Империализм и антиимпериализм. Часть I

В честь 90-летия Октябрьской социалистической революции!

1-е издание − Текст взят из цифрового издания от 11.07.2007. ISBN 978-1-4092-0321-6.

Издание дополнено двумя приложениями:

• Справочник по марксизму (май 2006).

• Больная «демократия»: незащищённость, дискриминация, иммиграция и расизм (июнь 2006).

Авторское право: Винсент Гуисс, апрель 2008 г. Свободное распространение цифрового издания: полное или частичное воспроизведение текста разрешено для всех стран при условии указания источника. Автор перевода на русский: коллектив сообщества «Союз Красных Фронтовиков". Данная работа всего лишь оценка исторических событий и личностей, а не призывы к каким-либо действиям.

Об авторе

Винсент Гуисс – французский наёмный рабочий, родившийся в 1981 году в семье художника-живописца и скульптора по дереву (который, несмотря на свой талант, никогда не зарабатывал этим на жизнь) и учительницы, инженера-агронома по образованию. С самого раннего детства он был заядлым читателем, 20 лет назад женился на женщине, родившейся в Мали, стране, где он прожил год — опыт, который позволил ему столкнуться с мрачной реальностью Французской Африки. Сегодня он отец троих детей смешанного происхождения. После получения диплома BAC-S и BTS в возрасте 21 года он погрузился в пучину диалектико-материалистической философии, сразу после президентских выборов во Франции в 2002 году, которые прогремели как гром среди ясного неба, в то время как Америка начала крестовый поход против стран «оси зла». Это был настоящий импульс: в 2003 году автор создал веб-сайт www.marxisme.fr, цель которого — разоблачать буржуазную ложь, которую до сих пор повторяют СМИ о СССР, а также понять глубокие экономические и геополитические изменения в современном мире. Он является автором нескольких книг, посвященных как истории СССР и международного коммунистического движения, так и многочисленным аспектам надвигающегося краха сферы влияния западных империалистических держав, которые сталкиваются с растущим провалом своей политики колониальной агрессии перед лицом «мягкой силы» китайского империализма и его союзников, предшествующим неизбежному краху атлантического блока: книги для понимания причин и последствий мирового экономического кризиса. А веб-сайт теперь доступен здесь после проблемы с продлением (и потерей оригинального доменного имени в начале 2025 года): https://marxisme.online/

Новый сайт не содержит всей информации старого, но на нём есть ссылка на полный архив старого сайта, созданный одним из его товарищей: https://marxisme.fr.redstars.fr/

Введение

[Написано самим автором книги]

В начале XXI века для коммунистов настало время очиститься.

От уступок и компромиссов, от «реального социализма» и отказа от всех принципов, сформулированных Марксом, Энгельсом, Лениным и Сталиным, коммунисты и коммунизм перестали существовать даже гипотетически.

Надо сказать, что создание первого государства диктатуры пролетариата, а затем победа в войне против нацистской армии не облегчили задачу народам и Коммунистической партии Советского Союза. Мы, которые годами живём в кажущемся спокойствии буржуазной демократии, слишком легко забываем об этом.

Так что легко, как и в течение многих лет, бесконечно говорить о том, что коммунисты должны были бы сделать, если бы...

Но изменение мира не начинается со слов «Жил-был...», это не сказка и не заранее установленный план. Оно – всё, что угодно, только не догма.

И, конечно же, не обходится без фальсификаторов. От воинствующих левых всех мастей до тех, кто говорит о «социализме», принимая прямых классовых врагов – буржуазию, – все они используют свои средства, чтобы переписать историю и запутать карты. Они уже были в России в марте 1917 года, во Франции в 1938-1939 годах, в мае 1968 года.

Автор этой книги даёт нам то, чего нам не хватало. Ценный инструмент для понимания современного мира. Ценный инструмент для преобразования этого мира.

Подход строгий от начала до конца. Мы исходим из фактов, пропускаем их через сито диалектического материализма, разрабатываем направление работы. Что дальше? Приступаем к действию, чтобы изменить ход истории, чтобы её творить.

Итак, в наших руках находится то, что сначала необходимо тщательно изучить, по возможности в коллективе, ведь нет ничего более стимулирующего, чем дискуссия и диалог. Без революционной теории нет революционного действия.

А что же действие? Кто такой коммунист, как не человек, посвятивший свою жизнь добровольному делу, делу свержения этого порядка, который подавляет мужчин, женщин, сознание людей по всему миру.

Итак, как говорит нам автор, в эту эпоху войн и беспрецедентного кризиса финансового капитала организация коммунистов приобретает характер жизненной необходимости.

За то, что не решили правильно вопрос о построении коммунистической партии, наши немецкие товарищи в 20-е годы прошлого века, а позже и наши индонезийские товарищи, заплатили жизнью сотен тысяч людей. Что было дальше с немецким народом, известно, как и с индонезийским. И мы не застрахованы от такой же участи, поскольку степень идейного уничтожения, к которой прибегает буржуазия, делает девиз «социализм или варварство» всё более актуальным.

Мы также знаем, куда ведет «третий путь»: либо на кладбище, либо к реформистскому предательству. Автор даёт нам возможность понять нашу эпоху.

Коммунар Жюль Валлес, прекрасно охарактеризовал качественные скачки, необходимые всем коммунистам.

Пусть эти два голоса, соединившись, вновь найдут отклик у тех, кто решит воплотить свои мечты о справедливости, вооружившись незаменимым «льдом разума»:

«Люблю я тех, чья доля - отвращенье,
Чья ярость словно щит
И доблестный клинок.
И не нужна надежда им,
Чтобы вести сраженье;
Пусть даже каждый
В своем поле одинок,
Лёд разума для них -
Победы воплощенье,
Им ни к чему удачи
Робкий голосок.
Люблю я тех, кто свой украсил разум
Цветами грез, разбросанных с лихвой.
Им боги не нужны, чтоб жить
Единым часом - они способны
Созидать свободною рукой…» (Жюль Валлес, 1881)

Содержание:

1. Об авторе.
2. Введение.
3. Глава 1 ▬ империализм и антиимпериализм: разъяснения в свете марксизма-ленинизма.
4. Глава 2 ▬ советский социал-империализм: зарождение и крах.
5. Глава 3 ▬ китайский «социализм»: социализм или буржуазный национализм?
6. Глава 4 ▬ «Неприсоединение» и «Третий мир»: инструменты империализма.

6.1° Истоки и основы Неприсоединения.

6.2° Характер кубинской революции.

7. Глава 5 ▬ современные межимпериалистические противостояния: когда Китай входит в круг великих держав, мир дрожит.

7.1° Основы экономической мощи китайского империализма.

7.2° Латиноамериканские «левые» и «путь к социализму».

8. Глава 6 ▬ грядущие перспективы: финальная фаза империализма.

8.1° Терциаризация и демографический кризис как факторы, усугубляющие общий кризис империализма.

8.2° Марксисты-ленинисты и их национальные и международные задачи.

9. Заметки.
10. Приложения: «Справочник по марксизму».

10.1° «Больная «демократия»: незащищённость, дискриминация, иммиграция и расизм.

Империализм и Антиимпериализм

Предисловие

Рассматривая общий вопрос об империализме и борьбе с ним, мы постарались выйти за рамки обычных клише и развенчать их, когда они, по нашему мнению, искажали марксистско-ленинские принципы, приводя к одностороннему и фрагментарному представлению о современной реальности мировой системы империализма.

В этой работе мы с самого начала отвергли исключительно теоретический и статичный подход, заключающийся в повторении общих принципов, пусть даже и правильных, чтобы сосредоточиться на их практическом применении к меняющейся реальности — будь то прошлой, настоящей или будущего, — с целью продемонстрировать актуальность диалектико-материалистического анализа в борьбе за единство марксистов-ленинцев, осознавая, что это единство является первоочередным условием для реализации наших революционных задач.

Конечно, учитывая обширность области исследования и практически бесконечное количество фактов и документов, которые заслуживают внимания в анализе эволюции мировой системы империализма с точки зрения его экономических, социальных, политических и военных аспектов, мы были вынуждены ограничиться освещением его наиболее общих черт, а также основной движущей силы его развития. Хотя этот общий анализ необходим, чтобы помочь нам выработать руководящие принципы, которые будут направлять нас в нашей практической работе, чтобы не действовать вслепую, несомненно, что другие дополнительные и более глубокие анализы будут столь же необходимы, чтобы помочь нам решить конкретные проблемы свержения гнёта капиталистической-империалистической эксплуатации.

Помимо анализа характера так называемых "социалистических революций" — в частности, в Китае и на Кубе — в данном исследовании мы уделили значительное внимание тому, что происходит в настоящее время в Латинской Америке. Во-первых, потому что это не оставляет никого равнодушным. Для многих активистов движения, провозглашающего коммунизм и антиимпериалистическую борьбу, недавние события свидетельствуют о том, что народы Латинской Америки начинают освобождаться от империалистического ига и брать свою судьбу в свои руки. По этому вопросу царит удивительное единодушие, и разногласия носят второстепенный характер, как мы покажем ниже. От мелкобуржуазных демократов до альтерглобалистов, троцкистов, еврокоммунистических ревизионистов и до большого числа организаций, провозглашающих сегодня марксизм-ленинизм, все поддерживают (иногда даже безоговорочно) этот «левый поворот» и видят в нём, особенно после временного поражения социализма, которое ознаменовало вторую половину XX века, доказательство того, что «другой мир возможен».

Как марксисты-ленинисты, нам показалось важным объективно взглянуть на факты и не поддаваться сентиментальности в этих вопросах, тем более что они занимают большую часть так называемых «прогрессивных» и «левых» СМИ, оказывая тем самым большое влияние на новое поколение молодых рабочих, которые, сталкиваясь с угнетением со стороны капиталистического мира, начинают интересоваться политикой и коммунизмом.

При материалистическом изучении событий, потрясающих Латинскую Америку, нам показалось необходимым сделать несколько замечаний, основанных на негативном и позитивном опыте международного коммунистического движения. Эти замечания, как мы увидим, далеко не бесполезны и излишни, поскольку помогут нам продемонстрировать, что, хотя Латинская Америка и находится в процессе перемен, то ни в коем случае не «в сторону социализма», по крайней мере, при нынешних правительствах. Исходя из этого, мы объясним, в чём заключаются основы империализма, колониализма и социализма.

Мы также значительно расширим сферу наших исследований, включив в них анализ основных черт современного развития мировой империалистической системы и её внутренних противоречий.

Таким образом, мы покажем, как марксистско-ленинские инструменты познания были извращены и выхолощены ревизионистами, которые превратили их в ржавые инструменты, неспособные помочь нам понять объективную реальность и, следовательно, найти средства для её преобразования.

Империализм и антиимпериализм: разъяснения в свете марксизма-ленинизма.

Согласно марксистской материалистической концепции, сутью, определяющей форму общества, является воспроизводство непосредственной жизни, то есть то, как люди производят и обменивают средства к существованию.

«Согласно материалистическому пониманию, определяющим моментом в истории является в конечном счёте производство и воспроизводство непосредственной жизни». (Фридрих Энгельс, «Происхождение семьи, частной собственности и государства», 1884).

То, что сохраняет пролетариат пролетариатом, а буржуазию буржуазией, — это капиталистические производственные отношения, частная собственность на средства производства: пролетариат владеет только своей рабочей силой, которую он продаёт буржуазии, владеющей средствами производства для её существования, в обмен на средства, необходимые для его выживания. Но пролетариат никогда не получает больше, чем то, что необходимо для поддержания его положения наёмного раба, в то время как буржуазия укрепляет свою экономическую монополию на средства производства, даже когда она немного смягчает эксплуатацию своих рабов. Нам, конечно, скажут, что мы излагаем «банальности». Однако реальная практическая значимость этих «банальностей» остаётся непонятной для ревизионистов.

Империалистическая страна выступает перед более слабой капиталистической страной как владелец средств производства, в то время как эти экономически более слабые страны неизбежно выступают перед ней как исключительные владельцы рабочей силы. Инвестируя в эти страны, империализм действует так же, как капиталист действует в национальном масштабе, в то время как местная буржуазия, связанная с империализмом, — то есть компрадорская буржуазия — играет роль хозяина и, следовательно, извлекает выгоду из эксплуатации рабочих своей страны.

В условиях капитализма расширенное воспроизводство капитала происходит с трудом, рывками и непропорционально: территория страны предлагает слишком узкий рынок сбыта, если он ограничивается потреблением наёмных рабов. Чтобы «сгладить» эти проблемы, буржуазия располагает несколькими решениями: 1) увеличение производства предметов роскоши, предназначенных для паразитического потребления эксплуатирующих классов; 2) растущая милитаризация экономики, полезная как для уменьшения доли предметов потребления, находящихся в относительном перепроизводстве, так и для стимулирования внутреннего потребления, поскольку производство оружия, хотя и не является производительным, привлекает новые рабочие силы. Таким образом, вследствие растущего дисбаланса между производством и потреблением капитализм имеет тенденцию увеличивать долю непроизводительного капитала по сравнению с производительным капиталом и, следовательно, развивать непроизводительные рабочие места. Всё это, конечно, чаще всего позволяет буржуазии осуществлять расширенное воспроизводство общественного капитала, но в замедленном темпе, поскольку эти тенденции неизбежно приводят к снижению средней нормы прибыли, которая зависит от массы прибавочной стоимости, произведённой в производственном секторе, а другие секторы экономики лишь перераспределяют эту прибавочную стоимость.

Ленин справедливо заметил, что повышение производительности труда влечёт за собой увеличение органического состава капитала и, следовательно, снижение нормы прибыли. Таким образом, в условиях капитализма буржуазия вынуждена повышать производительность труда только в той мере, в какой отдельные капиталисты должны уменьшать долю переменного капитала, вложенного в производство, чтобы снизить его стоимость и продавать свои товары, конкурируя с другими. Но, уменьшая долю переменного капитала, они сокращают число рабочих или их индивидуальные доходы. В конечном итоге эта тенденция вступает в противоречие с быстрым ростом платежеспособного спроса и способствует ещё большему обострению конкурентной борьбы, помимо того, что она создает возможность резких разрывов между сферой производства и сферой потребления (кризисы).

Также в условиях капитализма рост спроса обычно достигается за счёт «паразитического потребления капиталистов» и увеличения «непроизводительных расходов»: таким образом, всё большая часть национального дохода «передаётся в виде оплаты так называемых услуг в непроизводственные отрасли», что, очевидно, идёт в ущерб «объёму накопления», который является недостаточным по сравнению с возможностями и потребностями общества. Чтобы ограничить конкуренцию и избежать снижения нормы прибыли, поскольку всё остальное для отдельного буржуа является второстепенным, капиталисты стараются, когда только могут, заключать торговые соглашения, очевидно, в ущерб интересам рабочих. Империализм, характеризующийся доминированием горстки монопольных предприятий, создает особенно благоприятные условия для таких соглашений на высшем уровне: Ленин приводил множество примеров, а сегодня нам достаточно упомянуть сектор предприятий «новых технологий», где незаконные ценовые соглашения являются обычным явлением: в 2006 году сайты новостей в области информационных технологий сообщили о многочисленных случаях антиконкурентной практики со стороны крупнейших брендов, как в сфере производства компьютерных компонентов (оперативная память, процессоры, графические чипы) с такими лидерами, как Hynix и Samsung, Intel и AMD, Nvidia и Ati, или в сфере мобильной телефонии (в декабре 2006 года Апелляционный суд Парижа подтвердил приговор Orange, Bouygues и SFR к штрафу в размере полумиллиарда евро за сговор с целью «установления искусственно завышенных цен в ущерб всем пользователям»). Даже с учетом этого штрафа мошенники остаются в выигрыше, поскольку UFC оценила «ущерб», то есть сверхприбыль, примерно в 1,4 миллиарда евро... Никакие судебные процессы в мире не смогут искоренить эти антиконкурентные практики монопольных компаний, равно как и их формирование:

«Парламент США разработал целый свод законов, направленных на предотвращение образования крупных трестов. Ни одна другая страна не имеет столь строгих законов. И, конечно же, Америка от этого не становится менее благоприятным местом для монополий». (Карл Маркс, «Капитал», том IV)

Только социалистическая экономика и общество, устранив эксплуататорские классы, позволяют в равной степени увеличить производство и потребление. В период с 1950 по 1983 год бюджет албанского социалистического государства вырос с 0,85 до 8,20 миллиардов леков. За тот же период оборот товаров, предназначенных для внутреннего потребления, вырос с менее чем 0,60 до более чем 6,90 миллиардов леков. Уже в «Манифесте Коммунистической партии» Маркс отмечал, что после свержения капитализма накопление богатства будет служить для расширения, обогащения и улучшения жизни трудящихся. Маркс отмечал, что при капитализме повышение органического состава капитала делает ненужной всё более значительную часть пролетариата и, следовательно, в то время как богатство накапливается в руках меньшинства эксплуататоров, параллельно: «Накопление богатства на одном полюсе есть в то же время накопление нищеты, муки труда, рабства, невежества, огрубения и моральной деградации на противоположном полюсе» (Карл Маркс, "Капитал"). Совершенно понятны колоссальные масштабы безработицы в зависимых странах, которые не располагают сверхприбылью, чтобы занять свою рабочую силу непродуктивными задачами, предназначенными для удовлетворения прихотей крупной буржуазии. При капитализме труд служит только для обогащения эксплуататоров и приносит лишь второстепенную пользу тем, кто создаёт богатство, в то время как при социализме плоды труда действительно приносят пользу трудящимся. Таким образом, при капитализме рабочие являются рабами, прикованными к работе на благо других, в то время как при социализме труд становится средством их экономического, политического и социального освобождения.

«Капиталисты сами никогда не работали и ничего не производили, ибо работают и производят только рабочие и крестьяне. Сквозь эту призму, они являются тунеядцами, живущими за счет других, эксплуатирующими и присваивающими труд рабочего и трудового крестьянина, их таланты». (Энвер Ходжа, Избранные произведения, том IV (1966-1975)).

В условиях капитализма рост производительности труда приводит к тому, что на рынок поступает всё больше товаров, при этом задействуется всё меньше рабочей силы, что усугубляет диспропорцию между потреблением и производством. Напротив, при социализме рост производительности труда позволяет увеличить общественное производство и уменьшить тяготы чрезмерного труда, одновременно предусматривая удовлетворение новых потребностей: рост общественного богатства служит повышению материального и культурного благосостояния тех, кто его производит. Таким образом, явления, имеющие одинаковую форму, могут иметь два принципиально разных содержания, всё зависит от экономических и социальных условий. При социализме отменяется не труд, а труд, эксплуатируемый другими: меняется только цель производства, поскольку социальная деятельность остаётся необходимой для воспроизводства жизни людей даже при социализме и коммунизме.

Опираясь на работы Маркса о расширении воспроизводства общественного труда, Ленин подчёркивал, что необходимым условием этого накопления является необходимость «сначала производить средства производства» и, следовательно, «расширять ту часть общественного труда, которая производит средства производства». При социализме растущее обеспечение материальных и культурных потребностей трудящихся ни в коей мере не противоречит, а, напротив, предполагает необходимость «приоритетного (более быстрого) роста производства средств производства по сравнению с производством предметов потребления», поскольку высокий объем накопления позволяет увеличить будущие производственные мощности всех отраслей экономики, ускоренное развитие которых все лучше удовлетворяет потребности трудящихся. Антисталинские (то есть антикоммунистические) сторонники теории «государственного капитализма» и «деформированного рабочего государства» — не кто иные, как мелкобуржуазные кейнсианцы, которые допускают возможность ускоренного роста общественного богатства за счёт непроизводственных расходов и стремятся поддержать экономический рост за счет раздувания несоциалистического государственного сектора. Такая концепция находится в явном противоречии с работами Маркса и Ленина о расширенном воспроизводстве общественного богатства: эта концепция, хотя и допускает расходование того, что отнято у трудящихся, не решает противоречия между трудом и капиталом и не может остановить тенденцию к снижению нормы прибыли.

Эта общая тенденция капиталистического производства отражает тот факт, что его цель:

«... всё большее увеличение прибыли, вступает в противоречие со средством достижения этой цели, то есть расширением производства». (Учебник по политической экономии, 1955 г.)

Сталин был совершенно прав, когда считал, что стремление к максимализации прибыли является фундаментальным экономическим законом монополистического капитализма, который:

"Не может удовлетворяться средней прибылью, которая к тому же имеет тенденцию к снижению ввиду повышения органического состава капитала. Современный монополистический капитализм требует не средней прибыли, а максимума прибыли, необходимого и, для того, чтобы осуществлять более или менее регулярно расширенное воспроизводство". (Сталин, Замечания по экономическим вопросам, связанным с ноябрьской дискуссией 1951 года)

Чтобы повысить норму прибыли (что требует увеличения доли производительного капитала), буржуазия пытается стимулировать сбыт товаров на внешнем рынке, тем самым увеличивая внутреннее потребление. Ленин подчёркивал, что внешний рынок необходим буржуазным странам:

«При капитализме отдельные производители стремятся к бесконечному расширению производства». (Ленин, «К характеристике экономического романтизма»)

Вложение капитала заграницу отвечает той же потребности: найти наиболее прибыльный рынок сбыта для «избыточного» капитала. Действительно, вложение капитала с целью увеличения непроизводительного капитала в крупных городах гораздо менее выгодно, чем вложение капитала в промышленность за рубежом — особенно в зависимых странах — где органический состав капитала наиболее низкий, а стоимость рабочей силы ниже, что, следовательно, обеспечивает капиталистам гораздо более высокую норму прибыли. Однако даже в этом случае — наиболее благоприятном для капитала — расширение производства сталкивается с ограниченностью внешнего рынка, где капитализм также стремится к стагнации и сокращению потребления масс, а закон стоимости приводит к снижению заработной платы до минимально возможного уровня. Эта тенденция неизбежно вступает в противоречие с потребностью капитализма в постоянном развитии производства для производства, то есть производства с целью извлечения максимальной прибыли, производства, оторванного от социальной цели и противостоящего ей. Это одно из конкретных проявлений непримиримого противостояния между интересами труда и капитала, противостояния, заложенного в самой сути наёмного труда.

Как видно, поиск рынков сбыта за рубежом не решает фундаментальной проблемы капиталистов, связанной с расширенным воспроизводством социального капитала, а лишь переносит проблему в другие страны и придает ей еще более гигантские масштабы.

«Участие внешней торговли лишь переносит проблему из одной страны в другие, но суть процесса воспроизводства никоим образом не меняется». (Учебник по политической экономии, 1955 г.)

Всё это определяет гнилой характер капитализма, который усугубляется, когда он достигает империалистической стадии своего развития. Буржуазные страны с наиболее развитой экономикой поэтому массово прибегают к размещению капиталов за рубежом, в основном для того, чтобы компенсировать низкие нормы прибыли, которые они получают в метрополии.

В отличие от троцкистов, для которых разложение империализма означает «абсолютную стагнацию в развитии производительных сил общества» и относительно равномерное развитие капитализма (по крайней мере, в империалистических странах), марксисты-ленинцы всегда считали, что неравномерность экономического развития является законом развития мирового империализма. Экономика империалистических стран, находящихся в упадке, переживает замедление развития производительных сил, в то время как некоторые империалистические страны могут продолжать развиваться более быстрыми темпами. Ленин уже подчёркивал, что когда соотношение межимпериалистических сил меняется, это приводит к войне между империалистическими странами, даже приводя в качестве одного из основных объектов этой борьбы за новое разделение колоний нефтяную промышленность. 14 Исходя из неравномерности экономического развития, Ленин пришёл к выводу о реакционной сущности троцкистского лозунга «Соединённые Штаты Европы», который совпадал с каутскианскими представлениями о «ультра-империализме». Именно на этом основании Ленин пришел к выводу, что победа социалистической революции возможна в странах, где сосредоточены противоречия капитализма и мирового империализма, даже если эти страны экономически отсталые, как Россия, вопреки троцкистским утверждениям, унаследованным от социал-демократии, согласно которым социализм не мог быть жизнеспособным в экономически отсталых странах в условиях империалистического окружения. Таким образом, для любого марксиста-ленинца очевидно, что «неравномерность развития делает крайне маловероятным одновременное возникновение революционной ситуации во всех крупнейших капиталистических странах». Следовательно:

«Тот, кто отрицает усиление неравенства в развитии в эпоху империализма и возможность построения социализма в одной стране, фактически отрицает возможность пролетарской революции. (…) Социал-демократические лидеры обманывают рабочий класс, говоря, что они не против революции, но что её нельзя начинать, потому что рабочие других стран её не начали. Такая позиция означает полный отказ от революции». (Принципы политической экономии, 1955 г.)

Эти «марксизированные» Каутским концепции привели к его теории «ультра-империализма», согласно которой экономическое развитие мирового капитализма подталкивало буржуазию империалистических стран к поиску соглашений, а не конфликтов, что приводило к мирной и согласованной эксплуатации колониальных стран, но его мечтания основывались на гипотезе о равном развитии империалистических стран. Этот постулат был явно ложным и остается таковым и сегодня, как мы увидим далее, поскольку экономика империалистических стран развивается неравномерно, соотношение сил между ними меняется и должно привести к перераспределению колониальных и полуколониальных сфер влияния. По мнению Ленина, в условиях капитализма не может быть другого средства для обеспечения этого передела, кроме войны. Таким образом, теории Каутского, подхваченные Хрущёвым и всеми мелкобуржуазными пацифистами, представляют большую опасность для рабочего движения, отвлекая его внимание от необходимости свержения капитализма для предотвращения опасности войны. Как материалист, Ленин замечал, что опасность войны вовсе не проистекает из «особой злобности» капиталистов, а из «степени концентрации» их экономики, которая «заставляет их идти по этому пути, чтобы получать прибыль». Поэтому вся добрая воля мира не может заставить правящие круги империалистических стран отказаться от войны, когда она становится для них экономической необходимостью. Утверждать обратное — значит ничего не понимать в марксизме и вводить рабочих в заблуждение.

Сталин никогда не утверждал ничего другого, когда в начале 1950-х годов предупреждал, что подъем буржуазно-демократического движения за мир недостаточен для устранения опасности новых войн: по его мнению, война была заложена в межимпериалистических соперничествах, которые не были устранены. И Сталин пришел к выводу: «Чтобы устранить неизбежность войн, нужно уничтожить империализм». В 1928 году Сталин осудил ложную пропаганду мира и лицемерные речи буржуазных пацифистов из Лиги Наций (сегодняшней ООН) и социал-демократов, которые на самом деле помогали империалистической буржуазии готовиться к колониальным и межимпериалистическим войнам и мешали пролетариату эффективно мобилизоваться против фашизма.

Даже вынужденный вступить в союз с англо-американскими империалистами, чтобы попытаться расколоть силы нацистского империализма, Сталин по-прежнему считал англо-американских «союзников» империалистами. Он знал, что их противостояние фашизму было обусловлено лишь их экономическими интересами, противоречащими интересам немецкого, итальянского и японского империализма: так, Черчилль сам неохотно признал, что «Сталин добился того, что мы, страны, которые он называл империалистическими, сражались друг с другом». Советские марксисты-ленинцы никогда не забывали, что этот военный союз был лишь временным и что западные империалистические круги делали всё возможное, чтобы поощрять империалистические амбиции Гитлера на Востоке. Они также не забыли о иностранной интервенции империалистических держав, объединившихся против молодого СССР, и о планах запада по сохранению экономики, унаследованной молодым СССР, в полуколониальном состоянии, которое должно было обеспечить рынки сбыта для капитала западных империалистических стран.

Инвестируя в зависимые страны, империалистические страны развивают там отдельные отрасли промышленности.

«Вывоз капитала в тех странах, куда он направляется, оказывает влияние на развитие капитализма, чрезвычайно ускоряя его. Если поэтому, до известной степени, этот вывоз способен приводить к некоторому застою развития в странах вывозящих, то это может происходить лишь ценою расширения и углубления дальнейшего развития капитализма во всем мире». (Ленин, «Империализм, как высшая стадия капитализма»)

Именно это характеризовало развитие мировой империалистической системы с 1970-х годов, когда многие зависимые страны превратились в промышленно развитые страны. Хотя Ленин и определял империалистическую эпоху как эпоху, когда экспорт капитала преобладал над экспортом товаров, он тем не менее утверждал, что монопольные предприятия обычно использовали «экспорт капитала» как средство «поощрения экспорта товаров».

Опираясь на замечания Маркса и Энгельса, которые наблюдали обуржуазивание английского пролетариата и всех его политических и профсоюзных лидеров в результате торговой монополии Англии на мировом рынке, Ленин определил оппортунистические рабочие партии империалистических стран как «буржуазные рабочие партии». По мнению Ленина, раздел мира между великими империалистическими державами делал создание буржуазных рабочих партий «неизбежным и типичным для всех империалистических стран», но в условиях ожесточенной межимпериалистической борьбы, характеризующейся упадком одних империалистических стран и подъемом других, было маловероятно, что такая партия сможет надолго торжествовать в нескольких странах. Ленин всегда прямо связывал торжество оппортунизма в рабочем движении буржуазных стран с их экономическим подъёмом.

Так было в Великобритании в середине XIX века, а затем в Германии с 1870 года, когда рабочее движение попало в руки «горстки закоренелых негодяев, самой гнусной своры, продавшейся капиталистам». Превращение капитализма в империализм в конце XIX века усилило господство реформизма, подпитываемого грабежом колониальных стран.

Это господство ещё более усилилось в XX веке, когда старые империалистические страны превратили свои колонии и полуколонии в «мастерские». В 1916 году Ленин заметил, что развитие капитализма в колониальных странах открывало новые перспективы для развития мировой империалистической системы: превращение колониальных стран в "мастерские", экспортирующие потребительские товары для метрополий. Эта перспектива привела бы к созданию:

«маленькой кучки богатых аристократов, получающих дивиденды и пенсии с далёкого Востока, с несколько более значительной группой профессиональных служащих и торговцев и с более крупным числом домашних слуг и рабочих в перевозочной промышленности и в промышленности, занятой окончательной отделкой фабрикатов. Главные же отрасли промышленности исчезли бы, и массовые продукты питания, массовые полуфабрикаты притекали бы, как дань, из Азии и из Африки». (Ленин, Избранные произведения, том II)

Разве не это именно и привело к переносу производства в зависимые страны? Для Ленина такая перспектива означала «огромную опасность западного паразитизма» «на теле» народов зависимых стран, и сопротивление этому процессу могло «оказывать только революционный пролетариат, и только в форме социальной революции»! Можно ли выразиться яснее? Буржуазные рабочие партии империалистических стран были, очевидно, неспособны противостоять этому процессу, поскольку они были движимы духом примирения со своей собственной буржуазией и даже полагали, что смогут извлечь из этого дополнительные материальные выгоды. Таким образом, буржуазия смогла свободно усилить паразитический характер империализма, что позволило ей надолго расширить материальную и социальную базу оппортунизма во всех империалистических странах, несмотря на их соперничество и относительный упадок некоторых из них. Сегодня, как никогда ранее, империализм сохраняет свои основные черты, которые Ленин систематизировал почти столетие назад: «Империализм — это монополистический капитализм, паразитический или загнивающий капитализм и умирающий капитализм». В результате переноса производств в зависимые страны эти черты империализма усилились до невиданной степени. Наконец, с появлением гигантской конкурирующей империалистической державы агония старых империалистических стран может только ускориться и принять наиболее острые масштабы.

Для Ленина государственный монополистический капитализм является «исторической ступенью, которую ни одна промежуточная ступень не отделяет от ступени, называемой социализмом». В чём же заключается прогресс антимонопольных требований мелкой буржуазии и ревизионистов? Являются ли они чем-то иным, чем идеализацией эпохи капитализма «свободной конкуренции»?

Сталин подчёркивал, что тенденция капитализма «к интернационализации способов производства и обмена, к уничтожению национальной замкнутости, к хозяйственному сближению народов» является «фактором прогресса», поскольку она создает «материальные предпосылки для будущей мировой социалистической экономики», но не забывал подчеркнуть ограничения этой взаимной зависимости: «подчинение одних народов другим, угнетение и эксплуатация менее развитых народов более развитыми».

Что является движущей силой этой экономической зависимости? В своих последних работах Ленин подчеркивал необходимость для молодого СССР «поднять тяжёлую промышленность» без которой «мы обречены исчезнуть как независимая страна» и с которой он связывал всю работу по построению социализма.

В 1925 году, когда троцкисты упорно предсказывали, что построение социализма в одной стране невозможно и что необходимо отступить, то есть позволить развитие капитализма и уступить иностранному капиталу ряд ключевых отраслей промышленности (См., например, книгу Фернана Гренье «В стране Сталина), Сталин дал чёткий ответ на этот вопрос, который, по его мнению, относился к сфере «элементарных истин», которые должен знать каждый марксист:

«Если мы застрянем на той ступени развития, на которой нам приходится ввозить оборудование и машины, а не производить их собственными силами, то мы не можем быть гарантированы от превращения нашей страны в придаток капиталистической системы. Именно поэтому мы должны держать курс на развитие у нас производства средств производства (…) Отказаться от нашей линии-значит отойти от задач социалистического строительства, значит - стать на точку зрения дауэсизации нашей страны.» (Сталин, "Сокольников и дауэсизация нашей страны", Политический доклад ЦК на XIV съезде ВКП(Б))

Для Сталина не было никаких сомнений, что если это течение, представленное троцкистами, возьмёт верх в ВКП(б), «оно помешает индустриализации нашей страны, которая таким образом превратится в придаток капиталистической системы. Это не наша линия». Либо строить социализм, полагаясь прежде всего на собственные внутренние силы СССР, либо интегрироваться в международное разделение труда и не строить социализм, погибая при этом как независимая страна. Таковы были ставки в политической борьбе Сталина против оппортунистов и капитулянтов, которые пытались выдать свою теорию «постоянного отчаяния» за интернационализм!

Под «дауэсизацией» можно понимать «полуколонизацию» и «неоколонизацию» (для нас эти три термина являются синонимами), поскольку в их основе лежит один и тот же механизм. В чем же заключается общий принцип «дауэсизации»? Ни в чём ином, как в международном разделении труда, которое делает одну страну производителем средств производства, а другую – придатком её производственной системы, и постоянно воспроизводит это состояние зависимости.

Как марксист, Ленин всегда боролся как с колониальной формой империалистического господства, так и с полуколониальной (неоколониальной) формой. Для него борьба с империализмом не сводилась к борьбе с колониализмом и вооружёнными агрессиями империализма, но была неотделима от борьбы с эксплуатацией, вытекающей из экономической отсталости некоторых буржуазных стран.

Неоколониализм не является строго новой политикой империализма: страны, которые Ленин и Сталин называли полуколониальными, были неоколониальными странами, то есть не принадлежали ни одной империалистической державе, но зависели от международной торговли и иностранных инвестиций и, следовательно, принадлежали всем империалистическим странам. Однако в первой половине XX века эти полуколониальные страны составляли меньшинство: большинство из них были захвачены с помощью колониальных методов. До начала Второй мировой войны империализм использовал колониальную форму как основную форму господства в своих сферах влияния. Преимуществом для той или иной империалистической державы, очевидно, был исключительный контроль над этими регионами.

Неоколониализм – это не новое явление, возникшее в последние десятилетия, он появился одновременно с империализмом, в конце XIX века.

Новым является распространение полуколониальных методов как предпочтительных методов господства империалистических держав, особенно наиболее активных из них.

Единственной новостью, таким образом, является его широкое использование во многих зависимых и колониальных странах, провозгласивших свою формальную независимость: этот тип господства, например, широко применялся после 1945 года в ходе движения псевдодеколонизации. И только в этом смысле марксист-ленинист может говорить о неоколониализме. Албанские марксисты-ленинцы отмечали, что после 1945 года многие зависимые страны «сбросили прямую колониальную зависимость». «Старый, завоевательный и жестокий колониализм» был заменен «другой формой, якобы более демократичной, но столь же угнетательской и эксплуататорской», основанной на якобы «справедливом, мирном и взаимовыгодном» сотрудничестве, предоставляющем народам зависимых стран иллюзорную свободу и независимость, служащую для маскировки «ига местного и иностранного капитала». Поэтому, осуждая «гуманитарный империализм» еврокоммунистов, Энвер Ходжа настаивал на том, что «экспорт капитала» является «основной чертой неоколониализма».

Напротив, под «неоколониализмом» ревизионисты понимают не финансовую и торговую зависимость бывших колониальных стран, а замену прямого экономического, административного и военного колониального присутствия поддержкой антинародной местной клики, выступающей в качестве посредника, защищающего интересы империалистов. Однако даже этот «неоколониальный» метод не является, строго говоря, «новым», о чём свидетельствуют следующие слова Сталина.

«В самой Индии не менее 800 национальностей, и Англия решила: чем мне возиться с 800 отдельными национальностями, лучше выделить несколько наций, дать им некоторые привилегии и через них управлять другими, ибо, во-первых, недовольство остальных наций будет направляться в таком случае против этих привилегированных, а не против Англии, а, во-вторых, дешевле обойдется «возня» с двумя-тремя нациями, чем с 800». (Сталин, Доклад о национальных моментах в партийном и государственном строительстве)

Эти методы до сих пор используются империалистическими державами, например, французским империализмом во Французской Африке, где империалистическая буржуазия спровоцировала (и продолжает провоцировать) многочисленные кровопролитные «этнические конфликты», при этом каждая империалистическая держава выбирает ту или иную этническую группу для поддержки против своего конкурента — поэтому для Сталина было очевидно, что обострение межимпериалистической борьбы привело к «распаду многонациональных колониальных государств».

Точно так же, как при империализме буржуазия выбирает фашизм, как только сохранение формальных политических свобод становится несовместимым с сохранением её экономического и политического господства, так и буржуазия империалистических стран выбирает колониальную форму военной оккупации, когда она больше не в состоянии обеспечить своё экономическое господство в своих сферах влияния мирными средствами торговой и финансовой зависимости. Таким образом, очевидно, что колониализм для неоколониализма — то же, что фашизм для буржуазного демократизма. Благодаря согласию буржуазных рабочих партий метрополий, империалистическая страна, государство которой является буржуазно-демократическим (внутри), часто применяет фашистские методы колониализма (за пределами страны) или смешивает колониальные и полуколониальные методы.

Об этом свидетельствует тот факт, что империалистическая буржуазия смешивает две формы господства, оказывая поддержку псевдодемократическим марионеточным режимам, как это недавно сделали империалистические державы во главе с США, якобы стремясь продвигать «демократию» и «международное экономическое сотрудничество» с Ираком и Афганистаном, после того как они подвергли эти страны опустошительным войнам, очевидно с целью попытаться подрезать крылья вооружённому сопротивлению оккупантам и местной компрадорской буржуазии.

Такая смесь может возникнуть даже в империалистических странах. Энвер Ходжа отмечал, что буржуазия может быть вынуждена изменить свои фашистские режимы по своему усмотрению, как это произошло после смерти Франко, когда старые франкисты, такие как Суарес и король Хуан Карлос, были принуждены придать своим режимам «демократический» облик.

Однако, как и в случае с буржуазно-демократической республикой, полуколониальные иллюзии не могут длиться бесконечно: так же, как в любой буржуазной республике экономическое иго капитала, лежащее тяжелым бременем на плечах трудящихся, делает эти благочестивые буржуазно-демократические обещания иллюзией, так и международная торговля между империалистическими странами и их неоколониями поддерживает экономическое господство наиболее мощных стран, обладающих тяжёлой промышленностью, производящей средства производства, над экономически отсталыми странами, которые не имеют такой промышленности, превращая их в придаток международного разделения труда и делая из них простых поставщиков сырья, простые сборочные и перерабатывающие цеха, из которых иностранный капитал извлекает баснословные сверхприбыли и которые служат для обмена на их политическую «независимость».

Чем больше развивается международная торговля, тем сильнее усиливается влияние иностранного капитала на неоколониальные страны, и тем более формальной становится экономическая и политическая «независимость» перед лицом растущего вмешательства и грабежа со стороны крупных монопольных групп, которых иногда называют «союзниками»; тем более, что последние кажутся единственными, кто может обеспечить рост и развитие. Эта иллюзия неизбежна для страны, подчинённой международному рынку, где низкая стоимость рабочей силы приводит к очень низкому внутреннему спросу, что сдерживает развитие внутреннего капиталистического рынка: «решение» тогда кажется очевидным — расширение внешней торговли...

В эпоху Ленина, когда буржуазия использовала колониализм как основную форму своего господства над зависимыми странами, борьба с империализмом означала прежде всего борьбу с колониализмом. Однако перед лицом опасности, которую представляла революционная антиимпериалистическая борьба, империалистическая буржуазия и подчинённые ей буржуазно-компрадорские режимы были вынуждены заменить колониальные формы империалистического господства полуколониальными формами, которые имели то преимущество, что предоставляли формальную политическую независимость.

Тем не менее, империалистические страны никогда полностью не отказывались от методов колониального господства. Поэтому борьба с империализмом требует в первую очередь борьбы с методами полуколониального господства и, следовательно, осуждения буржуазно-компрадорских режимов, являющихся рабочим инструментом империалистических стран. Антиколониальная борьба — это лишь часть антиимпериалистической борьбы. Настоящая антиимпериалистическая борьба обязательно включает в себя одновременную борьбу как с колониализмом, так и с неоколониализмом.

Забывать об этом в начале XX века ещё имело ограниченные последствия, но сегодня забывать об этом означает поддерживать полуколониальное империалистическое господство — будь то торговое и/или финансовое — даже под прикрытием «борьбы с империализмом»! Мы вернёмся к этому вопросу позже.

Разногласия между теми или иными империалистическими хищниками, очевидно, касаются не того, нужно ли или нет обладать зонами влияния, которые для них так же необходимы, как для капитала – наёмные рабочие, а того, каким образом каждый из них будет пытаться расширить свои зоны влияния в ущерб конкурентам и какие методы использовать для достижения этой цели. Таким образом, основной вопрос сводится к следующему: какую форму должно принимать империалистическое господство? Традиционная форма колониального и военного вмешательства (которая охотно принимается наиболее мощными в военном отношении империалистическими странами) или неоколониальная форма, которую достаточно установить с помощью международной торговли и которая, кроме того, имеет огромное преимущество, заключающееся в том, что она создаёт у народов, находящихся под империалистическим гнётом, ложное впечатление, что они живут «свободно» (с чисто формальной точки зрения) и которая благодаря этому обманчивому характеру помогает погасить антиимпериалистическую освободительную борьбу? Это определяется соотношением межимпериалистических, торговых и финансовых сил.

Теоретически, империалистические страны заинтересованы в том, чтобы отдавать предпочтение неоколониальной форме господства, более «мягкой» и гораздо более безопасной — эксплуатация маскируется под более «демократические и либеральные» формы, хотя и остаётся такой же угнетающей — по сравнению с жестоким политическим и военным господством колониализма. Но есть одна существенная «загвоздка»: мирная и согласованная эксплуатация колоний невозможна, когда каждая империалистическая страна стремится, независимо друг от друга (иногда под эгидой «коалиций», когда интересы нескольких из них в данный момент совпадают), расширяет свои рынки сбыта и капитала, и когда в этой глобальной экономической войне появляются новые претенденты на мировую гегемонию, которые вынуждают «пересмотреть» сферы экономического влияния. Империалистические страны, находящиеся в упадке, лучшим современным примером которых являются США, используют свою военную мощь, чтобы компенсировать своё ослабление в торговле и финансах.

Главное – что вопрос о формах империалистического господства не должен заставлять нас забывать, что их основное содержание остаётся неизменным: экономическая эксплуатация зависимых стран со стороны горстки империалистических стран. По мнению Ленина, те, кто «заменяют вопрос о содержании борьбы и сделок между капиталистическими объединениями вопросом о форме этой борьбы и этих сделок», являются «софистами». Для него форма этого передела — «сегодня мирная, завтра немирная, послезавтра снова немирная» — является «второстепенным вопросом», который имеет значение только с точки зрения революционной тактики, но никоим образом не изменяет эксплуататорские отношения между метрополиями и зависимыми странами. Это должно заставить задуматься каждого марксиста-ленинца, потому что именно так можно определить, кто является настоящим антиимпериалистом!

Если социалистическая страна не способна производить предметы первой необходимости или средства для их производства, она будет подвергаться экономическому, политическому и военному давлению со стороны враждебно настроенного капиталистического мира.

Если в стране нет тяжёлой промышленности и мощной промышленности по производству средств производства, то это ведёт к неоколониализму: ведь тогда приходится постоянно покупать у империалистических стран продукцию тяжёлой промышленности, всех отраслей промышленности, которые от неё зависят, и сельского хозяйства, а это является причиной задолжённости зависимых стран. Страна, не имеющая средств производства, «пролетаризируется», поскольку эти средства будут находиться в руках иностранной империалистической буржуазии. Таким образом, эта страна будет обречена служить ей мастерской и поставщиком сырья... Таким образом, колониализм не ограничивается военными агрессиями, но распространяется на то, как страны торгуют и инвестируют. «Социалистическая» страна, которая стремится базировать своё экономическое развитие на внешней торговле, быстро поймёт, что на международном рынке главное — продавать тот же товар дешевле, чем другие производители!

В 1925 году Сталин подчеркивал важность промышленности как «основы социализма» и с энтузиазмом отзывался о развитии металлургической промышленности, которую он определял как «главную движущую силу всей промышленности в целом» и «краеугольный камень всей промышленности», без которого «невозможно создать ни мелкую промышленность, ни транспорт, ни топливную промышленность, ни энергетику, ни сельское хозяйство». Сталин также связывал этот промышленный подъём с практической демонстрацией мощи социализма, которая доказывала международному рабочему классу не только его способность разрушить буржуазный эксплуататорский порядок, но и построить новое, процветающее и освобожденное от ига эксплуатации общество, демонстрацией, которая неизбежно оказала бы большое влияние на развитие революционного движения во всём мире.

Этот международный размах развития социалистической экономики был полностью подтверждён, поскольку, столкнувшись с общей кризисной ситуацией 1930-х годов, буржуазия не имела иного выхода, кроме как прибегнуть к фашизму, чтобы попытаться подавить революционные силы. Этот международный масштаб, подчёркнутый Лениным и Сталиным, был явно недооценен коммунистическими партиями Запада, и действительно, коммунисты Запада вели слабую пропаганду, чтобы рассказать об этих достижениях, ограничиваясь заявлениями о своей «поддержке», чаще всего чисто сентиментального характера.

СССР и социалистическая Албания чётко осознавали приоритетность развития тяжёлой промышленности: для них создание промышленности по производству средств производства было жизненной необходимостью, от которой зависело будущее социализма. Именно эту жизненную необходимость для будущего социализма всегда подчеркивали Ленин и Сталин. В своей брошюре «Карл Маркс» Ленин отмечал, что общественное производство делится на две большие части и что накопление требует уделения приоритетного внимания развитию производства средств производства. Это естественным образом привело его к выводу, что:

«Единственной материальной основой социализма может быть крупная машинная промышленность, способная реорганизовать земледелие. Но этим общим положением нельзя ограничиться. Его необходимо конкретизировать. Соответствующая уровню современной техники и способная реорганизовать земледелие крупная промышленность есть электрификация всей страны». (Ленин, тезисы к III конгрессу Коминтерна)

В «Манифесте Коммунистической партии» Карл Маркс уже подчёркивал необходимость для победившего пролетариата «централизовать все средства производства» в руках своего государства, чтобы «как можно быстрее увеличить мощь производительных сил». Эта задача была настолько очевидна, что Ленин без колебаний заявлял, что «не стоит тратить даже двух секунд на разговоры» с такими людьми, как «анархисты и добрая половина левых эсеров», которые не понимали важности этих задач построения и организации для преобразования капиталистических производственных отношений и построения социализма. А Сталин защищал эту марксистско-ленинскую концепцию, заявляя перед лицом троцкистско-зиновьевской оппозиции:

«Мы не можем и не должны свертывать тяжелую индустрию ради всемерного развития легкой промышленности. Да и легкую промышленность невозможно развивать в достаточной степени без ускоренного развития тяжелой индустрии». (Сталин, XV съезд ВКП(б))

Именно эти «элементарные истины», как их называли Ленин и Сталин, троцкисты и капитулянтские силы не поняли — или боялись понять, поскольку считали себя неспособными довести эту сложную задачу до конца — и которые сегодня по-прежнему остаются непонятными для подавляющего большинства «марксистов » и самопровозглашенных «марксистов-ленинистов», которые используют их в качестве оправдания своих антимарксистских теорий и практик.

Те, кто считают это «мелочью» или «второстепенным» аспектом построения материальной базы социализма, не являются марксистами, а мелкобуржуазными филистерами! Они судят о социализме исключительно по «социальным достижениям», тогда как такой подход является либо неполным и ошибочным (когда его используют в качестве ориентира для объяснения достижений социализма), либо откровенно мистифицирующим (когда его пытаются использовать в качестве критерия для оценки экономической и социальной ситуации в стране буржуазно-ревизионистского типа), они лишь оказывают услугу буржуазии, скрывая то, что должно составлять основу экономической и социальной жизни при социализме и что позволяет судить о том или ином обществе не по красивым словам его руководителей, а по самым фундаментальным объективным фактам, а не по частичным экономическим статистическим данным или сырым данным, из которых можно извлечь как одно, так и противоположное.

«Рыночный социализм», за который выступают ревизионисты всех мастей, не может иметь ничего общего с социализмом, за который борются марксисты-ленинцы. Сталин уже отметил, что передача экономического управления рынку, помимо того, что означает сохранение наёмного рабства, означает также передачу закону стоимости «задачи» распределения вложений в различные отрасли экономики. Это могло привести только к тому, что на второй план отошла бы фундаментальная задача социалистической индустриализации (путём дачи приоритета тяжёлой промышленности) и к отказу от социалистических экономических и социальных преобразований в пользу (только в краткосрочной перспективе) развития сельского хозяйства и лёгкой промышленности с более низким органическим составом капитала и, следовательно, считающихся более рентабельными. Ревизионистам неважно, что первый вариант в среднесрочной и долгосрочной перспективе приводит к замедлению экономического роста, появлению диспропорций между различными отраслями экономики, а второй вариант делает невозможной механизацию сельского хозяйства (Китай, Куба, Вьетнам и т. д.) и ликвидацию последних эксплуататорских классов даже после нескольких десятилетий «социализма», и если этот третий вариант усиливает экономическую зависимость от империалистических держав, поскольку позволяет сохранить единый фронт с местной буржуазией.

Ревизионисты подменяют огромную материальную силу, которую представляет собой применение марксистской модели расширенного воспроизводства общественного продукта, своими мелкобуржуазными идеалистическими фантазиями, которые либо игнорируют фундаментальную роль экономического развития, либо подменяют её предрассудками буржуазных экономистов, ставя телегу перед лошадью и оттесняя развитие тяжелой промышленности на второй план. Диалектика социалистического строительства заключается в следующем: приоритетное развитие тяжелой промышленности, которое может быть только результатом диктатуры пролетариата, укрепляет экономическую и политическую независимость, а также диктатуру пролетариата. В 1938 году в Албании было всего 15 000 рабочих (из которых большинство работало в небольших мастерских) (из 1 миллиона жителей), а в 1983 году — более 572 000 (из 2,8 миллиона жителей). Использовать отсталость экономики страны как предлог для уклонения от своих задач — это капитулировать и вести себя как троцкисты в СССР в 1920-е годы:

«Всякому известно, что мы вынуждены сейчас ввозить оборудование. Но Сокольников превращает эту нужду в принцип, в теорию, в перспективу развития. Вот в чём ошибка Сокольникова». (Сталин, "Сокольников и дауэсизация нашей страны", Политический доклад ЦК на XIV съезде ВКП(Б))

Но то, что ещё могло быть «ошибкой» у Сокольникова, когда первое социалистическое государство искало пути построения социализма, с тех пор, как СССР на практике доказал, что борьба с дауэсизацией была необходимым условием для сохранения социалистической революции, может быть только оппортунизмом и ревизионизмом. Когда ревизионисты у власти и их защитники «забывают» или отрицают эту необходимость, они тем самым демонстрируют, что в них нет ничего революционного и коммунистического! Что такое «социалистическая» революция, которая сохраняет экономическую зависимость от империализма?

Ещё в ходе дискуссий об индустриализации Сталин заметил, что все буржуазные методы индустриализации (внешняя торговля, колониальный грабёж, концессии, займы и т. д.) приводят «к созданию капиталистических индустриальных государств», что подразумевает «приток «дополнительного капитала» извне как необходимое условие формирования этих государств». Он отмечал, что, кроме того, буржуазное государство может вполне одновременно или последовательно применять несколько из этих методов, приводя в пример США. Точно так же царистская Россия, хотя и «попала в положение полуколонии» из-за «концессий и иностранных займов», тем не менее сама имела империалистические притязания. Напротив, социалистическая страна не может идти ни по одному из этих путей и должна выбрать новый путь: путь «развития крупной промышленности без внешних кредитов, без притока иностранного капитала».

Здесь мы хотим остановиться на так называемом государственном капитализме, который используется буржуазией и ревизионистами для определения экономической системы СССР под руководством Сталина. Ленин прежде всего обращал внимание на то, что государственный капитализм никак не связан с государственной собственностью, поскольку последняя является пролетарской. В условиях капитализма, напротив, государственный сектор вполне можно назвать государственным капитализмом, поскольку национализация буржуазных режимов сводится фактически к концентрации капитала и контролю со стороны буржуазного государства, которое находится в долгу перед частным капиталом и поэтому не устраняет эксплуататорские отношения.

Сталин указывал, что предприятия государственного капиталистического сектора представляли собой предприятия, переданные в концессию иностранному капиталу, и, следовательно, не имели «никакого социалистического характера», поскольку концессионеры эксплуатировали пролетариат. По мнению Ленина, этот сектор терпели в годы НЭПа только потому, что пролетарское государство владело «не только землей, но и всеми важнейшими отраслями промышленности», что, очевидно, позволяло ему вытеснить, а затем ликвидировать капиталистические элементы во всей экономике. В молодом СССР в годы НЭПа необходимо было сначала восстановить производство потребительских товаров, позволив малому частному национальному капиталу восстановиться. Затем, в международном контексте, существование этого сектора отвечало чисто стратегической необходимости: поощрять враждебные буржуазные государства к восстановлению торговых отношений, предоставляя иностранному капиталу концессии на некоторые предприятия и тем самым прорывая экономическую блокаду. В 1920-е годы эти предприятия составляли ничтожную долю промышленного производства. В этом нет ничего удивительного, поскольку «мы не для того три года с оружием в руках сражались с империалистами всех стран, чтобы вновь добровольно подчиниться игу иностранных держав после нашей победы в гражданской войне»! Доминирующей экономической формой в промышленности были социалистические государственные предприятия, где «представлен только рабочий класс» и где «излишек, полученный предприятием сверх заработной платы, используется для развития промышленности, то есть для улучшения материального положения всего рабочего класса». Таким образом, эти предприятия, несомненно, носят социалистический характер, несмотря на:

«пережитки бюрократизма, которые сохранились в управляющих органах наших предприятий». (Сталин, доклад на XIV съезде, 1925 год).

Кроме того, очень низкий объём внешней торговли СССР в 1930-1940-х годах красноречиво свидетельствует о том, что излишки труда действительно использовались для улучшения производственных средств и удовлетворения потребностей рабочих, в отличие от буржуазно-ревизионистских стран, где товарное производство не заинтересовано в повышении уровня заработной платы, а предпочитает производить на экспорт или инвестировать за рубежом...

Из этого видно, что эти концепции оказали негативное влияние на международном уровне, даже несмотря на то, что троцкизм был официально отвергнут, потому что, хотя СССР официально оставался примером для подражания, содержание политической борьбы, которую вёл Сталин и которая позволила построить социализм, не была усвоена большой массой коммунистов. Эта теоретическая бедность усугублялась с годами, особенно когда советское руководство было узурпировано ревизионистами, которые, стремясь создать зону неоколониального влияния, неустанно поддерживали буржуазно-националистические режимы, пытавшиеся прикрыться лозунгами «социализма» и даже «марксизма-ленинизма». Здесь ясно прослеживается необходимость освободиться от троцкистско-ревизионистской фальсификации марксизма-ленинизма.

Албанские коммунисты никогда не теряли этого из виду, и поэтому главной задачей каждого пятилетнего плана было укрепление экономической и политической независимости социалистической Албании. В области внешних отношений они всегда проводили чёткое различие между торговлей товарами и торговлей капиталом, понимая необходимость первой в условиях отсталой страны и большую опасность второй. На самом деле албанцы не путали торговлю с принятием помощи и кредитов: это две разные вещи, не имеющие между собой никакой связи.

Даже в области внешней торговли албанские коммунисты всегда проявляли большую осторожность. Сталин тоже с самого начала утверждал, что абсолютно необходимо добиваться профицита во внешней торговле, тем более в экономически отсталой стране, иначе это приведет к экономической зависимости и девальвации валюты.

Албанская экономика, какой бы отсталой она ни была в начале своего развития, никогда не основывала своё развитие на внешней торговле, как это имеет место в случае зависимых стран с «экстравертной» экономикой.

Во-вторых, её импорт характеризовался значительным интересом к оборудованию (станки, промышленные установки) при постоянном стремлении улучшить структуру экспорта.

В социалистической Албании экспорт составлял небольшую часть её национального продукта. Поэтому Энвер Ходжа в 1971 году заявлял, что даже в случае «импорта высокопроизводительных машин и механизмов» не следует «никогда превышать возможности нашей экономики»: «Необходимо добиться того, чтобы крупномасштабная механизация производства осуществлялась в основном за счёт наших внутренних возможностей». Албанские марксисты-ленинцы всегда стремились создать «диверсифицированную промышленность» (энергетическую, добывающую, обрабатывающую, металлургическую, механическую, химическую), «даже когда наши враги пытались доказать, что она нерентабельна». Что принесла эта линия социалистической Албании?

«Албания не имеет никаких внешних или иных экономических долгов или обязательств. Наша страна независима прежде всего потому, что албанский народ является хозяином своих богатств, он суверенен и сам решает, как их использовать. Согласно учениям товарища Энвера Ходжи, в условиях построения социализма мы должны производить в стране всё, что можем производить сами: пшеницу и кукурузу, хлопок и масличные культуры, энергоносители и технологическое оборудование, сталь и феррохром, а также обычные ремесленные изделия. Производство хлеба в стране, более 90% товаров повседневного спроса, нефти и электроэнергии, около 95% запасных деталей, экспортировать 10% общественного продукта для импорта других необходимых товаров и т. д. — это не признаки замкнутого развития, как обвиняют нас наши враги, а значимое проявление экономической и политической независимости страны». (АПТ, Политические и социальные исследования)

Для албанских марксистов-ленинцев выбор этого «правильного и логичного» пути был «обусловлен и продиктован исторической необходимостью в относительно короткие сроки ликвидировать вековое отставание» Албании и построить материальную и техническую базу социализма» в условиях капиталистического окружения. Для любого марксиста социалистическая страна, которая основывает своё развитие на росте внешней торговли, является чем-то немыслимым: иностранный капитал — не единственная форма эксплуатации труда капиталом: экспортируемый товар сам по себе несёт в себе прибыль. Говорить о социализме до тех пор, пока внешняя торговля доминирует в экономической жизни, — это обман и фальсификация. Поступать так, как поступают зависимые полуколониальные страны — типичным примером которых с 1960-х годов была Куба, — которые основывают своё развитие на росте внешней торговли с буржуазными странами, — это ни антиимпериалистично, ни социалистично!

«Полная опора на собственные силы приобретает исключительное значение, когда социализм строится в условиях окружения и блокады со стороны империалистов и ревизионистов. Предательство хрущёвских и китайских ревизионистов усугубило трудности строительства социализма и в нашей стране. В условиях этого двойного окружения внешние и внутренние враги, действовавшие на одном фронте и стремившиеся посеять сомнения в возможности продвижения вперед собственными силами и свергнуть социализм в Албании, активизировали свою деятельность. Как наша партия подчеркнула, как конфликт с путчистами в армии, с врагами и диверсантами в экономике, так и конфликт в области идеологии и искусства затрагивали фундаментальный вопрос: можно ли было строить социализм и защищать родину, полагаясь исключительно на собственные силы, или нужно было протянуть руку иностранцам?» (АПТ, Политические и социальные исследования)

Албанские марксисты-ленинцы всегда определяли принцип «опоры на собственные силы» как «объективную необходимость для каждой страны, большой или маленькой, развитой или отсталой, принцип, применимый как в освободительной борьбе и пролетарской революции, так и в построении социализма и защите родины » и «принципом универсальной ценности для революции и построения социализма», чтобы быть в состоянии противостоять «многочисленным ударам, угрозам, давлению и блокадам» со стороны империалистического-ревизионистского мира, поскольку «до тех пор, пока не будет обеспечена победа социализма в мировом масштабе, существует опасность возврата назад». В условиях социалистического строительства этот принцип не заключается в разрыве всех экономических и дипломатических отношений с несоциалистическими странами, а в предотвращении превращения социалистической страны в придаток мировой империалистической системы в результате потери своей экономической и политической независимости. Согласно марксизму-ленинизму:

«… политическая независимость открывает путь к укреплению экономической независимости, а экономическая независимость, в свою очередь, укрепляет и консолидирует политическую независимость. Именно по этой причине Албанская партия Труда всегда неуклонно придерживалась линии опоры на внутренние ресурсы для построения автономной, диверсифицированной экономики, оснащённой тяжёлой и легкой промышленностью, добывающей и перерабатывающей промышленностью, развитым сельским хозяйством в равнинных и горных районах, способной гарантировать непрерывное развитие социализма, развитие культуры, образования, науки и искусства, прочно основанных на национальных традициях, и обеспечение мощной обороны, способной противостоять любой агрессии и возможным нападениям со стороны империалистических и ревизионистских врагов». (НСРА, Аспекты построения социализма в Албании)

Социалистический принцип опоры на собственные силы направлен на построение социалистической экономики и общества в условиях империалистической окружения и на защиту социалистической экономики от иностранной зависимости: может ли марксист всерьёз утверждать, что предприятие с иностранным или «смешанным» капиталом — то есть одновременно иностранным и государственным — не может быть инструментом империализма? Схема расширенного воспроизводства общественного производства при социализме требует, чтобы все ресурсы использовались наиболее эффективным образом, причём внутри самой страны, служа для расширения основного производства, которое само по себе служит основой для постоянного улучшения материального и культурного благосостояния трудящихся. Торговые отношения с зарубежными странами необходимы только для получения валюты, необходимой для закупки высокопроизводительного оборудования или товаров, которые ещё не может производить социалистическая экономика, а не для сбыта излишков товаров и капитала, как это неизбежно происходит в условиях капитализма для стимулирования национального производства... Однако не следует путать социалистический принцип опоры на собственные силы с буржуазной практикой экономического протекционизма: между ними лежит пропасть. Давайте не будем поступать как буржуазные и троцкистско-ревизионистские идеологи, которые любят смешивать понятия, чтобы лучше превозносить превосходство «свободного рынка». Напротив, с помощью экономического протекционизма буржуазия стремится защитить свои рынки или производителей от иностранной конкуренции, которую она считает «нечестной», не отказываясь при этом от завоевания рынков своих конкурентов: и в этом случае холодная экономическая необходимость расширенного воспроизводства общественного производства в условиях капитализма требует применения таких практик. Без этой интернационализации товарного производства, без растущего экономического обмена и инвестиций между буржуазными странами капиталистическая система давно бы рухнула под тяжестью своих собственных противоречий.

Вне этого лозунг «опираться на собственные силы» сводится к пустой болтовне. Именно поэтому в социалистической Албании конституция запрещала «предоставление концессий, создание иностранных или же совместных с капиталистическими, буржуазными и ревизионистскими монополиями и государствами компаний и других экономических и финансовых учреждений, а также получение кредитов от них». Империалисты и социал-империалисты хорошо знают, какую огромную опасность для них представляет страна, опирающаяся на свои собственные силы. Надо сказать, что практика построения социализма в СССР под руководством Сталина продемонстрировала его мощь и оставила у империалистов глубокую травму.

Когда в 1920-х годах и в начале первого пятилетнего плана советская власть предоставила империалистическим странам концессии на некоторые предприятия, она сделала это исключительно для того, чтобы побудить их возобновить торговлю с СССР. Империалисты, помня прогнозы троцкистов, были тогда убеждены, что то, чего они не смогли добиться с помощью вооружённой интервенции, они добьются с помощью торговли и инвестиций. Но троцкисты-капитулянты были сметены, и эти несколько концессий, предоставленных советской властью, были направлены только на то, чтобы поощрить восстановление торговых отношений с враждебным капиталистическим миром. Вопреки требованиям троцкистов, для которых колонизация СССР была неизбежна — учитывая отсталость его экономики — и которые поэтому требовали «взять инициативу на себя», предоставив иностранному капиталу в концессию промышленную основу страны, предприятия, переданные в концессию иностранному капиталу, не только составляли лишь ничтожную часть промышленного производства, но и не были ключевыми отраслями, такими как производство средств производства. Предоставление нескольких предприятий в концессию иностранному капиталу не представляло большой опасности для такой огромной социалистической страны, как СССР, где существовала достаточно широкая промышленная база, но, напротив, имело очень положительное влияние на её внешнюю торговлю: империалисты «снизили бдительность», ослабили экономическую блокаду и начали торговать с СССР, полагая, что чем быстрее они расширят торговлю с ним, тем быстрее он превратится в зависимую страну. Они забыли об одной «детали»: уже в 1925 году, едва Сталин победил капитулянтские троцкистские влияния в партии, он разработал стратегию экономического развития СССР и боролся с последними замаскированными троцкистами, сторонниками «дауэсизации» СССР, то есть его полуколонизации. Полагаться на собственные силы не означает «автономное» развитие или «отказ от торговли» — так могут утверждать только империалисты и их лакеи, — а лишь отдавать предпочтение внутреннему фактору и следить за тем, чтобы импорт никогда не ставил под угрозу экономическую независимость, чтобы импорт способствовал созданию промышленности по производству средств производства, а не заменял её...

Как позже заметили наиболее умные буржуазные идеологи, внешняя торговля Советского Союза играла прежде всего «техническую роль», поскольку СССР «не искал рынков сбыта», а был заинтересован исключительно в «продаже товаров для финансирования своих закупок»: «импорт должен был обеспечить внутренний рынок всем необходимым для реализации плана». Под руководством Сталина, и особенно в период 1927-1935 годов, когда была построена многоотраслевая тяжёлая промышленность, советская внешняя торговля была «абсолютно подчинена вопросами снабжения» с целью производить всё возможное в самом СССР (см. Пьер Жорж, Экономика СССР, 5-е издание, Издательство Presses universitaires de France). Это не было сюрпризом для марксистов, поскольку Сталин очень рано наметил эту перспективу, но стало большим ударом для буржуазии империалистических стран, которая в этих амбициях, объявленных в 1925 году, видела лишь «большевистскую пропаганду» и несколько лет спустя увидела рождение полностью самостоятельного гиганта, который больше не боялся давления и экономических блокад. Эта реальность отражается в росте советской внешней торговли: её общий объем вырос с 0,7 до 1,4 миллиарда долларов в период с 1938 по 1948 год, то есть рос менее быстро, чем советский национальный доход. Кроме того, в 1948 году значительная часть советской внешней торговли приходилась на социалистические страны. И ни в 1938, ни в 1948 году советская внешняя торговля не страдала от дефицита торгового баланса: в 1938 и 1948 годах торговый профицит составлял соответственно 26 и 163 миллиона долларов.

«Они» — то есть буржуазные идеологи, а также мелкобуржуазные экономисты, иногда маскирующиеся под «марксистов», — возможно, ответят нам, что «отменить внешнюю торговлю невозможно». Конечно, при капитализме. Но социалистическая страна, в которой процесс расширенного воспроизводства общественного продукта происходит гармонично, без отчуждения части этого продукта эксплуататорским классом и с целью удовлетворения растущих материальных и культурных потребностей трудящихся, в отличие от буржуазного общества, теоретически не имеет острой необходимости в торговле с другими странами.

Это теоретическое утверждение, очевидно, верно только в том случае, если практические обстоятельства не противоречат ему: если победившие рабочие в одной стране решили бы не торговать с окружающими их буржуазными странами, несмотря на то, что эти страны сильнее в экономическом и военном отношении, они вскоре стали бы жертвами колониальных устремлений империализма. В конкретных экономических и геополитических условиях международной классовой борьбы, синонимом которой является империалистическое окружение, экономически отсталая социалистическая страна (даже с относительной точки зрения по сравнению с окружающими её буржуазными странами, а не с абсолютной в случае, если социалистические производственные отношения уже являются основой социального порядка, а производительные силы уже достигли высокого уровня развития), должна стремиться к освоению новых технологий, чтобы догнать и превзойти буржуазные страны, несущие угрозу военной агрессии, и окончательно победить пережитки буржуазной идеологии, которые также подпитываются относительной разницей в экономическом развитии.

Только социалистическая страна, которая находится на передовом крае науки и техники на международном уровне, может «позволить себе роскошь» прекратить (или сократить) торговлю с буржуазными странами. Так было в случае с СССР Сталина: в 1950 году объем внешней торговли Советского Союза составлял 1,6 миллиарда рублей — из которых более 4/5 приходилось на социалистические страны — что составляло менее 0,4% бюджета Советского Союза за тот же год!

Можно ли даже теоретически представить себе промышленно развитую буржуазную страну, внешняя торговля которой составляет столь незначительную долю общественного продукта? Нет, конечно, потому что при капитализме тенденция к бесконечному расширению производства сталкивается с эксплуатацией наёмного труда, которая неизбежно приводит к появлению массы «лишних» товаров, которые необходимо пытаться сбыть на внешнем рынке.

С 1930-х годов империалистическая ревизионистская буржуазия делает всё возможное, чтобы ограничить внешнюю торговлю с социалистическими странами и даже с зависимыми буржуазными странами, которые, по её мнению, могут когда-нибудь стать угрозой, стремясь прежде всего исключить из этой торговли средства производства, предназначенные для промышленности, занимающейся производством средств производства.

С 1930-х годов возможности социалистической страны установить «справедливую» торговлю с буржуазными странами, то есть торговлю, при которой продажа средств производства не подвергается ограничениям, значительно сократились, и только некоторые особые обстоятельства, такие как рецессия и экономический кризис в ревизионистско-буржуазном мире, могут заставить империалистическую буржуазию продавать эти средства производства. Внешняя торговля социалистического государства Албания носила тот же характер, и если из экономических отношений между двумя странами и следует извлечь какой-то важный урок, то это определить характер их экономического «сотрудничества».

Сама буржуазия хорошо понимает, насколько опасно для неё строительство социализма собственными силами. Онлайн-энциклопедия Википедия отмечает, что под руководством Сталина СССР был «в значительной степени самодостаточным» и «торговал мало по сравнению со своей экономической мощью». Только при Хрущёве и Брежневе внешняя торговля получила широкое развитие, так что «в 80-е годы СССР был полностью интегрирован в мировой рынок и подвержен его колебаниям». Та же энциклопедия отметила, что история Албании «была глубоко отмечена 45 годами авторитарного и экономически замкнутого режима, установленного Энвером Ходжой». В то время как в курсе экономики, преподаваемом в колледже Cégep du vieux Montréal, социалистическая Албания определяется как «самая закрытая страна в мире: это авторитарное социалистическое государство было практически самодостаточным», энциклопедия Microsoft утверждает:

«Режим Энвера Ходжи, претендуя на стратегию независимого экономического и политического развития, закрывается от мира, продолжая провозглашать возможность построения «социализма в одной стране» в соответствии со сталинской теорией. Существующая диктатура является одной из самых жёстких во всей Восточной Европе».

И один буржуазный эксперт по странам Востока сделал из этой общей линии вывод, что

«… режим [Ходжи] является, без всякого сомнения, самым суровым из всех коммунистических режимов». (Томас Шрайбер, Энвер Ходжа, Красный султан, Editions Jean-Claude Lattès, 1994)

В устах буржуазного эксперта «самым» отражает более высокий уровень не только количественно, но и, прежде всего, качественно. Албанские коммунисты отметили, что этот более высокий качественный уровень заключался в отказе превращаться в придаток экономической системы мирового империализма, что Сталин называл «дауэсизацией»:

«Буржуазный и ревизионистский мир считает, что мы — страна изолированная. Это капиталистическо-ревизионистский подход к вопросу. Империалисты и ревизионисты считают изолированной ту страну, которая закрыла двери перед нашествием, осуществляемым с помощью кабальных кредитов, туристов и шпионов, декадентской культуры и разложения. С этой точки зрения мы действительно являемся и сознательно останемся изолированной страной. Однако это, кроме добра, ничего плохого не несет нашему народу. Наша страна преуспевает и процветает, народу живется очень хорошо. В случае, если бы поступили иначе, мы превратились бы в рабов». (Энвер Ходжа, Отчетный доклад о деятельности Центрального Комитета Албанской партии Труда, представленный VII съезду АПТ 1 ноября 1976 г.)

Социалистический принцип «опоры на собственные силы» не сводится к тому, чтобы экспортировать больше, чем импортировать: речь идёт о том, откуда поступает капитал, инвестируемый в экономику: из собственных накоплений страны или из другой страны? В последнем случае речь идёт о принципе экспорта капитала:

«... экономическая независимость имеет жизненно важное значение для развития любой страны. Она лежит в основе её национального суверенитета, свободы и полной независимости. Некоторые могут утверждать, что небольшой бедной стране очень трудно быстро завоевать экономическую независимость. Конечно, она сталкивается с трудностями, но они не являются непреодолимыми». (АПТ, Национальная конференция о деятельности товарища Энвера Ходжи)

Сразу после освобождения страны от ига фашистских оккупантов Энвер Ходжа постоянно повторял, что экономическое строительство стало главным фронтом борьбы, поскольку, несмотря на победу в войне, все её достижения могли быть уничтожены мирным путём:

«Давайте никогда не забывать, и печальное прошлое напоминает нам об этом, что, если мы не укрепим нашу экономику, наши обязательства перед нашим народом и перед государствами, с которыми мы поддерживаем торговые отношения, приведут нас к политической зависимости». (Энвер Ходжа, Избранные сочинения, том I)

Опора на собственные силы была, следовательно, логичным общим принципом, на котором основывались албанские коммунисты. Если в 1950 году Албания покрывала только 29 % своего импорта за счёт экспорта, то в 1963 году этот показатель уже составлял 68 %. В ходе пятилетнего плана 1971-1975 годов общий объём торговли Албании со восточными странами составил 335 миллионов долларов импорта и более 365 миллионов долларов экспорта, что означало положительное сальдо торгового баланса. В 1975 году торговый баланс Албании был положительным даже по отношению к империалистическим странам Запада: импорт составил 44 миллиона долларов, а экспорт — 61 миллион долларов. В период 1970-1979 годов торговый баланс Албании показал положительное сальдо в размере 2 % от стоимости импорта. Бюджет социалистического государства должен быть сбалансированным и иметь небольшой профицит, а его внешнеторговый баланс не должен иметь структурного дефицита: ведь задолжённость означает зависимость от национальных и международных кредиторов, которые в конечном итоге становятся де-факто владельцами средств производства.

Именно благодаря приоритетному развитию промышленности по производству средств производства албанские марксисты-ленинцы смогли добиться таких успехов. Буржуазные специалисты не ошибались, подчеркивая, что приоритетной задачей албанских коммунистов, «осознававших сложности модернизации и индустриализации отсталой экономики на основе принципа самодостаточности, который часто подтверждался в речах и статьях», было «создание современной тяжелой промышленности». (См. Заметки и документальные исследования, Албания, политическое, экономическое и социальное развитие, La documentation française, 16 октября 1978 г.)

«Создание материально-технической базы социализма тесно связано с созданием мощной машиностроительной базы, которая вначале будет производить запасные детали, необходимые для ремонта многочисленных машин промышленности, сельского хозяйства, транспорта, строительства и т. д., а затем, как это уже начало происходить, к серийному производству отдельных машин, инструментов и оборудования, необходимых для удовлетворения потребностей различных отраслей народного хозяйства. (…) В результате успешной реализации программы партии Труда по социалистической индустриализации в нашей стране была создана многоотраслевая тяжёлая и лёгкая промышленность, которая опирается на сырье, добываемое в самой стране, и больше не зависящая от зарубежных стран». (НСРА, Ответы на вопросы об Албании, Тирана, 1969)

Эти принципы полностью противоположны экономическим и торговым отношениям, поддерживаемым империализмом: при империализме наиболее могущественные страны пользуются своим монопольным положением в производстве средств производства, чтобы подчинить себе отсталые экономики и превратить их в зоны влияния, где они могут дёшево закупать сырье для своей промышленности и сельского хозяйства и где они находят рынки сбыта для своих промышленных товаров, которые не пользуются спросом на их внутренних рынках.

Любой другой вид «социализма» — это не социализм, а ревизионизм со всеми его недостатками, противоречиями и эклектизмом. Либо научный социализм Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина, либо ревизионизм, служащий для маскировки продолжения эксплуатации — нужно выбирать! Как бы это ни нравилось некоторым... Есть «социализм» и социализм! Точно так же, как есть «антиимпериализм» и антиимпериализм!

Означает ли это, что марксисты-ленинцы категорически против международной торговли? Нет, при условии, что эта торговля не поддерживает эксплуататорские отношения, которые она может скрывать. Принцип капиталистическо-империалистической внешней торговли заключается в следующем: найти достаточные (и всё более важные в случае ожидаемого экономического роста) экспортные рынки сбыта для реализации массы непроданных на внутреннем рынке товаров — объективной причиной нереализации которых являются эксплуататорские отношения в национальном масштабе — и обеспечить себя сырьём по максимально низким ценам. Социалистическая внешняя торговля же находится на противоположном полюсе такого рода международной торговли: пример социалистических СССР и Албании показал, что социалистическая торговля служит не для того, чтобы найти сбыт для масс нереализованных товаров, как в случае с капитализмом, а для того, чтобы получить валюту, необходимую для покупки продуктов и, прежде всего, оборудования, которое социалистическая экономика ещё не в состоянии производить сама. Социалистическая страна, уровень технического развития которой равен или превосходит уровень наиболее экономически развитых буржуазных стран, могла бы таким образом прекратить торговлю без какого-либо ущерба для своей экономики. В 1930 году на VI съезде Коминтерна советские марксисты-ленинцы чётко сформулировали общую линию социалистической индустриализации, а также роль международной торговли в этом процессе:

«В первую очередь речь идёт о установлении как можно более широких отношений с зарубежными странами, в той мере, в какой они выгодны СССР, с целью укрепления его промышленности, заложения основ для тяжёлой промышленности и электрификации и, наконец, создания социалистической машиностроительной промышленности. Только в той мере, в какой эта экономическая независимость обеспечена, несмотря на капиталистическое окружение, СССР чувствует себя серьёзно защищённым от возможного разрушения дела социалистического строительства и от его подчинения мировой капиталистической системе».

Для Сталина было очевидно, что «пока идёт борьба за обладание средствами производства, никакого равноправия наций не может быть, так же как не может быть сотрудничества между трудовыми массами наций». Сталин подчёркивал, что эксплуататорские классы, как феодальные, так и буржуазные, поддерживали «политику национального угнетения», чтобы «защитить свои классовые привилегии и разделить рабочих разных наций». Далее он отметил, что империализм не только не ослабляет эти тенденции, но и усиливает их, особенно путем подчинения (экономического и/или военного) народов зависимых стран. Только социализм, поскольку он устраняет любую эксплуатацию труда других людей, способен найти решение национального вопроса. должно быть очевидно, что первоочередной задачей социалистической страны должно быть уничтожение капиталистической эксплуатации, как в национальном, так и в международном масштабе. Поэтому первоочередной задачей остается производство средств производства. Империалистическая буржуазия, гораздо более марксистская, чем большинство ревизионистов, прекрасно понимает эту фундаментальную необходимость. Она использует его не только в отношении социалистических стран, но и в отношении зависимых стран, чтобы удержать их под своим господством.

Действительно, империализм не стремится дать своим местным прихвостням средства для освобождения от своего экономического господства: иностранные инвестиции ограничиваются развитием определённых отраслей экономики, как в сельском хозяйстве, так и в промышленности, но, разумеется, исключая тяжёлую промышленность и, в частности, отрасль производства средств производства: ведь империализм рискует утратить своё экономическое господство после разрушения своего монопольного положения в отрасли производства средств производства.

«Развитие промышленности в колониях не означает, что империализм стремится превратить колонии в развитые и независимые с промышленной точки зрения страны, не означает «деколонизацию». Социал-демократия сформулировала теорию «деколонизации» с целью представить политику империалистической буржуазии как прогрессивную. На самом деле теория «деколонизации» не имеет ничего общего с реальностью. Метрополии терпят развитие в колониях лёгкой и добывающей промышленности и делают всё возможное, чтобы помешать развитию машиностроения, то есть той отрасли промышленности, развитие которой может означать настоящую индустриализацию. Допуская развитие промышленности в колониях, империалисты одновременно сдерживают это развитие. Угнетение империализма от этого не ослабевает, а усиливается». (Принципы политической экономии, 1955 г.)

Эти выводы, которые были верны ещё в 1930-х годах, приобрели ещё более важное значение после Второй мировой войны, когда многим колониальным странам предоставили псевдонезависимость, чтобы разделить и ослабить национально-освободительное движение колоний, перенеся его в парламентскую и буржуазно-демократическую плоскость, при этом сохраняя полную экономическую зависимость от империалистических метрополий. Очевидно, что буржуазия империалистических стран поддерживает эту зависимость не из «злобы», а из экономической необходимости: необходимости сохранить и расширить свои экспортные рынки, не допуская появления новых конкурентов. Поэтому антиимпериалистическая освободительная борьба, даже когда коммунисты не смогли взять на себя руководящую роль и превратить её в социалистическую революцию, то есть даже когда она остаётся в антиколониальной и буржуазно-демократической рамках, всё же носит прогрессивный характер по сравнению с исключительным колониальным господством, поскольку она может привести к менее одностороннему развитию экономики этих стран, благодаря тому, что часть буржуазии зависимых стран хочет перестать быть простым посредником и взять дела своей страны в свои руки, усиливая борьбу за рынки сбыта и межимпериалистические противоречия. Отсюда и двойственная позиция национальной буржуазии зависимых стран, которая иногда сталкивается с колониальными устремлениями империализма, когда пытается сделать что-то другое, кроме как позволить рабски эксплуатировать ресурсы своей страны и получить за них лучшую цену или построить что-то. Полуколониальная зависимость может таким образом создать более благоприятные экономические условия для построения социалистической экономики после того, как рабочие этих стран проведут экспроприацию своей национальной буржуазии. Однако полуколониальная форма господства над зависимой страной не даёт ей никаких гарантий более независимого экономического развития, поскольку:

«Финансовый капитал в своих стремлениях к экспансии «свободно» купит и подкупит самое свободное демократическое и республиканское правительство и выборных чиновников любой, хотя бы и «независимой» страны». (Ленин, «Социалистическая революция и право наций на самоопределение»)

Ленин обращал внимание на то, что в эпоху империализма финансовый капитал империалистических стран без труда подчинял себе «даже государства, обладающие полной политической независимостью», что приводило к «потере их политической независимости». Затем он сделал важное замечание о том, что в условиях межимпериалистической борьбы за рынки сбыта и источники сырья мировая империалистическая система была разделена не только на империалистические и колониальные страны, но также включала государства, которые характеризовались «различными переходными формами зависимости», такие как «полуколонии», которые пользуются «номинальной политической независимостью», но при этом «попадают в сети финансовой и дипломатической зависимости» (см. работу Ленина «Империализм, как высшая стадия капитализма»). За почти столетие эти факты не изменились.

Для Ленина «требование права наций на самоопределение» изначально было мелкобуржуазным требованием, которое буржуазия зависимых стран умело использовала для обмана своих рабочих. Чтобы разоблачить ложь и лицемерие буржуазного демократизма в национальном вопросе, как и во всех других вопросах, коммунисты должны «выдвигать на первый план не абстрактные или формальные принципы», а «точную оценку конкретной исторической ситуации, прежде всего экономической», основанную на чётком разграничении интересов эксплуатирующих и эксплуатируемых классов и, следовательно, отказе от «общей идеи интересов народа в целом, которая является лишь выражением интересов правящего класса». Ленин уже акцентировал внимание на том, что «образование независимых национальных государств является тенденцией, присущей всем буржуазно-демократическим революциям». В рамках борьбы с империализмом это означает, что необходимо проводить чёткое различие между империалистическими странами и зависимыми странами, которые находятся под колониальным и финансовым гнётом первых. Точно так же, по мнению Сталина:

«Идея защиты отечества, неприемлемая и контрреволюционная для коммунизма в странах империализма, вполне приемлема и справедлива в странах угнетенных, ведущих освободительную войну против империализма». (Собрание сочинений И. В. Сталина, 10 том)

Таким образом, «словесное признание принципа интернационализма» является чертой «мелкобуржуазного национализма и пацифизма», в котором интернационализм носит «чисто словесный характер», оставляя нетронутым реальное экономическое неравенство, вытекающее из самой природы капиталистического режима.

Для Ленина эти общие фразы о «федерации наций в целом» и о «экономической свободе всех наций, больших и малых» являются «отвратительным лицемерием», пока мощные буржуазные страны доминируют над отсталыми в финансовом отношении буржуазными странами. Точно так же, по мнению Ленина, «коммунисты» империалистической страны, которые осуждали империалистические действия соперничающих стран, одновременно «завуалировав туманными фразами и благочестивыми пожеланиями столь же империалистическую деятельность «своей» буржуазии», были не чем иным, как «социал-шовинистами», буржуазными националистами, проникнутыми христианской милосердностью, и лакеями империалистической буржуазии. Для Ленина тот, кто отрицал «невозможность положить конец аннексиям и финансовому удушению без свержения империалистической буржуазии и её правительств», переставал быть марксистом! Имея в виду большинство европейских партий, в которых возобладали оппортунизм и «национал-либеральная рабочая политика», Ленин утверждал, что те, кто «оправдывают войну с буржуазной точки зрения освободительного движения», признают «защиту отечества», «голосуют за кредиты» и «вступают в министерства», являются ничем иным, как предателями социализма. Основной задачей революционного коммунистического движения «всегда было превращение империалистических войн в гражданские войны против буржуазии», и только продажность некоторых слоёв пролетариата империалистических стран и предательство национальной буржуазии зависимых стран, испуганной революционным движением трудящихся масс, смогли парализовать эту фундаментальную тенденцию. Для марксистов-ленинцев очевидно, что активная поддержка освободительного движения колоний является необходимым условием победы в борьбе против «международного капитала и буржуазного национализма». И Ленин делает вывод:

«Не может быть социалистическим пролетариат, мирящийся с малейшим насилием “его” нации над другими нациями». (Ленин, «Социализм и война»)