существования. Их онтологический статус не определён. Более того, большая часть слов, которые мы используем, скорее, являются абстракциями. Например, я говорю «принесите мне стул». Я не уточняю, какой стул и даже что я называю стулом. Человек, возможно, сможет удовлетворить мою просьбу и принесет то, что я называю стулом. Но не будет ли это условностью, а не связкой с реальностью? Не будет ли это просто навешиванием ярлыков на предметы?
2.5. Я считаю, что проблема универсализма и номинализма не решена по сей день. И это довольно болезненно именно для логики, работающей с иерархическими высказываниями, где имеются общие и частные слова, и они разнятся по степени общности.
2.6. В определенных интерпретациях, которые я не могу легковесно отбросить, такой логический подход будет лишь языковой игрой, попыткой сплести непротиворечивую паутину из понятий и утверждений, которые ничего не значат и апеллируют к несуществующим объектам.
2.7. Некоторые проблемы европейской логической традиции, связанные именно со связкой высказываний и реальности, были по-своему решены в Индии и Китае, что мы сейчас и рассмотрим.
ИНДИЙСКАЯ ЛОГИКА
3. Логические системы Индии выходят за пределы высказываний и касаются феноменологического опыта и его последовательности.
3.1. Закон следования там соблюдается не на языковом уровне, как в европейской логике, а на уровне самих феноменов.
3.2. Пример силлогизмов. Пятичленный силлогизм.
на холме есть огонь (тезис)
ибо на холме есть дым (основание)
где дым, там есть огонь, как напр., на кухне (пример)
на этом холме есть дым (применение)
След. на этом холме есть огонь
В отличие от европейской логики, где мы можем использовать как слова, так и символы, индийская логика требует феноменологического примера. Здесь слова служат лишь оформлением потока феноменов. Всю последовательность вышеизложенных рассуждений мы можем повторить без использования высказываний, просто воображая их или указывая на реальную гору и реальный дым.
3.3. Нарушение закона тожества. Индусы понимают мир чаще всего как поток феноменов, восприятий или психофизического опыта, что абсолютно не соотносится с законом тожества (из-за потоковости). Это учитывается и в индийской логике, где речь идет о предметах, проявляющихся в феноменальном мире и примерах, которые также находятся в мире феноменов.
3.4. Индийская традиция аргументации. Споры.
16 категорий диспутального канона ньяи: 1) источники достоверного знания (прамана); 2) предметы достоверного знания (прамейя); 3) сомнение (саншая); 4) цель (прайоджана); 5) пример (дриштанта); 6) доктрины (сиддханта); 7) члены силлогизма (аваява); 8) рефлексия (тарка); 9) удостоверение в истинности (нирная); 10) дискуссия (вада); 11) софистика (джалпа); 12) эристика (витанда); 13) псевдоаргументы (хетвабхаса); 14) словесные ухищрения (чхала); 15) псевдоответы (джати); 16) причины поражения в споре (ниграхастхана ).
В случае заинтересованности в той или иной категории можем обратиться к ней. Я лишь хочу сказать, что теория аргументации у индусов (а она была не одна) прописана довольно основательно от и до. В ней четко устанавливаются правила, а определить победителя в ряде случаев оказывается достаточно просто. Индийские школы аргументации вполне дееспособные и заслуживают, как минимум, нашего внимания.
Например:
НИГРАХАСТХАНА (санскр. nigrahasthāna – пункт наказания) – последняя, шестнадцатая категория ньяи, означающая класс причин поражения в диспуте одной из участвующих сторон. Причины: отказ от своего тезиса, его переиначивание, противоречие тезису, отказ от него, переиначивание аргумента, подмена предмета обсуждения, бессмысленные аргументы, употребление ни для кого не понятной аргументации, «бессвязность», нарушение порядка членов силлогизма, «урезывание» их, избыточность в аргументах и примерах, повторы, молчание в ответ оппоненту, непонимание оппонента после его трехкратного выступления, неспособность к ответу, попытка избавиться от диспута, ответ по принципу: «Сам дурак!», отсутствие заслуженной критики, наличие незаслуженной критики, отказ от своей доктрины, применение псевдоответов.
3.5. Наличие работоспособной альтернативы делает европейскую логику вполне относительной.
3.6. Ещё раз подчеркну, что основной аспект индийской логики – это не формализация, а феноменализация, которая была абсолютно невозможна в рамках логики Аристотеля. Это радикальное отличие, где причинно-следственная связь определяется не через условные договорённости о высказываниях, но через связи феноменов друг с другом.
КИТАЙСКИЙ СПОСОБ РАССУЖДЕНИЯ
4. Китайцы опирались на модель рассуждения другого типа. Это трудно назвать логикой, потому что они не создали никакой системы формализации, но именно некий формат рассуждений и дебатов у них был. Он строится на переплетении образов и использовании всевозможных аналогий. Например, для древних китайцев очевидна связь общества и природы, а потому они позволяют себе приводить аналогии с природой, когда обсуждают проблемы общества. Например, способ управления может сравниваться с потоком реки. В рамках этого сравнения два мыслителя ищут разного рода загвоздки, разрешение которые на уровне этой аналогии приводит и к разрешению на уровне обсуждаемого предмета.
ВОЗМОЖНЫЕ ЛОГИКИ И СПОСОБЫ РАССУЖДЕНИЯ
5. Мы можем допустить возможность создания новых логик и систем аргументации, притом их можно представить себе неограниченное количество.
6. Также можно допустить развитие уже имеющихся уникальных систем китайской и индийской аргументации. Для этого необходимы специалисты, которые будут работать в данной области.
7. Замечу, что степень проработки той или иной логики зависит от количества людей, которые занимаются этой проработкой. Если речь пойдет о современной западной логике, то, очевидно, что над ней работало наибольшее количество специалистов. Именно поэтому объективное сравнение потенциала возможных и восточных логик с европейской нельзя осуществить с помощью непосредственной проверки.
8. Также нам доступна возможность существования вообще без логики и теории аргументации. Можно ли без этого что-то создать? Ну, каким-то образом многочисленные инженеры и ремесленники умудрялись это делать на протяжении последних тысячелетий. Большая часть из них, скорее всего, о логике и не слышала. А те, кто слышали, даже в наши дни используют это слово в обывательском значении, то есть понимают под ней «здравый смысл».
ПОСЛЕДНИЙ ОРГАНОН (Дополнение, которое не должно было стать частью дебатов)
В своём философском трактате, который называется «Последний органон», я рассуждаю о возможности создания металогической философской установки, которая будет потенциально включать в себя все имеющиеся логики и все возможные. Притом включение происходит по плюралистичным принципам. Мы можем использовать на себе любую логическую систему и анализировать с её помощью разные явления. Этот органон потому и называется последним, что любая из уже существовавших логик и любая из тех, что возникнут, будут включены в него вне зависимости от их (ожидаемой) эффективности и необходимости.
Плюралистическая логика, которую я разрабатываю, является способом рассуждения, уходящим в бесконечность. Решение каких-то проблем с её помощью, вероятно, невозможно, но она позволяет анализировать и сравнивать друг с другом логические системы не только на словах, но и на собственно опыте. Как мне кажется, очень важно и интересно иметь возможность примерить на себя различные типы мышления.
Не менее важно примирить разные типы мышления, ибо люди в своём догматизме видят лишь один (или несколько) логических образцов правильными. Они ограничены теми системами, которые навязываются им в школах и университетах, не видя при этом никаких альтернатив и не считаясь с ними. Они говорят: «Всё, что есть в этой логике, уже было учтено Аристотелем». Как было показано выше, это ложь. Такое высказывание обретает субъективный оттенок и может быть приравнено к утверждению: «Всё, что есть в исламе, уже было в христианстве». Это, к слову, тоже неверно.
Последний Органон был написан для того, чтобы создать тенденцию для плюралистического разбора разных логических систем и создания новых, которые не привязаны к уже существующим догматическим логикам, навязываемым в качестве необходимых.
ВЫВОДЫ
Европейская логика является в корне сомнительной, так как основные её законы трудно сопоставить с реальностью или даже оправдать с точки зрения целесообразности. Если основные логические законы не соотносятся с истиной (а соотношение надо бы доказать), то и сама логика оказывается бесполезным инструментом для познания.
Попытка зациклить логику на самой себе, не нуждающейся в истине и соотношении с реальностью, подобна превращению логики в систему по типу шахмат, то есть самозацикленную игру со своими формальными правилами.
До тех пор, пока не будет доказано соотношение языка и реальности, а также логики и реальности, вполне очевидно, что логику нельзя считать надежным средством познания истины. Так доказывается первая часть моего тезиса об отсутствии необходимости логики для познания.
Использование европейской логики и европейской модели аргументации для споров также подвергается радикальному сомнению из-за наличия достаточно большого количества альтернатив, у которых есть свои плюсы и минусы. Индийская культура диспута достаточно сложная и имеет несколько вариаций. Кроме того, к необходимости любой формы диспута имеются вопросы, заданные ещё «Чжуан-цзы»:
«Предположим, что мы с тобой вступили в спор. [Если] ты переспорил меня, а не я тебя, [значит ли это, что] ты действительно прав, а я неправ? [Если] я переспорил тебя, а не ты меня, [значит ли это, что] я действительно прав, а ты неправ? [Действительно ли] один из нас прав, а другой неправ? Оба мы правы или неправы? [Если] мы с тобой не можем понять друг друга, то и другие останутся во мраке неведения».
Решает ли хоть какая-то логическая система или система аргументации проблему того, кто действительно прав или неправ? Ответ на этот вопрос, конечно, нужно давать с учетом сомнительности закона тождества и непротиворечия. Ответ, который я даю на данных дебатах – нет. Логика и аргументация как способы организации нашей речи и рассуждений имеют множество формаций, а потому могут быть легко заменены на аналоги. Более того, ни один из аналогов не является необходимым. Они навязываются в зависимости от эпохи и места рождения. Мы их, собственно, не выбираем. В этом контексте логика подобна религии, и критическое осмысление той или иной логики тяжело даётся её носителям, так как система обработки данных, которой и является любая логика, представляет собой «операционную систему» носителя. Мне думается, что выбор логической системы и способов ведения диспута – это обыкновенная вкусовщина, которая была предопределена веками развития разных культур.
