Кино и яды: насколько достоверно травят персонажей фильмов и сериалов?
Чудодейственные таблетки с недоказанной эффективностью, дорогостоящие приборы, позволяющие диагностировать болезни.. у колбасы, кофейные клизмы, вправленные черепа и даже богатые витаминами котики – чего только не увидишь в смотровой военврача!
Спикер: Алексей Водовозов – врач, научный журналист, автор книги “Пациент разумный”, член Ассоциации медицинских журналистов и Ассоциации коммуникаторов в сфере образования и науки.
Доклад прозвучал 20 августа 2023 г. на форуме «Ученые против мифов. Тихо! Идут раскопки» (организатор АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ).
Александр Соколов: Привет, Алексей!
Алексей Водовозов: Приветствую!
Александр Соколов: Дорогие друзья, пожалуйста, проголосуйте – за последние сто двадцать лет не описано ни одного летального исхода при отравлении именно этим, но в фильмах именно это несколько раз использовалось, как смертельное химическое оружие: шаурма (для гостей из Питера – шаверма), вздувшиеся консервы, красный мухомор, скорпена (рыба такая) или борщевик?
Кстати, в прошлый раз победила шаурма, я помню, и неспроста, ни на что не намекаю друзья. Перейдите, пожалуйста, по ссылке и проголосуйте.
Алексей, а когда в кино впервые кого-нибудь отравили?
Алексей Водовозов: В соответствии с тематикой форума я провёл раскопки в источниках и обнаружилось, что первое отравление на киноэкране произошло аж в 1915 году.
Тогда вышла серия, которая называлась “Отравитель” - такая большая сага о вампирах, то есть “Сумерки” были сильно задолго до.
И получается, что с 1915 года, уже больше ста лет яды на экране являются головной болью токсикологов – в основном из-за постоянных фейспалмов.
Я не собирал мифы, в отличие от предыдущих выпусков УПМ. На этот раз я собрал претензии, я бы сказал так, и сформировал их в три с половиной блока (почему с половиной – потом объясню).
Однако как это обычно бывает – сначала же нужно похвалить! Бывает же всякое – бывает даже красивое и бывает похожее на реальность.
И да, действительно, несмотря на то, что картина отравлений в подавляющем большинстве случаев искажена, всё-таки бывают очень приятные исключения.
Не только потому что конкретно какого-то очень нехорошего персонажа устраняют, ко всеобщей радости, но и потому, что это показывает правильно.
И да, действительно, вот это замечательная сцена по всем критериям: наконец-то мы дождались этого прекрасного события – это первое, и второе – здесь великолепно показано действие стрихнина.
То есть да, конечно, там напрямую не названо, но очень многие признаки на это указывают. Да, действительно, скорее всего, это был стрихнин – по очень многим признакам. Например, его подливали в кофе. Это действительно очень разумный ход.
Потому что стрихнин сам по себе невероятный горький и по доброй воле мало кто соглашается его пить. Но если добавить в кофе – то пойдёт как родной.
Однако, очень интересно – почему стрихнин? То есть, почему именно это интересное вещество, которое вполне заслуженно занимает одну из верхних строчек в топе отравителей?
Именно потому, что у него необычное действие. Очень многие яды, например, работают как расслабляющие мышцы, и человек просто не может дышать.
Здесь он тоже не может дышать, но по другой причине – потому что здесь он испытывает невероятно болезненные спазмы. И, что самое приятное в этой ситуации (для отравителя, конечно же), – отравленный всё это время находится в сознании. То есть он осознаёт, что с ним происходит, но ничего сказать, например, не может, потому что у него всё схвачено мощными спазмами. Очень сильно болит желудок, мы видим рвоту (кстати в этом эпизоде она была – пять баллов, можно сказать, создателям как раз вот этой серии) и другие необходимые компоненты клинической картины отравлениями стрихнином здесь присутствуют.
Ну то есть, вот, пожалуйста – можно же, ну ведь можно! К сожалению, это одно из очень редких, я бы сказал, счастливых, исключений.
Потому что если мы перейдем к каким-нибудь другим фильмам, например: невероятно популярная в своё время – причём это было аж в XX веке, то есть сильно давно – “Скала”. Там есть эпизод с химическим оружием, с фосфорорганикой.
И когда мы здесь видим первое в мире кожно-нарывное фосфорорганическое отравляющее вещество, то в общем токсикологи так немножечко сардонически усмехаются, как после стрихнина.
Нет, я понимаю, что нужно показать что человек страдает, нужно показать, что вот, смотрите, это безусловное зло. Оно обычного такого зелёного цвета – почему-то очень часто используется для ядов. Причём ярко-зелёного – это первое, второе – в фильме он так зловеще шипит, мол, сразу ясно, что всё – сейчас будет что-то плохое.
Ну и конечно же мы видим некий дым, который исходит из этого злополучного шарика и понимаем, что всё – тому человеку, который внутри, сильно не повезло.
На самом деле это не так.
Я не стал сюда вставлять страдания козлика, но кому интересно – могут найти, на youtube есть учебные фильмы шестидесятых годов, где козлов травили фосфорорганикой – в то время это было можно. И, с другой стороны, ну а как ещё показать как конкретно действует именно этот яд?
Так вот, здесь есть очень важные нюансы – например, всё что касается именно современной боевой фосфорорганики (а в фильме была именно она), то это будут жидкости: маслянистые, но при этом довольно быстро испаряющиеся.
То есть вот то что мы видели в фильме – некий какой-то окрашенный газ – нет, такого не будет. И, строго говоря, именно для этого и создавалась фосфорорганика, чтобы люди, против которых это применяется, не замечали до самого последнего момента, когда уже будет поздно.
Ещё раз повторюсь – это из двадцатого века, из той эпохи, когда боевая фосфорорганика была летальной. Сейчас немножко другая реальность.
Я бы сказал, что в общем и целом отравления, мягко говоря, выглядят не очень кинематографично.
Если, например, мы говорим про очень распространённый киноштамп – когда человек уходит из жизни при помощи гипердозы снотворного или успокоительного –
ну, на самом деле, конечно, нет, это будет не так.
Дело в том, что в высоких дозах подобные вещества сначала оказывают токсическое действие, а потом – все остальные.
То есть это будет, во-первых, не быстро – до часа. Во-вторых, первое, что появится – это невероятная головная боль, тошнота, неукротимая рвота. Начнётся слюнотечение, например, в том числе потому, что нельзя будет глотать, будут утрачиваться рефлексы, и одним из первых уйдёт глотательный рефлекс.
Потом, невероятно ускорится сердце, может даже до 200 ударов в минуту дойти, потом ещё, плюс к этому, добавится очень высокая температура – то есть это не лихорадка инфекционного генеза, это гипертермия токсическая.
И плюс еще другие неприятности, которые человек будет переживать в течение вот этих шестидесяти минут. И когда либо придут его спасать, либо уже приедут констатировать, то скорее всего увидят его в луже выделений, всех абсолютно, то есть картинка не очень красивая.
Может быть поэтому в кино и не изображают настолько точно, не исключаю. Может быть, с одной стороны, с другой стороны – я ещё раз говорю, есть очень красивые отравления, и, в том числе, с эффектами на коже, в том числе, и со всякими другими красивыми вещами. Пожалуйста, стрихнин – замечательная вещь: очень красиво, очень показательно и главное, что очень правдиво.
Ещё один распространённый приём в кино – скорость действия яда будет зависеть от нужд режиссёра. То есть вот нам надо, чтобы герой помучился – он помучается, а надо чтобы очень быстро ушёл от воздействия, например, или ушёл от преследователей – тогда яд будет действовать моментально.
Как не вспомнить классику жанра? Естественно, “17 мгновений весны” – великолепный советский телевизионный фильм (тогда они не назывались сериалами), но, тем не менее, токсикология в нём присутствует. И вот сейчас, когда я буду показывать следующий фрагмент, я задам очень коварный и некорректный вопрос: от чего умер профессор Плейшнер?
Итак, варианты, от чего он умер? От падения с высоты – совершенно верно.
Потому что если мы возьмём цианиды и, по крайней мере, вот в той дозе, в которой показали – нет, я понимаю если бы он такой существенный флакончик съел, ну может быть. Но если бы он съел вот это реальное небольшое количество – то всё вот это происходило бы в течение 8-11 минут.
То есть, умирание от цианидов происходит не моментально. То есть, даже длительнее, чем стрихнин, по одной простой причине - это общетоксический яд. Чтобы ему подействовать, ему нужно всосаться, ему нужно разойтись по клеткам, остановить там цепь переноса электронов, то есть, клеточное дыхание, и, да, вот тогда у нас начнут вырубаться функции.
У стрихнина – нет, у него немножечко другое – он все мышцы сжал, и мы не можем дышать. Из-за вторичной гипоксии мы там умираем. Здесь - нет, общетоксический эффект.
Откуда мы это знаем? Благодаря американцам. Именно потому, что они проводили некоторое время казни при помощи синильной кислоты. Кстати, заодно выяснилось, что камеры нужно делать более герметичными. Пока разобрались, потеряли некоторое количество охранников. Так вот, прекрасно знаем теперь, как это выглядит, как это расписано по минутам, и, вы же понимаете, что там людей реально убивали, то есть казнь, как бы, это предусматривает и поэтому дозы той же синильной кислоты, которая там использовалась, были просто запредельные, чтобы уже наверняка.
Так вот, нет, далеко не всегда люди теряли сознание быстро, то есть, там приходилось им даже какие-то другие газы подмешивать, чтобы люди хотя бы потеряли сознание, а не мучились вот столько времени. На сегодня от этого отказались и перешли, например, на отравление, скажем, инертными газами: вот азотом можно отравить с гораздо большей эффективностью и с меньшими мучениями для человека. Кстати, популярная тема нынче - это ксеноновые различные вещи.
Ещё одна прекрасная советская комедия – опять же, классика жанра, естественно. И здесь тоже не обходится без очень распространённого киноштампа.
Конечно же, да, достаточно одной таблетки, что называется, то есть, просто смочить платок, поднести к носу человека – он делает пару вдохов и вырубается.
Ну вот, опять же – нет, к сожалению, совершенно не так. То есть, моментально действующих усыпляющих веществ у нас нет – не знаю, к счастью, либо наоборот, но у нас пока что таких средств нет.
И да, потребуется пять минут вдыхания хлороформа на то, чтобы он действовал.
Причём, опять же, да, действительно, эта история из середины XIX века – как раз появился прототип наркоза, самый-самый первый нам доступный наркоз, то есть общая анестезия, возможность вырубить наконец комменты у пациента. Хирургам это очень сильно помогло.
Надо сказать, что хлороформ сам по себе токсичен, причём, опять же, пока разобрались с дозами, очень большое количество пациентов не дожили до конца операции. Только к концу девятнадцатого века научились более-менее нормально титровать. И выяснилось, что передозировать легче, чем выдержать необходимую для усыпления дозу, то есть, убить хлороформом – да, можно, а вот так, чтобы вырубить на время – вот скорее всего нет. Причём, даже, наверное, в современных условиях.
Вот это сработает намного эффективнее.
Знаете, такой портяночный купаж с нотками элитного пуэра. Вот да, примерно так.
Если мы говорим.. А, ну да, в общем, похож, да? Хотя нет, на самом деле это вот так выглядит:
Опять же малоизвестный фильм Бориса Рыцарева с великолепным актёрским составом, с прекрасными песнями, в том числе в исполнении трио “Меридиан”, композитор Микаэл Таривердиев, то есть прям всё здорово. И сама по себе сказка в средневековом сеттинге, ну да, можно сказать, что есть определенные допущения – ладно, будем считать, что ничего страшного, всё хорошо.
Однако, есть там такой конфликт между учеником и учителем: учитель предпочитал немых, чтобы они не могли его секреты разболтать. Кстати, это вполне реально, такое вполне могло быть, ну, с некоторыми поправками. И когда выяснилось, что ученик говорит, учитель предложил ему, как бы, закончить своё существование. Он попросил это в качестве награды у главы местного государства. А ученик предложил баттл - то есть, он был более современным и сказал: “А давай, мы щас вот яды, самые мощные свои яды – ты мне свой, я тебе свой, ну в общем, кто выжил, тот молодец”.
Так вот, посмотрите на цвет – очень характерное, да, потому что, опять же, здесь использовалось еще одно клише: мы бесцветный порошок всыпаем в некий раствор и он становится малиновым. Да, вспоминаем школьный курс химии, кто у нас в щелочах малиновый?
Фенолфталеин, он же пурген, он же – довольно неплохое слабительное. Поэтому, да, это медленный и очень грустный яд, время подумать у него реально будет. Причём, умрёт он далеко не сразу – я коварство оценил, только когда стал изучать токсикологию. Почему сняли пурген с производства? Это канцероген, то есть, вот этот вот ученик умрёт от рака через десятилетия, представляете? Он посчитает, что всё хорошо, а потом раз – и рак. Вот такой коварный был учитель.
На самом деле, конечно, естественно, если бы, например, я был на месте учителя и от меня потребовали бы именно медленный яд, который действительно бы заставил человека пожалеть о содеянном, я бы обратился к бледной поганке.
Ну, либо, к галерине окаймленной, там, в принципе, тоже самое. Что хорошо с бледной поганкой – здесь есть два набора ядов. Сначала фаллоидины, они дают такой небольшой гастроэнтерит, и он проходит. И возникает светлый промежуток – и вот здесь человек считает, что всё хорошо: всё ж замечательно, всё прошло, я выздоровел, я распознал этот яд, я с ним справился сорбентами, например, или само прошло, тоже вероятно. Но там, внутри этого человека, уже действуют аманитины и самый страшный из них – α-аманитин. Человек уже умер, но еще не в курсе, то есть, ему еще об этом не сообщили, вот это прям невероятно коварный яд (был бы, если бы я хотел последовать вот этим правилам баттла). Однако, не всё так происходит в фильмах, как я и сказал: то, как действует яд, очень сильно зависит от конкретики.
И, далее, третий блок, он, как бы, из двух частей. Первая часть – это тоже способность человека, или возможность человека, избежать отравления самому, но положить всех вокруг. То есть, пожертвовать немножко своим здоровьем, чтобы убрать врагов.
И тут, конечно же, естественно, как же:
Опять же, варианты есть разные, и, может быть, кто-то помнит замечательный фильм “Формула 51”, когда некой неонацистской группировке подложили прекрасный препаратик, и ладно хоть оставили туалетную бумагу. А здесь показали один из возможных способов избежать отравления, но положить всех вокруг. Но еще раз, какой ценой?
Да, Джанкарло Эспозито – великолепный актёр и он с таким каменным лицом это всё изобразил, что прям веришь. Однако, если мы говорим о Густаво Фринге, то есть о его персонаже, ну, в общем, как бы вам сказать – не совсем точно он действовал.
Как нужно было бы в этой ситуации действовать? Он принёс с собой отравленную текилу, напоил, соответственно, картель и сам с ними выпил, чтобы показать, что вот смотрите, всё хорошо, всё здорово. Потом пришёл и, вроде бы как, самоочистился. Но – в общем, нет, дело в том, что бежать самоочищаться надо было сразу, потому что в это время около бассейна начинает уже действовать этот яд – то есть, он довольно быстрый, получается так. И нужно было бы промыть желудок – то есть, некоторое количество воды всё-таки в себя закинуть. Вот это было бы очень полезно. И только после этого “вызывать ихтиандра”. Потому что, если он его будет вызывать насухую, то в общем, ничего хорошего – яд концентрированный, там содержимого немного, я не помню, чтобы он прям обильно закусывал. Там была текила – ну, ничего хорошего, она опять размажется по пищеводу и довольно быстро всосётся оставшееся.
Так что нет, ну, я понимаю, если б он еще показал некие приёмы, чтобы людям было полезно, то есть, не просто так это в некоем ключе именно сценарном, но чтобы еще люди могли себя спасти.
Ну, например, хотя бы поесть уголька перед этим, или прям вот сразу после отправления. Либо какой-нибудь другой сорбент, тогда мы могли бы сказать: да, он молодец, он подстраховался, а вот так - это была чистой воды русская рулетка – он мог просто не дойти до этого унитаза. Ну, просто потому, что очень часто на пероральные яды реакция у нас строго индивидуализирована. То есть, мы не можем предсказать, когда конкретно этот яд сработает.
На самом деле, конечно, сериал, ну как его в некоторых местах называют “ломая плохо”, он, на самом деле, с точки зрения химии великолепен. То есть, там очень много правильного и, кстати, с точки зрения токсикологии в том числе. Например, сценарная арка с рицином, она прям вот еще раз - 5 баллов, прям молодцы.
Однако, надо сказать, что при таком подходе человек скорее всего погибнет сам. Да, конечно, там показали, что он пострадал потом некоторое время, но вылечился и, в общем, дожил до своей смерти, что называется, хотя она наступила довольно быстро, но от других причин.
Однако, если мы смотрим, как, в принципе, люди пытаются сохранить себе жизнь в этих непростых условиях, то, опять же, да, фэйспалм за фэйспалмом. Хотя, еще раз, вот в этой части можно было бы показать подробнее и более, скажем так, ну не чтобы наукообразно, но хотя бы близко к медицине, чтобы люди, которые всё это смотрят, у себя в голове отложили некоторые правильные паттерны поведения.
Надо сказать, что не всегда (опять же скажу, что есть исключения), не всегда показывают нечто ужасное и неправдоподобное. Прекрасный фильм “Кто я?” с Джеки Чаном, девяносто восьмого года, там есть великолепная совершенно сцена:
Капельница из кокоса. В то время я, конечно, громко смеялся, естественно, ну как так, ну вы что, ну о чём вообще речь, какой кокос, какая капельница? Но выяснилось, что, на самом деле, это вполне себе – некоторое количество случаев зарегистрировано официально!
То есть это клинический случай. Понятно, что не так, как в фильме, естественно, там какие-то странные иглы, он еще завязал, чтобы медленно текло, нет, это не подходит вообще ни разу. Но идея – да, это можно, и причём, что интересно, показали незрелый плод, это тоже правильно, именно потому, что в незрелом плоде у нас нет каких-то примесей извне, и у нас там еще не настолько эмульгированные жиры, то есть, это еще не молоко, а по сути некая вода внутри, кокосовая вода.
Причём, да, действительно, когда вот вообще ничего не было рядом, действительно, в некоторых случаях при дегидратации у людей восполнение жидкости проводили вот такими вот странными способами. Ну, посмотрите, как именно крепится кокос, да? Что мы используем в обязательном порядке фильтры, мы используем прочие приспособления. И переливали, да, действительно, до двух литров кокосовой воды, причём даже детям – и спасали. Так что не всегда в фильмах врут.
Но, мы переходим еще раз к этому фильму, потому что это невозможно – его смотреть просто так не получается по очень многим причинам, в том числе, по токсикологическим, потому что здесь попытались показать такую, знаете, острую ситуацию, что называется, то есть нужно спасти себя как можно быстрее.
И вот ему говорят: “Хватай атропин!”. Ну, знаете, такие шприцы, внушающие, я бы сказал – это первое, я бы их испугался, второе – объем: если посчитать по делениям, получается 30 мл атропина.
Знаете, опять же, ему еще всё это нужно ввести в сердце! Обязательно! Ему кричат вот оттуда: мы все умрём, если ты не сделаешь себе укол в сердце. Как это связано – я не очень понимаю. Но вот ему, видимо, нужно принести себя в жертву, я не знаю, как еще по-другому это назвать. Атропин внутрисердечно не колется, вообще никогда. То есть, да, у адреналина была такая история, но сейчас отказались от этого, ну просто потому, что это невероятно опасно.
И, если мы берём любые токсикологические рекомендации, то там очень чётко написаны дозы. Так вот, если мы посмотрим на 30 мл, получается так – у нас 1 мг на 1 мл раствора, 30 мл это при тяжелом отравлении суточная доза. Ну, с другой стороны, можно сказать, что, а кто его вообще любил, это какой-то второстепенный персонаж, давайте его, как бы, красиво уберём.
Однако, это еще не всё.
Надо сказать, что уколы в сердце почему-то очень любят киношники. Я вот не понимаю, зачем? А с другой стороны – да, конечно, нужно показать страдания героя, он же должен уколоть себя в сердце – а вдруг, не знаю, что-то там произойдёт – или он не попадёт в сердце, или у него декстрокардия, а он об этом не знает. То есть, можно навертеть кучу всего интересного – это правда.
Но, почему-то, это присходит даже в каких-то не очень логичных ситуациях – например, вот этого мальчика очень умный Уилл Смит выкинул за пределы космического корабля и выживай как хочешь. Там на него напало некое местное чудовище – вот такое – с нейропаралитическим токсином.
То есть, это определили и это проговорено, что самое важное. Да, у него с собой есть аптечка, у этого мальчика, то есть, да, он может оказать себе некое пособие.
При этом почему-то, ну, вроде бы как, должен его любить отец, но, может быть, опять же, это нелюбимый ребёнок, может, у него запасные есть – я не знаю, но он ему говорит, что вот прямо сейчас, сию секунду, возьми и уколи себя в сердце. И в фильме показывают, что там иголочка вот-такусенькая, там до сердца, ну, вообще, никак, не дойдёт, то есть, это некий набор для самоубийства – такое впечатление.
А он (отец) об этом знает, наверное.
И, последнее:
Вы слышали звук расколовшейся грудины. Именно потому, что шприц с довольно толстой иглой он направил себе ровно на грудину. То есть, по идее, мы в сердце должны колоть в межреберье, чтобы полегче добраться. И игла должна быть, естественно, подлиннее. Ну ладно, мы еще опускаем тот момент, что у мальчика явно отёк Квинке – то есть, это некая аллергическая реакция. И да, атропин сработает как антидот, но, вы не поверите, его можно просто уколоть в бедро! Автоинжекторы, и даже на сегодня они есть, и шприц-ручка, и прочие интересные изделия. Да, у людей с аллергией, с таким отёком Квинке и прочими действительно тяжелыми какими-то патологиями, у них реально есть антидот – да, атропин, вот такой прекрасный, красивый.
Моё любимое – по очень многим причинам. Давайте сейчас будем считать. Итак, очень-очень короткий эпизод, и да, здесь речь конкретно о наперстянке, то есть это проговаривают.
И мы знаем, что это конкретно вот такой яд. И мы знаем, с точки зрения токсикологии, как он работает, опять же, мы прекрасно это, великолепно знаем, это всё отлично описано.
И да, они даже пытаются это показать. И немножко получается – да, вот показать немножко получается.
Итак, давайте считать дозу. Я посчитал – примерно 2 мл получается на бокал мартини выплеснули.
Ну, в общем, как вам сказать – по очень скромным прикидкам потребовалось бы 40 мл. Ну, ладно, предположим, поскольку это главгады, то у них всё невероятно концентрированное, да, то есть у них дигоксин просто чистый. Я не знаю, уж как они умудрились его растворить, но, будем считать, что там некий идеальный раствор.
Хорошо. Раз глоток, теперь два глоток. То есть, мало того, что 2 мл развели на вот эту вот 150 мл чашечку, потом еще два глотка на довольно массивного Бонда.
И, да, так быстро яд этот не действует. То есть, дигоксин действует примерно через 6 часов, то есть, он бы и наиграться успел, и прочими-прочими делами заняться, и совершенно спокойно сдать анализы потом, и потом ему бы начали специфическую антидотную терапию.
Но он решил взять солонку, зачем-то попытаться растворить такое большое количество соли в небольшом количестве воды, и, да, он показал, как надо было бы действовать Густаво Фрингу, но, скажем так, в сокращенном варианте – стаканов, всё-таки, нужно побольше.
Вот это мне очень нравится. Брут из сериала “Рим” забегает и сообщает, что Бонда уже отравили – там еще не было диагностики, еще не проведено было – и у него будет остановка сердца, ну, то есть, он точно что-то знает. Вот я прям гарантирую, потому что я бы, например, не мог это предсказать.
Дело в том, что влияние дигоксина на сердце непредсказуемо, то есть, будет некое нарушение ритма. Какое? Непонятно. Вот вам на выбор, пожалуйста. А здесь он пришёл и сказал: у него (Бонда) щас остановится сердце.
Ну и как вы понимаете, что нужно сделать при остановке сердца в фильмах?
Бить дефибриллятором, совершенно верно! Это прям вот то, что надо. И больше всего мне нравится, что после этого Бонд мужественно встаёт и идёт доигрывать партию.
Подождите, но дефибриллятор не нейтрализует дигоксин. Он же позволяет человеку выжить вот в этот, очень короткий, эпизод, то есть, ему нужна специфическая антидотная терапия, причём мы её даже знаем.
То есть, она существует, вот такая очень красивая, и, да, действительно, человеку будет очень и очень плохо в смысле сердца. Именно поэтому на сегодня дигоксин, как сердечный гликозид, используется при очень-очень небольшом наборе крайне редких клинических ситуаций. В основном, конечно, у нас есть чем поддержать сердце, но когда уже вот прям совсем край – да, в качестве кардиотоника его использовать можно.
Как мы видим на примере Бонда – это абсолютно не смертельно. То есть, достаточно просто ударить дефибриллятором.
На самом деле, конечно, если мы будем говорить о тех приёмах либо самоспасения, либо взаимоспасения, либо даже некоторых, там, клинических приёмах, которые показывают в фильмах, то они, наверное, всё-таки, направлены на сокращение населения. Именно потому, что, ну, очень сложно найти что-то реально используемое и то, что могло бы помочь человеку отравленному.
То есть, мало того, что они неверно показывают клиническую картину, мало того, что они какие-то другие нюансы тоже, мягко говоря, замалчивают, так они еще и подсказывают неправильный способ лечения. Как тут не поверить в теорию заговора? С другой стороны, нужно понимать, что это всего лишь кино. Да, это не какой-то учебный материал, это не дидактический материал по токсикологии. Да – это художник, он так видит, может, у него просто некое нарушение зрения, например, либо то, о чём рассказывал мой коллега – например, там, проблемы с головным мозгом в том числе. Но, он при этом гениальный, при этом красивая картинка, при этом великолепная игра актёров, мы кино за это любим, а не за неточности.
Александр Соколов: А сейчас мы посмотрим, победила ли шаверма, я бы так сказал.
Алексей Водовозов: Ой, прям неинтересно. С вами неинтересно, вы всё знаете. Это действительно так – мухомор не считается, по крайней мере красный мухомор, не считается летальным, но довольно часто приходилось его видеть и в произведениях некоторых, и в кино в том числе. То есть, там людей прям насмерть им травят.
Александр Соколов: А сейчас здесь польётся словесный яд.
Дадим слово защите! На сцене – киноадвокат.
Александр Соколов: Виталий Краусс – создатель и ведущий канала “Лаборатория Научных Видео”, голос форума “Учёные против мифов” и почти что исполняющий обязанности Дэниела Крейга.
Виталий Краусс: Привет, Саша, привет, Алексей, привет всем!
Александр Соколов: 10 минут.
Виталий Краусс: Спасибо огромное, ну, во-первых, хочу сказать, что организаторы не прислали мне футболку, поэтому я в красивом. Ну, и главное, в самом начале я обязан это сказать – я не понимаю как вы это дело упустили, просто негодую и говорю: ваша светлость, или как там, ваша честь, в суде говорится, я как киноадвокат – просто, у меня претензия короче говоря. Мы точно знаем, что перед любым применением химически активных веществ внутрь человека, даже если он об этом не знает, необходимо консультироваться с лечащим врачом. А в нашей с вами истории, по поводу этой лекции, мы еще и должны как-то согласовать наши с вами действия с уголовным кодексом РФ. Алексей, ну вы же врач, как вы этот дисклеймер вообще не назвали?
Алексей Водовозов: Ну, смотрите, как я и сказал: самое главное, что то, что рассказывают в кино – оно бесполезно. То есть, то знание, которое человек там получает, оно не согласуется ни с медициной, ни с уголовным кодексом, поэтому, ради бога, можно повторять всё, что они там в кино делают, необходимого эффекта вы не добьетесь. Ну, не знаю, может быть только за исключением стрихнина, но там же фэнтези – ну, мы ж не будем наезжать на сказку.
Виталий Краусс: По поводу того, что никакое влияние не оказывает – давайте вспомним сериал, который называется “Доктор Хаус”, и какое количество абитуриентов в мед. ВУЗы поперлось после просмотра этого сериала. Лично мне кажется, что чем больше хороших врачей, тем лучше. И практика трёх-четырёх-летней давности, как мне кажется, это доказывает, потому что, ну, опять же, да, это моё умозаключение, статистики я не знаю, какое количество хороших врачей выпустилось, я надеюсь, что никто из них не стал доктором Хаусом, тем самым. Но три-четыре года назад они были очень полезны и, как мне кажется, опять же – когда речь идёт о пандемии глобальной, те абитуриенты и те студенты, которые выпустились из мед. ВУЗов, реально помогали людям, которые болели ковидом. И, получается, что косвенно “Доктор Хаус”, вымышленный персонаж, и достаточно неприятный персонаж по своей сути, спасал жизни в реальности.
Алексей Водовозов: Это действительно так. И надо сказать, что в некоторых случаях даже авторы некоторых детективов, в том числе, работали именно как спасатели, потому что врачи читали книги – это было, как вы понимаете, очень давно – где-то там в XX веке люди читали книги и брали оттуда необходимую информацию. С другой стороны – когда мы видим нечто происходящее на экране, ну, всё-таки, нужно в обязательном порядке держать в голове, что, ребята, это прежде всего – кино. И, да, вы пойдёте в медицину, но Хаус с точки зрения медицины – фантастика. То есть, даже не фэнтези. Это некая фантастика, просто в медицинском сеттинге. То есть, такой врач в принципе невозможен, по очень многим причинам. Такой стиль работы невозможен, потому что их засудят по самое небалуйся именно по очень многим показателям, я бы так сказал. И вот этот их диагностический поиск, мягко говоря, не соответствует медицинскому подходу к проблеме. Поэтому, как любое кино, как любой вид искусства – то, что мы видим на экране в том числе, что касается отравлений, оно работает как завлекалочка. То есть, а вот смотрите как здорово, как красиво. А вы посмотрите фильмы про судебных патологоанатомов – лучшая работа на земле! Если бы я не знал её немножечко с другой стороны, если бы здесь не выступал, в том числе, специалист профильный, ну, я бы, наверное, подумал, что отлично, нужно идти в судмеды. Ничего подобного! Также и с токсикологией.
Виталий Краусс: Ну опять же, закрывая вопрос с Хаусом – на канале “Лаборатория научных видео” имеется лекция Алексея Водовозова, которая называется “Нулевой пациент, Хаус и анатомия глупости”. Меньше, чем за год, эта лекция набрала более 330 тысяч просмотров, за последние годы это одна из самых популярных лекций на канале. И, как мне кажется, отвратительная игра актёров, какие-то глупые сценарные ходы, для нас-то с вами, для блогеров и токсикологов – это просто ну манна какая-то небесная, замечательный контент. Как мы без них жить то будем, Алексей?
Алексей Водовозов: А мы без них жить не будем. Как можно посмотреть из сегодняшней лекции – у меня наберётся еще на один, как минимум, большой такой материал по отравлениям в кино, потому что сюда, как вы понимаете, вошло далеко не всё. А если потом еще какие-то аспекты подтянуть, и еще – на самом деле тут хватит на несколько десятилетий работы, то есть, мне, в общем, придётся, как Александру, обзавестись клоном, видимо так.
Виталий Краусс: Замечательно, то есть мы радуемся тому, что подобные косяки в фильмах происходят?
Алексей Водовозов: Да.
Виталий Краусс: Я уже этому факту доволен.Следующий вопрос – видео-вопрос, и я прошу включить небольшой отрывок из фильма “Десять негритят”. Простой вопрос для любителя Агаты Кристи и токсиколога – от какого яда умер герой Александра Абдулова?
Алексей Водовозов: Герой Александра Абдулова поперхнулся.
Виталий Краусс: А в фильме он умер от цианида – такая вот история. Теперь сложный вопрос – как вам кажется, какое количество актёров, можете назвать в процентах, способно также гениально сыграть смерть от отравлений, как это сделал Александр Абдулов, как тот же Джоффри из “Игры престолов”? Лично мне кажется, что иногда режиссер в конце рабочего дня после 34 дубля делает примерно так: пфффф (устало прикрывает глаза ладонью). Он, наверное, возьмёт первый дубль, да? Так я предлагаю не стрелять отравленными дротиками в пианиста – ну, вот он играет, как умеет, вот с этим-то что делать будем?
Алексей Водовозов: С этим мы будем делать лекции. То есть, как я и сказал – это великолепный материал для разборов, то есть, да, мы можем показать: смотрите, вот актёр играет очень красиво и очень убедительно, тут никто не спорит, он великолепно показал острую асфиксию. И вот на этом можно демонстрировать, как реально, действительно, человек может поперхнуться и моментально умереть от спазма гортани. Причём, что интересно, опять же – те судмеды, которые популяризируют свою науку, в том числе, приходилось быть на такой лекции – он отлично показывал какие конкретно предметы оттуда достаются, ну, например, там кусочек мандаринки на новый год или там кусочек какого-то крылышка куриного и прочие, прочие вещи. И опять же, да, то есть, спасти человека в такой ситуации нереально. Но, когда мы говорим о ядах и тем более, об известных ядах, то есть я допускаю, что например, во вселенной “Игры престолов”, там могут быть какие-то совершенно неизвестные нам и не существующие в природе яды. Или, например, во вселенной “Дюны” – там отдельно описаны как минимум 4 очень интересных яда, аналоги которых у нас найти я так и не смог. Ну, потому что если бы у нас был спайс, такой как там, то я бы тут стоял с голубенькими глазами, это было бы гораздо интереснее. Но, к счастью для нас, таких ядов не существует и в сеттинге именно фэнтези или фантастики это вполне простительно. Но, когда мы, например, экранизируем конкретную книгу и там сказано, что вот, смотрите, здесь могла быть передозировка снотворным, а вот здесь у нас применён цианид, то надо учитывать, что Агата Кристи очень неплохо в этом ориентировалась и то, что она там описывала, было довольно близко к реальности. А вот режиссерское прочтение – это уже неуважение к автору. Давайте уважать авторов.
Виталий Краусс: Окей. Еще один, на мой взгляд, достаточно важный эпизод: вы выбрали несколько фильмов, по сути, из разных эпох. Были 60-е, 80-е, боевики экшен из 90-х, которые были гиперпопулярны, потом появился реализм и может быть, даже, какой-то гиперреализм – к слову о смерти в “Игре престолов”, хотя это, конечно, абсолютное фэнтези. Мне кажется, что нельзя подходить с одним и тем же лекалом к фильмам, снятым в разные эпохи – мы можем, например, посмотреть фильм, который снят в 1902 году, это “Путешествие на Луну”, где там Луна больше похожа на сырную тарелку, собственно говоря, чем на какое-то небесное тело. И потом раскрыть какую-то тематику в “Достучаться до небес”, например – фильмы настолько разные, но мы, тем не менее, можем что-то общее пытаться искать. Но мы не сможем этого сделать, потому что они сняты в разные эпохи, по разным причинам. Так вот, как мне кажется, фильм 96 года “Скала” был создан ровно в той эпохе, когда людям вообще было всё равно, от чего там умирают, волдыри там или еще что-то, короче, люди просто снимали, режиссеры просто снимали так, чтобы людям это зашло. Этого было вполне достаточно.
Алексей Водовозов: Как я и показал, я же специально подобрал пары фильмов из разных эпох и в паре к “Скале” стоит фильм с Джеки Чаном – несмотря на то, что это абсолютный такой боевик, вроде бы простенький такой, стандартный, что называется, в смысле медицины он прекрасен.
Виталий Краусс: Но вы много раз повторили, что это исключение из правил, так что в целом режиссер так видел. Поэтому получаем то, что получаем.
Алексей Водовозов: К сожалению, так.
Виталий Краусс: На самом деле я прекрасно знаю, какой приз будет у человека, у киноадвоката, который победит, и это замечательная маска, которая сейчас находится на сцене и это, конечно, немножечко грязный приём, но я обещаю всем, кто смотрит “Лабораторию Научных Видео”, что если я выиграю этот приз, то я в этой маске начну какой-нибудь из стримов. Например, P.S. с Алексеем Водовозовым.
Алексей Водовозов: А я на P.S. расскажу, каким конкретно составом маска обработана изнутри.
Александр Соколов: Спасибо, я за тебя болею, но решит зритель. Прошу зрителей беспристрастно проголосовать и решить, насколько убедительный был Виталий – разложил ли он по фактам Алексея или это была чистая победа, или не очень чистая. А мы продолжаем нашу работу, потому что вопрос нам прислал наш самый неподкупный зритель, который не за маской прячется.
Захария Деникин: Ну, приплыли. Вы что, хотите, чтобы в кино натурально показывали как готовить яды и травить людей? Может вам еще и рецепт взрывчатки выложить?
Алексей Водовозов: Вот чем мне нравится Захария – что он великолепно, по-актёрски харизматично, излагает абсолютную чушь, которая не имеет отношения к теме. Потому что сейчас он был мимо кассы, по одной простой причине, смотрите – ни в одном из фильмов не показывают как делать яд. Ну да, бывают конечно какие-то очень специфические картины, может быть, да, там расскажут как именно его сделать, но чаще всего всё-таки сосредотачиваются именно на последствиях, что вот да, смотрите, мы применили яд и вот, давайте выяснять, как он его применил, почему он его применил, то есть какие-то другие вещи. И плюс, да, действительно, пусть коряво, пусть неумело, пусть довольно далеко от медицины в основном, показывают как именно спасать человека в такой ситуации. А вот фильмы, где изготавливают, например, взрывчатку в микроволновке, на корабле, я помню.
Александр Соколов: Бесспорно. Так, вопрос от Олеси Недрига – существуют ли в реальности вещества, которые на некоторое время создают видимость смерти, а затем человек приходит в себя. Примеры в фильмах: Солт (ядом паука сфабриковала отравление президента). Шпионские игры (выпил пилюлю, ударило током - врачи констатируют смерть, через минуты три очнулся и как ни в чем не бывало). Ромео и Джульетта (тут всем история знакома, думаю)
Алексей Водовозов: Да, на самом деле это очень интересная тема, ей посвящено довольно много исследований, как вы понимаете, этот вопрос волнует многих. И это не только в литературе и не только в кино обсуждается. Скорее всего, самым удачным в этом смысле будет тетродотоксин. Здесь, конечно, есть нюансы, не нужно сразу бежать за рыбой фугу, естественно, но одной простой причине – дозировка, то есть мы не можем дать точный предсказуемый эффект, вот в чём проблема. В кино это регулярно, его показывали уже несколько раз, во вселенной Marvel, например, его активно использовали для имитации смерти, того же Ника Фьюри, например, да, тетродотоксин, прямо так и называли. И в некоторых других ситуациях будет максимально похоже, я скажу так, потому что это блокатор натриевых каналов, будет брадикардия, человек реально будет похож прям вот на труп-труп, но, проблема в чём? Это прокатит только для первичного осмотра. Вот, как с Фьюри, что он умер на столе, на хирургическом – нет, извините. Просто потому, что есть протокол определения смерти, и клинической да, и биологической: там есть свои признаки, свои критерии, он по этим критериям не пройдёт. Вот обмануть – да, но здесь начинаются нюансы, потому что смотрите, Ромео и Джульетта, про тетродотоксин узнали только в XVIII веке британцы. Джеймс Кук съездил, поискал, в Австралию, да, и в прочие другие интересные места, нашёл в том числе иглобрюхов, и довольно грустно нашёл, я бы сказал, там была не очень приятная история. То есть Шекспир об этом не знал. Что там могло сработать – ну сложно сказать, потому что некоторые исследователи Шекспира говорят о том, что там что-нибудь паслёновое, то есть белладонна, например или корень мандрагоры. Ну, понимаете как, опять же с допущениями, просто потому что атропин, мы это прекрасно знаем, он будет вызывать такое, скорее, психотическое состояние. Да, при помощи атропина можно человека ввести в кому – вывести потом очень сложно. И есть некоторые другие токсины, в том числе, но я бы сказал так, что, наверное, самым близким всё-таки будет тетродотоксин.
Александр Соколов: А я сейчас чувствую возмущение силы, потому что где-то там находится Палпатин. Дайте ему микрофон для короткого, короткого вопроса.
Палпатин: Можно ли как то модифицировать человека, чтобы он был устойчив к ядам? Или если не человека, то кого-нибудь еще? Могут ли они сами развить устойчивость?
Алексей Водовозов: Если мы берём что-то более сложно организованное, пожалуйста - змей. Они прекрасно справляются с собственным ядом и у них для этого есть модифицированные рецепторы. То есть их собственный яд для них будет, ну скажем так, не летален. И, мало того, примерно тоже самое делают и другие животные, которые с ними коэволюционируют, что называется, которые ими питаются, у них тоже какие-то такие приспособления со временем появляются. Так что и у более сложных существ это возможно, да, действительно, и даже человек, на самом деле, потому что вот это наше явление митридатизма, так называемого. То есть, когда нам, не для всех ядов – вот с цианистым калием это не прокатит, а с какими-нибудь, например, опиатами или опиоидами - да, именно поэтому они работают как наркотики, что мы можем увеличивать постепенно дозу и доходить до потребления летальных доз. То есть, описано, когда люди опиаты потребляют по 2-3 грамма в сутки – это запредельно, то есть, обычному человеку такое дай, это гарантированный летальный исход, остановка дыхания и всё, приплыли. А здесь, пожалуйста, они бодры, веселы, ну, конечно, с некоторыми поправками, но тем не менее. Так что человеческий организм способен на очень многое, мы еще даже, может быть, не всё изучили.
Александр Соколов: Алексей, готов ли ты к блицу? 3 минуты лаконичных ответов. Поехали!
Существуют ли яды, следы которых невозможно обнаружить в организме с помощью современного оборудования?
Алексей Водовозов: Да.
Александр Соколов – Лариса, Москва: При отравлении какими ядами будет эффективно СЛР?
Алексей Водовозов: Теми, которые влияют на дыхательную систему.
Александр Соколов – Влада, Москва: Видели ли вы хотя бы один фильм, где правдоподобно показывали действие хлороформа?
Алексей Водовозов: Да, видел, именно историческое кино, где пытались усыпить пациента и никак не получалось.
Александр Соколов – Irina Melnikova: Можете назвать эпизод или фильм, когда человеку подали яд в чём-то или с чем-то, что должно было бы нейтрализовать яд на самом деле?
Алексей Водовозов: Фильм “Агония”, двухсерийный, убийство Распутина.
Александр Соколов – Илья Владимирович: Если бы вы хотели отравить царя в кино, то как бы вы действовали?
Алексей Водовозов: Скрытно. Я бы к нему втёрся в доверие, стал бы его личным медиком и травил бы просроченными пельменями.
Александр Соколов – Michael Sychov: Вы разобрали отравление Плейшнера, вроде бы так самоубился Гиммлер, раскусил ампулу с ядом в дупле зуба, там был не цианид?
Алексей Водовозов: Там были цианиды, естественно, но никто не сказал, что он умер за 20-30 секунд. То есть, там была полноценная агония, всё как положено.
Александр Соколов – Владислава, Москва: Бывает ли у ядов срок годности?
Алексей Водовозов: Безусловно, некоторые яды со временем становятся более опасными.
Александр Соколов – шибко умная однако: Получается, что у Шарика почти не было шанса пережить обе операции?
Алексей Водовозов: Да, получается так.
Александр Соколов – Лариса, Москва: Есть ли фильмы, которые “предсказали” появление новых ядов?
Алексей Водовозов: Нет, чаще всего. Ну как, фэнтези и фантастика, они предсказывают некоторые наши вещи, ориентируясь на современные им знания, но вот по ядам – нет. По лекарствам некоторые вещи были.
Александр Соколов – Влада, Москва: Какой яд вы назвали бы наиболее кинематографичным, учитывая реальное время действия симптомов?
Алексей Водовозов: Стрихнин – очень красиво.
Александр Соколов – Владислава, Москва: Реально ли по внешнему виду коктейля в клубе понять, подмешали ли туда какое-то вещество?
Алексей Водовозов: Нет, это распространённая городская легенда.
Александр Соколов – Ir Ra: В каком кинофильме наиболее достоверно изображён процесс отправления?
Алексей Водовозов: Ну вот я показал – ”Игра престолов” и “Ломает плохо”.
Александр Соколов – Ir Ra: Какой яд порекомендуете, кроме кофе, алкоголя, никотина?
Алексей Водовозов: Зависит от целей – если вам совсем плохо как-нибудь, то, наверное, бледная поганка. А если хотите, чтобы вам было прямо здорово и хорошо – то от ядов, конечно, лучше отказаться.
Александр Соколов – Tetrao Tetrix: Насколько достоверно в кино показывают отравление животных, например, кошек?
Алексей Водовозов: Иногда очень правдоподобно, но в основном это такие фильмы, знаете, близкие к науч-попу, к образованию. А чаще всего - врут по-страшному.
Александр Соколов – Полина Дробот: Какое из животных считаете самым полезным в лечении? Не как ингредиент.
Алексей Водовозов: Не очень понял вопрос.
Александр Соколов: Животные, которые полезны в лечении.
Алексей Водовозов: А, то есть к ядам не относится. Не, ну извините, котики, у меня весь топ котиками забит.
Александр Соколов – Николай Семилетов: Как сложно определить, что человек умер от яда?
Алексей Водовозов: Иногда – невозможно.
Александр Соколов – Ирина Костина: Правда ли, что отправленный напиток в янтарном золотом кубке заставит янтарь изменить цвет?
Алексей Водовозов: Нет, конечно, еще одна распространённая легенда.
Александр Соколов – Алиса: Каковы самые распространённые симптомы отравления, которые легко спутать с другими заболеваниями?
Алексей Водовозов: Инфаркт, чаще всего.
Александр Соколов – Trinket Lipslums: Может, стоит ввести цензуру на красоту отравления в фильмах?
Алексей Водовозов: Да, они должны быть более красивыми.
Александр Соколов – Таня Мур: Правда ли, что можно выработать “иммунитет” к яду, если принимать небольшие порции?
Алексей Водовозов: Да, правда.
Александр Соколов: Двадцать. Поехали дальше. Давайте дадим микрофон вот туда, пожалуйста. Вставайте, представляйтесь, краткий вопрос.
Святослав, Анадырь: Здравствуйте. Святослав, Анадырь. Существуют ли в реальности ярко окрашенные яды?
Алексей Водовозов: Да, естественно. Мы можем найти такие препараты, особенно, если они будут нечистыми. Вот важно, да, то есть, они будут с примесями, химически нечистыми, и тогда, ну, например, некоторое количество хлорофилла может окрасить растительный яд, который как раз и будет зелёным, то есть я бы подозревал, что это связано с аллюзией на растительность происхождения, вот, чаще всего, так. А если сказать о каких-то еще таких вот ярко окрашенных ядах – ну да, наверное, можно поискать и, скорее всего, что-то такое найдётся, потому что на самом деле химия великолепна, она разноцветна, она красива, но вот так сходу, наверное, только растительные какие-то варианты. В минеральных, я вот сейчас так не вспомню просто, как что из них на цвет, много качественных реакций, да, ну та же берлинская лазурь, например, или историю вспомнить с таллием, когда у него характерное свечение, но, опять же, это уже инструментальные или лабораторные методы, это уже не внешний вид.
Александр Соколов: Вот туда дайте микрофон, пожалуйста. Прошу вас, ваш вопрос.
Зритель (не представился): Здравствуйте, спасибо за лекцию. DC бэтмен – у него токсичные враги и они используют яды. Возможно ли отравить человека, чтобы он умер с улыбкой на лице, умер от страха, отравление через поцелуй? Силиконовая накладка на губу поможет?
Алексей Водовозов: Очень хороший вопрос. Возможно по всем трём пунктам, причём, что интересно, почти у каждого есть свой прототип. Сардоническая ухмылка – как я и сказал, одна из характерных черт при отравлении стрихнином из-за спазма мускулатуры, то есть по большому счёту мы можем любой яд, который будет вызывать подобную клиническую картину, использовать. И да, у стрихнина это, как бы, вот такая визитная карточка, я бы подозревал этот яд.
С газами и страхом тоже можно что-то придумать, в общем нейрофармакология у нас на сегодняшний день неплохо развита.
А про отравление через поцелуй – да, опять же, “Игра престолов”, вспомним, там очень это хорошо показано, и да, наверное, такая силиконовая накладка на губы, она будет своеобразной защитой, потому что это будет, скорее всего, контактный яд, то есть, не пероральный, да, конечно, пероральный в некотором смысле, но там у него должен быть довольно высокий потенциал именно как контактного яда.
Да, наверное такие вещи возможны, причём что интересно – они даже описаны аж Авиценой. То есть он описывал у себя всего-навсего тысячу с небольшим лет назад как наложниц специально аконитом по возрастающей поили, потом им смазывали губы этим аконитом, они целовали неправильного человека, не уважаемого совершенно, и он в страшных мучениях погибал, а потом наложницу еще можно было пару раз примерно к таким же действиям привлекать, потому что она умирала не сразу.
Александр Соколов: Вопрос от Евгении Гайдуковой. В фильмах и сериалах часто показывают яды в виде крошечных камешков, замаскированных под ювелирные. Отравитель роняет такой камень в вино и так травит жертву. Насколько это реалистичный способ убийства?
Алексей Водовозов: Гораздо более реалистичный способ – еще один штамп, тоже распространённый – когда переворачивают камень у него с обратной стороны высыпается яд. Потому что растворить, ну вы понимаете, да, это довольно сложная задача, даже в наше время и у нас есть, например, специальные шипучие таблетки, они именно специально под растворение подготовлены. То есть там есть ингредиенты, которые при контакте с нейтрализуются, выделяется газ, вот вам пожалуйста, результат. Только так мы можем быстро и относительно незаметно для другого человека растворить. А так – всегда будет осадок. То есть, это распространённый, заезженный киноштамп, к реальности он имеет очень отдаленное отношение.
Александр Соколов: Алексей, теперь ты должен решить, кому мы подарим книгу “Яды и проклятия. Теневая жизнь растений”.
Алексей Водовозов: За тройной вопрос про DC.
Александр Соколов: Да, вот у меня тоже такая была мысль, за тройной вопрос зритель получает книгу “Яды и проклятия”, ну, это не от нас проклятия, а книга так называется. От нас – благодарность. Алексей тоже получает от нас подарки, в том числе медаль, фигуру пингвинооскара Павла Краснова, диплом, сувениры от GEN.ru. Сейчас мы посмотрим, как оценили нашего киноадвоката Виталия и, получается, что он в, в общем, чистую победу почти даже одержал – по крайней мере, заставил задуматься. А сейчас мы увидим картинку Юлии Родиной, которая тоже что-то нарисовала.
===================================================================