Сигэру Мидзуки о своем детстве, ёкаях, войне и здоровом сне

Каким ребенком вы были?

В детстве я делал только то, что мне было интересно, и никогда не пытался впечатлить взрослых. Я игнорировал их указания, в отличие от моего старшего и младшего братьев, которые всегда их слушались. Они были прилежными школьниками, хотя и не преуспели в жизни (смех). Прилежные школьники редко добиваются чего-то в жизни. Мои дела в школе шли плохо. Я каждое утро пропускал первый урок, потому что не мог вставать так рано. Контрольные по математике я всегда проваливал, потому что она шла первым уроком и я пропускал практически все занятия по математике. Все называли меня идиотом. Но я все равно не обращал внимание на взрослых и продолжал заниматься любимым делом — рисованием.

Вы постоянно витали в облаках?

Да. И с тех пор ничего не изменилось. Я остался практически таким же, каким был в 4 или 5 лет.

При этом вы никогда не болели и любили подраться.

Да, я всегда был здоров и за всю свою жизнь практически не болел. Если не считать редкие простуды, то я могу вспомнить лишь о малярии, которой болел во время войны.

Интересоваться ёкаями вы тоже начали с детства?

Да, да… Бабушка Ноннон знала очень многое о ёкаях… Но большинство знаний о ёкаях я почерпнул позднее, читая работы фольклориста Янагито Кунио. Бабушка Ноннон рассказывала в основном о традиционных ёкаях, например, об аканамэ (дух, слизывающий грязь с невымытых деревянных бочек, в которых принимают ванну). В период Эдо (1603—1868) о ёкаях можно было услышать намного чаще…

Говорят, ёкаи исчезли с появлением электрического освещения. Монстры процветали, когда люди использовали бумажные фонари и масляные лампы, а электрический свет оказался для ёкаев слишком ярким. Они чувствовали себя комфортно в полутьме старинных фонарей, и людям было проще представлять ёкаев.

На Новой Гвинее старики верили, что ёкаи у них выжили, потому что там не было электричества. Когда я попросил показать мне «главного ёкая», который вроде как жил в реке, они разбудили меня посреди ночи, отвели к реке, показывали пальцем и кричали: «Вон он!» Я не мог ничего разглядеть. Электричество опасно. Мало кто упоминает об этом, но именно из-за электричества ёкаи исчезли.

Вы имеете в виду, что из-за электричества ёкаи больше не появляются в воображении людей?

Нет, я не про воображение… Яркий электрический свет плохо влияет на ёкаев. Бумажные фонари — совсем другое дело. Свечи тоже подойдут. Главное — чтобы было достаточно темноты. Сейчас дети не кричат: «Ёкай!» А в былые дни кричали. Ёкаи были повсюду. И дело, скорее всего, в освещении.

После окончания школы вас призвали в армию. Как выглядела ваша армейская жизнь?

Я был постоянно в напряжении, потому что в любую минуту мог схлопотать по лицу. Офицеры били меня из-за того, что я странно выглядел, или вообще безо всякой причины. Меня постоянно были. Я не был примерным солдатом. И не выполнял приказы достаточно расторопно.

В Тоттори, куда меня сначала направили, мне нужно было играть на трубе. Но у меня не получалось, поэтому меня заставляли бегать кругами. Было тяжело. Я спросил ротного, можно ли мне отказаться от этого задания, и он отправил меня к офицеру. Офицер на мою просьбу спросил: «Что предпочитаешь: Север или Юг?» Я выбрал юг, и меня отправили в Рабаул (во время войны на этом острове располагались значительные японские силы). Если бы я играл на трубе и не жаловался, возможно, мог бы остаться в Японии. Но так как я был нытиком, меня послали на передовую.

В Палау нас доставил современный и быстрый корабль. Из Палау в Рабаул мы плыли на «Синаномару», который был знаменит тем, что обнаружил вражеское судно во время Русско-японской войны (1904—1905). Корабль был настолько стар, что мог потонуть в любую минуту. Выгрузив нас на Рабауле, он отправился назад, был атакован вражеской подводной лодкой и был потоплен. Все члены экипажа погибли.

Так вы впервые почувствовали дыхание смерти на войне?

Нет, ты чувствуешь смерть, как только получаешь повестку. Но угроза смерти делится на пять уровней. На первом уровне она абстракта. Но чем дальше, тем реальнее она становится. Ты оказываешься там, где часть вашей армии ведет столкновения с врагом. Затем ты попадаешь в отряд из 10 солдат и отправляешься в атаку. Однажды в Рабауле я нес караул, мне надо было следить за передвижениями вражеских кораблей. Но вместо этого я наблюдал за попугаями… Я был поражен их красотой. Я был так увлечен попугаями, что не успел предупредить о приближении врага, я опоздал на две или три минуты. В итоге это спасло мне жизнь.

Там солнце резко вставало в 5 или 6 утра, поэтому лучшим моментом для атаки считалось время перед рассветом. Как раз когда я отправился будить спящих неподалеку сослуживцев, враг уже занял позицию и был готов убить всех нас, включая и меня. Но я отвлекся на попугаев и опоздал, поэтому меня не было в лагере, когда враг открыл огонь. Я немедленно побежал прочь, вместо того чтобы вернуться в лагерь. Я был единственным, кто уцелел и даже не был ранен. Было еще два или три выживших, но их ранили. Остальных убили.

Так вы впервые увидели, как погибают ваши товарищи на войне?

Я не видел их. Наши бараки были примерно в 50 метрах, и я не оглядывался назад. Я убегал со всех ног, как заправский спринтер. Через полчаса или час я понял, что у ботинок отлетели подошвы, потому что я бежал по кораллам. Это хорошо иллюстрирует, в каком отчаянье я был и с какой скоростью драпал (смех).

Я читала в вашей автобиографический манге, что однажды вы плавали в океане целый день.

Да. Это случилось после моего побега. Местное племя хотело мне помочь, но я отнесся к ним с недоверием и решил вплавь вернуться назад в лагерь. А плыть пришлось далеко. Наверное, не стоило так бояться местного населения. Они могли меня спасти.

Местные жители были на стороне врага?

Я не знал, на чьей они стороне, поэтому решил держаться от них подальше.

Вы видели союзные войска вблизи?

Возможно, во время Русско-японской войны можно было посмотреть на вражеские войска, но на Тихоокеанском фронте любое столкновение с противником могло стать фатальным. Все происходило очень быстро. Поэтому, когда я нес караул и враг подкрался с тыла, все, кроме меня, были убиты. Думаю, мне не повезло — меня направили в самое опасное место. На Рабауле находилось около 100 000 японских солдат, но в глубине острова ничего серьезного не происходило, если не считать воздушных налетов. Бои происходили только там, где наши силы сталкивались с передовыми отрядами противника.

В автобиографии вы упоминаете о борделях для солдат на Новой Гвинее. Таких борделей было много?

Если память мне не изменяет, бордели были на Новой Гвинее до начала вражеского наступления, когда было спокойнее.

Когда мы туда прибыли, их уже не было. Их не размещали в зоне боевых действий. Возможно, я видел только один из них. Там, где мы располагались, было слишком опасно.

То есть солдаты только обсуждали их?

Да, но, когда враг был поблизости или когда нас перебрасывали на передовую, мы практически ни о чем не говорили.

Вы заболели малярией, лежали в госпитале и во время воздушного нападения потеряли левую руку. Что вы чувствовали?

Я полностью забылся. Когда раздался взрыв, боль была настолько невыносимой, что я заорал, а в следующую секунду всё забыл. Говорят, во время бомбежки время замирает и всё вокруг превращается в вакуум. Ты временно теряешь память и оказываешься в другом мире.

Но в итоге вы чудом выжили.

Да. Можно сказать, мне немного повезло.

Также интересно, что вы подружились с племенем Толаи.

В армии мне приходилось много работать. Но потеряв руку, я не мог выполнять свои обязанности, поэтому у меня появилось много свободного времени. Я бродил по джунглям и подружился с ними.

Как думаете, почему у вас получилось с ними подружиться?

Мы общались. Они говорили на пиджине, который похож на английский. Я запомнил слова на пиджине, и мы смогли общаться. Мы так подружились, что, когда мне надо было возвращаться в Японию, Толаи уговаривали меня остаться. Они обещали, что дадут мне дом, ферму и даже невесту! Там была одна женщина в годах, которая с энтузиазмом отнеслась к этому предложению. Я поначалу подумал, что это шутка, но они были настроены серьезно. Поэтому я стал раздумывать, а не остаться ли мне здесь после увольнения из армии. Я посоветовался с военным врачом. Он сказал: «Хорошо, но почему бы тебе сначала не вернуться в Японию и повидать родителей?» Я последовал его совету, вернулся домой, но затем Япония оказалась под управлением Дугласа Макартура, и я просто не мог выбраться на Новою Гвинею. Так закончились наши отношения.

Но всё-таки вы снова с ними встретились?

Да, много-много лет спустя. Они совсем не изменились.

Если бы вы остались, очевидно, ваша жизнь сложилась бы совсем по-другому.

Да, думаю, я бы жил как король. Я в этом уверен. И у меня было бы много земли.

Оглядываясь назад, как думаете, почему Япония проиграла Вторую мировую?

Японии надо было пристально следить за Соединенными Штатами. Мы не знали, что собой представляет США, не знали ее сильных сторон. У нас была странная убежденность, что мы можем выиграть войну только за счет японского духа (яматодамаси). Мы практически не уделяли внимание материальным аспектам войны. И в итоге поплатились за это. Высшее командование слишком полагалось на такие банальности, как духовное начало. Национальная мощь и производственные мощности намного важнее духовности, но это мы осознали только после поражения (смех).

Под национальной мощью вы подразумеваете экономическое развитие?

Да. В качестве примера можно взять ситуацию с продовольствием на Гвадалканале (один из Соломоновых островов, где развернулась одна из самых кровопролитных битв на Тихоокеанском фронте). На Рабауле снабжение работало с перебоями, но у нас хотя бы было достаточно еды: мы получали достаточно риса, картофеля и других продуктов. Командование понимало, что без еды мы не сможем служить. На Гвадалканале мы проиграли, потому что пути снабжения были отрезаны и солдатам было нечего есть. Человек должен есть (смех).

Ваш старший брат, который отвечал за противовоздушную оборону на Новой Гвинее, был признан военным преступником класса Б за то, что по поручению вышестоящих офицеров отдавал приказы о расстреле военнопленных. Что вы думаете по этому поводу?

Иностранные армии четко соблюдали правила по отношению к военнопленным, мы к этому вопросу подходили по-другому. Проблема заключалась в том, что военнопленных надо было кормить. Как мы их могли прокормить, если нам не хватало еды для своих солдат? Но военный трибунал не стал учитывать этот факт, и моего брата осудили. Но мы действительно не могли прокормить лишние рты, ведь наши собственные солдаты умирали от истощения.

Вашему брату было сложно устроить жизнь после заключения в тюрьме?

Выйдя из тюрьмы, он стал обычным офисным сотрудником.

Вам кажется, что вашего брата незаслуженно обвинили в военных преступлениях?

Клеймо военного преступника… В те времена никто особо не обращал на это внимание.

То есть к нему не относились с предубеждением?

Конечно, в газетах о военных преступниках писали в негативном ключе, но в повседневной жизни это мало кого волновало. Все понимали, что любой, кто был бы назначен на ту или иную позицию, мог бы стать военным преступником.

После войны вы стали художником манги и часто поднимали темы, связанные с военной историей Японии. Почему?

Потому что мне было интересно. В то время выходило много подобных историй, большинство из них рисовались вернувшимися с войны солдатами. Эта тема была мне интересна и хорошо знакома. И мне было легко рисовать такие истории.

Известность вам принесла манга о ёкаях, например «Китаро с кладбища», но вы также нарисовали биографию Гитлера. Почему вы заинтересовались Гитлером?

Меня заинтересовал тот факт, что он был диктатором и манипулятором. Ведь у него была сила привлекать людей. Он стал популярным благодаря своему ораторскому таланту. Он не смог покорить Россию, потому что неправильно оценил национальную мощь России. Япония проиграла, потому что не оценила национальную мощь США. В то время японцы верили, что смогут одолеть Америку, но мне казалось, что мы принимаем желаемое за действительное. Мы слабо представляли себе сильные стороны Америки. Германия же недооценила сильные стороны России.

Что вы думаете о современной Японии? Последние 60 лет в Японии царит мир, правда, во многом это обусловлено альянсом с США.

Япония проиграла Америке, поэтому подчиняется ее приказам. Все просто. На поверхности, Япония кажется независимой страной, но на самом деле она является частью США.

Это хорошо или плохо?

Если мы можем жить мирно, думаю, ничего страшного в этом нет. Если сравнивать с теми временами, когда мы постоянно вели войны, то сейчас намного безопаснее, так что это хорошо.

Как выглядит ваш типичный день?

Ничего необычного. Встаю в 9 утра и ложусь в 10 или 11 вечера. Я сплю как минимум 10 часов в день.

Это может быть один из секретов вашего долголетия. Есть другие секреты?

Много спать. Обычно люди подтрунивают на теми, кто любит поспать. Мне кажется, это неправильно. Сон важен для здоровья, для работы мозга, для всего. Я так любил поспать, что всегда пропускал первые уроки в школе. Но ведь нет ничего плохо в том, чтобы долго спать и долго жить.

Вопросы задавала Томоко Отакэ.

Источник: https://www.japantimes.co.jp/

​ ​