COVID и инфляция

Будет ли расти инфляция после ослабления карантина вызванного пандемией? Мейнстримная экономика этого не знает. Начнём с того, что темпы инфляции цен на товары и услуги в основных капиталистических странах снижаются как тенденция с 1980-х годов. И это несмотря на попытки центральных банков увеличить денежную массу, чтобы стимулировать спрос и достичь определённого целевого показателя инфляции.

Действительно, незадолго до начала пандемии COVID темпы инфляции значительно отставали от целевого уровня (обычно около 2% в год), установленного центральными банками. Денежно-кредитная политика государства не работала с точки зрения поддержания умеренного уровня инфляции; вместо этого деньги перетекали в финансовые активы и недвижимость, поднимая цены на эти активы до новых рекордных максимумов.

Но почему нас волнует, каков уровень инфляции? Что ж, рабочие и их семьи не хотят, чтобы цены в магазинах или на коммунальные и другие услуги росли быстрее, чем их заработная плата и пособия. С другой стороны, предприятия не хотят обвала цен, чтобы прибыль сокращалась, а работодатели были вынуждены остановить производство или обанкротиться. Таким образом, стало общепринятым мнением, что умеренная инфляция полезна для капиталистического производства, в отличие от гиперинфляции или дефляции.

Во время карантина инфляция цен на большинство товаров и услуг (не на все) замедлилась или даже упала, поскольку люди были ограничены в возможностях, уволены или потеряли работу. Поэтому расходы, особенно на поездки, развлечения и другие "дискреционные" статьи, были сокращены. Предложение, возможно, сильно понизилось, но ещё упал и спрос.

Но что произойдёт, если бизнес оживёт? Возьмёт ли верх дефляция, когда фирмы разорятся, или возникнет гиперинфляция из-за огромного объёма "отложенного" спроса, поддерживаемого кредитами, спровоцированными центральными банками, спроса, который не может быть удовлетворён за счёт предложения?

Как я уже сказал, мейнстримная экономика понятия не имеет. Как выразился Вольфганг Мюнхау из Financial Times:

«Центральные банки на самом деле не понимают, как работает инфляция. Существует множество теорий и подходов, теоретических и статистических, но ни одна из них не смогла чётко объяснить, что происходит в реальном мире. В случае Европейского Центрального Банка это непонимание лучше всего символизируется почти комичным провалом его прогнозов по инфляции. Прогноз оказался неверным из-за ложного представления о том, что инфляция в конечном итоге вернётся к целевому показателю в 2 процента. Генератор случайных чисел, обезьяна с доской для игры в дартс или даже гороскоп превзошли бы здесь ЕЦБ».

Мюнхау продолжал:

«Проблема не в том, что кто-то ошибся в прогнозе. Мы все так делаем, всё время. Тревожным моментом является то, что эти прогнозы свидетельствуют о фундаментальном непонимании лежащего в основе процесса инфляции. Недавно появились некоторые свидетельства того, что глобализация, возможно, изменила процесс инфляции. Даже если это правда, это тоже не обязательно полезное наблюдение. Мы точно не знаем, в какой период вступаем».

Причина, по которой господствующая экономическая теория терпит неудачу, заключается в том, что две её основные теории для учёта инфляции в капиталистических экономиках оказались неверны. Первая из них начинается со стороны спроса в ценовом уравнении. Спрос обеспечивается деньгами в наших карманах или на наших банковских счетах (будь то домашние хозяйства или предприятия). Таким образом, мы имеем монетаристскую теорию инфляции, основанную на количественной теории денег.

Теория имеет простую формулу: MV = PT, где M = количество денег в экономике; V = скорость обращения этих денег в экономике, P = цены на товары и услуги и T = количество сделок на рынке.

Аргумент исходит, и от её самого известного современного представителя Милтона Фридмана, что «инфляция всегда и везде является денежным феноменом» (Milton Friedman, Inflation Causes and Consequences, Asian Publishing House, 1963). Если на мгновение оставить в стороне V и T, то, если количество денег увеличится, цены будут расти, и наоборот. Или, если хотите, если количество денег растёт быстрее, чем производство товаров и услуг (номинальный ВВП), то будет инфляция.

Первое, что можно сказать против этой простой теории, это то, что формула также включает V и T, и если скорость обращения денег резко упадёт, а количество транзакций резко сократится, это может противодействовать любому увеличению денежной массы. И это действительно то, что происходит, когда экономика резко замедляется, особенно во время спадов. Таким образом, темпы экономических операций могут замедлить или обратить вспять любой рост денежной массы. И это происходит сейчас. В 2020 году рост денежной массы взлетел до более чем 25% в годовом исчислении, но инфляция в большинстве стран остаётся значительно ниже 2% в год.

Скорость обращения денег резко замедлилась после окончания Великой рецессии и теперь резко упала во время пандемии.

Кроме того, исторические свидетельства противоречат теории о том, что инфляция определяется количеством денег. Начнём с того, что проведённый Фридманом и Шварцем эмпирический анализ денежной массы и реального роста ВВП во время Великой депрессии 1930-х годов был полон ошибок и "героических" допущений.

И если мы посмотрим на инфляцию по индексу потребительских цен за последние 30 лет (я использую здесь данные США, но это относится и к другим крупным странам), то темпы имеют тенденцию к снижению, и всё же рост денежной массы остаётся стабильным или растёт. В период с 1993 по 2019 год денежная масса М2 росла в среднем на 6,7% в год, но инфляция по ИПЦ выросла всего на 2,3%. А после Великой рецессии 2008 года рост денежной массы ускорился до 9,6% в год, поскольку центральные банки применили "количественное смягчение", но инфляция по ИПЦ замедлилась до 1,8% в год.

Другая господствующая теория — это теория кейнсианцев. Они исходят из предложения в ценовом уравнении. Инфляция вызвана ростом цен на сырьё и ростом заработной платы. До тех пор, пока в экономике существует "спад" (отсутствие спроса), можно привлечь к работе больше безработных, использовать простаивающие мощности на заводах и складах, и инфляция не будет расти. Но если существует полная занятость, то предложение не может быть увеличено, и работники могут повысить заработную плату, заставляя компании повышать цены по спирали зарплата-цена. Таким образом, существует компромисс между уровнем безработицы и ценами. Этот компромисс можно охарактеризовать графической кривой, названной в честь Филлипса.

К сожалению, исторические свидетельства противоречат кривой Филлипса как объяснению уровня инфляции. В 1970-х годах инфляция цен достигла послевоенных максимумов, но экономический рост замедлился, а безработица выросла. Большинство крупных стран пережили "стагфляцию". А после окончания Великой рецессии уровень безработицы в крупнейших экономиках снизился до послевоенных минимумов, но инфляция также замедлилась до минимумов. Кривая Филлипса сгладилась до небытия (см. "кривую" с коричневыми точками на графике зависимости безработицы от инфляции в странах с развитой экономикой ниже).

Так что ортодоксальная экономика “озадачена”. Действительно, член правления ЕЦБ Бенуа Кёре недавно прокомментировал:

«Экономика безусловно борется с теорией инфляции. Денежные агрегаты и монетаризм были правильно отброшены. Внутренние объяснения слабости (кривая Филлипса) подверглись нападкам, но всё ещё немного живы», и в то время как «существует множество эконометрических работ, пытающихся скрыть или защитить значительный коэффициент наклона в сложных регрессиях в сокращённой форме, которые прогнозируют инфляцию (также называемые кривыми Филлипса, чтобы добавить путаницы). Эконометрических результатов всегда недостаточно».

Кёре заключает: «Любой может потеряться в этой двусмысленности эконометрики», а Джанет Йеллен, бывший председатель Федеральной резервной системы США, прокомментировала: «Наша система понимания динамики инфляции может быть "неправильно определена" каким-то фундаментальным образом».

Основной ответ на вопрос о том, вернётся ли инфляция по мере того, как страна прекратит карантин и начнёт какое-то восстановление экономики, звучит так: «Мы не знаем, но, возможно, в какой-то момент». Может ли марксистская политическая экономия предложить альтернативную и более эффективную теорию инфляции? Я расскажу об этом в следующей статье.

Ссылка на оригинал — https://thenextrecession.wordpress.com/2020/08/17/covid-and-inflation/.