Некоторые вопросы, касающиеся критики анархизма
"Вполне возможно, что некоторые товарищи избегают принципиальной критики анархизма и социал-фашизма, боясь, что они не смогут провести различие между лидерами и массами. Это глубокая ошибка: атака на анархизм как на данное общественное течение ни в коем случае не равносильна атаке на рабочих-анархистов; противореча им, она оказывает им необходимую помощь, чтобы они могли освободиться из буржуазного плена. Именно так и надо ставить вопрос: необходимо разоблачить предательство анархистских лидеров. И именно на принципиальной основе, показать, что это предательство заключается в ослаблении самого характера идеологии и политики анархизма. И тогда уже не будет никаких сомнений, говорить ли обо всех лидерах или только о некоторых из них.
Таким образом, важнейшая задача, поставленная перед Коммунистической партией Испании (PCE) событиями 8 и 9 января 1933 года, задача решительного разоблачения с принципиальной точки зрения анархистского метода "совершения революции", остается невыполненной. Поэтому важно сконцентрировать внимание и достаточные силы для её выполнения.
Прежде всего, необходимо преодолеть некоторые ошибочные точки зрения в оценке анархизма и испанского анархо-синдикализма. Существует тенденция проводить принципиальное различие между фракцией Пестанья-Пейро, как анархо-синдикалистской, анархо-реформистской, и течением чистого анархизма F.A.I. И если в соответствии с этой тенденцией правомерно называть первых врагами, то вторых следует называть "друзьями, которые заблуждаются".
Это неточная критика. Это правда, что рабочие-анархисты являются для нас ошибающимися друзьями, ошибающимися братьями по классу. Но это верно и для рабочих, которые следуют за Пестанья-Пейро, а также для социалистических рабочих. Что касается самого чистого анархиста, самого "левого" анархиста, то для нас это враждебное течение, такое же, как анархо-реформизм и социал-фашизм.
У нас меньше оснований противопоставлять "чистый анархизм" анархо-синдикализму, поскольку Федерация анархистов Иберии (F.A.I.) практически придерживается синдикалистских позиций, действуя внутри Национальной конфедерации труда (C.N.T.) и являясь её внешней организацией. Идеологическая основа принципов Ф.А.И. и Пестаньи-Пейро одна и та же. Существенное место в ней отведено лозунгу либертарного коммунизма. И F.A.I., и Пестанья-Пейро выдвигают либертарный коммунизм в качестве универсальной панацеи от социальных бед.
Для критики либертарного коммунизма, для разоблачения его истинной сути до сих пор сделано очень мало. Это недопустимое упущение. Некоторые коммунисты всё ещё придерживаются мнения, что либертарный коммунизм анархо-синдикалистов - это как раз высшая стадия коммунизма, к которому мы стремимся. Таким образом, анархисты имеют тот же идеал, что и мы, и отличаются только выбором дороги, по которой нужно идти. Недостаточно реалистичные, они нетерпеливы и хотят достичь будущего бесклассового общества сразу "на самолёте", не понимая необходимости пройти через стадию диктатуры пролетариата.
Это чрезвычайно опасный, небольшевистский, доктринёрский, неполитический способ постановки вопроса. Это большая уступка анархизму; это признание того, что анархизм даёт себе разумное представление о будущем обществе. Не случайно именно эту точку зрения выдвинул и пропагандирует глава близкой к анархизму мелкобуржуазной социал-революционной партии. Анархистам недостаточно говорить о гармоничном, организованном обществе. В дискуссии с рабочими-анархистами важно взять их инстинктивную склонность к бесклассовому, организованному обществу в качестве отправной точки для доказательства правоты большевизма. Но анархизм не должен приукрашиваться признанием того, что его "идеалом" является реальное бесклассовое организованное общество.
Анархистский "идеал" на самом деле весьма далёк от большевистских представлений о коммунизме. Мы видим высшую фазу коммунизма, когда не будет ни классов, ни государства, совсем иначе, чем анархисты. Мы представляем себе в будущем организованное общество свободных рабочих, основанное на высочайшей технологии и едином экономическом плане. Что касается анархистов, то они предполагают федерацию мелкобуржуазных общин с сохранением мелкого производства и обмена между мелкими производителями.
В недавно опубликованной брошюре Исаака Пуэнте, известного теоретика анархизма, "Либертарный коммунизм", это мелкобуржуазное общество описано более или менее подробно:
"Где каждый населённый центр будет предлагать излишки своего производства в обмен на то, чего ему не хватает". (Исаак Пуэнте; Либертарианский коммунизм, страница 37).
Это очень далеко от коммунистического лозунга "От каждого по способностям, каждому по потребностям". Идеал" Исаака Пуэнте сохраняет различия и фактически сохраняет классы, или, по крайней мере, условия, которые порождают классовые различия.
В целом, анархисты не дают себе чёткого представления о будущем обществе. Они не выходят за рамки запутанных мелкобуржуазных фантазий. Более того, они даже делают достоинство из отсутствия перспектив. В том же брошюре Исаак Пуэнте делает такое "оригинальное" заявление:
"[Люди] начинают с решения действовать, и в действии они учатся. Врач начинает лечить ещё до того, как освоит своё искусство; он осваивает его, совершая ошибки и терпя неудачи бесчисленное количество раз. Женщина, прежде чем научиться домоводству, кормит свою семью, распоряжаясь своей недостаточной зарплатой". (Исаак Пуэнте; Либертарный коммунизм, стр. 19)
Необходимо объяснить рабочим всю пагубность попыток мелкобуржуазных хвастунов превратить пролетариат в жертву опытов врачей, непосвящённых в их искусство. Революция навязывает знание законов, управляющих классовой борьбой, навязывает ясные перспективы. Аргумент о домохозяйке, которая, "не научившись, распоряжается своей недостаточной зарплатой", особенно характерен для мелкобуржуазной узости анархистской "теории". Разве общественное хозяйство не сложнее, чем домашнее хозяйство отдельной семьи? В этом вопросе нельзя обойтись без предварительного изучения классовой борьбы. Необходимо показать анархистским рабочим, что "предварительное изучение" классовой борьбы, осуществлённое Марксом и Лениным, совершенно необходимо для правильной организации борьбы пролетариата против буржуазии.
Чем больше углубляются "теоретические" открытия анархистов, тем яснее становится их мелкобуржуазное оппортунистическое прудоновское содержание. Именно Прудон является самым известным представителем утопической идеи безденежного обмена между мелкими производителями. Именно прудонисты выступили против Маркса в защиту нематериальности "домашней экономики", семейной экономики, на которую продолжает ориентироваться Исаак Пуэнте.
PCE до сих пор сделала очень мало, чтобы должным образом разоблачить перед революционными анархистскими рабочими это правое, консервативное, нереволюционное содержание анархистской идеи. Наши товарищи всё больше и больше настаивают на том, что недопустимо перепрыгивать через диктатуру пролетариата, не понимая, что этот прыжок не является существенным, так как анархистам некуда прыгать. Анархисты делают вид, что принимают важные решения, но это только жест. Поэтому необходимо показать рабочим, что скрывается за этим жестом анархистов.
Есть несколько примеров, которые выходят за рамки обычного. Человек по фамилии Шмидт, производитель в Барселоне, передал свою фабрику на некоторое время рабочему комитету, возглавляемому анархистами. По возвращении Шмидта рабочий комитет полностью вернул ему фабрику. Газета "Solidaridad Obrera" публикует письмо фабриканта, в котором он благодарит рабочих и выражает пожелание, чтобы "эта взаимная гармония сохранилась на долгие годы". Центральный орган анархистов добавляет: "Комментарии очень тонкие. Мы публикуем эти строки, чтобы доставить удовлетворение рабочим фабрики Шмидта и как урок заинтересованной и сомневающейся буржуазии". Что общего имеет это рабское благодушие перед "хорошей" буржуазией с революционной пролетарской политикой, какой бы незначительной и понятной она ни была? Испанские анархисты, самые "чистые", самые "крайние", с каждым днём всё больше и больше подтверждают указание Ленина, указывая, что между анархизмом и коммунизмом лежит целая пропасть, что концепция анархистов есть буржуазная концепция наоборот, что они являются участниками той или иной буржуазной политики. Точно так же с каждым днём подтверждается правильность высказывания Сталина о том, что анархизм и анархо-синдикализм - это "в основном социал-демократическая разновидность".
Конечно, нужно уметь замечать, что отличает социал-фашизм от анархо-синдикализма, фракции F.A.I. Но необходимо подчеркнуть общую основу, которая порождает эти различия, чтобы с ещё большей уверенностью атаковать по этому пункту.
Чрезвычайно важным недостатком критики анархизма со стороны PCE является то, что эта критика кажется идущей справа, а иногда даже скатывается к позиции "реалистов", которые умеют только сдерживать нетерпеливых революционеров. Такое положение дел прекрасно играет на руку анархистским демагогам, распространяющим клевету о единстве социал-фашизма и большевизма. Перед лицом этой клеветы важно выявить реальное положение вещей. Необходимо показать, что анархизм и социал-фашизм - это две разновидности оппортунистического влияния буржуазии и мелкой буржуазии на пролетариат, два метода, используемые буржуазией для порабощения пролетариата.
Нет сомнения, что "левые" жесты анархизма, его провокационный путчизм, должны быть осуждены. Но необходимо действовать таким образом, чтобы показать, как эти "левые" жесты скрывают в себе правое содержание, и, атакуя последнее, раскрыть истинное лицо большевизма, единственной революционной партии пролетариата. Необходимо показать, что не революционное нетерпение является главным преступлением анархизма, а его саботаж политической борьбы пролетариата, организации революции.
В чем объективный смысл ненависти анархистов к политической партии рабочего класса, к диктатуре пролетариата? В поддержке буржуазной политики и в разоружении пролетариата против любого, кто хочет отнять у него партию и политическую власть, оставляя его руки без защиты.
Разоружение пролетариата - вот главное преступление анархизма, основное содержание его повседневной деятельности. Что же касается революционных действий - таких, как 8 и 9 января 1933 года, - то они являются лишь единичными жестами оголтелых мелких буржуа.
Эту "борьбу" против буржуазного коалиционного правительства нельзя назвать революционной. По сути, анархисты стремятся в данном случае не разоружить буржуазное государство, а заменить правительство Азаньи-Прието другим буржуазным правительством без социалистов.
Важно также рассмотреть еще одно обстоятельство, имеющее первостепенное значение: это связь между анархо-синдикализмом и фашизмом, появление "своеобразного иберийского фашизма" в непосредственной близости от анархизма, отчасти в его собственной среде и, во всяком случае, на общей идеологической почве. В Португалии выросло фашистское "национал-синдикалистское" движение, смысл и значение которого ясны из самого его названия. В Испании также была организована "национал-синдикалистская" группа. Она пока не имеет политической силы, но она значима как пример, как инициатива.
Более значительными, не как пример, а как реальная политическая сила, являются группа "La Tierra" и Социал-революционная партия Иберии - так теперь называется меньшинство Социал-революционной партии после того, как большинство, с Бальбонтином во главе, перешло в коммунизм - эти две группы очень близки к анархизму, образуют с ним блок и поддерживают его. Социал-революционная партия Иберии мотивировала свой отказ следовать за Бальбонтином именно желанием не порывать с анархизмом. Характерная особенность: хотя "La Tierra" часто нападает на фашизм, эта группа представляет собой один из путей, по которым фашизм развивается в Испании. Директор "La Tierra", Карновас Сервантес, энергично пропагандирует свою националистическую расовую теорию испанской революции и ведёт безудержную кампанию против марксизма.
Не случайно в колонках "La Tierra" можно было найти заметки, сочувствующие Гитлеру. Гитлер представляет "расовую" революцию лучше, чем "храбрые коммунисты Тельмана и Кеммеле", - заявляет Франсиско Матеос, сегодня один из лидеров Социал-революционной партии Иберии. (La Tierra, 17 сентября 1932 г.)
"La Tierra" объясняет свои симпатии к анархизму тем, что:
"Анархо-синдикализм - это фундаментально испанское явление. Характерно то, что он не подчиняется никакой иностранной доктрине. Это не марксизм". (La Tierra; издание от 6 сентября 1932 года).
Нет необходимости объяснять, что подразумевается под этими заявлениями.
Очень важно отметить, что анархо-синдикалисты приветствуют эту похвалу. Более того, они сами хвастаются своей "оригинальностью расы". F.A.I. является именно такой федерацией анархистов в Иберии. Не отстают они и в абсолютно вздорной антисоветской клевете. Анархистская пресса и "La Tierra", несомненно, занимают первые ряды контрреволюционного антисоветского фронта. Для доказательства этого достаточно привести несколько отрывков из тезисов анархиста Комехаса Висенте:
"Россия совершила революцию капиталистического типа. Между этой революцией и анархистской революцией лежит пропасть. Кажется, что единственное решение, которое осталось у организованных наций, согласно старой модели, - это уничтожение большевизма. Русская революция могла бы послужить добровольным и косвенным зародышем новой эры, если бы нам посчастливилось развязать против неё войну". (La Tierra; издание, 14 февраля 1933 г.)
Анархисты позиционируют себя как непосредственных зачинщиков войны против Советского Союза. Это факт, который не нуждается в комментариях. Если к этому добавить, что анархисты исключительно упорны в борьбе против компартии, что они практикуют террор против коммунистических активистов и заявляют, что для них "коммунизм хуже фашизма", то, несомненно, можно с полным правом говорить о зарождении анархо-фашистских элементов в Испании.
Ничего странного в этом нет. Озверевший мелкий буржуа легко направляет против пролетариата те удары, которые он предназначал для буржуазии. Рабочий-анархист должен быть выведен из-под идеологического влияния мелкой буржуазии. Для этого необходимо развернуть серьёзную и глубокую критику анархизма в принципе, не зацикливаясь на "уравновешенных", которые пытаются разгромить "нетерпеливых", а заняв позицию единственных революционеров, пролетарских революционеров, большевиков, которые пытаются сорвать левые прикрытия и показать, какой анархизм оппортунистический, предательский, дезорганизующий и провокационный.
Достаточно сделать один шаг в сторону от неопровержимой истины, чтобы "эта истина превратилась в ошибку", как говорил Ленин. Вот почему мы должны остерегаться ложного толкования подчеркиваемой нами необходимости развертывания принципиальной критики анархизма.
Эта необходимая критика не должна быть истолкована как доктринёрская, ученическая критика, лишённая необходимого политического содержания и такта. Мы не должны упускать из виду важнейшую задачу привлечения масс на свою сторону, формирования единого фронта с рабочими-анархистами.
Вопрос о серьёзной принципиальной критике самих основ анархизма поднимается именно по этим причинам политической актуальности, в связи с необходимостью убедить рабочих-анархистов. Убедить людей в ошибочности антипролетарских принципов можно только путём серьёзно обоснованной критики этих принципов, а ни в коем случае не путём ошибочных нападок, упрёков и вульгарных личных обвинений.
Но необходимо помнить и о другом важном обстоятельстве. В целом, анархистских рабочих нельзя убедить и разоблачить анархистское руководство только с помощью литературной полемики, какой бы успешной она ни была. Для этого прежде всего необходимо на практике борьбы ясно показать, что коммунистическая партия умеет вести массы в классовых боях, что она организует, наращивает силы революции, в отличие от анархистов, которые дезорганизуют, ослабляют эти силы. Массы можно убедить до конца только действием, демонстрацией на практическом примере правильности большевистских методов борьбы.
Никакое провозглашение единого фронта, никакая логическая аргументация в его пользу не может помочь развитию революции, если это провозглашение не связано с инициативой коммунистической партии в развязывании и ведении частичных экономических и политических боёв на решающих участках классового фронта". (Ж. Дорнье; Развитие революции в Испании и борьба с анархо-синдикализмом, 1933).
Заметка от Союза Красных Фронтовиков.
Так описываются контакты между фашистами Фаланги и анархистскими профсоюзами CNT:
"Барселонская фаланга, выполняя приказы Хосе Антонио Примо де Ривера, установила связь через Луиса Санта Марину и Хосе Мª Побладора с настоящими профсоюзными активистами CNT, которые были обеспокоены политизацией своего движения, имевшего в то время исключительно профсоюзную основу (...) Контакты в итоге не увенчались успехом, потому что FAI провела очень интенсивную "маркировку"". (Фелио А. Вильяррубиас; "Армия 19 июля в Каталонии", 1990).
Спустя годы фашисты признали эти контакты:
"Приверженность Луиса к Фаланге также заставила его вступить в контакт с товарищами-фалангистами, которые были особенно озабочены политическими вопросами, как это было в случае с Хосе Мª Фонтана, с которым он сделал некоторые приготовления для членов CNT по приказу Хосе Антонио Примо де Ривера, которые они выполняли с таким энтузиазмом и старанием, что они даже несколько раз встречались за ужином с группой анархо-синдикалистских руководителей". ("Хосе Мª Гарсия де Туньон; Хосе Антонио и Луис Санта Марина" (Фонд Рамиро Ледесмы, 1999).
Сам Жозе Фонтана сказал бы:
"Жозе Антонио был очень заинтересован в наших контактах с CNT. Во время одной из его поездок мы беседовали и ужинали с группой директоров". ("Жозе Фонтана; Каталонцы в испанской войне", Acervo, 1977).
Эта связь между анархизмом и фашизмом нашла свое высшее выражение в таких анархистских деятелях CNT, как Абад де Сантильян, который в своей книге воспоминаний о причинах поражения в Гражданской войне защищал не кого иного, как основателя Фаланги Хосе Антонио Примо де Ривера, сожалея, что не понимал его, и даже считая его казнь во время войны ошибкой!
"Несмотря на разницу, разделявшую нас, мы увидели нечто вроде духовного родства с Хосе Антонио Примо де Ривера, человеком воинственным, патриотичным, ищущим решения для будущего страны. До июля 1936 года он предпринял несколько попыток встретиться с нами. В то время как вся полиция республики ещё не знала о нашей роли в F.A.I., Примо де Ривера, глава другой подпольной организации, Испанской Фаланги, узнал об этом. Мы не хотели тогда, по причинам установившейся между нами тактики, каких-либо отношений. У нас даже не хватило вежливости подтвердить получение документов, которые он прислал нам, чтобы мы могли ознакомиться с некоторыми его мыслями, уверяя нас, что они могут стать основой для совместных действий от имени Испании. Когда началась война, он был взят в плен, приговорен к смерти и казнен. Аргентинские анархисты просили нас ходатайствовать о том, чтобы этого человека не расстреляли. Не в наших силах было предотвратить это из-за напряжённых отношений с центральным правительством, но мы считали тогда и считаем до сих пор, что со стороны Республики было ошибкой расстреливать Хосе Антонио Примо де Ривера; испанцы такого уровня, такие патриоты, как он, не опасны даже в рядах врага. Они принадлежат к тем, кто защищает Испанию и поддерживает испанцев даже из противоборствующих лагерей, ошибочно выбранных как наиболее подходящие для их великодушных устремлений. Как сильно изменилась бы судьба Испании, если бы соглашение между нами было тактически возможным, в соответствии с желаниями Примо де Ривера". ("Диего Абад де Сантильян; "Почему мы проиграли войну?", 1940).
В своих поздних мемуарах он признает, что в анархизме не было вражды к фашизму:
"До самого 1935 года мы получали различные призывы к встрече с Хосе Антонио Примо де Ривера, чтобы обсудить возможное взаимопонимание или сближение. Его последователи в Барселоне присылали мне письма, заявления и печатные материалы, чтобы дать мне представление о доктрине этого раннего движения. Но я предпочел отказаться от этого диалога, который по многим причинам, возможно, не продвинулся бы далеко, и потому что было слишком поздно, чтобы как-то повлиять на события, которые, как мы видели, приближались. Но правда в том, что до этого момента не было никаких проявлений враждебности по отношению к нам со стороны лидеров этого движения, не было никаких попыток из наших рядов помешать диалогу". (Диего Абад де Сантильян; Мемуары, 1977)
Даже многие из анархистов были приняты в фашистские профсоюзы, а другие были описаны франкистами как вероятные члены профсоюзов:
Даже многие из анархистов были приняты в фашистские профсоюзы, а другие были описаны франкистами как вероятные члены профсоюзов:
"После победы Франко контакты между анархо-синдикалистами и Фалангой продолжались. В книге Анхеля Эррерина "La CNT durante el franquismo" (Siglo XXI, 2004, особенно начиная с 25-й страницы) есть много высказываний на эту тему. Там он рассказывает о том, как фалангисты, разочарованные "предательством революции", и лидеры франкистской вертикали профсоюзов пытались сблизиться с кенетистами, как извне, так и изнутри. Иногда эти попытки оказывались удачными, как в случае с Элисо Мелисом, которому даже удалось контролировать внутреннюю организацию CNT в Каталонии, генеральным секретарем которой Мелис был назначен в 1942 году, пока сам профсоюз не казнил его, когда обнаружилось его двойное дело. Рикарду Форнельсу и нескольким другим аутсайдерам удалось освободить большое количество анархистов из французских концентрационных лагерей, только для того, чтобы они могли вступить в фашистский профсоюз. Хуан М. Молина, генеральный секретарь CNT, в своих воспоминаниях говорит о 300 активистах, которые приняли это предложение ("Движение подпольного сопротивления в Испании, с 1939 по 1977 год", Editores Mexicanos Unidos, 1977, стр. 270). Другие сопротивлялись и заплатили за свой выбор жизнью. Это случай Хосе Вильяверде или более известного Жоана Пейро, которые были расстреляны, когда отказались принять предложенные им должности в CNS Франко. Но важно, что они считались вероятными членами фалангистского профсоюзного движения, как говорит Эррерин, из-за "их родства" (стр. 26)". ("Мануэль Дельгадо; О контактах между Фалангой и CNT", 2016).