К 350-летию Петра Первого: портрет английской кисти
Чтобы понять истоки «западничества» Петра и мотивы его устремлённости в Европу, я заинтересовался историей семьи его матери, Натальи Кирилловны Нарышкиной, и вот что обнаружил.
Согласно их родословной, Нарышкины происходят от «знатной богемской фамилии Нарисци». Богемия – это давнее название территории, которая сейчас именуется Чехией, оттого и название чешского стекла и хрусталя – богемское. Обрусев, потомки «Нарысцкиных» владели поместьями вблизи Калуги, участвовали в Казанском походе царя Ивана Васильевича «Грозного» (1552). Дед Натальи Кирилловны, Полуект Иванович Нарышкин погиб во время Смоленского похода в годы царствования Михаила Фёдоровича Романова (1633). А отец Натальи, Кирилл Полуектович, служил в полку «иноземного строя» – в той части русской армии, которая была организована по европейскому образцу. Обычно в полках иноземного строя служили небогатые дворяне, вот почему враги Натальи Кирилловны злословили, что в детстве она «в лаптях ходила». Брат Кирилла, ротмистр Фёдор Нарышкин, дружил со своим полковником – Артамоном Сергеевичем Матвеевым, – и женился на племяннице его жены, Евдокии, в девичестве – Гамильтон. Матвеевы взяли на воспитание Наталью Нарышкину, дочь родственника, Кирилла Полуектовича, «дабы дать ей образование и выдать замуж»...
Лично мне эта краткая биографическая справка многое объясняет. Богемия, Прага, «войска иноземного строя», всплывающая фамилия «Гамильтон»… Не удивительно, что Пётр с юных лет воспитывался в Немецкой слободе: по-видимому, его матери, Наталье Кирилловне Нарышкиной, там было спокойнее – да и привычнее. «Иноземный строй» был её родным строем, при этих полках она и выросла.
Именно в доме Матвеева юную Наталью Нарышкину впервые увидел царь Алексей Михайлович. Он был очарован её красотой и умом – и пообещал, что сам подыщет девушке жениха. Царь был вдовцом – мать тринадцати его детей, Мария Ильинична Милославская не пережила очередные роды и скончалась в возрасте 44 лет. Такое обилие детей объясняется тем, что царица рожала одну девочку за другой, и лишь в 1661 году появился первый мальчик Фёдор – слабый и болезненный. Дочери, наоборот, обладали завидным здоровьем и долголетием, а вот мальчики были хилыми и не отличались живучестью. Вот почему царь искал себе новую жену и, когда вновь увидел на смотринах Наталью Кирилловну, решил не искать ей жениха, а женился на ней сам, возвысив при этом Нарышкиных и Матвеевых.
Новым родственникам царя противостоял при дворе многочисленный и сплочённый клан Милославских, которым было что терять – особенно когда Наталья родила Петра, крупного и здорового крепыша. После смерти царя Алексея Михайловича (Петру тогда исполнилось 4 года), Нарышкиным пришлось съехать из Кремля, где прочно обосновались Милославские, усадившие на московский трон 14-летнего Фёдора Алексеевича, который и правил-то всего шесть лет, с 1676 по 1682 год. После его смерти разразился Стрелецкий бунт, когда на глазах 10-летнего Петра поднимали на копья его родственников и рубили им головы. Выросший в Немецкой слободе мальчик, наблюдая кровавое побоище, подстроенное Милославскими и направленное против него и его матери, возненавидел «московский стиль», который запечатлелся в сознании подростка как угроза его жизни. И хотя у Нарышкиных уже появились союзники, тягаться с Милославскими тогда им было не под силу. В итоге сошлись на компромиссе – два царя (16-летний, но очень болезненный и «слабый глазами» Иван по линии Милославских, 10-летний Пётр по линии Нарышкиных) и их старшая сестра-правительница, царевна Софья Алексеевна.
Пока Пётр взрослел, усиливалось противостояние двух женщин – 24-летней царской дочери Софьи Алексеевны и 30-летней царской вдовы Натальи Кирилловны. Софья опиралась на штыки и ружья московских стрельцов, Наталья, воспитанная полковником «иноземного строя», искала опору в Немецкой слободе. Ясно, на чьей стороне был её сын Петруша, сызмальства игравший в «потешные войска» и, безусловно, доверявший «немцам» больше, чем кремлёвским стрельцам и боярам.
В 1689 году Наталья Нарышкина делает сильный ход: она «практически насильно» женит Петра на Евдокии Лопухиной, дочери полковника и «стрелецкого головы», обеспечив тем самым поддержку своей семьи частью стрелецкого войска. К тому же сам факт женитьбы царя означал его совершеннолетие – царевну Софью «уволили», отправили в монастырь, а её милого друга и всесильного канцлера Василия Голицина сослали на Пинегу, где и похоронили.
Став практически единоличным царём, Пётр отказался быть царём Московским – Москву он ненавидел и боялся. Пётр оставил престол своим родственниками, Нарышкиным, а сам, как только ему исполнилось 20 лет, бросил жену, детей и умчался в Архангельск (1693-1694). С берегов Белого моря он ринулся к морю Чёрному: брать Азов (1696). А потом и вовсе покинул Русь, предприняв в 1697-1698 годах «Великое посольство». Проехал «инкогнито» через Ригу (тогда это была территория Швеции), посетил как «капитан Михайлов» Амстердам – и уже официально, по приглашению английского короля прибыл в Лондон.
О чём говорили 26-летний Пётр и 48-летний Вильгельм Оранский, можно судить только по дальнейшим действиям русского царя, который, вернувшись на родину – начал войну против Швеции. Историки, когда описывают более чем 20-летнюю Северную войну, говорят, как правило, о «выгодах» для России. Но поражение и разгром Швеции, которая к 1700 году была сильнейшей державой Северной Европы, хозяйкой Балтики, контролировавшей проходы в Арктику (Норвегия была частью Шведского королевства) – поражение Швеции было, в первую очередь, выгодно Англии. Лондон получил выход в Баренцево море и далее, на Восток. К тому же Пётр сильно ослабил Архангельск, как порт и форпост Русского Севера, что тоже было на руку англичанам.
Не случайно про период правления Вильгельма III Оранского английские историки «практически единодушно пишут, что в годы его правления начинается стремительный взлёт Англии и её превращение в могучую мировую державу». Британцы расширили свои владения в морях и океанах, низвергнув прежнего лидера (в данном случае Швецию) силами чужой армии (в данном случае русской). Единственное, чего они не предусмотрели, так это то, что Пётр, одержав победу над Карлом XII, решит – по примеру Британской империи – объявить и свою страну империей: Российской империей, – а себя назначит императором. Это уже был вызов всем другим империям, включая Британскую, вызов новой династии английских королей – Ганноверской, которая утвердилась на троне в августе 1714 года и правит Британией до сих пор.
Кстати, портрет Петра Первого, который считается классически-каноническим и с которого фактически были писаны все последующие его изображения, был создан в Лондоне – во время визита молодого царя к Вильгельму Оранскому (1698). Имя художника: Готфрид Кнеллер.
А вот и фрагмент портрета английской кисти: никакой «шапки Мономаха», никаких расшитых золотом «московских халатов» – мы видим рыцарские доспехи и паруса уходящих в моря кораблей. Так была прорисована в Лондоне судьба и задача русского царя, воспитанного в лагере войск «иноземного строя».
При жизни Петра оценки его деяний были крайне противоречивыми, вплоть до объявления его «Антихристом». Сам Пётр особо не заботился о том, чтобы позировать художникам и ставить себе памятники. Даже «город на Неве» он называл «Парадизом» – Санкт-Петербург появился на карте позже. Возвеличивание личности первого российского императора началось только после его кончины, и, что примечательно, культ Петра Великого поддерживался во все времена и при всех политических режимах России. Именем императора названы Петроград, Петрозаводск, Петродворец, залив Петра Великого, остров Петра Первого... В российских городах возведены памятники: самые известные из них – Медный всадник на Сенатской площади СПб работы Фальконе и ростовая скульптура в Архангельске (работа Марка Антокольского), украшающая 500-рублёвую купюру Банка России.
Долгое время Пётр был личностью «легендарной», исторических трудов о нём не было. Чтобы оставить своим наследникам достоверную картину свершений «царя-плотника», император Николай I поручил работу над «Историей Петра Первого» Александру Сергеевичу Пушкину, которому был открыт доступ к личным архивам Дома Романовых. Но до наших дней дошла лишь рукопись в виде «подготовительного текста». Пушкин планировал закончить свою «Историю Петра» к лету 1837 года, но в январе он был убит… Фрагменты пушкинской рукописи были опубликованы только в 1938 году – сто лет тексты были «под сукном», так как, прочитав всё, что «нарыл» Пушкин, царь запретил публикацию «Истории Петра». После Октябрьской революции 1917 года рукопись была «случайно» найдена в царских архивах, и до 1938 года в печать попадали лишь отдельные её отрывки.