100-летие Союза Красных Фронтовиков: история и наследие

«Союз Красных Фронтовиков» (нем. Roter Frontkämpferbund, RFB, СКФ, также Rotfrontkämpferbund, Rot Front, Рот Фронт, Красный Фронт) —военизированная[1] оборонительная организация Коммунистической партии Германии (КПГ). Как и все оборонительные организации в Веймарской республике, она была сформирована как клуб. Основанный в 1924 году, он стал преемником Пролетарских сотен и Союза красных солдат, сформированного Союзом Спартака из ветеранов Первой мировой войны. У него была своя молодёжная секция, Красный молодёжный фронт — «Юнгфронт» (Rote Jungfront), и своя женская секция, Союз красных женщин и девушек (Rote Frauen- und Mädchenbund, RFMB). В 1929 году, под впечатлением событий "кровавого мая", он был запрещён на основании Закона о защите республики и Закона об объединении рейха в Пруссии, крупнейшем государстве-члене Веймарской республики.

СКФ защищал рабочие демонстрации, собрания, стачечные комитеты, профсоюзы и редакции рабочих газет от фашистских налетчиков. Красные фронтовики разоблачали военные планы германских шовинистов, боролись за единство рабочих, приходили на помощь народу во время стихийных бедствий.

1 of 2

Оглавление:

1. История создания.

1. 1. Культура фронтовиков после Первой мировой войны.

1. 2. От «Чёрных котов» к Союзу Красных Фронтовиков.
2. Миф об основании.
3. Организационная структура СКФ.

3. 1. Красный флот.

3. 2. Проблемная молодёжь - от Юнгштурма к Юнгфронту.

3. 3. «Союз красных женщин и девушек» (RFMB).
4. Культурная агитация СКФ - берлинские указания и северогерманская практика.
5. От военного спорта к "пролетарскому оборонному интернационалу".
6. Запрет и организации-преемники.

6. 1. Организации-преемники СКФ.

6. 2. Использование военных методов выражения.

6. 3. От голодных демонстраций до создания вооружённых сил для безработных.
7. СКФ в гражданской войне в Испании, партизанская рота в Югославии и как образец для вооружённых организаций ГДР.
8. Приветствие.
9. В России.
10. Источники.

История создания

Культура фронтовиков после Первой мировой войны

Напряжённость в повседневной жизни Германии после Первой мировой войны была обусловлена не только поражением, поведением держав-победительниц, политической расколом и радикализацией, но и большим количеством - около 5 миллионов - в основном демобилизованных солдат. В их рядах сформировалась особая культура фронтовиков, которая имела одинаковые обычаи и условно идентичное представление о себе, независимо от политического направления соответствующей группы или формирования.

Их более или менее вынужденная организация в конечном счёте происходила в значительной степени на знакомой местности, которая часто отличалась только другой политической концепцией: в преимущественно крупных объединениях бойцов центрального фронта, которые развивались после 1924 года. Только в лояльном к республике Рейхсбаннере Шварц-Рот-Гольд было сосредоточенно около трёх миллионов человек, а в право-консервативной фракции «Стальной шлем» - около 400 000. Кроме того, существовали Младогерманский орден, множество мелких региональных боевых и управленческих групп, Чёрный Рейхсвер, СА, которые неоднократно громили и запрещали, и 50 000 - 100 000 бойцов «Красного фронта».

В сочетании с большим количеством молодых людей, которые ищут смысл жизни, чувство уверенности и "дом", получилась взрывоопасная смесь.

От "Чёрных котов" к Союзу Красных Фронтовиков

Основание Союза Красных Фронтовиков иногда связывают с кровавыми столкновениями по поводу «Немецкого дня» (Deutschen Tag) «Стального Шлема» в Галле. Однако это политический миф. Полувоенное формирование КПГ имело свои особенности, которые можно объяснить имперской армией и её крахом в 1918 году. Она была основана, с одной стороны, для того, чтобы собрать бывших солдат (фронтовиков) и дать им политический дом, а с другой стороны, как место сплочения для реализации теории народного фронта под руководством КПГ. [3]

Независимо от преимущественно социал-демократически настроенных революционных солдат и их попыток создать советы (рабочие и солдатские), после январских событий 1918 года в окрестностях Берлинского округа уже существовала группа под названием «Чёрные коты» (Schwarze Katzen), которая пыталась устроить нелегальные склады оружия. 7 октября 1918 года спартаковцы и бременские коммунисты приняли решение о создании нелегальных боевых групп и закупке оружия по примеру русской Красной армии и на теоретической основе военной программы Ленина ("Военная программа пролетарской революции"). Когда стало ясно, что большинство рабочих и солдатских советов имеют социал-демократическую ориентацию, Союз Спартака создал Союз красных солдат (СКС/RSB). СКС участвовал в большинстве последующих боёв, которые продолжались с декабря 1918 года по май 1919 года. Несмотря на так называемый «самороспуск» в сентябре 1919 года, региональные формирования остались. В Гамбурге, например, существовали Союз революционных моряков (Revolutionärer Matrosenbund) и Ассоциация недействующих военно-морских команд (Verband inaktiver Marinemannschaften). Кроме того, существовали региональные ассоциации матросов. [4]

После того, как в июле-августе 1920 года II Всемирный конгресс Коммунистического Интернационала (КИ) принял решение о создании нелегальных организаций для ведения систематической подпольной деятельности, КПГ начала целенаправленно создавать "аппарат", включая антимилитаристский аппарат (AM-Apparat, antimilitärischen Apparates). В так называемой "политике единого фронта" под руководством КПГ, на которую Исполнительный комитет Коммунистического Интернационала (ИККИ) решился после неудачных попыток восстания в Центральной Германии (Мартовские бои) и Гамбурге (Гамбургское восстание) в последующем году, так называемые Пролетарские сотни были центральным элементом для захвата власти. Однако, когда в ходе повторной попытки восстания в 1923 году "Пролетарские сотни" вместе с партией были арестованы с 23 ноября 1923 года по 1 января 1923 года, партия была вынуждена покинуть страну. После запрета боевых формирований 1 марта 1924 года руководство КПГ и ВКП(б) попыталось добиться законности, по крайней мере, на время. Официально от продолжения или возобновления деятельности боевых объединений отказались, но дискуссия об этом вскоре продолжилась. Так, в "Уроках немецких событий" Президиума ИККИ в январе 1924 года в качестве приоритета была подчёркнута работа в "органах единого фронта снизу", к которым, в частности, относились отряды сотни.[5] Троцкий и Радек внесли проект, который, по сути, предусматривал продолжение и расширение отрядов сотни. Согласно ему, отряды сотни должны были также использоваться на улицах "для защиты демонстраций бастующих рабочих от насильственных действий фашистской диктатуры". Принята, однако, была довольно туманная концепция Зиновьева, которая подразумевала идею неясной Красной армии. В его проекте тезисов прямо говорится:

«Германская коммунистическая партия ни в коем случае не должна снять с порядка дня вопрос о вооруженном восстании и завоевании власти. (…) Со всей настойчивостью должно продолжаться вооружение рабочих, техническая подготовка решающих битв вообще. Красные сотни могут быть созданы — не на бумаге, а в действительности — только тогда, когда им сочувствует, когда их поддерживает вся рабочая масса. Для достижения этой поддержки и этого сочувствия необходимо, чтобы они развивались в ближайшей связи с повседневными частичными боями пролетариата». (Уроки германских событий и тактика единого фронта) [5]

Примерно через два месяца после снятия запрета на деятельность КПГ, на IX партийном съезде КПГ (7-10 апреля 1924 года), все фракции внутри партии были в основном согласны с лозунгом единого фронта снизу и создания соответствующих органов. Разница была лишь в распределении задач: если левые, находившиеся в то время в оппозиции, делали упор на агитацию и пропаганду, то остальные хотели поставить на первый план вооружение. Было принято следующее решение:

"Создание органов для руководства этой (частичной) борьбой. Постоянная деятельность по созданию органов единого фронта (заводские комитеты, отряды сотни, рабочие комитеты, советы), даже если на первых порах коммунистам придётся бороться за лидерство в них. При этом - умелое и быстрое подавление любых противостоящих функционеров".

Создание новых «отрядов охраны» (Schutztruppe) было одной из приоритетных задач. Эта сила должна была стать местом сплочения всех левых под руководством КПГ в конкуренции с лояльным республике рейхсбаннером "Шварц-Рот-Гольд". Кроме того, она должна была вести разлагательную работу в Рейхсбаннере.

Миф об основании

Чтобы продемонстрировать инициативность и независимость СКФ от партии, между Федеральным исполнительным комитетом СКФ и центральным комитетом КПГ был налажен обмен письмами. Хотя Комитет Союза (BL) уже обратился 22 августа 1924 года с письмом к районным руководителям КПГ и к районным руководителям СКФ, которые в то время ещё не появились, по организационным вопросам, первоначально назначенные члены правления Семанн и Какис 17 сентября 1924 года написали письмо в «Центральный комитет КПГ» с просьбой о сотрудничестве. Если первое письмо, датированное 22 августа, было написано в изъявительном наклонении, то последующее, предназначенное для внешней пропаганды, имело другой тон:

«Уважаемые товарищи и соратники!

Как вы, возможно, уже знаете из прессы, в Германии был создан "Союз Красных Фронтовиков", цели которого изложены в прилагаемом уставе. Мы считаем необходимым вступить в контакт с пролетарской партией, целью которой является воспитание классового сознания и которая во всех своих действиях исходит из основ классовой борьбы. Одной из наших главных целей является предотвращение империалистических войн, поэтому мы никак не можем и не хотим представлять себя щитодержателями капиталистического общественного строя, в отличие от "Рейхсбаннера Шварц-Рот-Гольда", который в своих митингах и делах занимает активную позицию на стороне капитала, против угнетённых тружеников. Конечно, мы считаем своим долгом просвещать пролетариев, введённых в заблуждение реформистским и капиталистическим руководством Рейхсбаннера, но мы объявляем самую ожесточённую борьбу против лидеров Рейхсбаннера.

Наша борьба направлена также против националистическо-фашистских организаций.

Мы просим вас, товарищи и соратники, высказать свое мнение о нашей организации и сообщить нам, что вы думаете. В частности, мы спрашиваем вас, готовы ли вы поддержать нас морально и включить наши публикации и т.д. в вашу прессу. Мы рассчитываем получить от вас ответ в самое ближайшее время». [6]

Уже на следующий день датирован ответ центрального комитета, в котором, в частности, говорится следующее:

«Мы получили ваше письмо и сообщаем вам, что с большим уважением относимся к вашим усилиям. Мы с радостью готовы предоставить в ваше распоряжение нашу прессу и надеемся вместе с вами, что мы сможем добиться успеха в освобождении пролетариев от реформистского и капиталистического влияния». [7]

СКФ был основан в Галле 18 июля 1924 г.,[8] после чего создание новой организации началось по плану в Большой Тюрингии и Галле-Мерзебурге в период агитационной работы, во время «антивоенной недели» с 31 июля по 4 августа 1924 г. Берлин последовал за ним 28 августа, а Брауншвейг - тремя днями позже.

Первая местная группа была основана в Бремене 30 сентября 1924 года, о чём газета «Бремер Арбайтер Цайтунг» (AZ) сообщила месяц спустя: «Местная группа СКФ была также самопроизвольно основана рабочим классом в этом районе».

Численное развитие СКФ можно рассматривать только как тенденцию, обусловленную зачастую сомнительным сбором статистических данных или попытками прогнозирования желаний и надежд региональных лидеров. 23 сентября 1924 года в отчёте о создании Союза Красных Фронтовиков после «отчётов из районов» приводится следующая информация о «состоянии организаций по состоянию на 1 сентября»:

• «Галле-Мерзебург - 71 организация, около 2 500 членов».
• "Северная Тюрингия - местные группы в Арнштадте, Берке, Камбурге, Эрфурте, Гисберсхаузене, Гройзене, Херингене, Хильдбургхаузене, Йене, Ингерслебене, Мартинроде, Мюльхаузене, Нордхаузене, Пёсснеке, Рудольштадте, Заальфельде, Зальце, Шнедте, Зоннеберге, Веймаре; членство около 2.000. Кроме того, существует 15 местных групп молодежной организации "Юнгштурм", в которых состоят около 2.000 членов".
• "Берлин-Бранденбург - местные группы существуют в Берлине и Треппине; членство пока не установлено, но оно невелико".
• "Лужица - местные группы в Котбусе, Финстервальде, Ниески, Зенфтенберге и Штрёбице, Губене; членство в Губене 150 человек, в других местных группах пока не установлено."
• "Восточная Пруссия - 7 местных групп с примерно 800 членами".
• "Восточная Саксония - сообщается об основании Дрезденской местной группы; других новостей нет".
• "Эрцгебирге-Вогтланд - сообщает о местных группах в Хемнице, Плауэне, Херте с примерно 600 членами; Рохна и Россвайн; количество членов не сообщается."
• "Нижняя Саксония - местные группы в Брауншвейге, Ганновере, Хольцминдене, Лаутерберге и Вольфенбюттеле; количество членов не сообщается".
• "Мекленбург - основаны местные группы; дальнейшая информация пока отсутствует".
• "Померания - основаны местные группы; подробностей нет".
• "Баден - местные группы в Мангейме, Гейдельберге и Карлсруэ; членов нет".
• "Северная и Южная Бавария - основания пока невозможны".

Следующие округа ещё не сообщили о создании: Верхняя Силезия, Магдебург-Анхальт, Вассеркант, Нордвест (основание состоится на этой неделе), Рургебиет, Нидеррайн, Миттельрайн, Гессен-Вальдек, Гессен-Франкфурт, Рейн-Саар и Вюртемберг. (но в этих округах в эти дни также проходят основания)». [9]

СКФ был основан там, где Пролетарские Сотни были наиболее сильны - в Северной Тюрингии и Галле-Мерзебурге. Как и в Гамбурге, руководству КПГ пришлось оказывать давление во многих местах, чтобы преодолеть сопротивление регионов. Первые группы были поддержаны коммунистической прессой, но через некоторое время большинство из них бесследно исчезли.

В громоздкой структуре организации историки ГДР в основном винят штаб Фишер-Маслова[10]. Однако другие причины были более решающими. Например, члены временного руководства района, Семанн и Какис, были не только перегружены своей задачей, но и, как говорят, обогащались за счёт средств организации. Кроме того (и это главное) существовали различные опасения по поводу конкуренции внутри коммунистических организаций. Многие боялись, что дополнительная центральная федерация станет конкурентом для партии[11]. Кроме того, остатки боевых организаций партии, а также различные службы управляющих (OD) видели, что их позиции находятся под угрозой. Последние, в частности, нередко были противниками централизации и опасались за свою независимость или связывали другие идеи с будущим собственной группы.

Согласно отчёту имперского комиссариата, распоряжение руководства «М» в штаб-квартире партии о переводе членов службы охраны в СКФ было выполнено так же нерешительно, как и в случае с отрядами из ста человек[12]. Об этой группе людей, в частности, говорили, что им присущи "высокомерие" и «определённое чувство превосходства «солдата» над "гражданским" в партии"[13]. Солдаты как авангард революции также не были чем-то новым со стороны левых. Если немецкие рабочие уже были описаны в письмах Спартака как элитные войска[14], то солдаты революции продвинулись в элиту элиты после собственного революционного опыта, особенно благодаря Советской Красной Армии. Поскольку «строго говоря» в Веймарском государстве было "только два политических боевых объединения", "которые можно назвать "партийными армиями" - СА национал-социалистов и СКФ - коммунистов"[15], сравнение очевидно. Хотя Шустер приходит к выводу, что "элитарное сознание, сравнимое с СА, не могло возникнуть в СКФ в первую очередь", он считает, что образ мыслей, "по крайней мере, для нижнего функционального уровня", был "слишком очевиден, чтобы его нельзя было найти в СКФ, в поведении и высказываниях её членов".[16]

После того как Эрнст Тельман взял на себя руководство партией и организацией, СКФ начал свою агитационную кампанию с апреля 1925 года и превратилась в полувоенную организованную армию гражданской войны под руководством Вилли Леова, который с помощью агитации, милитаристских маршей, уличных боёв и планирования военных действий хотел создать "Красный интернационал".

Организационная структура СКФ

С формальной точки зрения СКФ была организованной ассоциацией. В действительности же она была строго иерархической. Её структура начиналась снизу вверх с группы, которая обычно состояла из 8 человек и командира группы. Четыре группы составляли взвод (включая командира взвода), а три взвода составляли дружины. В зависимости от региональных условий несколько дружин составляли батальон, а несколько батальонов- местную группу.

Несколько местных групп объединились в гау. В мае 1925 года 2-я имперская конференция приняла решение ввести термин "гау" (округ) вместо "безирк" (район).

Ежегодно проводилась имперская конференция, на которой делегаты принимали решения по множеству вопросов. Федеральное руководство избиралось "по решению". Оно являлось "исполнительным, определяющим и ответственным органом федерации". Руководство СКФ на сто процентов совпадало с руководством КПГ.

В качестве агитационной кампании проводилось ежегодное собрание СКФ и КПГ в Германии с массовыми шествиями, оркестрами и т.д. Собрание послужило моделью для региональных «Дней бойцов Красного фронта», которые стали самой популярной формой агитации бойцов Красного фронта под сокращенным названием «Красные дни» („Rote Tage“).

Красный флот

1 of 2

Красный флот (RM) был секцией Союза Красных Фронтовиков (RFB), военизированной боевой организации Коммунистической партии Германии (KPD) после Первой мировой войны в Веймарской республике.

Будучи инициатором революционного восстания в Киле в ноябре 1918 года (Кильское восстание моряков), флот стал единственным видом вооружённых сил, получившим особый статус в рамках СКФ в виде собственной секции. Однако объединение, известное как Красный флот (КФ), переняло не только память о подвигах, которые воспринимались как исключительно революционные, но и традиции Императорского флота как привилегированной силы.

Как и вышестоящая организация СКФ, Красный флот имел одну или несколько организаций-предшественников. Если в СКФ существовали, например, "Пролетарская сотня" и "Союз красных солдат" (RSB), то в КФ - "Союз революционных матросов" и "Ассоциация недействующих флотских экипажей", хотя о них известно не так много.

Вскоре после предполагаемого "самороспуска" RSB, уже в начале сентября 1919 года во "всех крупных городах" было отмечено восстановление "филиалов и ответвлений" распущенной RSB в виде Революционной лиги матросов. StaHB 4.65-1219, листы 2-6. На листе 1 также сообщается о члене Революционной лиги моряков Хюбнере, который ранее состоял в Народной морской дивизии и "неоднократно выступал на собраниях К.К.А.". Он сообщил Новаку, домовладельцу в Берлин-Тегеле и "доверенному лицу Лиги моряков", что "некий Леонхардт в Брунсвике приобрел для Союза моряков 2 бронированных автомобиля и 1000 винтовок. Ожидается, что транспорт прибудет в Тегель 15 сентября через "Штерндампфергезельшафт"".

В неё должны были войти "сторонники бывшей Народной военно-морской дивизии и Республиканских солдатских сил обороны". В то время как штаб-квартира снова находилась в Берлине, другие местные группы были определены в Киле, Бремене, Гамбурге и Шверине.

Из мероприятий в Гамбурге документально подтверждено "очень хорошо посещаемое" общее собрание Ассоциации недействующих военно-морских команд 26 числа месяца в здании профсоюза, на котором в полицейском отчете отмечена "определенная политическая инертность" членов при обсуждении запланированного на 15 октября присоединения Кильской ассоциации к Гамбургской.

Штаб-квартира должна была находиться в Гамбурге. Первый председатель Фоглер назвал число членов 19 000 человек, хотя, как и большинство других цифр, это невозможно проверить, и зачастую это было выдачей желаемого за действительное. В итоговом отчете от 10 ноября 1919 года сообщается о церемонии возложения венков на кладбище Олсдорф ассоциацией недействующих флотских экипажей под названием "Лига революционных моряков".

Первая секция RM была основана в районе Большого Гамбурга 9 июня 1925 года в пабе Kraeft, Давидштрассе 6, под руководством Йозефа Беринга, который впервые принял участие в антивоенной демонстрации около двух месяцев спустя, 2 августа, с группой флагов. 1 сентября газета Die Rote Front, опубликовав фотоотчет об этой акции, объявила о подготовке «к объединению всех товарищей бывшего рейхсмарине, моряков и доковых рабочих в портовых городах». Незадолго до публикации этого сообщения 28 августа была основана секция RM в Киле, в которую вступили 30 человек. Месяц спустя, 25 сентября, была основана секция RM в Кенигсберге, а 11 октября «красные моряки» организовались в Любеке. Учредительное собрание 30 сентября в Бремене, на котором присутствовало всего 12 человек, прошло успешно. Сентябрьское собрание в Бремене, на котором присутствовало всего 12 человек, опровергло все опасения, поскольку через три месяца в нем уже было около 70 членов. Однако к региону была присоединена военно-морская секция в Унтервезере, которую основали 23 человека в июне 1926 года.

В последующие месяцы были основаны новые местные группы в Любеке, Киле, Висмаре, Бремене, Штеттине, Данциге, Кёнигсберге в Восточной Пруссии и других городах. Группы Красного флота создавались только в портовых и прибрежных городах и являлись составной частью СКФ. Задачи групп Красного флота были определены на 5-й имперской конференции Союза красных фронтовиков. В соответствии с ними Красный флот должен был стать связующим звеном между СКФ и населением, выходящим в море. Кроме того, Красный флот должен был удерживать членов буржуазных и националистических военно-морских объединений. В первую очередь это касалось представителей пролетариата. По аналогии с заводскими группами СКФ на заводах, Красный флот должен был формировать корабельные группы среди экипажей всех морских и торговых судов.

Одним из направлений политической работы была тесная связь с Советским Союзом, советским флотом и ВКП(б). Так, например, краснофлотцы организовывали встречи с советскими моряками. Кильское отделение Красного флота получило свой флаг от экипажа бывшего советского эсминца «Карл Либкнехт» в 1926 году, а Штеттинское отделение - от экипажа «Рязани» в 1927 году. В 1928 году моряки с немецкого парохода «Арнфрид» во главе с краснофлотцами приняли участие в торжествах в Батуми по случаю Дня Октябрьской революции в России. В 1929 году Красный флот организовал в Киле встречу моряков из 11 стран.

16 сентября 1928 года на митинге, в котором приняли участие 20 000 человек, СКФ и Красный флот открыли на военном кладбище на территории казарм в Ванер Хайде под Кельном надгробие лидерам восстания моряков Императорского флота 1917 года Альбину Кёбису и Максу Райхпитшу, которые были приговорены к смерти и расстреляны там в 1917 году. В том же году СКФ и Красный флот активно поддержали борьбу КПГ против строительства новых броненосных крейсеров для Императорского флота. Во время избирательных кампаний Веймарской республики Красный флот совместно с СКФ обеспечивал безопасность коммунистических митингов, распространял листовки, организовывал скандирования и агитационные кампании.

После столкновений 1 мая 1929 года в Берлине («Блутмай») и последовавшего за ними небольшого осадного положения, СКФ и Красный флот были запрещены правительством империи. Однако СКФ и Красный флот продолжали вести нелегальную деятельность и, несмотря на запрет, выступали на публике в борьбе с набирающим силу национал-социалистическим движением. Также продолжался приём в члены организации. Члены Красного флота принимали участие в Гражданской войне в Испании в составе Интернациональных бригад. Многие члены Красного флота затем отправились в изгнание в Советский Союз, в то время как большинство осталось в Германии в эпоху национал-социализма. Некоторые из них принимали участие в сопротивлении, были заключены в тюрьму или даже казнены. Иоганн Вильгельм Яспер был одним из них. Его обвинили в причастности к нападениям на СА, что он отрицал, несмотря на пытки, и отказался давать показания. Тем не менее, он был приговорен к смерти специальным судом Высшего регионального суда Гамбурга за «покушение на убийство и нарушение общественного порядка при отягчающих обстоятельствах».

Смертный приговор был приведен в исполнение ручным топором. Руководство Красного флота было приговорено к смерти и казнено на «Суде над Красным флотом», также известном как «Суд над Адлерхотелем» в 1934 году, включая Йонни Деттмера, лидера Красного флота, и Германа Фишера (ср. → Генрих Яух (1894-1945), первый прокурор Гамбурга).[19] Убийство Йонни Деттмера послужило поводом для написания романа «Дас Бейль фон Вандсбек» писателя Арнольда Цвейга.

После окончания Второй мировой войны бывшие военнослужащие Красного флота принимали участие в создании военно-морских сил ГДР. Например, бывший политический директор Красного флота в Гамбурге-Хаммербруке Вальтер Штеффенс с апреля 1946 года был уполномоченным по созданию водной полиции в Мекленбурге, с 1950 года - начальником школы морской полиции в Парове, а в 1955 году - первым командиром военно-морской школы ГДР в Штральзунде/Шведеншанце.

Проблемная молодёжь - от Юнгштурма к Юнгфронту

С момента основания первых местных групп СКФ между бывшими солдатами мировой войны - фактической целевой группой - и молодёжью существовали особые отношения. Так, вопреки желанию собрать опытных бойцов, на учредительных мероприятиях в основном преобладала молодёжь.

Вопреки этому, молодёжная организация даже не упоминалась в первых уставах и директивах СКФ. На 1-й имперской конференции "Юнгштурм" (позднее "Юнгфронт") был "одним из главных предметов обсуждения". Как подразделение СКФ, Юнгштурм должен был быть "независимой организацией" в "определённой степени" для возрастной группы от 16 до 21 года (с ноября 1928 года до 23 лет), член Юнгштурма должен был избираться во все руководства СКФ, а член СКФ - во все руководства Юнгштурма. Политические действия, однако, требовали одобрения соответствующего руководства СКФ. Товарищи из СКФ присутствовали в местных группах в качестве "учителей". С 1927 года Юнгфронт мог проводить предварительную конференцию по случаю имперской конференции.

Созданное в 1924 году молодёжное объединение «Юнгштурм» ставило своей целью консолидацию молодых сил в качестве кадрового партийного резерва Коммунистической партии Германии. Среди юношей и девушек активно пропагандировался здоровый образ жизни, проводились спортивные занятия по легкой и тяжелой атлетике, гимнастике и стрельбе. Кроме этого огромное внимание руководство «Юнгштурма» уделяло проведению политических занятий как среди самих «юнгштурмовцев», так и среди молодёжи, которая не состоит в организации. Кроме этого, каждое лето организация проводила летние лагеря для подготовки молодёжных лидеров, на которых с молодыми людьми проводились занятия по военной, политической и общественно-социальной подготовке. Каждая местная группа «Юнгштурма» имела собственное помещение с залом для сбора активистов, библиотекой и красными уголками Владимира Ленина и Карла Либкнехта.

Усиление агитации сделало необходимым усиленное обучение. Особое значение имела централизованная подготовка в понимании партии. Два летних лагеря, первоначально предназначенные для отдыха, были преобразованы в «лагеря лидеров» (Reichsführerlagern). Первый проходил с 3 по 24 июля 1927 года в Тамбах-Дитхарце (Тюрингия), а второй - с 15 июля по 12 августа в Айнзиделе (Эрцгебирге). Программа состояла из военных учений (утренняя перекличка, деловые игры, военно-спортивные упражнения и т.д.) в сочетании с лагерной жизнью, как это принято у скаутов.

Повышенный радикализм, несомненно, присутствовал в молодёжной организации, но во многих случаях он характеризовался неконтролируемым акционизмом, что то и дело приводило к проблемам не только с государственными органами, но и с родительской организацией. На 2-й имперской конференции стало ясно, что юношеская буйность привела даже к нападкам Юнгфронта на СКФ.

За весь период существования СКФ руководству не удалось провести плодотворную молодёжную работу. В конце 1925 года 20% членов СКФ принадлежали к Юнгфронту. В то время как членство в СКФ в целом неуклонно росло, количество членов в Юнгфронте стагнировало. На 5-й имперской конференции СКФ в марте 1928 года было принято решение о создании отдельной военно-спортивной группы Юнгфронта для всех членов в возрасте от 16 до 28 лет.

В 1933 году Юнгфронт был запрещён. В июне 1936 году в эмиграции из молодых немецких коммунистов и левого крыла социал-демократов был создан Союз свободной немецкой молодёжи.

«Союз красных женщин и девушек» (RFMB)

1 of 2

Женщины играли особую роль в организации. Первоначально девушкам также разрешалось вступать в Юнгфронт, но в 1925 году, несмотря на значительное сопротивление многих бойцов «мужского» фронта, на короткое время был основан «Союз Женщин Красного фронта» (RFFL), а затем «Союз красных женщин и девушек» (RFMB). Её второстепенная роль в агитации была ненадолго прервана после запрета СКФ в мае 1929 года, когда отдельная, не запрещённая организация предложила мужчинам место для участия в выступлениях.

Культурная агитация СКФ - берлинские указания и северогерманская практика

Культурная агитация СКФ контролировалась централизованно федеральным руководством с помощью планов работы и распоряжений. Важным практическим примером и моделью для региональных собраний стал Всегерманский слёт, который он организовывал ежегодно на Троицу.

Первыми самостоятельными акциями СКФ в гау Вассерканте было основание местных групп, батальонов и дружин, которые в Гамбурге поначалу были довольно скромными и редко проводились публично в партийных учреждениях КПГ. Более крупные акции были в основном контр-акциями - целью обычно был главный противник: социал-демократы или Рейхсбаннер Шварц-Рот-Голд.

Выступление бойцов Красного фронта, которое первоначально характеризовалось материнской партией, приобретало всё более независимый характер в дополнение к необходимой партийной поддержке. После того как первый общенациональный митинг был совмещён с церемонией посвящения флага, этому примеру последовали в провинциях, создавая группы. Агитация была организована по принципу: от крупных к мелким жилым единицам. Для организации впечатляющих маршей, особенно на собраниях в Гау и Унтергау, маршрут планировался централизованно федеральным руководством. Дни посвящения флага и Красного (Боевого) фронта были с энтузиазмом восприняты на местах, но вскоре приняли такие масштабы, что в октябре 1925 года федеральное руководство потребовало немедленно покончить с бессистемной организацией и распорядилось о централизованном планировании.

Однако недоверие руководства к провинции и стремление некоторых местных групп к большей самостоятельности показывают, что к этому шагу привели не только агитационные причины.

Помимо агитационного парада, яркими элементами стали прибытие и отъезд специальных гостей с железнодорожного вокзала. На втором этапе агитации марш прибытия и отъезда был доведён до совершенства. Стали популярны путешествия по воде - особенно с Красным флотом. Например, около 2000 гамбургских коммунистов отправились на Красный день в Лауэнбург на трёх пароходах и барже.

На этом же этапе мероприятия стали проводиться в течение двух дней, что стало правилом, особенно для Красных дней, а в некоторых случаях и для посвящений флага. Увеличение количества агитационных дней, естественно, привело и к расширению элементов мероприятий. Одним из определяющих ритуалов стала воскресная побудка между 6 и 8 часами утра, которая стала неотъемлемой частью, в частности, крупных мероприятий.

Также было шествие к "павшим товарищам" со своими собственными элементами событий. С осени 1925 года шествия в тёмные месяцы года часто отмечались факелами, и были даже специальные факельные марши.

"У бойцов красного фронта теперь есть карман для трости на поясе, где у военных находится карман для сабли, так что трость теперь носится как сабля". [17]

Важнейшими элементами агитационной работы были: Марширование в строю, сопровождение и транспортировка на велосипедах и грузовиках, максимально украшенных.

Мероприятия также щедро украшались красными флагами и вымпелами, дубовыми листьями и знаменами. В агитационных заведениях создавались ленинские уголки, продавались значки, марки, газеты, журналы и фотографии - в основном оркестров.

Распространение агиткультуры привело к появлению настоящего политического туризма. Крупнейшим событием в этом контексте стал берлинский Всегерманский слёт, ставший самым мощным агитационным шоу такого рода для партии и союза - "около 2000 товарищей" только из Гамбурга ехали в "28 автомобилях".

Различные собрания организации всё больше превращались в торговые мероприятия. В мае 1926 года, заблаговременно до второго Всегерманского слёта, федеральное руководство запретило отдельным местным группам "торговать своими фотографиями, открытками и другими местными товарами", так как опасалось, что "интенсивность многих местных групп в этой области" "превратит Всегерманский слёт в ярмарку для пополнения казны местных групп". Торговля на Всегерманском слёта должна была быть организована исключительно федеральным руководством.[18] Объявления в программе собрания содержат информацию об ассортименте "торговых товаров". Помимо обычной атрибутики RFB, такой как музыкальные инструменты, двухцветные открытки Всегерманского слёта, флаги и транспаранты, торговый офис RFB GEBAGO на Prinzenstraße 74 в Берлине предлагал декоративные изделия, новые значки, фестивальные значки, бумажные гирлянды, бумажные фонарики, бумажные флаги, значки и булавки для фуражек, броши и булавки с изображениями Ленина и Фрунзе, булавки для флага, булавки для флага и ветки для венка. В программе реклама предлагала также красный огонь (1,20 марки за килограмм), фейерверки, всевозможные факелы "для парадов по оптовым ценам" и, по желанию, "изготовление советских звезд и значков, а также RFB и KJI" (с. 12). Фабрика металлических изделий Германа Ауриха (Дрезден) рекламировала себя как "единственного производителя значков. Боевые значки Союза Красных Фронтовиков и предлагала " боевые значки, плакетки в письмах и улучшенном исполнении" в массовом производстве.

В то время как, с одной стороны, были расширены учебные курсы, участились конференции, сельская пропаганда - пусть и неполноценная - стала более контролируемой, а федеральные праздники - более централизованными, в 1927 году на нижних уровнях наряду с официальным агитационным календарем начала происходить своеобразная приватизация партийной культуры. Например, за самоорганизованными концертами в январе с мая последовали многочисленные «пролетарские» или безымянные «развлекательные вечера», товарищеские встречи или «рабочие фестивали», иногда дополняемые празднованием солнцестояния (HVZ от 25 июня), садовыми вечерами (HVZ от 20 августа) и более поздними фестивалями основания. Празднование солнцестояния взяло на себя федеральное руководство. Руководство теперь определяло, как они должны выглядеть, и предоставляло готовые огненные выступления для использования бойцами фронта.

Начиная с августа 1925 года, заботились о том, чтобы на месте проведения праздника присутствовала играющая команда. Вслед за корпусами барабанщиков и волынщиков были сформированы духовые оркестры, а затем и оркестры шалмайнов. Поэтому был необходим стандартизированный стиль игры, особенно на собраниях, которые все больше превращались в массовые мероприятия. Не позднее 1927 года было создано отдельное имперское музыкальное управление. После первоначального сопротивления партийных рядов СКФ издала собственные песенники и музыкальные буклеты, и в её среде началось триумфальное наступление агитпропа. Например, берлинские "Красные ракеты" (позднее "Штурмтрупа тревоги") гастролировали по стране на старом автомобиле в качестве рекламной труппы СКФ. Женщины в RFMB развивали свою собственную, хотя и скромную, культурную жизнь. В 1931 году они создали свой собственный маршевый оркестр и женскую агитпроп-труппу "Роза Люксембург".

Чем агрессивнее становилось время и чем больше запрещалось демонстраций и собраний, тем важнее становились оркестры. Площадные концерты было легче организовывать, и они всё чаще заменяли политическую агитацию.

Тельман и Леов придавали большое значение военному стилю и символическим действиям. Они особенно настаивали на стандартизации униформы и посвящении флага. Для посвящения флага существовали различные формулы присяги, которые выполнялись в соответствии с установленной процедурой.

Два агитационных элемента - клятва и символика интернационализма - были формально использованы и на главном мероприятии. На трибуне в берлинском Шиллерпарке на собрании Всегерманского слёта в 1927 году, которую слева и справа фланкировали блоки флагов, впервые наряду с руководством СКФ присутствовало большое количество иностранных гостей из Советского Союза, Франции, Чехословакии, Австрии, Швейцарии, Дании и Голландии.[20] Вторым изменением стала клятва, которую совместно и торжественно принесли бойцы Красного фронта:

«Я клянусь:

Никогда не забывать, что мировой империализм готовит войну против Советского Союза.

Никогда не забывать, что судьба рабочего класса всего мира неразрывно связана с Советским Союзом.

Никогда не забывать переживания и страдания рабочего класса в империалистической мировой войне, 4 августа 1914 года и предательство реформизма.

Отныне и впредь выполнять свой революционный долг перед рабочим классом и социализмом.

Отныне и впредь оставаться солдатом революции.

Отныне и впредь быть пионером непримиримой классовой борьбы во всех массовых организациях, в профсоюзе и на заводе.

На фронте и в армии империализма работать на Революцию.

Возглавить революционную борьбу за свержение классового господства немецкой буржуазии.

Защищать российскую и китайскую революции всеми средствами.

Отныне и впредь бороться за Советский Союз и победоносную мировую революцию».

Примерно с середины 1927 года боевая клятва бойцов Красного фронта в сокращенном виде была включена и в членскую книжку RFB. Она была помещена на внутренней стороне обложки вместо написанного Либкнехтом "Вы не будете перед нами преклоняться".[21] Дополнительно расширенная форма боевой клятвы была включена в брошюру руководящих принципов RFB, принятых на 5-й имперской конференции в 1928 году. Хотя вместо термина "реформизм" там используется термин "реформисты", за ним следуют:

"Никогда не забывать - что буржуазия и её лакеи стремятся всеми средствами разгромить Красный фронт. Всегда и во всем - выполнять свой революционный долг перед рабочим классом и социализмом"[22].

В ходе создания единого фронта снизу и усиления милитаризации к массовым мероприятиям, набирающим популярность с 1927 года, добавились общие переклички и шествия мимо лидеров.

Календарь агитации - дневник Гау Вассерканте на 1928 год (реконструкция):

• 13-28 января - празднование Ленина-Либкнехта-Люксембурга (ЛЛЛ) (разное)
• 28 января - 4-я конференция Гау RFMB (Хёффлер, Гроненмаркт 41)
• 28/29 января - 5-я конференция гау СКФ
• 24 февраля - празднование десятой годовщины Красной Армии (Загебиль)
• 12-18 марта - развертывание Марша RJ (различные митинги)
• 23 марта - Международная встреча (Сагебиль)
• 23-25 марта - 5-я имперская конференция в Гамбурге и прусском городе Брамфельд
• 25 марта - Общий призыв РФБ на территории Дульсберга
• 27 марта - День безработного Германии
• 15 апреля - собрания в Унтергау в Харбурге, Ульзене, Фленсбурге, Пиннеберге, Ютине, Люнебурге и Тённинге
• 22 апреля - собрание RJ в Геестхахте
• 1 мая - первомайская демонстрация
• 26-28 мая - IV. Всегерманский слёт в Берлине
• 13 июня - церемония возложения венков на кладбище в Олсдорфе
• 1-10 августа - Антивоенная неделя
• 18 августа - собрание Северо-Западной Германии в Бремене
• 18/19 августа - 1-е собрание красных женщин в Ноймюнстере
• 25/26 августа - собрание в Унтергау в Эльмсхорне
• 30 сентября - Красный день в Букстехуде
• 5 октября - День памяти Рейхпицх-Кёбеса РМ (Вульф, Ватерланд)
• 20/21 октября - Гаутреффен RJ в Киле
• 21-23 октября - октябрьские митинги
• 7-18 ноября - 11-я годовщина пролетарской диктатуры (различные революционные торжества)
• 4 декабря - 5-я конференция руководителей СКФ в Берлине
• 21 декабря - Десять лет Германской коммунистической партии

В годовой программе 1927 года RFB впервые представила систематически структурированный агитационный план. Помимо основных мероприятий Федерации - имперской конференции (5/6 марта) и Всегерманского слёта, - в числе других ключевых событий были лагерь отдыха RJ (1-21 июля) и Школа лидеров СКФ в конце августа, а также следующие надрегиональные встречи:

• 5/6 марта - западногерманская встреча с имперской конференцией в Дюссельдорфе,
• 27 марта - центральногерманское совещание в Магдебурге,
• 3 апреля - южногерманское совещание в Штутгарте,
• 24 июля - северогерманское совещание в Гамбурге,
• 21 августа - Саксонское совещание в Дрездене и
• 4 сентября - Рейхсмаринетаг в Штеттине.

В директивах по летней работе Красного фронта молодёжи, представленных федеральным руководством осенью 1926 года, было указано, что летом 1927 года следует проводить меньше маршей и Красных дней, так как "участие в митингах часто оставляло желать лучшего".[23] Причиной считалось однообразие программы Красных дней ("вечерний приём, утренняя побудка, площадной концерт в полдень, демонстрация после обеда и затем марш"), и для преодоления этого было рекомендовано внести некоторые изменения. В качестве "самого главного, что отличает наши марши от маршей других организаций, в том числе и KJVD", была названа прежде всего "наша униформа, подтянутый вид". Это впечатление должно было усиливаться одинаковой одеждой, одинаковой походкой и хорошим расстоянием между группами и участниками марша. Таким образом, агитационный характер RFB изменился визуально и организационно с возвращением к строгому единому фронту снизу. Помимо более частого акцентирования внимания на дисциплине, в частности, усилилось обучение RFB как боевой силы с использованием военного церемониала. "Поэтому хорошо, если перед каждым походом будет организована перекличка, а перед каждым крупным походом и каждой крупной кампанией - общая перекличка [...] Такие переклички не должны превращаться в диковинку, а должны иметь серьёзный характер"[24].

Федеральное руководство рекомендовало Гау и местным группам удовлетворить желание Юнгфронта путешествовать "на грузовике, а не на поезде", если "это возможно с финансовой точки зрения и расстояние не слишком велико"[25].

Второе распоряжение о пропаганде касалось приглашения местных групп и отделений других организаций (прямо упоминались: Рейхсбаннер, Рабочие спортсмены, велосипедисты, RFMB,[26] Internationaler Bund, Юнгспартакус, Арбайтершютценбунд, Арбайтерсангер) с одной стороны и делегаций от крупных предприятий - с другой. В данном случае использовалась информация ЦК КПГ (и не только) с последнего Всегерманского слёта, которая также позволила выявить сомнительный характер тогдашней дискуссии о "делегации Рейхсбаннера".

Возвращение к политике строгого единого фронта "снизу" весной 1927 года не стало настоящим поворотным пунктом; оно лишь продолжило начавшуюся в 1926 году милитаризацию Союза. Однако на практике акцент был явно смещен на военно-спортивные упражнения, командные нормативы, военные игры и крупные мероприятия с военным колоритом, которые должны были привести к созданию Международной Красной армии под руководством Советского Союза.[27] Однако в провинции Вассерканте в гау уже наблюдался застой, хотя неясно, объясняется ли это отсутствием интереса со стороны членов или внутренними идеологическими или личными противоречиями.

На встрече лидеров СКФ в Гамбурге в начале декабря 1927 года было объявлено о запрете на приобретение и создание новых музыкальных групп и сокращении количества "красных дней".

"В будущем не следует больше заниматься уличной политикой и демонстрациями, а нужно больше заниматься практической работой"[28].

Причина заключалась в том, что СКФ должна была быть "преобразована в военную организацию", которая должна была бороться против империализма, фашистов и социал-демократов как «жёстко дисциплинированная боевая организация в руках Компартии». "Бойцы Красного фронта Австрии, Швейцарии, Франции, Бельгии, Англии и Германии составят армию"[29].

Календарь событий HVZ содержит указания на возможное сопротивление в рядах СКФ в виде призывов к отдельным лицам сдать свои документы и даже исключения "за поведение, наносящее вред организации".

С декабря 1927 года СКФ создала фотослужбу с помощью КПГ и Rote Hilfe (Красной Помощи).[30] Рекламные бюро с ленинскими уголками и "пропаганда на дому и во дворе" обогатили агитацию СКФ с 1928 года.[31] "Группа из восьми человек с рупором во дворе - сигнал - короткая речь - товарищи идут от двери к двери - продают и рекламируют - приглашают людей на наши мероприятия"[32].

Вместо музыкальных инструментов и личных речей граммофоны с шеллаковыми пластинками всё чаще использовались для трансляции музыки шалмайн-капелл и речей коммунистических политиков, например.

Агитационные изменения - помимо сопутствующей им большей энергичности бойцов Красного фронта - в первую очередь касались усиления военных форм и большего акцента на международном характере движения. Например, на 5-й имперской конференции, которая проходила в Гамбурге, но из-за запрета Штаде была организована в основном в Брамфельде в Шлезвиг-Гольштейне, общий призыв был использован как "нечто совершенно новое в своем роде". Дополнительное шествие войск перед лидерами придавало ему почти государственно-политическое значение. Обычная встреча в Загебиле теперь называлась "Международной встречей".

Однако целенаправленный путь к массовой организации был уже в полном разгаре. Последнее крупное собрание СКФ, Центральное немецкое совещание в Лейпциге 18 и 19 августа 1928 года, наиболее ярко отражает заключительный этап в агитационной культуре СКФ:

• 6-8 часов утра - побудка оркестров и маршевых групп в районах расположения батальонов.
• 10.30 - маршировка в местах сбора всех подразделений с назначением гау и унтергау.
• 11.30 - отъезд с главной парадной площадки на площадь Аугустусплац
• 12.30 - На площади Аугустусплац:
• Массовое пение Союза рабочих певцов на ступенях музея и у Нового театра
• Выступления 10 ораторов от Комитета Союза и всех участвующих округов.
• 13.30 - Марш через восток к Vfl. Зюдост. Oststr. (Stötteritz).
• 15.30 - Вступление делегации с флагом; массовое выступление всего барабанного корпуса.
• 16.30 - Выступления Комитета Союза СКФ через громкоговоритель.
• 17.00 - Демонстрация военно-спортивных упражнений от Verein für Leibesübungen Südost.
• 17.30 - Массовые выступления и скандирование агитпропа КПГ.
• 18.00 - Концерт в исполнении шалмайнов и духового оркестров СКФ.305

В качестве дополнительного развлечения с самолёта, арендованного лейпцигской дружиной за 75 марок, была сброшена красная советская звезда[33] "Красный флаер" должен был подчеркнуть технологическую мощь коммунистического движения и в то же время прославить переход к социализму[34].

От военного спорта к "пролетарскому оборонному интернационалу"

В своей политической речи на 2-й имперской конференции в мае 1925 года Тельман подчеркнул начало фазы так называемой "относительной стабилизации капитализма", которую он описал с помощью образа из природы: ";Мы стоим между двумя волнами революции во время отлива и не знаем, когда наступит прилив"[35] Подготовка ко второй волне должна была использоваться для обучения товарищей и укрепления организации. [36]

Уже на первом этапе социал-демократия была одним из главных оппонентов. Помимо "Рабочей партии" (имеется в виду КПГ), партнёрами по агитации были "пролетарские организации жертв войны", а также Международная федерация жертв войны и Рейхсбунд.

За месяц до этого федеральное руководство Тельмана и Леова предоставило Гау основные документы. Среди них был "проект командного устава". На 99 % это была копия старого имперского устава, за одним исключением: приветствие. (Кулак вверх - "Красный фронт") Сегодня командный устав - если он вообще упоминается - рассматривается как свидетельство чисто агитационного характера RFB (Маллманн). Не только оценка Тельмана на 2-й имперской конференции, но и взгляд на практику и последующие события заставляют пересмотреть эту интерпретацию.

Из программы 2-го Всегерманского слёта в мае 1926 года:

«Мы живём, боремся и умираем за знамя Карла Либкнехта и Розы Люксембург. Но все попытки врагов пролетариата помешать революционному развитию рабочего класса и разорвать все расширяющийся красный фронт потерпят крах и разобьются о единство пролетарских рядов.

Своими пролетарскими кулаками рабочие Берлина и Империи разобьют капиталистический мир и создадут подлинно красную республику.

Тогда красный флаг снова провозгласит победу германского пролетариата над имперским капиталом!»[37]

II Всегерманский слёт 23/24 мая 1926 года имел успех и привлек внимание всех сторон. Различные заявления были удивительно единодушны в своей оценке Всегерманского слёта как "успешного военного зрелища" (за исключением обычных споров о количестве участников и случайной агрессии со стороны противоборствующих организаций). [38] Хотя один из наблюдавших полицейских говорил о милитаризме, ссылаясь на формулировки Тельмана о "солдатах революции" и такие формулировки в программе Всегерманского слёта, как "боец Красного фронта - солдат Красного классового фронта" или "боевые батальоны Красного фронта", сама демонстрация произвела на него "очень хорошо организованное впечатление". Он особо отметил хорошую "военную выправку и хорошее единообразие бойцов Красного фронта из округов Галле-Магдебург, Восточной и Западной Саксонии, Нижней Саксонии и Тюрингии" и записал важную мысль:

«Создавалось впечатление, что RFB действительно была боевой организацией и, что, пожалуй, самое важное, каждый боец на передовой чувствовал себя "солдатом"»[39].

В газете Rote Fahne № 116a от 25 мая 1926 года Отто Штайнике в своём отчёте Die Masse marschiert! («Массы маршируют!») писал о "военном потоке", движущемся к Фолькспарку в Нойкёльне, о "роте с флагами", которая маршировала вверх, и о параде, в котором участвовал Тельман. В другом месте говорится: "Вся армия идёт вперёд шагом, сегодня они маршируют на параде красных солдат"[39].

Торжественная передача флага, подаренного московскими профсоюзами, и делегации из Франции, Чехословакии и Австрии[40] были призваны не только продемонстрировать "международную солидарность»; в сочетании с "поздравительными посланиями", которые, согласно полицейскому отчёту, "якобы" были присланы из России, "в том числе от Будённого и Ворошилова", Тельману также придавали некую государственную значимость. [39] Кроме того, части Красной армии хотели взять на себя руководство отдельными Гау СКФ", а представители СКФ должны были быть направлены в Москву для "пропаганды военной подготовки";, чтобы принять участие в военных курсах Советского Союза. [39]

Успех и относительно широкое признание после Второго Всегерманского слёта создали в руководящих органах настроение победы, которое имело свои последствия. В сентябре 1926 года, в дополнение к ещё большей негибкости на нижнем уровне,[41] термин «Leiter» был заменён на "Führer", так сказать, в качестве словесного подтверждения «принципа командира».[42] Иерархическая функциональная структура выглядела следующим образом:

Командир группы, командир взвода, командир дружины, командир батальона, командир местной группы, унтергауфюрер, гауфюрер и командующий союзом.

В проекте руководящих принципов по структуре RFB и задачам отдельных формирований от 8 сентября 1926 года - прилагаемом к циркуляру - взвод с 4 группами по 8 человек и командиром взвода был также детально определен, следуя уже существующему численному определению группы как 8 человек и командира группы. Группа характеризовалась исключительно своим командиром. Его роль описывалась словами, что он должен "быть командиром, другом и советчиком для каждого члена своей группы"[43] (с 1927 года он должен был быть только командиром и советчиком, больше не другом). Проводилось различие между политическим и техническим руководителем. Первый нёс "общую ответственность за руководство подчиненными ему формированиями". Технический руководитель, с другой стороны, отвечал в основном за военную подготовку членов (командный устав и военные виды спорта) и организацию (строгая дисциплина) формирований[44].

Кроме того, "дисциплине" был отведен отдельный раздел, в котором ещё раз подчёркивалась её важность для "характера" организации и её задач. Военная дисциплина, которая описывалась как "покорность трупа", противопоставлялась "пролетарской" дисциплине, которая характеризовалась "добровольным подчинением и соблюдением инструкций при выстраивании и маршировке"[45].

В руководящих указаниях по летней работе Красного Юнгфронта, представленных федеральным руководством осенью 1926 года, предписывалось летом 1927 года проводить меньше маршей и Красных дней, поскольку "участие в митингах часто оставляло желать лучшего".[46] Причиной этого считалось однообразие программы Красных дней ("вечерний прием, утренняя побудка, площадной концерт в полдень, демонстрация во второй половине дня и затем марш"), и для преодоления этого рекомендовалось внести некоторые изменения. В качестве "самого главного, что отличает наши марши от маршей других организаций, в том числе и KJVD", была названа, прежде всего, "наша униформа, подтянутый внешний вид". Это впечатление должно было усиливаться одинаковой одеждой, одинаковой походкой и хорошим расстоянием между группами и участниками марша. Таким образом, агитационный характер RFB изменился визуально и организационно с возвращением к строгому единому фронту снизу (решение было принято на 4-й имперской конференции в Дюссельдорфе). В дополнение к более частому акцентированию внимания на дисциплине была усилена подготовка RFB как боевой силы с военным церемониалом.

"Вот почему хорошо, если перед каждым походом делается призыв, общий призыв перед каждым большим походом и каждой большой кампанией [...] Такие призывы не должны становиться трюком, а должны иметь серьёзный характер"[47].

Особенно в первые две фазы агитации RFB были организованы интенсивные тренировки. С марта 1928 года было принято решение о создании собственной военно-спортивной группы для всех членов RJ в возрасте от 16 до 28 лет. Военно-спортивное руководство включало в себя "строевые упражнения, марши с багажом, эстафеты всех видов, маршировку, чтение карт, чтение компаса, метеорологию, общее знание местности, медицинскую службу (первая помощь при несчастных случаях) и т.д.". Стрельба не была официально включена в план руководства, чтобы не ставить под угрозу законность организации. Кроме того, RFB организовывала военные симуляторы, в которых всё чаще отрабатывались реальные военные стратегии (например, красные войска против белых).

"Единый фронт снизу" всё больше приобретал военно-стратегический смысл. Курт Финкер описывает ситуацию с аналогичными боевыми подразделениями в других европейских станах.[48] Согласно ему, во Франции существовала Республиканская ассоциация бывших фронтовиков ARAC, которую 26 мая 1926 года уже посетил Фриц Зельбманн в качестве первого официального представителя СКФ, а в Чехословакии на службе коммунистической партии действовали унифицированные отряды штабистов. После совещания на 3 Всегерманском слёте иностранные представители приняли участие в конференции федерального руководства в Берлине 6 июня 1926 года, на которой Тельман предложил основать "пролетарский оборонный интернационал". В конце года осенью в Швейцарии были основаны силы рабочей обороны, в Англии - Революционная лига бывших солдат и фронтовиков, а в декабре в Вене - Союз Красных Фронтовиков Австрии.

Пролетарский "военный интернационал" подробно чествовался в огромном рекламном буклете "5 лет R.F.B." с приветствиями и фотографиями "Международного Красного Фронта"[49], переформулировав и антивоенную формулу "война против войны"[50] в "гражданскую войну против империалистической войны"[51]. Россия и Советский Союз стилизовались под "родину трудового народа", а бойцы Красного фронта должны были быть готовы сражаться за "советскую Германию".

Запрет и организации-преемники

Преобразование СКФ, а точнее её превращение в чисто военную организацию, привело к более агрессивной позиции в борьбе за улицы не только со стороны партийной прессы, но и со стороны её членов. Наметившаяся эскалация была неизбежна. Всё более репрессивная политика государства предопределила рост насильственных столкновений и запретов. После того как в 1928 году культурная агитация СКФ была сильно снижена, в 1929 году внешняя пропаганда была продолжена лишь в ограниченной степени. Даже празднование Дня ЛЛЛ, проходившее в Гамбурге с 15 по 29 января, было в основном организовано самой КПГ.

Указ главного президента земли Шлезвиг-Гольштейн от 9 марта 1929 года запрещал "любые шествия"[52].

После того как HVZ назвала февральскую встречу лидеров СКФ "красной мобилизацией для международного совещания", последние сообщения газеты в апреле об арестах членов СКФ побудили ответственных лиц к "повышенной бдительности"[53].

Рекламные кампании СКФ, которые в новых условиях находились между повышенной готовностью к конфронтации и вызывающим желанием заявить о себе или чисто демонстративной презентацией своего существования, также несли в себе явные признаки предстоящей пробы сил. Претензии на доминирование на улицах, с одной стороны, и на мирное существование - с другой, наглядно иллюстрируют противоречивость позиции активистов СКФ и показывают абсурдность ситуации между конфронтацией и продолжением курса на законность.

3 мая 1929 года, под впечатлением от "кровавого мая" в Берлине, министр внутренних дел в правительстве Мюллера Карл Зеверинг (II 1420v; Берлин) приказал запретить RFB, RJ и Красный флот с 6 мая 1929 года "в соответствии с законом о защите республики, законом от 22 марта 1921 года (Reichsgebl. p. 235) и законом Reichsvereinsgesetz для территории Свободного государства Пруссия"[54].

Не позднее конца 1929 года СКФ потеряла смысл в плане агитации. Её члены - в той мере, в какой они не переходили в другие организации, - принимали участие в деятельности других коммунистических групп. Это касалось и RFMB, которая как самостоятельная организация не была запрещена.

Последняя крупная "конференция лидеров запрещенной СКФ" была организована округами Вассерканте и Мекленбург вместе с городами Бремен и Ганновер в Любеке 16 февраля 1930 года. На нём обостряющиеся капиталистические кризисы были бескомпромиссно противопоставлены "выполнению пятилетнего плана в Советском Союзе"[55].

Немногочисленные демонстрации против запрета СКФ, которые организовывались с 1930 года, были крайне скромными. Лишь одна такая акция прошла в Гамбурге 23 апреля 1930 года у Сагебиля штатта[56]. Демонстрация в Берлине по случаю "годичного запрета СКФ" привела к запрету Берлинского комитета борьбы[57].

Организации-преемники СКФ

После запрета СКФ её члены отреагировали по-разному. Твёрдое, не очень многочисленное ядро бойцов Красного фронта продолжало работать нелегально и проводило демонстративные акции с целью популяризации RFB (например, "Кровавое воскресенье" в Альтоне или Гестахте). Большое количество бойцов фронта принимало участие в попытках создания новых организаций, в основном на региональном уровне. Кроме того, отдельные, а иногда и целые группы переходили на сторону национал-социалистических SA.

Первая организация-преемница RFB появилась 19 мая 1929 года на партийном собрании КПГ в Киле. Шалмайн-капелла с вновь одетыми музыкантами в синих брюках, белых спортивных рубашках с красным галстуком и синих кепках с козырьком, на которых рядом с якорем и советской звездой была выбита аббревиатура RMVRK, что означало Roter Marine-Verein Reichpietsch-Köbes и представляло собой новое формирование Красного флота. В демонстрационном шествии были подняты два транспаранта с надписями "Красный фронт - вопреки всему" и "Долой коалиционное правительство социал-фашиста Мюллера".

На регулярных встречах "в бывших общественных домах запрещенной RFB" в Альтоне в июне был основан туристический клуб Brüder zur Sonne как организация-преемник, из которой в середине июля 1929 года образовался Норддойче Арбайтершутцбунд (NASB). В Киле СКФ получил название Wanderklub Deutsche Eiche, который провел собрание вместе с Арбейтершутцбундом (ASB) в июле 1929 года. Местные группы NASB, который в это время иногда называли только ASB, также существовали в Хайде и Итцехое - несмотря на угрозу распустить организации-преемники. Во Фленсбурге бывшие члены RFB присоединились к ASB, а руководство КПГ в районе Вассерканте призвало к созданию местных групп. RJ была продолжена как Антифашистская молодая гвардия.

Стремящиеся к независимости группы любили возвращаться в свои региональные уголки и часто давали себе дополнительные названия, как, например, RMVRK. Например, существовали "Группа Либкнехта", ассоциация защиты труда "Свобода", "Штурмовая бригада Буденного" или "Боевой интернационал моряков и докеров". Другой организацией-преемницей Красного флота был Международный клуб моряков, также известный как Международный клуб моряков и Красная гвардия открытого моря.

Хотя СКФ и КПГ, очевидно, не пришли к соглашению по вопросу о создании новой организации, министр внутренних дел Пруссии 31 августа 1929 года объявил, что, помимо прочего, "как только появятся достаточные основания полагать, что распущенный СКФ продолжает незаконную деятельность", полиция будет препятствовать этому "всеми имеющимися в её распоряжении средствами".

Так, 18 октября 1929 года была распущен Революционный союз моряков в Штеттине, а 9 ноября 1929 года власти Гамбурга, Альтоны и Харбурга возбудили уголовное дело по подозрению в "незаконном продолжении существования распущенных R.F.B., Красного флота и Красного молодёжного фронта, в том числе в районе Альтона-Хамбург-Харбург и соседних районах под новыми названиями: Norddeutscher Arbeiterschutzbund, Rote Hochseewacht и Antifaschistische Junge Garde".

Наряду с возникшими инициативами для безработных, которые, судя по всему, набирались из бывших бойцов Красного фронта (в газете HVZ от 13 февраля 1930 года даже сообщалось о создании ополчения безработных в Шарлоттенбурге), неожиданно появились музыкальные группы с безобидными названиями, которые - по крайней мере с 1929, а возможно, и с 1930 года - вероятно, были продолжением аналогичных формирований RFB. По сей день многие считают их самыми важными хранителями традиции RFB.

Недолго просуществовала и Боевая лига (Кампфбунд) против фашизма, о планируемой институционализации которого было объявлено на первой полосе HVZ 3 октября 1930 года вместе с сообщением об учреждении Кампфинтернационале Зеелейте. С тех пор Кампфбунд неоднократно появлялся в заголовках HVZ как организатор демонстраций. Устав от 10 октября в девяти пунктах регламентировал жизнь Лиги, важнейшей целью которого было «организационное объединение всех антифашистских сил в широкое антифашистское массовое движение, подготовка его членов к борьбе с фашизмом и руководство этой борьбой с помощью соответствующих политических и организационных средств».

К членам, которые могли быть как отдельными лицами, так и "коллективно" связанными ассоциациями или организациями, предъявлялось самое краткое требование. "Поддерживать пролетарскую классовую солидарность" и могли быть исключены не только за "грубые нарушения устава федерации" и "в случае просрочки взносов более чем на три месяца", но и в особенности за нарушение вышеупомянутой солидарности и "неоднократные грубые нарушения пролетарской морали". Федерация состояла из районных объединений (Betriebswehren), местных групп, отделов и эскадронов. Последние должны были делиться "на группы по 8 человек в каждой". За упомянутыми вначале "Бетрибсвехренами" последовали - в соответствии с требованиями времени - отряды безработных, взрослых и молодёжи (§ 3, d 1-4). Высший орган власти - имперская конференция - избирала руководство, находившееся в Берлине, и решала "все вопросы федерации простым большинством голосов" (§ 4, 1a/b). Далее по иерархии следовали конференция и руководство окружного объединения (§ 4, 2 a/b), а также конференция и руководство района (§ 4, 2 a/b). Руководство группы, состоявшее только из "командира и казначея", не имело "права решения", хотя должно было определять общественную жизнь в плане агитации (§ 4, 3-5). "Ревизионные комиссии" должны были проверять "финансовое поведение" на всех уровнях федерации (§ 4, 6).

С июня 1931 г. появление "Молодой гвардии" свидетельствовало о том, что к Кампфбунду была приписана молодёжная организация, которая была разделена на районы под руководством массовых организаций HVZ. Там же распространялись приглашения на посвящение вымпелов. К следующему году (1932) о событиях почти не упоминалось.

Только NASB и Kampfbund gegen den Faschismus ("Боевая лига против фашизма") могут быть показаны как продолжающие агитационную культуру, сравнимую с RFB.

Использование военных методов выражения

Помимо ставших стандартными военных форм выражения СКФ (форма, марши и т. д.), которые, по сути, перешли не только к её преемникам, но и к большинству других групп, действовавших в окружении КПГ, язык, с одной стороны, оставался милитаристским, а с другой - сохранялся общий призыв. В 1929 году это произошло в основном в связи с празднованием 11-й годовщины Красной армии, которое проходило с 21 по 22 февраля. Собрание руководителей, состоявшееся в Любеке 24 числа по случаю этой (нечётной) годовщины, сопровождалось не только военно-спортивным собранием RJ, но и специальным "Общим воззванием руководителей RFB, Гау Вассерканте". Кроме того, "Воззвание Союза Красных Фронтовиков Вассерканте" было направлено "рабочему классу всего мира" с призывом превратить "Международное совещание" - так теперь называлось Всегерманский слёт - в массовый "боевой марш международного пролетариата против империалистической войны". Термин "Красная мобилизация", использовавшийся на одной из первых полос HVZ, применялся ежегодно вплоть до 1932 года (29 февраля 1932 года, 4 марта 1932 года даже "Всеобщая мобилизация").

Общая перекличка, которая также была проведена Красным флотом 20 марта в рамках "мартовской мобилизации", до 1933 года использовалась в основном для этой специальной акции, которая изначально была введена для RJ. Иногда, однако, оно носило и более общий характер, как, например, 16 апреля 1932 года, когда был введён призыв к домашней и дворовой пропаганде с заголовком "Morgen heraus zum General-Appell im Bezirk Wasserkante" (HVZ от 16 апреля 1932 года). 16 декабря 1929 года он был принят целым рядом организаций. Помимо NASB, об этом заявили KJVD, JSB, RFMB, RH, IBdK, Freethinkers и спортивные организации (HVZ от 13 декабря 1929 г.).

От голодных демонстраций до создания вооружённых сил для безработных

Ещё одной сферой деятельности бывших бойцов Красного фронта стали инициативы для безработных. Уже в 1927 году партия и Союз спорадически организовывали агитацию для безработных. В частности, на Рождество полиция отмечала, что "в настоящее время наблюдается сильная агитация", в том числе недовольство тем, что "выплачиваемое на Рождество пособие недостаточно". Первый "День безработного" был проведен 27 марта 1928 года. После демонстраций в январе 1929 года 3 марта на Валентинскамп 42 в Гамбурге состоялась окружная конференция безработных. Однако голодная демонстрация безработных, состоявшаяся четыре дня спустя, оставалась последней акцией такого рода в течение примерно девяти месяцев.

В ходе мирового экономического кризиса 1929 года и роста безработицы политическое значение безработных также возросло. В декабре "голодные марши" приобрели новое качество вместе с зимними акциями помощи Красной помощи - тем более что они начались в Рождество. Помимо Берлина и Франкфурта, Вандсбек также сообщил о "массовых маршах против голода" 20 декабря. В канун Рождества их примеру последовали Берлин и Кельн, а 28 числа газета Hamburger Volkszeitung (HVZ) даже сообщила: "Голодные демонстрации по всей империи".

Уже 13 февраля 1930 года сообщалось о создании милиции безработных в Шарлоттенбурге (HVZ от 13 февраля, стр. 2), а 20 числа того же месяца действия полиции против демонстраций безработных были названы провокацией не только против них, но и против СССР (HVZ от 20 февраля) - связь с 12-й годовщиной Красной армии очевидна.

После того как весна и лето были относительно свободны от темы безработных - по крайней мере, в агитационном плане, - эта тема - в связи с предвыборной работой - вновь попала в заголовки газет незадолго до очередного "Дня безработного" 10 сентября. "Не менее пяти часов", по словам HVZ, "нескончаемые ряды голодающих колонн" маршировали под "знаменем RGO" (Революционной профсоюзной оппозиции), которая проявляла особый интерес к этому вопросу.

Выходя из отдельных кварталов, безработные прошли маршем по многоквартирным домам и сошлись на Любекер-Тор-Фельд. Прошло более получаса, прежде чем последние демонстранты смогли покинуть площадь. Через улицу Святого Георга они добрались до Хаммербрука, типичного квартала Рейхсбаннера. На балконах висели знамена СДПГ, которые несколько слабее контрастировали со знаменами списка 4. Скандируя, участники марша указывают пальцем на ложные обещания, провозглашенные на знаменах СДПГ:

"Кто нас предал?

Социал-демократы!

Кто освободит нас?

Коммунистическая партия!".

Другие группы кричат:

Смерть фашистам!

Голосуйте за коммунистов, список 4!"

Рабочие в центре города один за другим проводили марши против антирабочих партий: список 1 - с изображением виселицы, основанной сапогом комиссара Зергейбеля; Список 5 - капиталиста с трубой, торчащей из его шляпы и загребающей прибыль; Список 9 - белого террора и т. д. Другие группы несли транспаранты с большими печатными буквами: Голосуйте за КПГ, список 4!

За ними следовали агитационные фургоны. Один из них вёз буржуазную прессу, на которой мухи ловились, как на мухобойке. Под ней было написано:

"Если вы не хотите, чтобы вас поймали, как этих мух, то читайте Hamburger Volkszeitung!".

31 августа КПГ боролась против "диктатуры голода", а на следующий день после специального дня действий для безработных маршировали "голодные батальоны" (HVZ от 11 сентября). Помимо чисто политической пропаганды ("Вместо того чтобы просить супы - боритесь за работу и хлеб!"), в "Голодное Рождество 1931" (HVZ от 5 декабря) преобладали культурные мероприятия с выражением солидарности. Голодные демонстрации продолжались до 1932 года.

СКФ в гражданской войне в Испании, партизанская рота в Югославии и как образец для вооружённых организаций ГДР

Многие бойцы Красного фронта последовали "призыву партии и сражались в рядах Интернациональных бригад" (Финкер) как против Франко, так и против анархистов. Такие люди, как Рихард Штаймер из Нюрнберга, Альберт Шрайнер из Берлина и гамбургский член RFB Вильгельм Феллендорф, сражались в составе "Центурии Тельмана". Некоторые из них воевали вместе с Красной армией во время Второй мировой войны.

8 августа 1943 года в Западной Славонии была основана рота Тельмана как подразделение этнических немцев в составе партизанской армии Иосипа Броз Тито на территории бывшей Югославии. Он состоял в основном из дезертиров немецкой армии (вермахта) и местных этнических немцев (швабов) во главе с командиром Хансом Пихлером (бывшим бойцом гражданской войны в Испании) и Йоханом Муккером (Muker), шведским коммунистом в межвоенный период, в качестве политического комиссара. Сын Маккера был убит усташами 13 марта 1942 года, а позже, после войны, удостоился звания "Народный герой". Рота насчитывала примерно 200 человек и была пополнена за счёт новобранцев-швабов из Хорватии и сербского Баната. Она оставалась отдельным подразделением со своими собственными германскими чёрными, красными и золотыми знаками отличия. Говорят, что Тито приказал, чтобы она не участвовала в боевых действиях против подразделений немецкой армии (партизаны также сражались с итальянскими, венгерскими, болгарскими, хорватскими, словенскими и сербскими войсками.) В конце концов, она была почти уничтожена в бою с тяжёловооруженными подразделениями в Миклеусе (близ Слатины) в ноябре 1943 года, но продолжила существовать с некоторыми пополнениями. Его часто использовали из-за его агитационной ценности. Она создала собственную версию песни Гражданской войны в Испании "Die Thälmann-Kolonne".

По словам Финкера, после окончания войны многие "активисты первого часа" были готовы "создавать условия для социалистической революции". Необходимо провести дополнительные исследования, чтобы выяснить, какие должности занимали бывшие бойцы Красного фронта, например, в Народной милиции (с 1945 года), Народной милиции в казармах (с 1948 года), "военно-спортивных сообществах" FDJ в 1950/51 годах, "Обществе спорта и техники" (GST) или позднее в Национальной народной армии (NVA). Хорошо известна позиция Эриха Хонеккера и Эриха Мильке, которые, как и многие ведущие члены СЕПГ, во времена Веймарской республики состояли в RFB или RJ.

Приветствие

Формой приветствия Красного Фронта было произнесение „Rot Front!“, при этом в конце приветствия правое предплечье следовало резко (молодцевато) приподнять до уровня головы, с ладонью сжатой в кулак, тыльной стороной кисти при этом повёрнутой в противоположную от наблюдателя сторону, иначе говоря, направленной назад.

Поднятый и сомкнутый кулак символизировал объединённую мощь рабочего класса, а также ассоциировался с силой и стойкостью.

В России

"Рот Фронт" - это также название московской кондитерской фабрики - бывшего Торгового дома Леновых. Основанное в 1826 году, старейшее предприятие подобного рода в России было переименовано в честь СКФ и в знак солидарности с немецкими коммунистами после визита Эрнста Тельмана в Советский Союз в 1931 году[58]. Делегация СКФ посетила фабрику в том же году.

Источники

1. Deutsches Historisches Museum - Lebendiges Museum Online: Der Rote Frontkämpferbund, aufgerufen am 1. Februar 2023.
2. ↑ Deutsches Historisches Museum - Lebendiges Museum Online: Das Reichsbanner Schwarz-Rot-Gold, aufgerufen am 3. Februar 2023.
3. ↑ Hinze, Schalmeienklänge, S. 66f.
4. ↑ Hinze, Schalmeienklänge, S. 66f.
5. ↑ Hochspringen nach:a b c Bundesarchiv Koblenz, Akten der Reichskanzlei, R 43 I Fasz. 2671 B. 68, Die Lehren der deutschen Ereignisse. Das Präsidium des Exekutivkomitees der Kommunistischen Internationale zur deutschen Frage, Januar 1924, Hamburg (1924), hier nach Schuster, S. 20.
6. ↑ Hinze, Schalmeienklänge, S. 70 verweist auf StaHB 4,65-1286/8, Bl. 112f., als Abschr. zu Pol.B v. 13.12.1924.
7. ↑ Hinze, Schalmeienklänge, S. 70 verweist auf StaHB 4,65-1286/8, Bl. 112f., als Abschr. zu Pol.B v. 13.12.1924; Lt. Schuster, S. 28 abgedruckt in AZ Nr. 45 v. 22.9.1924. Ders. berichtet, daß ähnliche Schreiben später auch zwischen lokalen Stellen gewechselt und publiziert wurden, z. B. in der AZ Nr. 77 v. 29.10.1924.
8. ↑ Burkhard Asmuss: Der Rote Frontkämpferbund. In: LeMO. Abgerufen am 5. Mai 2024.
9. ↑ Hinze, Schalmeienklänge, S. 71f. verweist auf SFAPMO FBS 310/13141, I 4/2/1, Bl. 10-14, Titelseite (Bl. 10) mit 2 Marken versehen; Finker, S. 18f., der sich offenbar auf diesen Bericht stützt, spricht dagegen von 121 Ortsgruppen, die sich auf neun Gaue verteilen: Halle-Merseburg (71), Thüringen (20), Berlin-Brandenburg (2), Lausitz (6), Ostpreußen (7), Ostsachsen (Dresden) (1), Erzgebirge-Vogtland (6), Niedersachsen (5), Baden (3). Als Quelle gibt Finker an: IML,ZPA,81/1/1042. Da die Akten neu gekennzeichnet wurden, konnte der Autor den konkreten Nachweis der Quellenüberschneidung nicht führen. Zur Darstellung der Anfangsphase der einzelnen Bezirke s. Schuster, S. 34ff.
10. ↑ Ulbricht, W., Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung, Bd. 4, S. 39 (hier nach Schuster, S. 30; Dünow, S. 25; Schuster, S. 29 verweist auf Lohse, S. 17 u. 51; Finker, S. 16). Siehe auch Hinze, Schalmeienklänge, S. 73.
11. ↑ Z.B. in Bayern und im Ruhrgebiet, vgl. Finker, S. 20 und Hinze, Schalmeienklänge, S. 73.
12. ↑ Schuster, S. 31 verweist auf StaHB 4,65-1245, RKo. I.Nr. 107 v. 11.10.1924, Bl. 16 und StaHB 4,65-1243, Bl. 23f., RKo. I.Nr. 113 v. 15.9.1925.
13. ↑ 287 Schuster, S. 31. Lt. Schuster, S. 32 verschwand der OD „jedoch nie gänzlich aus dem Blickfeld der mit der militärischen Organisation betrauten Führer“. Im Sommer 1927 wurde dessen Wiederbelebung erwogen, als ein Verbot des RFB offen diskutiert wurde. Schuster verweist auf StaHB 4,65-1243 Bl. 35, Lagebericht d. Pol.Präs IA Berlin v. Juli 1927.
14. ↑ Spartakusbriefe, S. 315, Spartakus Nr. 4 v. April 1917, hier nach Schuster, S. 48.
15. ↑ Schuster, S. 72.
16. ↑ Schuster, S. 73.
17. ↑ Bremer Volkszeitung Nr. 74 vom 28. März 1925. Vgl. auch Staatsarchiv Bremen 4,65-1287/13, Bl. 12a-gR, N.-Stelle Nr. 1646/25 Pol.ZF v. 23. Juni 1925.
18. ↑ BL-Rundschr. Nr. 12/26, vom 9. April 1926.
19. ↑ Programm zum 2. Reichstreffen vom 23./24. Mai 1926, S. 35.
20. ↑ Vgl. Finker, S. 138.
21. ↑ Mitgliedsbuch 1927 (LAS 309-22666/3).
22. ↑ SAPMO FBS 310/13142, I 4/2/7, Bl. 35.)
23. ↑ LAS 301-4548/14, RKo Nr. 4707/27 II, Berlin, 2. Juni 1927.
24. ↑ Richtl. f.d. Sommerarbeit der RJ 1927; Finker, S. 142 unterschlägt diese positiv dargestellten militärischen Attribute.
25. ↑ Richtl. f.d. Sommerarbeit der RJ 1927, S. 1.
26. ↑ BF-Rundschr. 5/27 v. 18. Februar 1927, S. 4f.
27. ↑ Vgl. Werner Hinze, Schalmeienklänge, S. 116ff.
28. ↑ LAS 301-4548/15 u. 309-22703/20, Pol.B v. 11. Dezember 1927. Es referierte im Flensburger Gewerkschaftshaus unter Vorsitz des örtlichen KPD-Leiters Schierdewahn vor 16 bzw. später 23 Personen der Untergauführer Bartels aus Kiel.
29. ↑ LAS 301-4548/1, Tbg.Nr. II G. 7/28, Pol.B, Flensburg, 13. Februar 1928. Über eine Konkretisie-rung der veränderten RFB-Politik für 1928 berichtete Wohlmeier am 2. Februar auf einer Funkti-onssitzung [sic!] im Flensburger Gewerkschaftshaus.
30. ↑ Hinze, Schalmeienklänge, S. 130.
31. ↑ Hinze, Schalmeienklänge, S. 131f.
32. ↑ Arbeitsplan zum Märzaufgebot der RJ 1928, S. 5.
33. ↑ Bericht an das ZK der KPD über das Mitteldeutsche Treffen v. 23. August 1928, S. 3.
34. ↑ SAPMO, IML Si 82c/236.
35. ↑ Zit. nach Schuster, S. 95.
36. ↑ Für Finker, S. 43 war zu diesem Zeitpunkt die Periode der Herausbildung und Konsolidierung des RFB abgeschlossen.
37. ↑ Programm zum 2. Reichstreffen, Mai 1926, S. 19.
38. ↑ Bremer Volkszeitung nach AZ (Bremen) Nr. 119 v. 26. Mai 1926 (Staatsarchiv Bremen 4,65-1247/3, Bl. 126).
39. ↑ Hochspringen nach:a b c d Staatsarchiv Bremen 4,65-1247/5, Bl. 146-147, N.-Stelle 1806/26geh., Pol.B Nr.118 v. 9. Juni 1926.
40. ↑ Finker, S. 93.
41. ↑ Vgl. Schuster, S. 97.
42. ↑ BL-Rundschr. v. 8. September 1926.
43. ↑ BL-Rundschr. v. 8. September 1926.
44. ↑ Die Abteilung des politischen und technischen Führers in: Der Rote Führer, Funktionärszeitung des RFB und der RJ, 2. Jg. Nr. 10, Oktober 1928, S. 204ff. Vgl. auch Schuster, S. 101.
45. ↑ Richtlinien für die Sommerarbeit der RJ 1927.
46. ↑ LAS 301-4548/14, RKo Nr. 4707/27 II, Berlin, 2. Juni 1927.
47. ↑ Richtl. f.d. Sommerarbeit der RJ 1927; Finker, S. 142 unterschlägt diese positiv dargestellten militärischen Attribute.
48. ↑ Finker, S. 139f.
49. ↑ Siehe Werner Hinze: Schalmeienklänge im Fackelschein, Hamburg 2002, S. 148ff.
50. ↑ LAS 301-4546/1
51. ↑ Hinze: Schalmeienklänge S. 130ff. verweist u. a. auf BF-Rundschr. Abt. RJ vom 11. Juli 1928: 'Antimilitaristische Woche der RJ vom 4.- 12. August 1928'.
52. ↑ LAS 301-4549/5, Pol.B Voß, Neumünster, 16. März 1929; LAS 301-4549/2, Nr. IPP 270-6, Pol.B Grimpe v. 23. März 1929 erwähnt ebenfalls ein vom Oberpräsidenten der Provinz Schleswig-Holstein in Kiel ausgesprochenes Umzugsverbot.
53. ↑ HVZ v. 27. Februar und 29. April 1929.
54. ↑ LAS 301-4548/A1, LAS 301-4549/21, Anzeige gegen Karl Rokohl v. 24. Oktober 1929.
55. ↑ HVZ v. 16. und 18. Februar 1930.
56. ↑ HVZ v. 22. April 1930.
57. ↑ HVZ v. 14. Mai 1930.
58. ↑ Zauberhafte Süßigkeiten (zur 180-Jahr-Feier der ältesten Süßwarenfabrik Russlands „Rot Front“). In: Stimme Russlands. 1. November 2006, archiviert vom Original; abgerufen am 3. August 2014.