К вопросу о переводе орнитонима Торира Кукушка из Саги о Святом Олафе

Алексей Глазачев

В своё время меня очень впечатлил отрывок из Саги о Святом Олафе, а именно тот фрагмент, когда два разбойника со своей ватагой хотят присоединиться к войску Олафа.

«Одного человека звали Торир Кукушка, а другого Фасти Пахтанье. Оба были отъявленными разбойниками. С ними было еще тридцать человек, все им под стать. Эти два брата были больше и сильнее остальных, и решительности и смелости им было не занимать. Узнав, что мимо проезжает войско, братья посоветовались и решили, что неплохо было бы отправиться к конунгу и последовать за ним в его страну, участвовать в сражении на его стороне и отличиться. Они раньше не бывали в настоящем сражении, когда войска выстраиваются в боевые порядки, и им очень хотелось это увидеть. Такое решение пришлось по вкусу и их товарищам, и все они отправились к конунгу. Явившись к нему, братья всей шайкой и в полном вооружении подошли к конунгу и приветствовали его. Конунг спросил у них, кто они такие. Они назвали себя и сказали, что они здешние. Затем они сказали о своем деле и предложили конунгу последовать за ним. Конунг говорит, что, как он видит, от таких людей и в самом деле может быть большая польза. — Так что я хотел бы взять вас с собой, — говорит он, — но крещеные ли вы? Торир Кукушка отвечает, что он и не крещеный, и не язычник. — У нас у всех нет другой веры, кроме той, что мы верим в самих себя, в свою силу и удачу. Нам этого хватает»¹.

На мой взгляд, подобное мировоззрение является одной из точек опоры людей Севера. Аналогии мы можем встретить и у славян: «...таких, которые бы, по примеру сказочного богатыря Василия Буслаева, не верили ни в сон, ни в чох, а полагались бы только на свой червлёный вяз, в старое время бывало немного»².

Примеры подобного отношения к жизни автору довелось встретить уже в XXI веке на Русском Севере во время этнографических экспедиций по Карелии, Архангельской и Мурманской областям.

Да, как мы впоследствии узнаём из саги, Торир и Фасти всё же принимают крещение. Но, на мой взгляд, для них это был лишь малозначительный эпизод, ничего принципиально не меняющий в жизни уже состоявшихся, взрослых мужчин. В подтверждение моих слов можно вспомнить средневековые хроники монастыря Сен-Галлен в Швейцарии, где описывается, как король франков Людовик Благочестивый крестил викингов. И один из викингов возмущается: «Меня крестили более 20 раз, и каждый раз я получал за это красивые одежды. Но сейчас вы дали мне (в подарок – прим. пер.) мешок, более пригодный для пастуха, чем для воина, и если бы я не стыдился предстать перед вами обнаженным, ваш Христос тут же получил бы назад это тряпье!»³.

Но мне бы хотелось поговорить немного о другом, а именно о прозвищах наших героев, Торира и Фасти.

Предупреждение: я ни в коем случае не оспариваю и не критикую перевод А. Тишуниной и Ю. Кузьменко (его перевод приведен в книге Снорри Стурлусон. «Круг Земной»: А. Я. Гуревич, Ю. К. Кузьменко, О. А. Смирницкая, М. И. Стеблин-Каменский. Издательство «Наука», Москва, 1980), а лишь хочу предложить ещё одну возможную версию перевода.

Объясню своё мнение. Использование орнитонимов (создание прозвищ людей, образованных от названий птиц) — явление более чем распространённое в странах СНГ. Автор лично знает двух Воронов, одного Ястреба и знал ещё одного Филина, ныне покойного. Само название птицы в таком случае выступает как апеллятив (нарицательное слово), перешедшее в разряд антропонимов (имён личных). Думаю, каждый читатель сходу сможет вспомнить кого-то из своих знакомых, у которого есть подобное «птичье» прозвище.

Кажется совершенно естественным, что подобная практика существовала сотни лет назад в Скандинавии и что Торир-разбойник тоже получил прозвище в честь какой-то птицы. Единственное, что меня смущает, — это выбор птицы, который он сделал или который был сделан за него. Выскажу сугубо субъективное мнение, но кукушка слабо подходит для прозвища предводителя ватаги. Для рядового воина — может быть, но для главаря - ну как-то не круто. Да, разумеется, кукушка — это далеко не мирная птичка. Не какая-нибудь скромная пеночка или пищуха. Кукушка известна своим обычаем подкладывать яйца в чужое гнездо – этим занимается самка. При этом она может имитировать крик ястреба, отпугивая птиц от своего гнезда. А самец в это время отвлекает строителей гнезда, как будто атакуя их. С одной стороны, вполне себе по-разбойничьи. С другой – как-то не очень эпично.

Разумеется, нам неведомо, чем руководствовались люди, присваивая и принимая прозвища 1000 лет назад. Может быть, тогда прозвище «Кукушка» было более чем понятной характеристикой человека и не требовало никаких дополнительных пояснений.

И всё же давайте посмотрим, а что там было в оригинале. Если мы откроем английский текст саги, мы увидим следующее:

«Men are mentioned by name, of whom one was called Gauka-Pórir (Cuckoo-) and another Afra-Fasti (Buttermilk-)»⁴.

Итак, мы видим, что в оригинале было использовано слово gauka. Слово «gauka» в исландском языке встречается в двух основных значениях:

• Глагол: в переводе с исландского означает «тайно сообщить» или «дать» что-либо кому-либо⁵.

• Форма имени существительного: является винительным падежом слова gaukur — «кукушка» (например, фраза að sjá gauka переводится как «увидеть кукушку»)⁶.

• Грамматические особенности: управление — глагол, как правило, требует дательного падежа для объекта, который передаётся, и предлога að для получателя. Схематично это выглядит так: gauka e-u (чему-л.) að e-m (кому-л.). Формы глагола: ég gauka (я даю/сообщаю тайно), við gaukum (мы даём…), hann gaukaði (он дал/сообщил тайно), hann hefur gaukað (он дал/сообщил тайно).

Пример использования: Исландско-шведский словарь ISLEX-orðabókin приводит следующий пример: hún gaukaði að mér dálitlum upplýsingum (Она тайком сообщила мне кое-какую информацию / Она «слила» мне немного информации/Одна птичка мне напела…)⁷.

Поэтому, на мой взгляд, прозвище «Gauka-Þórir» сложнее, чем кажется, и его смысл действительно можно передать точнее. Ключ к его пониманию лежит в игре значений древнеисландского слова «gaukr».

Прямой и самый буквальный перевод — это, конечно, «кукушка»⁸. Однако это слово имело в древности и переносные, часто уничижительные смыслы. Например, в диалектах английского и шотландского языков, которые испытали влияние скандинавов, слово «gowk» (производное от «gaukr») означало не только кукушку, но и «глупец», «простак»⁹. Оттуда же, кстати, происходит и современное английское слово «gawk» (глазеть, таращиться), намекающее на недалёкого человека.

Любопытно, что и в современном русском языке мы можем сказать человеку: «Ты совсем ку-ку!», намекая на его странное поведение¹⁰. Или использовать относительно недавно появившийся фразеологизм «кукухой поехать» в значении «вести себя странно, нелогично, опасно, непредсказуемо, лишиться рассудка»¹¹. Таким образом, в русском языковом сознании кукушка прочно ассоциируется если не с безумием, то как минимум со странностью и неадекватностью поведения.

Но если посмотреть на персонажа, описанного в саге, то как будто он совсем не похож на простака или дурачка. Перед нами предстаёт хитрый и скрытный разбойник. Более того, в самом исландском языке есть омоним — глагол að gauka, который означает «тайно сообщать, давать что-либо кому-либо». В этом значении нет ничего птичьего, зато очень точно описывается поведение человека, который что-то скрывает.

Поэтому, учитывая все эти нюансы, имя «Gauka-Þórir» можно перевести гораздо точнее и интереснее. Вот несколько вариантов, которые хорошо передают характер персонажа:

• Gauka-Þórir — Торир Хитрый / Торир Скрытный. Этот перевод лучше всего отражает его суть, объединяя прямой смысл прозвища («кукушка») и его переносное значение («скрытный, хитрый»). Кукушка известна своей скрытностью и хитростью (например, подкладывает яйца в чужие гнёзда), что идеально подходит персонажу, который признаётся, что не верит ни в Христа, ни в языческих богов, а полагается только на себя и свою силу.

• Gauka-Þórir — Торир Мутный. В русском языке это слово прекрасно передаёт смысл «неясный, подозрительный, скрывающий свои истинные намерения», что точно соответствует описанию предводителя шайки разбойников-отступников.

Теперь про Фасти Пахтанье (Afra-Fasti). Afra- / afr или buttermilk в английском варианте. Не очень понятно, почему переводчик решил использовал именно глагол, а не существительное, потому что пахтанье это процесс получения пахты - жидкости, оставшуюся после сбивания сливок. Все равно, что сказать Хакон Говорение вместо Хакон Сказитель. Но так или иначе, в контексте прозвища разбойника из «Саги об Олаве Святом» скорее всего речь идёт не о его любимой еде, а о внешности¹². Пахта — это жидкий, но жирный и тяжёлый продукт. В переносном смысле это может подходить под описание для «жирного, неповоротливого, тяжеловесного» человека. С другой стороны пахта имеет белый цвет и может именно это и хотел подчеркнуть автор прозвища Фасти - его белую кожу и рыхлолость, «творожность» его тела. Фасти я не видел, поэтому все это конечно из области сослагательного наклонения, но так же как и с Ториром прозвище Фасти более многогранно, чем это может показаться на первый взгляд.

Учитывая все вышесказанное, можно предположить, что прозвище Фасти — это насмешливое описание здоровенного детины. Его можно перевести как «Толстый Пень» или «Увалень», где прозвище подчёркивает грузность, коренастость и, возможно, неуклюжесть.

Но я бы предложил ещё один вариант, заранее прошу прощения у всех людей с большим весом — ни в коем случае не хочу вас обидеть.

Фасти Жирдяй. Мне кажется, он в точности передаёт тот самый насмешливый и уничижительный оттенок, который заложен в оригинале. В отличие от совершенно нейтральных «пахты» или «пахтанья», слово «жирдяй» идеально рисует портрет персонажа — грузного, большого и, вероятно, не самого расторопного человека. Именно так его и должны были воспринимать слушатели саг.

Поэтому начало нашего фрагмента саги могло бы звучать вот так:

«Одного человека звали Торир Мутный, а другого Фасти Жирдяй. Оба были отъявленными разбойниками. С ними было ещё тридцать человек, все им под стать…»

Напоследок, чтобы у читателя не сложилось впечатления, что автор сам немного «ку-ку» и пытается переписать саги по своему разумению, позволю себе небольшую оговорку. Я всего лишь переводчик, а не прожжённый викинг, и мои варианты — не дерзкая попытка подложить яйца в чужое гнездо коллеги-переводчика, а скромное приглашение к разговору. Если же кто-то из скандинавистов заподозрит меня в излишней «кукушечности», я с лёгким сердцем готов принять это как комплимент: значит, я хотя бы не остался равнодушным к тексту. В конце концов, филология — это тоже разбой, только с пером в руке и без права на захват чужого имущества. Так что все претензии прошу адресовать не мне, а древнеисландскому глаголу að gauka — это он такой многозначный, а я лишь послушный проводник его смыслов.

Источники информации

¹ Перевод Анастасии Тишуниной, журнал «Северный Ветер», № 40. URL: https://nordanvindr.com/wp-content/uploads/2023/03/nordanvindr_40-1.pdf

² В. Г. Белинский. Полное собрание сочинений. Книга 4 «Сказания русских людей». М., 1954.

³ А.Я. Гуревич. «Походы викингов». М., 1966.

⁴ The Saga of Olaf Haraldson, translated by Samuel Laing, 1844.

⁵ Исландско-русский словарь. URL: https://ymsir.arnastofnun.is/russ/ru?ffletta=&fofl=&frnum=&fmerki=&ft=&finna=&ord=80885

⁶ Исландско-английский словарь. URL: https://m.dict.cc/icelandic-english/gaukur.html

⁷ ISLEX-orðabókin (Исландско-шведский словарь).

⁸ Индоевропейский лексикон. URL: https://lrc-test.la.utexas.edu/lexicon/ielex/word/85027.

⁹ WordReference. URL: https://www.wordreference.com/definition/gowk.

¹⁰ Денисова А. П., Кутьева М. В. Орнитоним «кукушка» в языковой картине мира носителей русского и испанского языков // Русистика. – 2011. – № 3. – С. 98–109.

¹¹ Большой фразеологический словарь русского языка / под ред. Е. Н. Телия. – М., 2006.

¹² Академический словарь исландского языка. URL: https://translate.academic.ru/explanation/is/xx/.